Глава 10 (Возмездие)
25 декабря 2018 г., 14:57
Крупные белые хлопья беспорядочно кружились в небе, оседая на землю, в преддверии зимы уже схваченную изморозью. Одичалый позади Джона скрипнул зубами, неодобрительно наблюдая за тем, как огромная решётка на воротах Ланниспорта медленно поднимается вверх. Уходила она далеко вдоль по внушительным стенам из бурого кирпича, каждые десять метров освещённым факелами дозорных. В той глубокой ночи, в которой отряд Джона входил в город, только эти мерцающие вдалеке огоньки позволяли судить о высоте стен.
Изнутри, с улицы, на них вихрем осыпались снежинки, покрывая и без того задубевшие к вечеру шубы новым слоем снега.
— Ваше Высочество, рад нашей встречи. Как ваша дорога? — дождавшись, пока Джон переведет своего жеребца через порог Ланниспорта, приветствовал мужчина, встречавший их в окружении Безупречных, облачённых в свои чёрные кожаные доспехи поверх кольчуг. Бородатый северянин, выделяющийся в этом обществе евнухов, держал в руках факел, чей свет рассеивался из-за снегопада.
— Неплохая погода, милорд, не так ли? — добродушно хохотнул он, смаргивая с ресниц снежинки и оглядывая заходящих следом за принцем путников, видящих его не лучше. Все всадники, за исключением повозки со съестным и клетки с Цареубийцей — отряд без гербов, знамен и знаков отличия — продвигались на Запад почти две недели, не сворачивая с Золотой Дороги, растянувшейся от Королевской Гавани до Утёса Кастерли. За это время погода резко изменилась, и пускай у каждого на этот случай были заготовлены лишняя пара подштанников и вдоволь спиртного, постоянные ночёвки прямо на дороге, чтобы не привлекать обитателей таверн присутствием в их рядах Джейме Ланнистера, были способны проморозить любого. Всё, о чём они мечтали теперь — тёплая ванна и сон, а вовсе не задушевные разговоры.
— Такая погода держится на протяжении всего пути. Нам повезло, что леса нынче гостеприимны, и по ним всё ещё бродит дичь, — ответил Джон, спешив лошадь, и, передав её в руки конюха, пожал человеку руку. Тот представился, почтительно поклонившись, хотя в этом и не было никакой нужды. Томми был старым знакомым Сноу, служившим лорду Гловеру. Он был возраста Тормунда, но его никто не принимал всерьёз. Томми вечно болтал и шутил. Драться он умел тоже, но недостаточно для того, чтобы кто-то стал называть его полным именем.
— Где лорд Гловер? — поинтересовался Джон, зная, что его прислали, чтобы заменить командира. Королева сказала лишь, что он слёг, но причина до сих пор оставалась Сноу неизвестной. Как неизвестным оставался и ответ, почему вместо остальных северян-командиров Джона встречает местный дурачок.
— Он в своих покоях. Наш славный лорд упал с лошади во время охоты, — на молчаливый вопрос принца Томми прибавил:
— Наше войско стоит в Ланниспорте вот уже свыше трёх месяцев, и бОльшую часть этого времени здесь ничего не происходит. Многие из Ваших солдат уже позабыли, каково это, идти в бой…
Его слова не стали для Сноу новостью. Любой меч тупится, если долго его не касаться. Так и лучший воин без дела становится бесполезным. «Что ж, затем, чтобы напомнить, я и явился» — подумал Джон и перевёл взгляд на своих подоспевших людей. У кого брови и ресницы, а у кого к тому же бороды и усы покрылись льдом.
— Позаботьтесь о том, чтобы устроить Джейме Ланнистера в надёжном месте и накормить его, — найдя в толпе путников лицо со шрамом на лбу от пики солдата Рамси Болтона, наказал Сноу. — Родрик, проследи, чтобы всё прошло без происшествий.
— Да, милорд, — кратко отозвался тот, подаваясь к мулам, тянущим повозку с пленником, заезжающую в ворота последней. Тенн, повязавший его, обещал, что эта дамочка сдастся быстро, но Джон знал, что Цареубийца не из робкого десятка. Если бы он таковым был, то после потери руки давно сгинул, и Сноу не застал бы его в той башне с мечом в левой руке.
В путешествии ему крепко досталось, больше, чем всем остальным. Как бы то ни было, они сидели в седле, и движение согревало всадников. Ланнистер же слишком ослабел, чтобы ехать верхом. Да и королева не хотела бы рисковать, давая пленнику достаточную свободу в действиях. Джон позволил ему взять несколько свободных шуб, которые у них были, и всё же этого было недостаточно. У Джейме уже не осталось правой руки. Потеря чего-то ещё едва ли была частью плана Таргариена.
Убедившись, что Родрик приступил к исполнению приказа, Джон, молча, развернулся, позволив Томми вести себя вдоль центральной улицы, такой же широкой, как и в Королевской Гавани, будь она избавлена от нагромождения торговых прилавков, нищих и повозок, стоящих вдоль домов. Всё здесь напоминало Сноу о резиденции королей Вестероса, но вместо трёх холмов Ланниспорт имел всего одну скалу. Город раскинулся в низине, и громада Утёса Кастерли возвышалась над этим людским муравейником. Скала шла ввысь на добрые сорок метров, служа естественной преградой, которую непросто преодолеть. В детстве сир Родрик Кассель не раз повторял, что один хороший воин, находящийся наверху, способен сдерживать внизу целую сотню. Вот почему осада до сих пор не увенчалась успехом для армии Королевы Драконов.
— Сюда, милорд.
