Глава 19 (Вторая тренировка)
25 февраля 2019 г., 17:50
Вернувшись в свои покои, где ее уже ждали служанки и еще несколько женщин, Санса быстро переоделась в сухое платье и, превозмогая сильную усталость, села с ними за шитье. Знамена с белым лютоволком на черном фоне были почти готовы, оставалось лишь расшить их драгоценными камнями, чтобы после именно эти полотна украсили Великий Чертог Винтерфелла. Для тех же, каким суждено бороться с ветрами, солнцем и вьюгами на стенах и башнях замка, они использовали менее дорогую ткань, хоть и вышивали их столь же тщательно. Санса не имела ничего против герба Таргариенов, но мысль о том, что Джон не желает отдавать родовой замок Старков во власть драконов, согревала ее изнутри. Хотя его отцом и был кронпринц Рейегар, вырос Джон среди волков.
Сансе было до жути неловко просить Бьянку или Джейни взять с нее мерки для бриджей, пока прочие швеи не покинут горницу. Это вызвало бы сотни ненужных вопросов. Кусок плотной, но мягкой кожи нашелся в кладовой, и его бы как раз хватило на пошив. Зимой темнеет гораздо раньше, чем летом. Женщины, увлекшись работой, погрузились в житейские пересуды, даже не заметив, что солнце давно уже опустилось за холмами, и Джейни пришлось зажечь несколько свечей, чтобы они все не искололи себе пальцы.
— Я думаю, на сегодня достаточно, — мягко напомнила Санса, когда на улице совсем стемнело. У нее ломило кости, и натруженные с непривычки мышцы ужасно ныли, а сон навязчиво подкрадывался к голове, утяжеляя веки, но она старалась взять себя в руки и бороться с зевотой до последнего. Когда швеи покинули комнаты, служанки занялись, было, своими привычными делами и были очень удивлены, когда леди шепнула им, что работа еще не закончена. Девушки взяли мерки, и Санса сама вырезала ткань по выкройкам, отпустив служанок восвояси. Глаза слипались, и игла выскальзывала из пальцев, но она успела закончить до того, как изнеможение окончательно взяло верх, не оставив сил даже раздеться, а после рухнула на расправленную кровать, едва сумев снять сапоги, и заснула крепким сном без сновидений.
Очередной поздний зимний рассвет уже занялся на востоке. Сансе пришлось приложить немало усилий, чтобы подняться с постели в такой ранний час. Тело ныло после вчерашних нагрузок, особенно в области правого предплечья, и старые синяки, ставшие желтоватыми, все ещё неприятно саднили при малейшем прикосновении. Она сама расчесала волосы и собрала их в высокий хвост, открывающий шею. В детстве мейстер Лювин показывал им с Арьей книгу, в которой рассказывалась история первых Таргариенов, и Санса хорошо помнила рисунок, красиво написанный цветными чернилами на пергаменте. Висенья — грозная и прекрасная воительница и драконий всадник. Арья восхищалась ею, расспрашивала отца об ее жизни и об ее мече из валирийской стали, но внимание старшей Старк задержалось лишь на ее волосах, таких же прекрасных и белоснежных, как и у Дейенерис Таргариен, которые первая королева предпочитала поднимать к макушке, заплетая в косы.
Вчера волосы сильно мешали Сансе, выбиваясь из косы и падая на глаза при малейшем движении, и она надеялась, что сегодня эта проблема не сможет помешать ей сосредоточиться, как и… В зеркальном отражении леди видела бриджи из мягкой кожи, сшитые наскоро.
В них она выглядела нелепо: даже поверх шерстяных чулок они сильно обтягивали ноги, заставляя чувствовать себя глупо. Поверх Санса натянула жилетку из той же кожи, скрепляющуюся тугими завязками на груди поверх плотной льняной сорочки. Если она станет много двигаться, ей не грозит замерзнуть. В этом наряде был единственный плюс: он почти никак не сковывал движения, и Санса убедилась в этом, подняв обе руки вверх и разведя их в стороны.
Теплый плащ с песцовым воротником скрыл ее одеяние, позволяя пройти по двору, не краснея. О том, что скажет Джон, увидев ее такой, ей не хотелось думать, но в то же время она надеялась, что брат не станет смеяться, а, напротив, поймет ее решение. С самого детства Санса носила только платья, никогда не желая облачаться в мужские костюмы. Даже когда Маргери Тирелл приглашала ее на конную прогулку, Волчица не рисковала выйти в свет в тунике для верховой езды. Это казалось неприличным. Но только не для ее младшей сестры, которая с младенчества ненавидела платья. Последняя мысль вызвала печальную улыбку.
