Волки еще вернутся на Север

      Утром, проснувшись в холодных покоях еще до рассвета, когда служанки даже не успели заново зажечь очаг, Санса ожидала, что решимость, наполнявшая ее накануне вечером, исчезнет. Глупая отчаянная затея, продиктованная обидой и презрением собственной женской слабости. Должно быть, Джон думал так же, и она опасалась, что как только придет в условленный час под кроны богорощи, брат тут же попытается ее отговорить или станет надеяться, что она откажется сама. Отступать было некуда, и злость снова заклокотала в груди, стоило Сансе взглянуть на себя в зеркало. Мейстер Волкан остановил кровь, сделав компресс из смоченной вином ваты, но сейчас на месте ушиба расплывался на половину лба пурпурный синяк, а тот, что был на щеке, из красного стал синим, и край верхней губы чуть припух. Сансе не хотелось, чтобы домашние видели ее такой. Она заплела волосы в тугую косу, не отрывая глаз от зеркала, когда Бьянка вошла с завтраком, пожелав леди доброго утра, а Джейни, тем временем, появилась с охапкой свежих дров. Они ничего не спрашивали, и за эту ненавязчивость Волчице и нравились. Позавтракав горячим хлебом и маслом, Санса попросила Бьянку помочь ей облачиться в домашнее платье из плотной лиловой шерсти, натянутое поверх льняной сорочки и шерстяных чулок, а поверх она надела теплую шубу с лисьим воротником и капюшоном, способным скрыть лицо.       По двору Санса прошла быстро, стараясь не привлекать к себе особого внимания, да и все слуги в этот предрассветный час были слишком заняты своими обязанностями.       В богороще воздух был влажным, мороз обжигал лицо, словно колол сотней невидимых иголок. Джон вдыхал его через покрасневший от холода нос и через рот выпускал наружу густой пар. Над горячими прудами клубилась дымка, а вокруг стояла совершенная тишина. Только вороны изредка каркали в кронах гвардейских сосен, стряхивая с веток снег, бесшумно оседающий вниз. Этот же снег скрипел под подошвами сапог мужчины, но движения его лютоволка, тут же устремившегося вглубь леса, было невозможно услышать. Щенком Призрак получил своё имя из-за незаметности. Джон никогда не слышал, как он подходит, его жертвы — тоже. Он терялся в белом снегу, и это была идеальная маскировка. «Но когда придёт зима, его белая шерсть не спрячет его от Иных. Они ищут не глазами», — подумал Сноу с тревогой, решив, что если и отдаст войне свою жизнь, то убережет своего волка от этой беды.       Спрятавшись под сенью деревьев, Джон остановился у величественного чардрева, поджидая Сансу. Накануне они договорились встретиться в богороще именно в этот час. Он обещал, что будет ждать её, и велел проснуться и позавтракать раньше, чем она привыкла, чтобы успеть позаниматься, пока большая часть замка занята делом: слуги готовят обед, стирают бельё и занимаются в теплицах, а солдаты тренируются во дворе. Ему казалось, что вдалеке звенит сталь, и это не было удивительным. Главный двор уже в этот час собирал при себе всех защитников Винтерфелла. Джон всегда был там, рядом с ними: вчера, позавчера и неделю назад, но сегодня вместо него с молодыми рекрутами в одиночку занимался новый Мастер над Оружием. Джон обещал, что присоединится к нему завтра, рассчитывая, что Сансе быстро надоест тренироваться. Он был честен с ней, когда говорил, что хочет, чтобы она могла постоять за себя, но для этого было достаточно показать ей нож и объяснить, какой стороной колоть — против всего остального она всё равно была бессильна. Но сестра была настойчива в тот момент, когда упрашивала его потренироваться с ней, и Сноу решил, что не сделает хуже, пригласив её на первое занятие и отработав несколько упражнений, после чего предложит позабыть об этой идее навсегда.       Санса шла по тропинке, стараясь не утонуть в глубоких сугробах. По пути ей попадались следы больших волчьих лап, и она останавливалась, чтобы оглядеться по сторонам.       — Призрак? — звала его, но лютоволк не откликался. Наверное, он прятался за деревьями, незаметный, как белая тень в утреннем тумане.       От пруда у чардрева тоже поднимался пар, и по темной водной глади шла мелкая рябь.       — Санса, — окликнул Джон, развернувшись к ней, и она повернулась на голос, сразу же заметив ножны в его руках, отчего тут же почувствовала острую неуверенность в правильности своего решения.       «Я не отступлю», — сказала себе леди, подняв взгляд с оружия на раскрасневшееся от холода лицо Таргариена. — «Если Арья могла, то смогу и я».       Образ младшей сестры, живой и подвижной, держащей в руке палку, был для нее наилучшей мотивацией. Уже в девять лет Арья одолевала Брана, была способна наносить удары и уклоняться от них.       — Осенью это место было гораздо удобнее для тренировок, — Джон чувствовал неловкость за выбор не самой удобной площадки, но сделал это сознательно. Лучше биться в снегу и на морозе, чем во дворе на глазах у всего замка, обитатели которого сочтут забавным, что их лорд и леди посвящают дни сражениям на палках. Вытащив из ножен два деревянных меча, он перевернул один и подал Сансе тупой стороной. Пока ни он, ни она не успели окончательно продрогнуть, пора было начинать.       — Держи.       «Отступать некуда», — напомнила себе Волчица и, вдохнув в грудь побольше колючего зимнего воздуха, протянула руку, взяв оружие. Меч оказался тяжелее, чем она думала. С деревянных мечей начинали все мальчишки, решившие впервые попробовать себя в военном деле. Палки не могли убить, но были способны наделать вдоволь синяков и отбить руки. Сансе захотелось взять его двумя руками, но Джон держал в одной. Она чувствовала себя глупо… очень неуклюже и глупо. И догадывалась, что ее учителю думалось так же, но тот не подавал виду. Она напряженно наблюдала за его действиями, ожидая, что мужчина ударит ее без предупреждения, но Таргариен не спешил. Он воткнул свою палку в снег, затем снял с плеч свою тяжелую шубу и положил ее на корни чардрева, оставшись в простом панцире из вареной кожи и бриджах. Санса поняла, что ей следует поступить также, чтобы ничто лишний раз не сковывало движений, потому быстро распустила завязки, избавив себя от верхней одежды. Холод сразу же сковал ее плечи под платьем, а дышать стало больнее.       Джон заметил, как она съежилась, оставшись без шубы, и уверил, что как только они начнут, станет теплее. Санса кивнула ему, стараясь не дрожать, и выпрямилась, расправив плечи.       — Прежде, чем мы начнём, я хочу спросить тебя ещё раз: ты точно этого хочешь? — напряжённо поинтересовался Таргариен вновь. От Волчицы не укрылось то, как полный сомнений взгляд брата скользнул по ее лицу. Синяки были мрачным напоминанием о том, что заставило её пойти на это. Они узнали, кем была девушка, которая их нанесла. Служанка. Такая же, как и все вокруг, незаметная и, казалось, живущая в Винтерфелле уже целую вечность. Если теперь лорд и леди должны подозревать в скверных намерениях и таких людей, то можно ли вообще кому-то верить? Джону не понравились эти мысли. Равно как и то, что ответ сестры с прошлого вечера не переменился.       — Научи меня, — твёрдо ответила Санса, переведя взор на деревянный меч. Вздохнув, Джон подошёл к ней, оценивающе смотря на ее ладонь. Пальцы от холода немели, потому леди, что было сил, вцепилась в палку.       — Ты правильно делаешь, что держишь его в одной руке, но мне не нравится, как ты его держишь, — подняв руку девушки, сжимающую оружие, выше, Сноу передвинул её ладонь чуть ниже по рукояти. Сансе сразу захотелось согнуть ее в локте, палка была слишком тяжелой. — Расслабь пальцы. Держи меч легче. Если зажмёшь в руке слишком сильно, противник выбьет его из твоих рук и больно отобьёт кисть…       — А если я стану держать слабее, разве так не больше шансов его уронить? — Санса снова почувствовала себя глупо, но попыталась расслабить пальцы, и рука, не выдержав напряжения, едва заметно затряслась.       — Тебе не стоит вцепляться в него во всю силу, но и давать ему упасть тоже не нужно. Я имел в виду нечто среднее, — спокойно пояснил Джон, — с опытом ты поймёшь, как это нужно делать. — Ему хотелось её обнадёжить, хотя себя он в то же время обнадёживал тем, что сестра не захочет продолжать обучение. В её глазах читался страх. Перед оружием или тем, что у неё не всё выходит? Скорее, всё сразу. Сам Джон впервые испробовал деревянный меч в четыре года. От недостатка сил у него тоже дрожали руки, но учиться военному делу в малом возрасте и будучи уже взрослой леди — не одно и то же. На ум ему невольно вновь пришла маленькая сестрица. У Арьи было гораздо больше сил, чем у Сансы, и беспокоился Сноу за неё меньше.       — С непривычки у тебя будет болеть рука. Вот здесь.       Санса не думала, что настолько слаба даже для простой деревянной палки. Джон предупредил, что эта тянущая боль нормальна, и его пальцы коснулись ее предплечья, а она, стиснув зубы, повернула к нему голову и согласно кивнула. Отойдя от нее, он взял собственный меч, и Санса осознала, что сейчас начнётся самое сложное. Холод был беспощаден. Мороз неприятно царапал кожу даже под одеждой. Будь сегодня ветер, они бы не простояли в таком виде и трети часа. Пора было начинать.       — Попробуй повторить за мной, — наказал Таргариен, вооружившись. Повернувшись к сестре правым боком, он широко расставил ноги, машинально направив правую ступню в сторону девушки, а левую расположив перпендикулярно. Он встал в боевую стойку быстро и грациозно, совсем не задумываясь над тем, в каком положении должна находиться каждая часть тела. Санса же ощутила себя абсолютно неповоротливой, да ещё и мороз значительно сковывал движения.       — Есть три вида ударов, — заговорил Джон, —…режущий. — Взметнув деревянное лезвие вверх, он слегка наклонил его, резко рассекая воздух справа. — Колющий, — быстро продвинув лезвие вперёд, мужчина проткнул невидимого противника его острием. — И жалящий, — перехватив меч на острую сторону, он ударил тупой. — Легче всего нанести режущий, но для этого тебе придётся быть проворнее противника и успеть поранить его там, где он меньше всего этого ждёт, — прибавил Сноу, вновь взявшись за рукоятку, — давай попробуем, — он легонько ударил ребро её меча своим, призывая к действию. — Медленно…       На миг посмотрев на свои ноги, Санса подняла опасливый взор на брата, стараясь сосредоточиться, и прочла в его глазах то, что понимала и сама. Она была безнадежной ученицей. Обида на собственное бессилие вновь породила гнев, и леди в который раз пообещала себе, что выдержит. Она просто обязана! Волчица внимательно смотрела на каждое движение, и каждый удар со стороны казался простым, но… Ей казалось, что у нее задрожали колени под платьем, когда Джон призвал попробовать, и она инстинктивно крепче сжала рукоять, вопреки его наставлению. Ее взгляд метался с лица брата на конец его палки и обратно. Таргариен терпеливо ждал, пока она решится, уже пожалев о том, что придумал для неё слишком тяжелое задание. Поджав губы, Санса чуть отвела свой меч в сторону и попыталась осторожно ударить по мечу противника, прокручивая в голове алгоритм его движений. Но что-то пошло не так… Ее затёкшая рука не выдержала столкновения, и палка вывалилась из пальцев, потерявших чувствительность на морозе. Нервным движением смахнув со лба выбившиеся пряди волос, Санса наклонилась, подняв проклятую палку и сжав ее на этот раз в обеих ладонях.       «Только не сдаваться», — пронеслось в ее голове, хотя сердце сжималось от понимания того, что это бессмысленно. Все это бессмысленно! Подавив жалость к себе, она снова взяла меч в правую руку, опять повернувшись к Джону вполоборота, и попыталась снова, но тяжесть меча, казавшаяся на этот раз вовсе невыносимой, перевесила, вынуждая сделать неосознанный шаг вперёд, но длинный подол платья помешал ей сохранить равновесие, и она, снова выронив палку, сама упала на колени, утонув руками по локоть в снегу.       — Мне кажется, будь это настоящий бой, я была бы мертва, — сквозь зубы выдавила Санса. Джон с трудом сумел подавить в себе смех. От слов сестры ему хотелось закатиться в хохоте, но она говорила с таким безнадежным отчаяньем, что он просто не посмел над ней смеяться. Отбросив свою палку, Сноу подошёл к девушке и помог ей подняться. Санса стащила левую перчатку, подцепив зубами ее кончик в области указательного пальца и поспешила обтереть лицо от обжигающего снега, быстро тающего на коже.       — Ничего, ты только учишься… — хмуро пробубнил Таргариен.       — Это труднее, чем мне представлялось, — призналась Волчица, отряхивая заснеженный подол платья. Джон тоже обратил на него внимание, коротко заметив, что такой наряд мало подходит для тренировок, и Санса вдруг снова подумала об Арье, тренирующейся с тем бравосийцем, которого нашёл для неё отец. Стражники Красного Замка часто путали сестру с крестьянским мальчиком, а отец только устало качал головой, когда ее в очередной раз приводили в его покои. Сансе было неловко даже думать о том, что лучше бы на следующую тренировку надеть бриджи, ведь в них бегать и уворачиваться будет куда удобнее. Узнай септа Мордейн о подобных мыслях, отхлестала бы ее по рукам тонкой указкой и прочла длинную лекцию о благовоспитанности благородных леди. Джон не отходил от нее, видя, как она дрожит. Он и сам не согрелся, потому поднял шубу Сансы со снега и набросил на ее плечи, пока она мысленно боролась с противоречиями, больше склоняясь к неизбежности приобретения в своём гардеробе необычного костюма. Джон же принял решение, что на сегодня тренировок достаточно.       — Знаешь, тебе не обязательно уметь драться на мечах, — произнес Таргариен. Санса непонимающе взглянула в его лицо, надеясь, что он не объявит тренировку оконченной, ведь они же только начали.       — Нет, я хочу продолжить, — посиневшими губами выговорила она, смотря на брата чуть ли не умоляюще, — я в порядке. Я готова попробовать ещё.       Сансе казалось, что мужчина не поверил ни единому ее слову. Джон думал, что она понимала без подсказок: сколько бы он с ней ни занимался, против хорошо подготовленного вооруженного противника у неё не будет шансов. Все попытки оказать сопротивление останутся жалкими.       — Может, меч просто не твоё оружие. Если хочешь, давай я научу тебя чему-нибудь другому. Обещаю, что, если ты пустишь в ход кулаки, противник будет удивлён не меньше, чем если увидит при тебе меч, — он улыбнулся, вглядываясь в лицо сестры и всем сердцем надеясь, что она с ним согласится. От его слов ее взор просветлел, и Санса даже не обратила внимания на искорки веселья в его глазах и голосе.       «Конечно, ему все происходящее, наверняка, кажется очень смешным», — поняв это, леди едва сдержала себя от того, чтобы не толкнуть его в сугроб, хоть и не была уверена, что это получится так, как ожидается, потому решила не рисковать, а лишь улыбнулась в ответ. Отступать она все еще не собиралась.       — Хорошо, милорд, научите меня чему-то другому.       — Я хочу, чтобы ты уяснила, что должна драться только, если не будет другого выхода, если ты не сможешь убежать или кто-то другой не защитит тебя, — серьёзно проговорил Джон. Казалось, что это само собой разумеющаяся вещь, но, глядя в бесстрашное лицо девушки, он не мог об этом не напомнить. Санса была женой Рамси Болтона, она была его жертвой, и Джон не знал, какие ужасы пришлось пережить ей в этом качестве. Тем не менее, сейчас она жива, ей удалось сбежать, Теон Грейджой — предатель дома Старк — спас её, и Сноу хотел бы, чтобы она не мешала своему везению, если когда-нибудь вновь окажется в сложном положении.       — Я это понимаю, Джон, — отозвалась Санса, подняв брови и нахмурившись, давая понять, что он напрасно её недооценивает. Таргариен вздохнул.       — Ты знаешь, куда следует бить, если кто-то тебя схватит? — после затянувшейся паузы, Джон постарался смыть с лица гримасу безысходности, которая прочно поселилась там. У него не было уверенности, что это подходящий вопрос, ведь совсем недавно Санса не сумела противостоять напавшей на ней служанке, которая застала леди врасплох. Вспомнив об этом случае, Сноу нервно сглотнул слюну, заговорив вновь, не взирая на уверения сестры, что она знает ответ на вопрос. — Если он будет один, то ты всегда сумеешь отбиться. Главное бить так сильно, как сможешь, и только в уязвимые места… глаза, горло, сгиб руки, живот или пах, — дав краткие инструкции, он забрал шубу Сансы назад и вернул одежду к своей у корней чардрева. Джон подарил ей крохотную надежду на то, что, если она станет делать, как он говорит, у нее будет хотя бы мизерный шанс справиться с одним врагом. О том, если их будет двое или трое, Санса предпочитала не думать сейчас и не спрашивать об этом брата. Только она успела уяснить, куда и как сильно следует бить, Таргариен потребовал закрепить эти знания на практике.       — Я нападу на тебя, а ты попробуй ударить меня, да так, чтобы я отстал, — приказал Джон, остановившись на расстоянии вытянутой руки от сестры. Была опасность, что Санса переусердствует, и не она одна уйдёт отсюда с синяками, но Сноу получал на тренировках и больший урон, так что перспектива новых ссадин его не пугала.       — Здесь мне тоже нужно стоять боком? — кратко кивнув, поинтересовалась Волчица, но поздно. В одно мгновенье мужчина схватил ее за руку и, заведя конечность за спину девушке так, что та невольно пискнула, оказался позади нее. Теперь борьба была похожа на борьбу ещё меньше. Сцепившаяся пара, скорее, напоминала кота и мышь, тщетно пытающуюся вырваться из хищных лап. Стиснув зубы, Санса попыталась дернуться, но его хватка была, словно каменной. Ей было больно, рука заныла от неестественного положения, но она не подавала виду, напрягшись всем телом, и попыталась, что есть сил, ударить Таргариена локтем другой руки в живот, но Джон легко предугадал это и увернулся, прижав девушку к себе ещё ближе, тем самым одновременно выворачивая руку, которую по-прежнему удерживал кистью наружу, ещё сильнее, но и давая Сансе лучшую возможность для действий. В контактной схватке она проявила себя гораздо способнее, чем на мечах, резко и быстро ударив его под колено. Он инстинктивно отступил, дав возможность сестре высвободиться и развернуться. Она продолжила наступление, решив добить его ударом по горлу, но прежде, чем ей удалось это сделать, Джон поднырнул под её рукой и, схватив девушку чуть выше талии, бросил в сугроб, налетев сверху. Мокрый снег мгновенно очутился на его бриджах и локтях, но Сансе повезло ещё меньше. Она поморщилась от жгучего холода, обдавшего разом волосы, щеки, шею и спину.       — У тебя неплохо вышло, Санса, — похвалил Джон её попытку обороняться, увенчавшуюся каким-никаким, но успехом. Он смеялся.       — Так нечестно, — запыхавшись, подметила Санса, глядя ему в глаза. Ее рука, тем временем, сжалась в кулак, зачерпнув пальцами липкого снега и сделав из него комок. По крайней мере, сейчас она точно знала, как следует обороняться, и ей уж очень хотелось его проучить. Джон не ожидал подобного выпада, и мягкий холодный снежок угодил прямо ему в лицо, а Волчица не удержалась, залившись искренним смехом, какого уже давно не могла припомнить за собой. Вкус победы был недолгим. Сморгнув с глаз холодные снежинки, Таргариен ретировался, дав ей возможность встать на ноги, но тут же бросил в нее ещё один снежок, от которого Санса чудом уклонилась. Это было ударом исподтишка, и не должно оставаться безнаказанным.       — Вы всегда так мстительны, милорд? — смеясь, подразнила она, спрятавшись за деревом и набрав в руки новую порцию снега.       — Удар исподтишка нельзя оставлять безнаказанным, — выкрикнул Джон, собирая в ладони новый снаряд. Он легко отскочил в сторону, когда очередной комок, пущенный девушкой, упал в воду горячего пруда. В ответ он бросил свой снежок наугад, и тот приземлился в дерево всего в нескольких сантиметрах от вновь атакующей сестры.       «Может быть, Джон и отличный воин, но в этой битве мы равны», — пронеслось в голове Сансы. Следующий «выстрел» попал в цель, оставив на чёрном панцире брата белый след в области солнечного сплетения, и довольная улыбка расцвела на губах Волчицы. Загребая ещё снега, она решила дождаться, пока Джон подойдёт ближе. От азарта перехватывало дыхание. Санса и не знала, что это может быть настолько весело. В детстве, когда Арья и мальчики резвились в богороще, они с Джейни Пуль и Марией предпочитали играть в куклы, устроившись в корнях чардрева, и только иногда братьям и сестре удавалось вовлечь ее в общую игру.       — Так значит! — воскликнул Таргариен, совсем не расстроившись, а наоборот раззадориваясь следом за сестрой. Казалось, что они опять оказались в детстве, которое давно закончилось. В нём почти не было такого липкого, зимнего, приятного на ощупь снега, и в нём они с Сансой никогда не играли вместе. Воспользовавшись тем, что леди отвлеклась, Джон скрылся за деревом, вылепив два новых снежка, и пульнул один с другой стороны ствола, где Санса не ожидала его увидеть. Белая масса угодила ей в щёку. От неожиданности она выронила своё грозное оружие, которое так тщательно вылепливала, и Сноу громко засмеялся, а затем подошёл вплотную, словно вынырнув из-за массивного ствола гвардейской сосны, держа в пальцах ещё один комок. На его лице сияла улыбка, и девушке ничего не оставалось, как поднять обе руки вверх, демонстрируя своё поражение, а после убрать их за спину.       — Сдаюсь, — со смехом признала Санса, тяжело дыша и больше не чувствуя колючего холода. — Вы же не казните беззащитную женщину? — В ее глазах плясали маленькие бесенята, а рука за спиной снова потянулась в сторону, надеясь собрать ещё хоть немного снега с острых иголок дерева.       — Какой меч? Снежки — вот твоё оружие, — ухмыльнулся Джон, вдруг осознав, кого она напомнила ему своими дерзкими речами, широкой улыбкой и огненными волосами, в которых запутался снег. От схожести с Игритт и слов, которые говорила Санса о казни, у него перехватило дыхание, и он прекратил улыбаться.       «Что случилось?», — хотела, было, спросить Волчица, нахмурившись. Она не видела причин для столь резкой смены его настроения и поначалу подумала, что к ним приближается кто-то со стороны замка, но на дорожках не было никого, лишь Призрак белой тенью выскользнул из-под нижних лап елей и лег на снег у пруда, начав кататься по нему, словно извивающаяся огромная змея. Джон не сомневался, что сестра заметила перемены на его лице, но не хотел говорить об этом, и появление лютоволка уберегло его от неприятного разговора.       — Смотри, Призраку тоже нравится снег, — отвлек Сноу внимание девушки. — Давай возвращаться в замок? — спокойно спросил он, вновь взглянув на неё и её промокшую одежду. — Надо высушить твоё платье, ни то гроза снежных битв очень скоро превратится в больную, — и тут на его лицо вновь вернулась улыбка.       — Да, нам обоим стоит вернуться, — согласилась сестра. За время веселья стало гораздо теплее, но стоило остановиться, как тело вновь начало неприятно саднить морозными иглами. Ледяной ветер пошевелил кроны деревьев, и Санса поежилась. Джон был одет теплее неё, но это не спасало. Немного помедлив, они вернулись к чардреву и подняли с его корней шубы, в которых вмиг стало тепло и уютно. Сноу подумал, что с удовольствием поспал бы после возвращения в замок, но день только начинался, и Винтерфелл нуждался в своем лорде.       — Спасибо, что не отказался позаниматься со мной. Мы ведь увидимся завтра? — внезапно спросила Санса, и он, не скрывая сомнения, посмотрел на неё.       — Завтра? — не понял Джон, надеясь, что она не имеет в виду новую встречу в богороще с деревянными палками в руках. — Ты хочешь продолжить тренировки? — Ему казалось, что эта безрассудная идея за сегодняшнее утро уже должна была улетучиться из головы сестры.       — Да, хочу, — твёрдо ответила девушка, скрестив руки на груди. Вопрос мужчины сбил ее с толку. — Я поняла, в чем ошибалась сегодня, и завтра… попытаюсь это исправить… Джон, я, всего лишь, хочу чувствовать себя в безопасности, когда вокруг никого нет. Кроме тебя мне не к кому обратиться. Не стану же я выходить во двор вместе с мальчишками, чтобы весь замок видел мое унижение.       Вновь возникшая мысль о бриджах привела Сансу в смятение, и она потупила взор, глубоко вздохнув. «Надо, значит надо», — так всегда говорил отец Брану и Рикону, когда те отказывались выполнять наставления матери или мейстера Лювина. Джон, наконец, осознал, что никакие неудачи не заставят ее отступить.       «В кого она такая? В отца, Робба или сама в себя?», — подумал он, но вслух произнес:       — Хорошо. В это же время на этом месте. И лишних слов больше не требовалось.