Томми ориентировался в темноте свободно, факелом указывая Джону путь к бухте, вдоль которой разбили свои биваки солдаты. Стяги Старков, Таргариенов, Грейджоев и их вассалов реяли над каждым шатром. Быки, павлины, единороги, рыбы, кровавая луна, топоры, сжатые кулаки и другие, куда более диковинные гербы, кричали о могуществе собранной армии. Новости сообщали о том, что островитяне, возглавляемые Ашей Грейджой, на тридцати кораблях захватили Ланниспорт несколько месяцев назад. Прежние хозяева встретили их на двадцати кораблях, выстроенных вдоль бухты в полумесяц, и ещё десяти, пущенных по морю. На них были установлены баллисты, нагружены множество лучников и мечников — сторонники Таргариенов потеряли в той битве немало человек и кораблей, но их смерть не была напрасной. Враг пал от рук солдат Дейенерис, куда входили северяне и южане, воины Простора и Запада, Безупречные, дорнийцы, наёмники и все те, кого Матерь Драконов привезла с собой из-за Узкого Моря. Величайшая армия, против которой бесполезно воевать с теми немногими, что остались у Ланнистеров. Никому не хочется умирать прежде срока — после череды первых боёв их численность сократилась вдвое, в то время у королевы появлялись новые сторонники.
Томми нырнул в один из домов, и Джон подался следом, через лестницу попав в длинный тёмный коридор, выходящий в несколько дверей по разным сторонам. Из той, которая была нужна ему, слышался шум, смех, грохот стульев и опустошённых стаканов, приземляющихся обратно на стол.
Распахнув тяжёлые двери, они с Томми вдвоём появились в них, очутившись в зале с не слишком чистым глинобитным полом. Десяток мужчин пировали за столом со своими дамами. Нечасто приходилось увидеть железнорождённых, северян и наёмников с дотракийцами, мирно сосуществующих друг с другом, хотя, в сущности между ними было не так уж много различий. Да, наёмники из-за Узкого Моря не были одеты в тяжёлые шубы и красили лица так, как не позволил бы себе ни один вестеросец, но на этих лицах были те же самые улыбки, и из их уст часто исходили строки тех же песен, что пели Сноу с детства. Один из приезжих с бородой, выкрашенной в жёлтый цвет, как раз затянул песню о браавосских куртизанках, чем вызвал оживлённый гогот остальных. Певец, игравший на лютне, принялся ему подыгрывать.
Во главе же длинного деревянного стола, великого для компании, сидел короткостриженый жилистый мужчина с широкой спиной и серебряной щетиной. Пышногрудая женщина с тёмными кучерявыми волосами сидела на его коленях, с восторгом наблюдая за тем, как он с рёвом опустошает кубок. Когда жёлтое содержимое полилось по его подбородку, шее, а после и вороту рубахи, Железнорождённый, одетый в соответствующую форму, окунулся лицом в её груди, громко промычав что-то, отчего женщина залилась смехом.
Привлекая к себе внимание, Джон отпустил двери за собой, позволяя им с грохотом вернуться в исходное положение. Отвлёкшись от своих занятий, все гуляки обратились к вошедшим своими взглядами. Некоторым пришлось сощуриться — видимо, иначе выпитый эль мешал разглядеть, кто перед ними.
— Лорд Сноу… Таргариен, — подскочил с места первый, наконец, решив эту задачу.
— Доброго вечера, милорды, — сдержанно приветствовал Джон.
— Мы думали, что Вы в Королевской Гавани.
«Сомнительно, что Дейенерис не прислала весть о том, что я вскоре явлюсь», — подумал Сноу. Впрочем, возможно, она и желала поставить командиров в неудобное положение этой неожиданностью. По их нервному виду Джон понял, что у неё получилось.
— По какому поводу праздник? — избавляясь от перчаток для верховой езды, спокойно поинтересовался северянин, наблюдая за ними. Их вопрос он оставил без ответа.
— Зарубили отлич-ч-ного поросёнка, — с гордостью заявил глава стола, входивший в круг людей, не смущённых приездом принца. Женщина на его коленях широко улыбалась, глядя на Джона. — Видел бы милорТ, как этот увалень бегал за ним, а после от него, — ткнув в плечо сидящего рядом мальчишку Толхартов, продолжил он. — Если бы этот меткий малый не пырнул свой ножичек прямо в горло, нескоро у него вышло бы его увалить, — и он переглянулся с дотракийцем, сидящим в середине. Бегать за поросёнком, подобно кухарке, и пировать после — видно, солдаты не теряли времени зря.
— Кто ты такой? — не поддержав его веселья, поинтересовался Джон.
— Моё имя Пайк, — охотно представился тот. Сноу был знаком человек с фамилией Пайк. Он был рождён на Железных Островах, и храбрость его превышала пределы разумного. Джон потерял его в Битве при Суровом Доме.
— И какому дому ты принадлежишь? — продолжая искать сходства между ними, узнал северянин.
— Пайк не принадлежит никому. Как всякий железнорождённый, — излишне смело поправила «правая рука» собеседника. У незнакомца борода почти достигала пупка, несмотря на то, что он не был стар.
— Он командует Железнорождёнными по поручению леди Аши, — прежде, чем Джон успел ответить, возразил Томми, прекратив эти дурачества. Дейенерис доверяла сестре Теона Грейджоя, но после того, как Сноу едва не убил предателя Робба, отношения между ним и капитаном Черного Ветра окончательно охладились. Заместителей Аша выбирала себе под стать. До сегодняшнего вечера Джон не знал, кто такой Пайк, но ни он, ни люди, сидящие за одним столом с ним, не вызывали у принца доверия.
— Спасибо, Томми, иначе с талантом военного командира Грейджоев болтать, мы бы выясняли это до утра, — ответил Сноу, смотря Пайку прямо в глаза.
