Волки еще вернутся на Север

      Королевской Гавани больше нет. Джон видел, как тонкий дымок поднимается над городом, когда огибал столицу на пути к Стокворту. Без Красного Замка, Великой септы Бейелора, в которой их с Сансой обвенчали, и Драконьего Логова, прежняя резиденция королевы выглядела сиротливо. Рядом с её стенами начинали трудиться строители, заготавливая материал для восстановления построек, но на то, чтобы повернуть время вспять уйдут годы, может, даже десятки лет.       «Дейенерис стала первой королевой Вестероса, которая потеряла столицу. Она собирается отстроить её заново, но многие будут винить её за случившееся», — подумалось Джону. Ведь в действительности Королевская Гавань не покорилась Таргариен. Жители сами открыли ей ворота, дозволив стать своей королевой, и это делало её ответственной… Было бы лучше, если её драконы выжгли столицу дотла, принудив сдаться. Стокворт располагался к северу-востоку от Королевской Гавани, но вычурность столицы не повлияла на него ни в чём. Это был замок из светлого камня, достаточно скромный в сравнении с Утёсом Кастерли, который Джону приходилось наблюдать каждый день в течение последних двух месяцев. Как и следовало ожидать, места, чтобы разместить всех придворных в замке не хватило, и вблизи него был отстроен временный городок, в который неминуемо попадали все, кто намеревался подойти к воротам.       Кортеж принца остановился около них, и глашатаи, поднеся к губам изогнутые рога, бросили в небо протяжный клич, возвещая всех о прибытии. Стражники Стокворта, стоящие на воротах, отворили их, и отряд оказался на внутреннем дворе, полном людей не меньше, чем в лагере у стен замка. Прямо на улицах разбили палатки, где размещали раненых. Здесь обрабатывали раны, оказывали последнюю милость и почести тем, кто в них нуждался, а также кормили, отпаивали и приводили в себя тех, кто потерял кров и родных. Многие девушки стали санитарками. Обратив внимание на нескольких из них, сидящих во дворе рядом с больными, Джон отметил, что уже видел их где-то в коридорах Красного Замка. Их красивые платья сменились простой одеждой, которую не жалко испачкать. Каждый раз видя такую, он думал о Сансе. Призрак чуял чужую кровь, которой несло от его сестры, и слизывал невидимые остатки с её ладоней. Этот едва заметный ржавый вкус помнил и Джон.       Спрыгнув с лошади, он передал поводья конюху леди Стокворт, размером не меньше Ходора, и, оставив своих людей, ринулся в замок. Благодаря слугам, их с Сансой спальню Джон нашёл без труда. Как у супругов, комната снова была одна на двоих и находилась в восточном крыле замка, где разместились приближенные королевы. Миновав длинный коридор, освещённый масляными лампами, Джон нашёл нужную дверь и, застыв у входа, положил руку на дверную ручку. Изнутри слышалось мерное потрескивание поленьев в очаге. Санса могла быть где-угодно, но отчего-то ему казалось, что она дожидается его внутри.       — Джон, — воскликнула девушка, вскочив с кресла в горнице, едва Сноу появился в дверях. Он слышал её голос, когда был Призраком, но наяву, когда стал самим собой, тот звучал как-то иначе. «Жива», — пронеслось в мыслях. Только теперь — видя её собственными глазами, он, наконец, поверил окончательно.       Объятья, в которые Джон заковал её, спустя несколько мгновений, были такими сильными, что он словил себя на мысли, что стоит умерить пыл, пока его сестра не сломалась, подобно соломинке.       — Ты в порядке? — его руки случайно задели её плечи, пока он отстранялся, а глаза прошлись по фигуре в целях приметить видимые повреждения. Чудо, что, как и многие несчастные, находившиеся поблизости от очагов возгорания, Санса не лишилась конечностей и не была закутана в окровавленные тряпки, скрывающие страшные болезненные ожоги. Джон бы не простил себе, если она пострадала.       — Где ты была, когда всё случилось? — покачав головой, признавая, что не понимает, как ей удалось выжить, поинтересовался Сноу.       