— Вот видишь, я твой друг, товарищ и брат. Выпей с нами, Король Севера!.. — заявил тот, хотя люди, сидящие рядом с ним, явно, не поддерживали его в этой затее. Это была насмешка. Ещё год назад некоторые из тех, кто сегодня в этом зале, надели на голову Джона корону Зимы и преклонили перед ним колени, но он стал Королём Севера, который вновь склонился перед Таргариеном, и его люди всё ещё не были готовы простить ему этого решения. Железнорождённые уважать за это не собирались тем более. Северяне и островитяне враждовали веками — мог ли год перемирия это изменить?
—…а ты иди и как следует разомнись, дорогуша, — прибавил, хлопнув свою шлюху по заду, и отпустил её Пайк, призывая качающегося на месте паренька наполнить своему господину кубок. Женщина послушно отступила и вышла из-за стола, подавшись к двери. По приказу Пайка его человек неуверенно схватился за графин с питьём, наполняя чашу для Джона.
— В этом нет нужды, — строго высказался Сноу, переводя взгляд на своих людей. Раскрасневшийся Рикард Рисвелл едва не валился с ног от количества выпитого. Остальные недалеко от него ушли.
— Завтра поутру я жду вас всех на собрании. И не сомневайтесь, что при надобности, я найду достаточно вёдер с холодной водой, чтобы привести вас в чувства, — огласил Джон, оглядев всех присутствующих.
— Это касается и тебя с твоими командирами, — подметил он для Пайка.
— Кто ты такой, чтобы я тебе подчинялся? Когда ты ещё мочился в пелёнки, я убил больше, чем ты за всю жизнь, — подняв указательный палец вверх, посмеялся тот, ещё расслабленнее уместившись на стуле. Боковым зрением заметив взгляды, обращённые к себе, Джон знал, что не может позволить ему уступить.
— Ты здесь уже три месяца. Чего стоят эти убийства, если за это время ты сумел взять в плен всего двух человек? — повысив тон, спросил Таргариен у пустоты, не желая продолжать этот разговор. И ещё раз повторив, чем собирается заняться утром, позволил Томми указать ему на его новые покои.
***
В доме, принадлежащем одному из местных богачей-сторонников Таргариенов, который, едва солдаты подошли к воротам, охотно поклялся в верности королеве Дейенерис, Джону выделили просторные покои, где было всё необходимое. Койка была застелена добротной волчьей шкурой, рядом стоял таз с водой для того, чтобы он мог умыться, ночной горшок и широкий деревянный стол. Кто-то невидимый позаботился о том, чтобы на последнем была разложена подробная карта Ланниспорта. Сноу пожалел, что в довесок к ней не нашлось карты Кастерли Рок, но, если бы она лежала перед ним, замок был бы уже взят. Мельком оглядев карту, Джон решил, что займется её изучением поутру со свежей головой и, избавившись от верхней одежды, повесил на стул шубу, достал из ножен Длинный Коготь и поставил его вдоль спинки, на время забыв о дальнейшем раздевании. Услышав шаги по полу, боковым зрением мужчина определил своего оруженосца. Войдя в двери, тот оставил дрова из своих рук у очага, заготавливая их на случай, если принцу потребуется согреться ночью. — Как устроили Джейме Ланнистера? — поинтересовался Джон, повернув в его сторону голову. Мальчик нашёлся с ответом быстро, отвлёкшись от своего занятия: — Родрик сказал, что люди королевы подготовили для него хорошее место. Там он в безопасности и не сможет сбежать. Безупречные охраняют его. — Передай ему, чтобы наравне с ними его охраняли мои люди. Дополнительные меры предосторожности никогда не будут лишними. — Да, милорд, — услужливо согласился Лютер. Джон подумал о том, как ему повезло, что из всех мальчишек именно этот стал его оруженосцем — тихий и любознательный парень, который боялся посрамить своего отца перед Хранителем Севера. Сноу взял его себе после победы над Болтонами ещё в Винтерфелле, после избрания в Короли. — Разбуди меня завтра на рассвете. И скажи оруженосцам моих командиров, чтобы сделали для своих лордов то же самое, — прибавил Джон. — Вы собираете военный совет? — уточнил сквайр. Таргариен кивнул. — Теперь ты можешь быть свободен, — устало отпустил его Джон, но, не услышав закрывающейся двери, развернулся. Мальчик колебался на выходе, переступая с ноги на ногу. Это его поведение не могло не привлечь внимания. Сноу вопросительно взглянул на Лютера. — Вам письмо, милорд, — тут же внезапно огласил тот, так резко, что у северянина не осталось сомнений насчёт того, собирался ли оруженосец с самого начала рассказать ему об этом. Подозрения не были беспочвенны. Единственным человеком, от которого он мог ожидать письма, была Дейенерис, но её послания Лютер доставлял сразу же, не сообщая о них как бы между делом. Письмо было не от королевы. Джон покрутил пергамент, сцепленный печатью без знаков отличия дома, в руках. — Кто тебе его дал? — поинтересовался он, поднимая взгляд на мальчика. — Один из стражников попросил меня сделать это. Я до конца не был уверен, стоит ли его передавать… — такой ответ не давал достаточной информации, но Сноу кивнул, благодаря Лютера за то, что тот сдержал обещание тому стражнику (будь он настоящим или вымышленным). Взломав печать, мужчина развернул пергамент, исписанный аккуратным, плавным почерком женской руки и, минуя содержание, перевёл взгляд на подпись: «Леди Маргери Тирелл, супруга короля Томмена Баратеона», — гласила она.***