Месяц прошел для Сансы, словно в тумане, наполненном трауром и мраком, но воспоминания были настолько свежи, будто взрывы грянули только вчера. Леди Лоллис постоянно плакала, стоило кому-либо заговорить о трагедии, настигнувшей Королевскую Гавань. Это было ударом для всех. Первые две недели лорд Тирион занимался похоронами. Многочисленные трупы сжигали прямо на разрушенных улицах. Десница рассказывал, что Красный Замок понес неисчислимый ущерб. То, что не взлетело на воздух вместе со взрывом, Дикий Огонь уничтожил после, когда пламя с Твердыни Мейегора перекинулось на западное и восточное крыло замка. Пожар продолжался еще двое суток, и даже сильная морось снегопада была не способна потушить зеленое безумие.       «Его невозможно остановить ни чем», — сказал как-то лорд Варис, в корне изменившийся в лице. Казалось, он даже постарел от горя: гладкое лицо его обвисло, черты расплылись, глаза ввалились, и под ними стали четко вырисовываться большие темные круги.       Город пылал еще дольше. Блошиный Конец был уничтожен, а с ним и прочие жилые улицы. Пожар плавной волной перетекал с крыши на крышу, с дома на дом, соединяясь с другой изумрудной лавиной, катящейся навстречу со стороны септы Бейелора. Простой люд бежал, побросав свои пожитки. Остаться на улице во время надвигающейся зимы — было страшнее всего. Кому удалось сохранить лошадей, разъезжались, кто куда. Прочие же жили прямо на снегу близ полуразрушенных городских стен. Первое время они грелись от пламени костров, кутаясь в обрывки шуб и старой одежды, и ели то, что смогли вынести из пепелища. Но их еда заканчивалась с каждым днем, и Сансе было больно думать о том, что произойдет с ними дальше… Кто-то уходил в соседние замки лордов Королевских Земель. Замок Стоквортов был полон, и запасы леди Лоллис тоже истощались. Блаунты и Торны по приказу десницы снабжали выживших едой и кровом, но для всех этого было недостаточно, да и не все благородные лорды Семи Королевств, пусть и самые маленькие, были рады пустить под свою крышу дотракийцев, хотя и делали это из страха перед королевой. Улетевшего в Королевский Лес дракона нашли, спустя тринадцать дней. Сир Барристан Селми сам возглавил поиски, взяв с собой дюжину Золотых Плащей. По словам вернувшихся солдат, дракон лежал на земле, сильно ослаб и был едва жив. Снег под ним стаял до самой почвы, и близстоящие деревья обуглились. Что стало со вторым, скрывшимся из вида в облаке пыли и дыма, никто не знал.       Что случилось с тем мальчиком, пойманным в замковых садах, и удалось ли узнать от него, кто был организатором этого кошмара, Санса тоже не знала. Все старательно избегали этой темы за ужином, когда приближенные Ее Величества собирались вместе в чертоге леди Лоллис. Должно быть, об этом должна знать только королева, которой лорд Тирион отправил ворона той же ночью, когда все произошло. Никто не ведал, сколько продлится война с королевой Серсеей, и когда Дейенерис Таргариен вернется к тому, что осталось от столицы ее государства, но все надеялись на ее скорейшее возвращение. Леди Аша даже поскакала навстречу войску королевы и Джона, забрав лучшего жеребца из конюшен Стоквортов, и Санса часто молилась в крохотной замковой септе, чтобы они не разминулись. С Запада долго не было никаких вестей. Средь простого народа ходили дурные мрачные слухи, касающиеся виновника взрывов. Шептались, будто лорд Тирион сам подкупил поджигателей, дабы помочь своей сестре выиграть войну. Кто-то говорил нечто подобное и про Джона, уехавшего из столицы столь внезапно. Судачили, будто принц Таргариен хотел убить королеву, чтобы поскорее занять престол, и Сансу, чтобы избавить себя от необходимости вынужденной женитьбы. Никто не смел высказывать подобные идеи во всеуслышание, но настроение среди простых людей становилось все более напряженным с каждым днем. Санса не верила, что Джон или Тирион способны сделать такое… И никогда бы не поверила.       — Да, — тихо проговорила Санса и поджала губы. — Я не пострадала… Призрак спас меня, не позволил вернуться в замок из сада до того, как… Как все произошло. Словно почуяв, что речь зашла о нём, Призрак дал знать о себе тихим шорохом. Посмотрев в сторону источника, Джон увидел своего лютоволка, поднявшегося с тёплого местечка у очага и навострившего уши.       — Иди сюда, мальчик, — подозвал он питомца, опускаясь на корточки, боковым зрением заметив лёгкую улыбку на губах сестры. Призрак только этого и ждал. Преодолев расстояние между ними, волк по-приятельски ткнул большим влажным носом в руку хозяина. Джон запустил ладони в его густую белую шерсть, проникаясь жаром, который от него исходил. Он спасал Сноу ни единожды. Выступал против упырей, одичалых и предателей. Порой Джон позволял себе не обращать внимание на его предчувствия, и однажды это стоило ему жизни. Но Сансу лютоволку спасти удалось.       — Я хочу уехать отсюда, — вдруг вернула к себе внимание Волчица. В голосе сестры слышалась смертельная усталость. Она недосыпала. Её лицо похудело и осунулось. — Хочу поскорее забыть все это. Хочу поскорее вернуться домой.       — Я обещаю сделать все возможное, чтобы мы здесь больше не остались, — глянув на неё снизу-вверх, ответил Джон. — Нас здесь больше ничего не держит, а зима — близко, — выдохнув, произнёс он, поднимаясь на ноги. Сноу не верил, что все их проблемы разрешатся сами собой, как только они повернут на Север, но по крайней мере там они будут сами себе хозяева.       Королева тоже должна была скоро вернуться, и Джон собирался обсудить с ней свой отъезд, хоть и не желал оставлять Дейенерис одну разгребать последствия. Но от сегодняшнего своего положения и он, и Санса испытывали неловкость. Оруженосец принца, появившийся в незакрытых дверях с ведром воды, над которым облачком стоял горячий пар, напомнил о ней. «Милорд», — растеряно позвал Лютер, оглядываясь в поиске ванной комнаты.       — Я… я попросил Лютера подготовить мне ванну. Если ты не против, — обратившись к лицу жены, которая, казалось, не сразу поняла, зачем пришёл мальчик, пояснил Джон. Брак означает необходимость делить на двоих такие вещи. По виду Сансы, она словно вновь представила его полуобнажённым, раздетым ей в их первую ночь, и стыдливо отвела взгляд, стараясь больше не встречаться с мужем глазами.       — Ванная там… я покажу, — быстро произнесла она, проводив оруженосца в назначенную комнату, а сама поспешила вернуться в горницу и села вышивать, позволяя Джону остаться в ванной наедине с самим собой. Лютер принёс ещё воды, а Сноу, наконец сумев расслабиться, едва не заснул в ванне, проведя там чуть больше времени, чем обычно. После, насуха вытеревшись, он облачился в чистую одежду, рубашку и свободные бриджи, не стесняющие движения. В таком виде он вполне мог заснуть в одной комнате с сестрой, не смущая ни себя, ни её. Показаться ей на глаза тоже, что и сделал, выйдя из душного, пропаренного помещения в горницу покоев.       Слуги к тому времени накрыли ужин на двоих прямо в спальне, размерами куда скромнее покоев, что были у них в Королевской Гавани.       «Ты не голодна?», — спросил он Сансу, усаживаясь за стол, но сестра, сидящая на другом стуле, лишь покачала головой, ответив, что ужинала раньше, и Джон придвинул свою тарелку, начав трапезу в одиночестве. На одного еды было с излишком, но Сноу прикончил почти всё, что было на столе. Рыбу, выловленную рыбаками в водах Черноводной, и овощи, поданные прямиком из теплиц, он оценил по достоинству, зная, что, возможно, ест их в последний раз за зиму.       Санса всё время сидела рядом, храня молчание. Иногда, когда он бросал на неё короткие взгляды, ему казалось, будто сестра собирается что-то сказать, но не решалась, всё время возвращая взгляд на поверхность стола. В конце концов, Джон начал сам:       — Помнишь, в детстве Старая Нэн пекла сладкие пирожки? Не знаю, что она туда добавляла, но ничего лучше я до сих пор в жизни не ел.       — Все бы отдала, чтобы снова попробовать те пирожки. Ни одна кухарка Семи Королевств не способна повторить их… — на выдохе произнесла жена, ласково улыбнувшись. Улыбка Сансы позволила Сноу немного расслабиться, но он подавил ответную улыбку, когда она неожиданно заговорила о войне.       — Что произошло в Западных Землях… война окончена? — осторожно поинтересовалась девушка. Возможно, королева не сочла бы разумным посвящать жену своего племянника в события тех дней, но Джон не стал скрывать от неё правду, внезапно утратив аппетит.       — Мы осаждали Утёс Кастерли, — неохотно ответил он. — Я уговорил Цареубийцу пойти на переговоры с Серсеей и Томменом, когда прилетела королева, а следом за ней и письмо Тириона Ланнистера, в котором говорилось о том, что случилось со столицей… Дейенерис была в ярости. Сочла, что взрывы в Королевской Гавани дело рук Ланнистеров. Она оседлала своего дракона и подожгла замок, а солдаты после ворвались в ворота. Все, кто находился там — мертвы.       Реакция Сансы была запоздалой. Она обомлела от новостей, несколько секунд смотря в лицо Джона, словно вновь и вновь спрашивая: «Неужели это правда?. Но в итоге, не найдясь с ответом, опустила голову и, издав тихий вздох, накрыла губы ладонями, прикрыв глаза.       Джону показалось, что смотреть на это невежливо, и он опустил взгляд в тарелку, заставляя себя закончить ужин. Он знал, Сансе нет причины беспокоиться о смерти Ланнистеров, как не было её и у него, но также, как и он, его сестра знала, что войны не выигрываются подобным способом. Это нечестная и нечистая победа. Хотя Джон и говорил себе, что, если взрывы в Королевской Гавани в самом деле устроены королевой Серсеей, она поплатилась не зря. Но в замке помимо Львицы находился и Томмен, и леди Маргери Тирелл, и Джейме Ланнистер, а еще Пайк и Родрик, отправленные на переговоры вместе с Цареубийцей. Джон слышал от солдат, взявших крепость, что, когда те ворвались в подземные покои лордов, то нашли маленького короля и леди Маргери уже мертвыми. Золотой Розе перерезали горло, а близ тела Томмена на полу лежала разбитая склянка. Близнецов Ланнистеров же обнаружили в Великом Чертоге, обнявшихся и окровавленных.       «Цареубийца задушил сестрицу, а потом сам упал на меч», — шептались в лагере после разорения Утеса.       Когда трапеза была окончена, Джон откинулся на жёстком стуле и, похвалив сестре умения местных кухарок, задумчиво посмотрел на кровать, затем на пол рядом с ней. Он собирался сказать, что ляжет на полу, но Санса, несмотря на его осторожность, заметив направление его взгляда, начала первая:       — Джон… — обратилась она, заставляя Сноу взглянуть на неё. Костяшки на её пальцах в этот момент плотно обтянулись кожей, Старк заметно их сжала, но, заметив, что супруг смотрит, расслабила. — Я думаю… Раз уж мы вынуждены делить одни покои… Я решила, что ты не должен спать на полу или софе… — слова тяжело ей давались, но она всё же добавила: — Кровать здесь не такая большая, как в наших прошлых покоях, но… мы сможем на ней разместиться.       — Ты не обязана это делать, — покачал Джон головой, смотря на сестру. Взгляд самовольно вернулся к кровати. Санса права — слишком маленькая для супругов, которые не желают касаться друг друга. Чтобы разместиться на ней, им придётся спать на боку или прижиматься телами.       — А ты не обязан жертвовать своим удобством ради меня, — серьезно ответила Санса, взглянув на кровать следом за ним. Напряжение разлилось по его телу. Ему не хотелось с ней соглашаться. Они с Арьей часто лежали вместе, когда были детьми. Младшая сестра засыпала, обнимая его, но Санса — не Арья. Не скрывая своего сомнения, Джон посмотрел на женщину, ставшую его женой.       — Если мы будем спать вместе, удобства не будет обоим, — проговорил он, рассчитывая убедиться в серьёзности её глупого заявления. — Нам придётся тесниться.       — Я не займу много места, — только лишь тихо заметила Санса, казалось, абсолютно спокойная, и поднялась со стула, возвысившись над Таргариеном. — Только… мне нужно переодеться.       — Да… конечно. Я не стану смотреть, — на автомате пообещал Джон, не глядя ей, скрывшейся в ванной, вслед. Осознание, что как только Санса переоденется, они окажутся в одной постели, затягивало узел в кишках. Сноу надо было собраться с мыслями и ей — тоже. Для этого он оставил стол и подошёл ближе к кровати, представляя, как им с сестрой придётся на ней лежать. Ему уже приходилось спать рядом с женщиной, с которой он того не желал, и в прошлый раз это неважно кончилось. Тот же стыд, что Джон испытал, когда проснулся, упираясь в зад Игритт своим членом, ему не хотелось пережить вновь. Если повезёт, то ткань брюк и широкие накидки из шкур скроют эту неловкость, и сестра ничего не заметит.       «И всё же идея глупая. Лучше пол…».       Когда Санса вернулась, Сноу стоял у кресла в спальни, разглядывая её вышивку. Как и в детстве, она уделяла этому занятию должное количество времени и внимания. Септа Мордейн и леди Кейтилин обожали хвалить её мастерство при всех. Джон ничего не смыслил в вышивке, но, на его взгляд, делали они это не зазря. Уличённый на месте преступления, Сноу отложил работу сестры, подняв на неё взгляд. Она подготовилась ко сну, облачившись в ночную сорочку. Должно быть, в ней же она и провела первую брачную ночь, но Джон не помнил, видел ли Сансу в таком виде и прежде. «Все её вещи, кроме тех, что были на ней, должны были пропасть при пожаре», — развеял он свои сомнения. Теперь у него, пожалуй, впервые в жизни вещей больше, чем у Сансы. Лишь подарки, которые преподнесли им во время свадьбы, в числе которых был и «Верный клятве», исчезли без следа. Джону стало грустно. Он мечтал, что когда-нибудь хотя бы часть Льда вернётся к лорду Эддарду, но ни первому, ни второму мечу уже не суждено попасть к нему в руки. Оба погибли от огня — один от дикого, второй, который, как он считал, был у Томмена — потерялся в пожаре на Утесе.       Сорочка Сансы была вполне целомудренная. Джона не интересовали изгибы её тела и выпуклости, вырисовывающиеся под полотном, но из уважения он всё же стыдливо отвел взгляд, вернув его к распахнутым голубым глазам жены. Смущение путало все мысли.       — В сказках рыцари и барышни спали, положив между собой меч. Я подумал, что в нашем случае на месте меча могут быть подушки, — произнёс Джон, кивнув в сторону кровати, на которой соорудил некую перегородку из пёстрых подушек.       — Я не боюсь, — серьезно ответила Санса, взглянув на него в упор, хоть от волнения ее пальцы подрагивали, а щеки обжигал румянец. — И я верю тебе. К тому же… — она нервно усмехнулась и скрестила руки на груди. — Те сказки часто заканчивались дурно. Тем не менее, идея с подушками ей понравилась, и она выказала молчаливое одобрение, быстрыми шажками достигнув постели, и забралась на неё, тотчас же отвернувшись к своей стене. Джон видел, что жена не спит, да и не могла сделать это до того, как он уляжется рядом, но старательно делала вид, что намерена как можно скорее заняться сном. Пустующее место рядом занял Джон. Разделив на двоих одеяло, он прикрылся, тоже повернувшись к девушке спиной. Так между ними даже оставалось место. Один всё ещё мог перевернуться на спину, но Сноу решил, что себе такую роскошь не позволит.       — Спасибо, Санса, — протянул он, когда шум от его движений окончательно стих. — Если начну мешать, разбуди.       — Спокойной ночи… Джон, — тихо ответила она, сделав глубокий вздох и закрыв глаза. Он постарался последовать её примеру.

<…>

      Ветер бил ему в лицо, будто пощёчины, и мороз саднил там, где щёки не были защищены бородой, но Джон лишь плотнее укутался в чёрный плащ Дозорного и ближе подошёл к жаровне на Стене. Резкий звук заставил его оглядеться. Что это? Некий гул приближался со стороны Севера, снежный вихрь становился плотнее, но, не успел он отойти от жаровни и убедиться в причине этого, как огромная стая ворон, больше чем он когда-либо видел, появились из белой пелены метели, пролетев прямо над вершиной Стены. Стало ещё холоднее, когда Джон заметил взгляд пролетевшей мимо птицы. Они были мертвыми. Нащупав Длинный Коготь, он вынул его из ножен, и отблеск факела на лезвии привлёк к нему внимание стаи. Их хриплое карканье раздавалось со всех сторон, и стая, окружавшая его, сужала плотное кольцо. В ворохе черных мертвых крыльев Джон видел лишь яркие синие глаза. Он бил по ним, и чёрные вороны падали к его ногам, но меньше их не становилось, а он выбивался из сил, неохотно уступая им драгоценное пространство. Они кинулись на него, разрывая тело на куски, и крик боли заглушило хлопанье множества крыльев…       Джон проснулся от женского крика. «Санса» — тут же пронеслось в мыслях, и он мгновенно распахнул глаза, ошарашенно обратив взгляд на левую сторону кровати. Ему часто казалось, что он слышит их, но этот раз стал первым, когда крик был настоящим, а не только лишь в его голове.       