По обе стороны от Джона сидели три десятка человек, так или иначе причастных к солдатам, которые составляли армию Таргариенов. Вовсе не такие свежие, какими представали перед ним обычно, половина тут же дала понять, что не привыкла начинать свой день в такое раннее время. Толстяк Дерсин Мосс послал кубок в своего оруженосца, пытавшегося его разбудить, поставив мальчишке синяк под глазом, и сейчас то и дело прикладывался к новому ковшу из бочки, к началу собрания доверху заполненной водой. Пайк вместе с тремя другими железнорождёнными сидел по правую руку от принца, единственный из всех не страдая похмельем, о чём он не примкнул тут же сообщить. Сир Тумко Ло, ученик сира Барристана Селми, которого тот посвятил в рыцари ещё в Миэрине, был молчалив, возможно, всё ещё не до конца освоив язык. Явился даже лорд Гловер, получивший неудачный перелом обеих ног после того, как упал с лошади во время охоты. Джон полагал, что им было, о чём поговорить и без лишних ушей, но в то время пока ушей было вдоволь, в горнице при его покоях обсуждались военные действия. Вначале они говорили о снаряжении. На встречу Джон пригласил инженеров, и один из них, который, видимо, был главным, расстелил на столе свои наработки. Изучив их, Сноу остался вполне доволен. Было принято решение выставить как можно больше дальнобойных тяжелых баллист, требушетов и онагр перед воротами Утёса Кастерли, как при подготовке атаки. Крепость Ланнистеров многие называли темницей, но Джону не верилось, что там совсем нет окон для того, чтобы хозяин замка смог оглядеть свои величественные владения: какой вид открывается с Утёса, и как близко к стенам стоит неприятель. Затем незаметно перешли к главному: — Ланнистеры затрепещут от страха, увидев наши метательные машины, — посмеивался Пайк, провожая инженеров взглядом, полным иронии. — Во всяком случае, это лучше, чем ничего, — возразил Джон. — Чем больше орудий на него направлено, тем слабее решимость неприятеля. — Но к чему такие сложности, милорд? — спросил Марлон Мандерли, ёрзая на своём месте. — У нас вдоволь терпения, чтобы досидеть снаружи до момента, пока голод не вынудит их открыть ворота, — решился он. — Станнис Баратеон пережил годовую осаду Штормового Предела, — напомнил Сноу. — Да. Только у Ланнистеров нет Лукового Рыцаря. И нет надежды, что за это время их союзники разобьют нас, — вставил Марлон. Мысленно перед глазами Джона возникла карта Вестероса. Старки, железнорождённые под предводительством Аши Грейджой, Мартеллы. Он расставил фигурки для других домов-союзников, на которых можно было рассчитывать, и сделал то же самое для войск противника. Письмо Маргери Тирелл давало ему основание рассчитывать на то, что Ланнистеры потеряли одного из основных союзников, но лорд Марлон всё ещё забывал о самом влиятельном из них — о человеке, который стал новым мужем Серсеи. Об Эуроне Грейджое. Он оставил её в лапах неприятеля более, чем на три месяца, воюя с Дорном, и пускай Песчаные Змейки были умелыми, одной из них пришлось угодить в его плен. — Лучше переоценить противника, чем недооценить, — покачал Джон головой. — По нашим сведениям, Кастерли Рок не продержался бы так долго, но и несколько месяцев, которые они уже пережили в осаде — не предел. — И давайте не станем забывать, что в наших рядах может завестись крыса, которая начнёт передавать им еду, — хриплым голосом протянул Пайк, неожиданно поддержав принца, и вслед за ним пронеслась волна оживлённых рассуждений по этому поводу. Джон не вполне ожидал, что этот шут может действительно здраво рассуждать. Неужели в нём, наконец, начали проявляться качества, за которые Аша выставила его во главе своего войска вместо себя? Переведя взгляд на командиров, Таргариен остановился на одном из них — лорде Десмонде Редвине. — Вчера Вы не были способны усидеть на месте. Каковы были бы Ваши шансы противостоять армии Ланнистеров, если бы они нашли способ прорваться? — задал Сноу вопрос, оставленный без ответа, пока в собрании неожиданно не выступил новый его член: — У нас есть Цареубийца, и мы должны его использовать… — тихо произнёс молодой Сервин, поднимая взгляд на присутствующих. Всё заседание он молчал, пока эта мысль не созрела в его голове и не потребовала огласки. — Если у нас не выходит воздействовать на них с помощью армии, возможно это сработает… Пошлём его в замок на переговоры. От смелости этой идеи всем стало не по себе. — Отпускать важнейшего пленника? — удивился Мандерли. — С какой стати ему помогать нам? — Возможно, потому что другого выхода нет, — допустил Джон. Ланнистеры — не их пленники, и они не могут организовать их смерть на глазах Цареубийцы, чтобы обеспечить его верность, однако если убедить Джейме в том, что может случиться, если они продолжат выжидать у замка… Командиры замолкли, дожидаясь реакции принца, но один всё же не выдержал: — Вы с ума сошли! Цареубийца выведал слишком многое, чтобы позволять ему передать это своим родичам, — нервно пробормотал Гловер, привлекая внимание Таргариена. — Милорд, это не выход. Это только подтолкнёт их к действию! — Или позволит нам взять замок, — ответил Джон, вызвав молчаливое неодобрение лорда Робетта. — Я уважаю ваше мнение, милорд. Но, быть может, нам действительно следует рискнуть, — прибавил Сноу, — нам следует дать Джейме Ланнистеру шанс быть полезным. И это не силовой путь, но путь дипломатии. — Это большой риск. Мы можем потерять больше, чем имеем право распоряжаться, — тяжело вздохнул мужчина, сидящий от Сноу слева. Джон не исключал того, что он мог оказаться прав. Ланнистеры проигрывали и с Джейме, который стоял во главе их армии. Пока он вместе с солдатами перекрывал драконам путь на Запад, королева Серсея засела в Утёсе Кастерли, не думая никуда бежать. Джон не знал, на что она рассчитывала, что ею двигало: самоуверенность или гордость. В любом случае, если пойти на уступки сейчас, дав Ланнистерам понять, что они способны подарить им помилование, возможно, что план сработает. Ключевое слово здесь: «Возможно». Нельзя исключать, что Цареубийца не упустит шанс вернуться к Серсее и возглавить её сопротивление, используя сведения, которые ему, будучи пленным, удалось заполучить. Слишком большой риск. — Мы используем козыри, которые у нас есть, и главный из них — Джейме Ланнистер, — решил Джон под конец собрания, отводя задумчивый взгляд от стола, чтобы обогнуть им всех своих командиров. — Я встречусь с ним, и поговорю. Дальнейшие наши действия будут зависеть от того, согласится ли он сотрудничать или нет. На этом вердикте решено было закончить собрание, и командиры, хоть и с неким недовольством на лицах, но покинули горницу, оставив принца в одиночестве. Провожая их, Джон встал, отойдя от стола, но как только оказался наедине с самим собой, вновь сел на недавно покинутое место, предавшись мыслям.***
Королевского заложника разместили в подвале под казармой городской стражи города. Лучшего места для темницы Джейме Ланнистера и представить было сложно — помещение было предназначено для таких же пленников, как и он и считалось достаточно надёжным. Тем не менее, его охраняли Безупречные, а, по приказу принца, ещё и северяне. Для разговора без лишних ушей Джон попросил всех подняться наверх и отправился к зарешётчатой двери в одиночку. Стражники дали ему ключи, и он вставил их в дверное отверстие, дважды повернув направо. Недавно смазанная дверь поддалась легко, впустив мужчину в небольшую тёмную комнату. На соломе, связанный по рукам и ногам, сидел единственный пленник. После недели пути спина Джона отваливалась. Что же тогда грозит отвалиться у него? Задница? Подняв голову на звук, Джейме сощурился от слишком яркого для него света факела. — Что, уже ужин? — спросил пленник, пытаясь распознать того, кто перед ним. — Я пришёл, чтобы поговорить, — обозначил себя Джон, но ответом стало лишь затянувшееся молчание. — Ты привёл меня домой через сотни миль, заковал в верёвки и усадил на солому, в которую кто-то ходил до меня. Что же остаётся, кроме того, чтобы поговорить по душам? — наконец, скептично усмехнулся Ланнистер. — Пленники не выбирают общества и тем для разговора, — напомнил Сноу. — И всё же я попытаюсь, — уверенно парировал сир Джейме, вмиг лишившись улыбки. Джон вставил свой факел в железное гнездо на стене, заставляя свет плясать по лицу и отбрасывать тени. Сам он продолжал стоять. У входа был табурет, но принц не желал садиться. — Я помню, как встретил тебя впервые, — издалека начал Джон. — Это было в Винтерфелле, когда ты приехал во главе Королевской Гвардии вместо сира Барристана Селми… — Сколько тебе было тогда? Четырнадцать-пятнадцать? — сощурившись, узнал пленник. Ланнистер прав — Сноу был совсем мальчишкой. — … я тоже помню, как уверенно ты говорил «мы» о Ночном Дозоре. Теперь ты говоришь «мы» о девушке из-за Узкого Моря. Остаётся только гадать, когда ты и в ней разуверишься. «Он принимает меня за человека, чья преданность меняется несколько раз в год?», — подумал Джон. — Почему я должен в ней разувериться? — спросил Таргариен. — Потому что, как бы они ни пытались это отрицать, женщинам не дано властвовать, — нашёлся с ответом Джейме. Джон хорошо понимал, о каких женщинах он говорит. Маска спала и оголила истинные намерения Цареубийцы — он воевал не потому, что верил, будто его сестра и мальчик, на чьей голове была корона, способны править Семью Королевствами лучше. Он хорошо понимал, что власть Ланнистеров никудышна, но воевал за семью. Наверное, это облегчит Джону задачу, ведь не положение и не статус он хочет предложить ему спасти. — Говорят, что все трое детей королевы Серсеи — твои, — Сноу посчитал, что скрывать это больше не было смысла. На протяжении двадцати лет Джейме и Серсея Ланнистеры врали об отце принцев и принцессы. Всё отрицать им было не в новинку. Но хватит ли Джейме сил, наконец, признать правду? — На юге говорят о многих вещах. В Дорне будут клясться, что у всех тамошних шлюх раздвоенные языки, а крестьяне скажут, что видели в лесах близ Королевского Тракта семь гневных карликов, которые карали их за прегрешения, — ответил Ланнистер, не поведя и бровью. «Как минимум, одного я знаю. Он теперь занимает должность десницы королевы». — Может быть, и это правда. Мне случалось видеть вещи и более невероятные, — согласился Джон, смерив пленника долгим внимательным взглядом. — Эти верёвки… не слишком помогают, — подняв свои туго обвязанные руки и поведя скованными плечами, заявил Цареубийца. — Понимаю, что участь узника не ощущать своих пальцев, но ты бы проявил большое благородство, избавив меня от них. Джон понимал, что должен опасаться в прошлом одного из лучших рыцарей Семи Королевств, если тот будет развязан, но рассудок говорил ему о том, что человек, ослабший в пленении, не способен нанести урон крепкому здоровому мужчине. Но даже без того Цареубийцу Сноу не боялся. — Хорошо, если ты будешь говорить вежливее, — согласился Таргариен, подойдя и начав избавлять Джейме от пут. — Я слышал, что ты женился, — говорил Ланнистер в то время. Джон знал, что его люди во время похода дадут узнику узнать больше, чем необходимо. — Поздравляю. Но позволь мне открыть тебе один секрет: Таргариены женились на Таргариенах, а не на случайных девушках, с которыми вместе воспитывались. — В твоих наставлениях я не нуждаюсь, — не трудясь