Сестра перестала кричать и начала хныкать. Спросонья Джон не сразу понял, отчего она не спит, решив, что напугал её во сне, вызвав такую реакцию, но когда белая наволочка подушки начала намокать от слёз и он понял, что жена всё продолжает лежать с закрытыми веками, то решился коснуться её плеча.       «Санса» — позвал Сноу. Девушка распахнула глаза, увидев его, и, всё ещё не оправившись, быстро собрала ноги под грудью.       — Всё хорошо, всё в порядке, — повторял Джон, глядя ей в лицо. Она глядела затравленно. Кошмары о Рамси, взрывах в Королевской Гавани или более давнее прошлое не даёт покоя? Вряд ли ему стоило спрашивать, вновь возвращая сестре страшные воспоминания. Джон лишь молчаливо поднялся с места, нашел кувшин с прохладной водой на столе, а с ней и чашу.       — На, выпей, — подойдя к половине кровати Старк, наказал Сноу, протягивая ей питьё. После кошмаров во рту чувствовался вкус пепла. Вкус горестей. Вкус страха. Такая простая вещь как вода в эти минуты делала мир лучше. Глядя в пол, Санса приняла чашу из рук брата, сделав пару глотков, и отставила ее, положив ладонь на взмокший лоб.       — Я разбудила тебя? — тихо спросила она, поднимая опасливый взгляд.       — Ничего, скоро всё равно вставать, — соврал Джон, забирая опустевший кубок из её рук. Его тоже преследовали кошмары. Редкая ночь обходилась без того, чтобы он не просыпался в холодном поту. Рассказывать об этом кому-либо он не спешил и Сансу заставлять не станет. У них обоих за плечами своя трагедия.       — Мы уезжаем завтра? — внезапно спросила Санса.       — Если королева вернется и не станет настаивать на том, чтобы я остался, — заверил Джон. Для Дейенерис сейчас непростое время. Её люди напуганы и не верят, что война окончена. Империя завоевана и теперь начинается самое сложное — удержать её. Возможно, Таргариен захочет видеть его рядом с собой, а может, позволит уехать на свою северную родину — он и сам не знал.       — Ложись снова. Ты устал после долгого пути, — тяжело сказала сестра, поднявшись с постели и, запахнув подхваченный халат, босиком направилась к очагу. Позволив ей это проделать, Джон отошёл к стене, давая проход. Призрак, лежащий неподалёку на поношенной шкуре, тоже поднял на полуночницу заспанный взгляд, тихонько фыркнув, а после опустил голову вновь, некоторое время наблюдая за Сансой, но вскоре позволив сну полностью собой завладеть. Джон хорошо его понимал, жалея, что когда он в теле волка, то пища, которую Призрак съедает, не насыщает самого Сноу, как и сон зверя не позволяет хозяину отдохнуть.       — Я бы хотел составить тебе компанию, — глянув на Сансу, заверил Джон, и как только девушка опустила взгляд к камину, двинулся с места. Поставив пустую чашу к кувшину на столик, он незаметно оправил штанины и подошел к очагу, с высоты своего роста наблюдая за тем, как Санса подкладывает заготовленных слугами дров и разжигает очаг. Огонёк быстро зародился и начал плясать, привнося тепло в их супружеские покои. Странное дело; Всё своё детство Санса провела в окружении нянек, которые следили за каждым её шагом, обеспечивая комфорт. Вряд ли Джон с Роббом думали, что она способна сама проделать даже такую простую вещь, как самостоятельная растопка камина.       «Нет, это уже не та девочка, которую я знал раньше», — понял Джон. И если от той он знал, чего ожидать, новая Санса являлась для него полным сюрпризом.       — Как ты думаешь, суждено ли нам снова увидеть Арью, Брана и Рикона? — задалась она, и Джон внезапно осознал, что ей ничего не известно ни о Риконе, ни о его роли в войне под Винтерфеллом. Как она воспримет новость о том, что её бывший супруг пустил в их брата стрелу? Откровенно врать Джон не хотел, но и сказать открытым текстом не посмел.       — Рикон мёртв, как и Бран, — не вдаваясь в подробности, ответил Сноу.       — Нет, это не так, — подняв голову и встретившись с ним взглядом, уверенно опровергла жена. — Теон не убивал мои… наших братьев. Он признался мне в этом в Винтерфелле, и причин лгать на тот момент у него не было. Вместо них погибли дети мельника, а Брана и Рикона не нашел ни он, ни Рамси. Они могут быть еще живы. Говорить о том, что Джон убедился в непричастности Грейджоя к смерти по крайней мере двоих младших братьев, когда увидел Рикона живым, не стоило, потому он промолчал и перевёл взгляд на пол, позволяя Сансе заговорить вновь.       — Леди Бриенна говорила мне, что Арье удалось сбежать из столицы. Она видела ее вместе с каким-то мужчиной в горах Долины, но там завязалась драка, и она потеряла ее. Насколько я могу знать, это было незадолго до того, как Мизинец отвез меня в Винтерфелл… — робко произнесла Волчица, замолчала на мгновенье, переводя дух, и обняла себя руками, по-прежнему не встречаясь с мужем взглядом. Санса рассуждала вслух: — Если она до сих пор жива… где же она, — закончила девушка, и по коже Джона пробежал озноб.       «Моя маленькая сестричка».       — Я думал, что Арья исчезла без следа. Почему ты не рассказала раньше? — вырвалось у него громче, чем в их обычных разговорах со старшей дочерью лорда Эддарда. Но в этот раз он злился оправданно; Даже за время их воссоединения, за прошедший месяц, его люди могли сделать хоть что-то: допросить Бриенну Тарт и отправиться в земли, где та видела Арью в последний раз. Вероятность, что её нашли бы, и теперь младшая сестра сидела бы рядом с ним и Сансой мала, и всё же… Джон вскочил с места, смотря на сестру, будто на предателя. Теперь, когда Бриенна Тарт мертва, как и многие другие пострадавшие от взрывов в Королевской Гавани, ему казалось, что надежда исчезла совсем. Искать Арью по всему Вестеросу — все равно, что иголку в стоге сена.       — А почему ты не рассказал мне о том, что вместе с Цареубийцей привез в город леди Тарт? — спросила Санса с укором. Обвинение ударило Джона новой пощёчиной. Он не ждал подобного, думал, что сестра не станет отрицать свою вину в том, что затянула с рассказом.       — Потому что я не знал, что вы знакомы! — покачал Сноу головой, сощурившись. — Неужто я мог подумать, что тебя заботит судьба одной из сторонников Ланнистеров? Джон вновь задал этот вопрос уже себе и ответил: «Нет». Ничто не указывало на связь его сестры и Бриенны Тарт. Да и сама пленница ни разу не обмолвилась о Сансе, пытаясь смягчить свою судьбу. А ведь могла и не раз. Союзник в лице принца Таргариена ей бы пригодился, а она приобрела бы его тотчас же, рассказав, как выручила Сансу. Если бы она сказала… у Сноу в голове не укладывалось, насколько бы все изменилось тогда.       — Леди Тарт спасла меня от прихвостней Рамси, когда те настигли нас с Теоном у Перешейка. Она сопроводила меня в Долину… я пыталась спасти ее на суде, но… — Санса зажала рот обеими руками, часто заморгав. Джону показалось, что сестра поняла, как ошибалась. — Да. Ты не мог знать. А поговорить у нас не выходило… все вышло слишком скоро. Наша встреча, Бейлиш и… свадьба, — от последнего слова им обоим снова стало не по себе, а Джону ещё и совестно.       — Я надеюсь, что Арья ещё жива, — снизив тон, выдохнул он, — она сильная. Всегда была сильной. И у неё есть меч… я подарил в нашу последнюю встречу. — Выглядело это так, будто он уговаривал сам себя. В действительности же он не надеялся, что даже такая девчонка как Арья способна расправиться с мало-мальски подготовленным противником. — Она участвовала в битве, о которой говорила Тарт, или сбежала? — глянув на сестру, узнал Джон снова.       — Я не знаю. — ответила Санса, — Леди Бриенна сказала только, что одета она была не как леди… и что тот мужчина, с которым она была, защищал ее, а она была готова вступиться за него. Я не знаю, кто это был, но мне хочется верить, что Арья не стала бы доверять свою жизнь кому-то просто так.       — Она никогда не одевалась как леди, — почему-то эта мысль заставила Сноу улыбнуться. Пускай улыбка быстро стала грустной. Путешествия в костюме леди небезопасны и, возможно, привычки Арьи выглядеть, как сиротка-мальчик, в этот раз спасли её от многих плохих вещей, которые могут произойти с девочками в пути. — Да… нам обоим хочется, — прибавил Джон, обратив взгляд вдаль, но мыслями был уже не в этой комнате, а рядом с Арьей, которая в его мечтах всё ещё была жива и здорова. Теперь она старше. Он бы хотел посмотреть, какой она стала после стольких лет, и как сильно изменилась. Но изменилась ли? — Кто бы ни был этот мужчина, я надеюсь, что он сберёг её для нас. А я сделаю всё, чтобы её найти. Обещаю.       — Но… — тихо остановила Санса, словно и не заметив энтузиазма брата. — Если она жива, почему до сих пор не вернулась домой? Она должна была услышать, что ты занял Винтерфелл, что там отныне безопасно… она бы вернулась.       — Но ведь ты не вернулась. И не услышала, — мягко напомнил Джон, подержавшись за спинку стула, но не решившись сесть на него, опустился на тонкий ковёр поверх тростника рядом с сестрой. Санса подвинулась, позволяя ему это, и не высказалась против. Заговаривать вновь они не спешили и просто наслаждались теплом, которое прошлось по лицу и обдало ладони Джона, когда он поднёс их к очагу. Он вновь искоса посмотрел на Сансу, и она тоже посмотрела на него. Они оба замечали смущенное внимание друг к другу.       — Санса, я должен сказать тебе кое о чём… Теон Грейджой не врал, — негромко заговорил Джон, нарушив долгую паузу. Он посылал на выручку к сестре одного из лучших воинов, которых когда-либо знал, и шестерых копьеносиц, но до конца с ней дошёл лишь Теон Грейджой. У них ещё будет время поговорить, по какой причине наследник островов оставил её, но это время наступит не сейчас.       — Рикон мёртв. Я сам видел, как он умер. Он надеялся на меня, бежал навстречу, думая, что я успею его спасти. Я и сам хотел в это верить, но я не сумел, — пряча глаза, признался Сноу. Ему не хотелось видеть реакцию сестры на эту новость. В конце концов, до сей поры у неё оставалась вера в то, что двое её братьев живы. Зачем он решил разрушить её надежды именно сейчас?       — Нет… — только и смогла проговорить Санса, не сумев сдержать короткий всхлип, — нет, нет, нет. Как он попал в руки к этому чудовищу? Как он там оказался? — Вопросы срывались с её губ один за другим, но предназначались пустоте, которая не могла дать ответа. Она закрыла лицо ладонями вновь, тем не менее, Джон не слышал хныков. И это хорошо. Раньше ему редко доводилось иметь дело с женскими слезами. Арья почти никогда не плакала, а если кто-то ненароком или специально обижал ее, сама могла так приложить, что реветь хотелось уже обидчику. Игритт плакала, когда пела песню о последнем великане, но тогда это были чистые слёзы, и Джон ничем не мог помочь. А Санса… её слёз он никогда не видел. Разве что слышал, когда стоял у двери покоев в ночь перед их свадьбой и просил разговора.       — Ты отомстил за него. За нас всех. Они нашли свой покой, — выпрямив шею, сипло произнесла жена. Спонтанное желание ударило в голову Джона, и он разжал ладонь, предложив её девушке, но Санса поднялась с места, сделав вид, что не заметила этого. Поняв её решение, Сноу вновь перевернул руку, опираясь ею на пол. Оборачиваться, чтобы увидеть, чем занята Санса, он не стал — полагался лишь на слух, не торопясь присоединяться к ней в постели. Блики пламени, в которые он вглядывался, напоминали ему развевающиеся на ветру одежды Красной Женщины. В ночь перед боем под Винтерфеллом она предлагала ему закончить войну быстро и без жертв — за исключением одной, но самой главной. Для этого Джон должен был принести собственную жертву, но тогда он отказался от такой победы. Сделал ли он верный выбор?