принимать его слова близко к сердцу, приостановил Джон, но, нащупав возможность выйти на более интересную тему для беседы, Цареубийца не спешил униматься: — У нас с тобой гораздо больше общего, чем видится на первый взгляд. Я тоже служил в древнем ордене. Я нарушал свои клятвы. Я трахал свою сестру. По правде говоря, до недавнего времени она была единственной женщиной, которую я трахал. «Неужели, он и леди Бриенна…?». На взгляд Сноу, их союз выглядел также нелепо, как брак Сансы и Тириона Ланнистера, но тем не менее, женщина любила Цареубийцу и он, кажется, любил её тоже. — Мы оба знаем, зачем ты здесь, — резко вернул Джон его к причине их разговора, отходя от развязанного пленника. Тот пошевелил пальцами, пытаясь вернуть себе чувствительность, и двигал плечами, но не выглядел так, будто собирается нападать. И всё же Таргариен был настороже. — Ты сделал всё, чтобы защитить их, но твоя роль в этой войне ещё не окончена. Вздохнув, Сноу не прекращал смотреть на Джейме, дожидающегося окончания предложения. Он предвкушал хитрость, не иначе. — Я предлагаю тебе пойти в замок и убедить Серсею сдаться, — докончил северянин. — Сдаться? — посмеялся Цареубийца, сплюнув на пол. Он будто бы удивился наглости принца. — Королеве не доставит удовольствия убийство невиновных, а Томмен — невиновен. Дейенерис позволит ему уехать за Узкое Море и начать всё заново, — растолковал Джон. Матери Драконов лучше всего известно, с какими фанфарами представители уязвлённого дома могут вернуться из Эссоса, но Сноу надеялся, что она поддержит его идею. — Иначе от твоей семьи ничего не останется, — негромко прибавил он. — Вы кончите как Рейны и Тарбеки… Дом Ланнистеров вымрет, твои дети никогда не оставят потомства и не состарятся. Мне известно, чего хотел человек, который воспитал меня, а хотел ли этого твой? Цареубийца вперился взглядом в пустое пространство на стене, не реагируя на вопрос. Джон мог предположить, что творится в его голове — он не мог определиться, как следует поступить, что будет правильнее: переждать осаду Кастерли Рок в темнице, дозволив судьбе решать, как распорядиться с его семейством, или поучаствовать в окончании войны самостоятельно. — Можешь не отвечать, — потянувшись за факелом, разрешил Таргариен, отводя огонь от мужчины и выпрямляясь. — Времени у нас предостаточно. Но осада длится вот уже три месяца, и никто не может сказать наверняка, как чувствует себя твоя семья там, в замке. — Ты не глуп, — подчеркнул Цареубийца, спустя некоторое время. — Зачем тебе доверять мне? Что будет, если я не вернусь из Кастерли Рок? — Тогда глуп ты, — ответил Джон.***
Для пленника Джейме выглядел довольно бодро. Он похудел и не казался таким крепким, как раньше, зато уверенно стоял на ногах. Слуги вымыли его, побрили и облачили в более-менее сносные одежды. Дублет был великоват, как и шуба с чужого плеча, но Джон решил, что вид, в котором Цареубийца явится к родне, не столь важен как то, с какими словами он придёт. — Хотите сказать, что он и впрямь готов пойти к Серсее и пустить ей пыль в глаза? — спросил Пайк, когда Сноу привёл Ланнистера к воротам Утёса Кастерли на рассвете. Предупреждающе взглянув на островитянина, он мысленно призвал прекратить болтать, дабы не сбить Цареубийцу с пути, на который тот подписался, а у Пайка были все шансы это сделать, ляпнув чего-нибудь лишнего. — Мы не заставляем Джейме Ланнистера пускать пыль. Нам важно, чтобы он говорил честно, — поправил Джон его, искоса взглянув на пленника, не к привычке тихого. Таргариен по-своему сожалел, что ему придётся это сделать. Быть на месте того, кто по доброй воле открывает ворота перед неприятелем, непросто. Не о таком поражении мечтали Ланнистеры, веками взращивающие свою гордость, пока та не наполнила собой весь Вестерос. — Милорд, Ланнистеры открыли ворота, — огласил солдат, указывая на стражников, выходящих через них. Накануне Джон поручил доставить в Утёс Кастерли послание с просьбой о встрече с Томменом и королевой Серсеей, если она того пожелает, чтобы обсудить условия перемирия. Истинная же причина встречи не раскрывалась. Взглянув на застывших у своих ворот солдат, Джон приказал некоторым из воинов сопроводить его. — Ты собираешься пойти вместе с ним? — удивился Железнорождённый, непонимающе глядя на принца. — Есть идеи получше? — скупо спросил Сноу. — Я пойду, — вызвался Пайк. По его серым глазам, в которых плескалось ночное море, Джон пытался определить намерения, и те не внушали никакого доверия. — Нет, — определил северянин, собираясь сделать вид, что в то же мгновение забыл о его предложении. Однако Железнорождённый не унимался. — Ты — Таргариен. Если Ланнистер блефует, королева не пойдёт на уступки из-за рядового солдата, верно? — объяснился он и, отведя взгляд от Джона, пригрозил пальцем Джейме Ланнистеру: — Но это не значит, Цареубийца, что у тебя получится меня пленить. Переглянувшись с Робеттом Гловером, который не возражал этой затее, Джон ощутил себя сбитым с толку, но не потерял лицо. В словах Пайка был смысл, и всё же Сноу не сомневался в том, стоило ли допускать этого человека до такого опасного и важного дела. Ответ был очевиден — не стоило. Железнорождённые верны лишь гордости и монетам. Но первое не заставит его отказаться от второго из преданности Аше Грейджой. — Родрик идёт с вами, — наконец, сдался Джон под напором своих командиров и обещался приставить в путники Пайку своего телохранителя, которого представил в следующей фразе. Сноу рассуждал несколько наивно, думая, что присутствие его человека не даст островитянину вести себя так же вольно, как без него. На встречу перед воротами Утёса Кастерли они вышли впятером против шестерых стражников Ланнистеров. Ни королева Серсея, ни Томмен не почтили их своим визитом, по-видимому, никак не рассматривая возможности пойти на перемирие, и всё же среди львов был человек в роскошных золотых доспехах, которые говорили о его высоком статусе. Поведав о том, что солдаты королевы Дейенерис готовы на время вернуть Джейме, но отправят его в замок ни одного, рыцарь попросил сложить оружие, но на это условие драконьи командиры не пошли. Лишать людей защиты было уже лишним. — Если что-нибудь случится в замке, и те, кто войдут внутрь, не выйдут из него вместе с Джейме Ланнистером, атака не заставит себя долго ждать, — предупредил Джон, и когда обсуждать стало больше нечего, обе стороны разошлись. Стражники Ланнистеров вместе с Джейме, Пайком и Родриком скрылись за воротами, остальные вернулись к спуску. Оставалось только ждать. Самая сложная часть. Сноу в последний раз глянул на Утёс Кастерли и развернулся, отправившись прочь от ворот к солдатам. Они встретили его вопросительным взглядами, но принц лишь приказал ожидать приказов и следить за любым изменением на воротах, будь то пополнение численности или, наоборот, резкое сокращение, и докладывать о них. Через какое-то мгновение, едва Джон успел перевести дух, где-то вдалеке раздался крик стервятника, тотчас же привлёкший к себе внимание. Сноу перевёл взгляд на небо, которое в этот день было поразительно голубого цвета, увидев летящего вдалеке дракона. Чёрный — это мог быть только старший сын королевы. Несколько солдат заметили его и тут же побежали с этой вестью к принцу. Словно у него самого не было глаз, чтобы увидеть прибывшее подкрепление. Остальные в лагере оживились. Спикировав вниз, Дрогон очутился в стороне бухты, и Джон тотчас же ринулся туда. Столпившись в кучи, воины тоже пошли в этом направлении, но не решались подойти ближе к зверю, вставая на цыпочки, чтобы его разглядеть. Дракон был огромен. Казалось, он вырос еще за последние недели. В его пасти мог без труда поместиться кто-то вроде Вун-Вуна, а огромные ноздри раздувались, выпуская дым. Попросив дороги, Джон прошёл к нему, заставив толпу расступиться, и застал королеву, слезающую со зверя по его боку. Её волосы были туго заплетены, но ветер всё же повредил причёску. Дейенерис говаривала, что в свой первый полёт на Дрогоне разорвала богатое платье в пух и прах, но кольчуге и броне, в которую она вырядилась в этот раз, было сложно навредить. Доспехи надёжно скрывали её тело, но были лёгкими, не такими, в какую рядятся рыцари, на каждом шагу гремя своими латами. Именно такие подходят для женщины-воительницы, подумал Джон. Должно быть, Аша Грейджой помогла их подобрать. Увидев племянника, королева осталась не тронута. — Ваше Величество, — приветствовал Сноу. — Эта война длится слишком долго, — вместо ответной любезности проговорила она. — Слишком много людей умирают за то, чтобы давать моим врагам фору. Я прилетела, чтобы помочь моим войскам провести решающий бой.***
Они разместились в покоях принца, чтобы поделиться новостями, и первые же слова, которыми Джон начал своё объяснение о местонахождении Цареубийцы, вызвали у Дейенерис гнев. Всё, что она знала с тех пор как родилась — то, что должна вернуть свой престол огнём и кровью, а не сдачей и переговорами с врагом. Впрочем, не это беспокоило королеву. Она, как и все, страшилась, что Ланнистер не вернётся, и вместо победы они будут отмечать начало переломного момента в этой войне — перелома не в их пользу. — И сколько прошло с того момента, как Джейме Ланнистер оказался в замке? — задалась Таргариен, немного отойдя от потрясения. — Не более часа, — признался Таргариен. — А вести о нём? — Их нет, — покачал северянин головой. — Но нет и сообщений о чём-либо подозрительном. Ланнистер может всё ещё заниматься переговорами с Серсеей. Дейенерис не ответила, опустив взгляд на карту и пальцами задумчиво обводя её край, до того, как под руку не попался распакованный свиток письма, которое Сноу показал ей. «Принцу Джону Таргариену. Я не знаю, как скоро Вы получите моё письмо, но надеюсь, что к тому времени я всё ещё буду жива. Мне говорили, что Вы достойный сын своего приёмного отца и во многом на него похожи, но могу ли я рассчитывать на то, что Вы так же добры? Я чувствую пепел в воздухе. Вскоре пепел погребёт Кастерли Рок вместе со всеми, кто скрылся в его стенах. И всё, что я прошу теперь — милосердия. Причина этой войны сидит на пороховой бочке, но ни король, ни я не сядем рядом с ней…» — Имей Маргери и в самом деле такое влияние на Томмена, как говорит, Утёс Кастерли стал бы моим четыре месяца назад, — произнесла Дейенерис, выхватив ключевую мысль послания. — Ты сама знаешь, кто причина того, что он не сдался. Все вокруг говорили об этом — что война шла между двумя королевами, и именно от Серсеи зависело, как скоро она закончится. Дейенерис вздохнула. — Я вижу то, что вижу, Джон, и это письмо не кажется мне письмом страдалицы, готовой отдать свой трон за возможность спасения от смерти. Я вижу послание от женщины, желающей смягчить нрав очередного короля. За последние несколько лет она сменила троих мужей-королей, ты знаешь? — с грустью известила кхалиси, будто уже убедившись в том, что королева Томмена обвела Джона вокруг пальца. Северянин не отрицал — прежде он бывал слишком добр к своим врагам, и в этот раз позволил себе поверить Маргери Тирелл на слово. — Хорошо, если ты окажешься прав, и нам в самом деле удастся их склонить, — кивнула Дейенерис после. «Порой я доверяю тебе больше, чем следует», — сказала она однажды. Королева не была такой же женщиной, как все вокруг. Она была взрослой, рассудительной, в ней проявлялись способности тактика, но в то же время эмоциональной, женственной и слабой, готовой довериться стратегии более сведущих в этом деле людей девушки. Джон взглянул на нее и смотрел, борясь с неведомой силой, которая велела ему отвлечь Дени от дурных мыслей. Словно почувствовав это, королева посмотрела на него. — Мне не хватало тебя, — тепло проговорила женщина, улыбнувшись уголками губ, и приблизилась, опустив обе руки, ища руки Джона. Северянин напрягся. Королева глядела ему прямо в глаза, словно не подавала вида, но он знал ее слишком хорошо для того, чтобы не позволить себе недооценить ее способность замечать. — Скажи, ты выполнил свой брачный долг перед Сансой? — спросила Таргариен. Они оба знали, что теперь между королевой и ее племянником всё время будет стоять третья фигура. Санса не заслуживает того, чтобы муж позорил её связью с другой женщиной. Джон понимал, что не должен был делать этого, но до сих пор ему и Дейенерис везло, и ничто не мешало насладиться друг другом. Наверное, так же рассуждал и Джейме Ланнистер. В последние дни Сноу часто думал о них с Серсеей, сравнивая с собой, Дейенерис и Сансой, несмотря на то, что это сравнение, явно, не льстило… — Нет, — признался он. — Но и быть вместе с тобой мы теперь не сумеем. И в Королевской Гавани было опасно ночевать вместе, не породив невыгодные для обоих слухи, а здесь, когда они оба были на виду у всех, как никогда прежде, риск становился таким, что лишь безумцы решились бы на него пойти. Раньше король севера и королева юга были менее осторожными. Джон хорошо помнил, как часто брал её в течение первого полугода их знакомства, думая, что в любви с будущей женой нет порока, и каким извращенцем ощутил себя, узнав правду о своем происхождении от Рида. На мгновение в аметистовых глазах королевы мелькнула снисходительность, и Джона она ударила, словно пощёчина. Она не удивилась его гордости и предрассудкам, но и не стала ничего говорить. Постучав в двери и заручившись разрешением от госпожи, внутрь вошёл Безупречный. — Моя королева. Прилетел ворон из Королевской Гавани, — сообщил он на ломаном общем, передавая Дейенерис свиток, помеченный печатью десницы. Она немедленно распечатала пергамент и быстро пробежалась глазами по содержимому письма. Сноу выжидал, глядя на то, как заостряются её скулы и румянец пропадает с лица, будто его и не было вовсе. — Дикий огонь, — прошептала она, поднимая невидящий взгляд. — В столице прогремело четыре взрыва. В Красном Замке, Блошином Конце, септе и логове драконов. Город уничтожен, Рейегаль и Визерион исчезли. Воцарившаяся тишина была призвана дать время обоим слушателям осознать её слова. Поражённый вестью северянин не смог заставить себя сдвинуться с места. Дейенерис рассказывала ему об одном из своих видений. Ей снился разрушенный тронный зал, весь укрытый снегом. Джон сказал тогда, что видение может значить всё, что угодно, но оно исполнилось в точности так, как и было предсказано. Разрушенный город на пороге зимы. — Они хотели достать меня, достать моих драконов. Ланнистеры… — спустя время, в голосе королевы больше не слышалось потрясения. Теперь в нём сквозила ярость. Не поднимая глаз, она швырнула письмо на стол и покинула помещение, с грохотом захлопнув за собой дверь. Принцу хотелось перечитать письмо, узнать что-то свыше того, что сказала Таргариен, но Джон отложил это, намереваясь узнать, что намерена сделать Дейенерис. Пожалуй, в глубине души он хорошо знал, что именно, но до последнего рассчитывал, что королева сохранит за собой холодный рассудок и будет следовать их плану до конца. Не случилось. Найдя своего дракона быстрее, чем можно было предположить, Дейенерис приблизилась к нему, приземлившемуся прямо посреди площади и разогнавшему торговцев, которые там гнездились, и забралась на питомца. Позабыв о приличиях, Джон звал ее по имени, требуя остановиться, но Дени была глуха, крикнув Дрогону: «Вверх», — и взмыв ввысь над городом. Вцепившись ладонями в его чешую, она направила питомца прямиком на Утёс Кастерли, произнеся известную команду, когда оба находились уже на достаточном отдалении от лагеря. Ни лучники на стенах, ни стрелки у скорпионов не успели среагировать. Дракон выдохнул на Кастерли Рок первую порцию смертоносного пламени. Вскоре огонь уже лизал каменные стены, пытался выбраться из бойниц, рождая сотни чёрных усиков, что объединялись над центральной башней замка в огромное дымное облако. Солдаты, услышав крик дракона, повыбегали из своих временных пристанищ, и вся площадь, на которой находился лагерь, наполнилась ими. Удивлёнными, болтающими на разных языках, показывающими пальцами на чёрного дракона, штурмующего замок. Рассказывали, что когда Эйерис Таргариен привязал Рикарда Старка к стропилам в своём тронном зале и развёл огонь под ним, давая Брандону, его сыну, призрачную надежду на спасение отца, то смеялся, словно безумец. Джон смотрел на то, что делает Матерь Драконов, управляя чудовищем, пожирающим своим пламенем твердыню Ланнистеров, и ему на ум пришёл образ Безумного Короля. Искры от кострища летели в стороны, словно кто-то внутри копал могилу, а из огня на том расстоянии, на котором находился Джон с приближенными, меж тем не было слышно ни звука.