Сегодня Призрака не было рядом с Джоном. Ещё ночью он ушёл на охоту: в волчьих снах Сноу видел, как лютоволк бродит по лесу, принюхиваясь и вглядываясь в белый снег в поиске не занесённых нор и следов, но добычи так и не было. Зима заставляет всех голодать: звери уходят в более тёплые края, а те, кто остаётся, умирают. Если бы люди могли, то тоже ушли. Дейенерис рассказывала ему о местах, где провела своё детство и юность. Там было жарко так, что кожа горела дочерна, женские и мужские тела едва прикрывала одежда, и все питались спелыми плодами, полными сладкого сока. Думая об этом, Джон постарался отогнать мысли о холоде, который, впрочем, в это утро был немного слабее, чем вчера.
В нужный час он пришёл в богорощу, прибавив шагу, когда увидел на тропинке свежие следы небольшого размера сапог. Санса уже была здесь. Не сразу заметив его, она ходила из стороны в сторону у чардрева, ни то согреваясь, ни то нервничая. «Не стоило давать ей шанс» — пожурил Джон себя. — «Сестра не обязана достигать успехов в военном деле, но слишком волнуется из-за того, что у неё не получается».
— Санса, — позвал он, увидев девушку совсем близко. Её рыжие волосы были собраны на голове в тугой хвост — Джон сразу это заметил. — Ты изменила причёску… это хорошо, — похвалил он, пусть не знал, чем они будут заниматься сегодня, и какую службу сослужит её новая причёска. Его догадки о том, что Санса больше не захочет заниматься на деревянных палках, всё же не помешали ему взять их, вложив в ножны вместо Длинного Когтя. — Давно ты меня ждёшь? — поинтересовался Таргариен, обходя сестру и становясь у чардрева.
— Доброе утро, — ответила она. Санса выглядела неуверенной, как может выглядеть ребёнок, по неосторожности сделавший что-то, что не понравится взрослому. Её рассеянная улыбка озадачивала, но Джон старался подавить в себе сомнения, не зная, чем она может его расстроить. — Нет, я пришла только что.
Развязав застёжки и бросив свою шубу на корни дерева, как делал и вчера, Джон дал сигнал действовать и Старк. Он слышал, как она раздевается за его спиной, но не считал нужным оборачиваться, пока Санса не задала вопрос:
— Начнем с палок…снова? — неуверенно поинтересовалась она, и тогда он повернулся, чтобы ответить, но слова тотчас застряли в горле. Увидев сестру без плаща, он заметил, что на ней всё это время были бриджи, дополненные жилеткой из той же кожи. Санса, которая всегда оставалась леди даже во сне и болезни, сменила привычные платья на новые мужские одежды.
— Ты изменила не только причёску… — произнёс Джон, уловив её выжидающий взгляд, но не зная, что следует сказать. По Сансе было видно — ей важна его реакция, и, хотя ему было необычно видеть её такой, он не смеялся, сделав вид, что не увидел ничего сверхъестественного. За всю жизнь Джону довелось видеть немало женщин в бриджах: многие одичалые предпочитали их шерстяным платьям; такие носила Игритт, Аша Грейджой; он не раз стаскивал этот предмет гардероба с тела Дейенерис, и Санса не выглядела в них хуже.
— Нет, я хотел вначале разогреть твои мышцы, — совладав с собой, Джон отошёл от чардрева, вспомнив о заданном вопросе. Санса не жаловалась, но он знал, что даже после той краткой тренировки, которая состоялась у них вчера, её тело неприятно ныло. — Ты будешь двигаться ловче после небольшой разминки, — пояснил он, наказав ей повторять за собой. Они разминали ноги и руки, он заставлял её вращать кистями, плечами и туловищем, приседать. Сестра выполняла все упражнения безропотно, и это давалось ей куда лучше, чем если бы она была в платье. Когда они закончили, то оба уже согрелись, и только пар, выдыхаемый им, напоминал о том, что зима не обошла богорощу стороной.
— Ты снова хочешь заниматься на палках? Ты ведь знаешь, что это не обязательно… — напомнил Джон после, не спеша доставать деревянные мечи из ножен.
— Я хочу попробовать еще раз, — пожала плечами девушка и протянула руку, прося дать ей одну из палок. Сноу не смог скрыть одобрительной усмешки, когда она предложила начать и забрала меч из его ладони. Санса встала в боевую стойку, выставив палку вперёд. Джон всё ещё не мог привыкнуть к обновкам на сестре. Взгляд невольно возвращался к её обтянутым тканью стройным ногам. Будучи мужчиной, он осознавал её ещё большую привлекательность. Какую-то дикую, непокорную. Санса словно обрела уверенность в своих силах и открылась ему в новом свете.
— Покажи мне еще раз то, что ты показывал вчера, и я попытаюсь повторить… Я хочу попытаться ударить тебя.
— Давай, — разрешил Сноу, вооружившись деревянным мечом и тоже встав в стойку. Санса уверенно, будто тысячи раз прокручивала в голове этот момент, двинулась вперёд и с маху ударила по его палке. Мечи соприкоснулись со звуком, похожим на столкновение рукояти топора с деревянной поверхностью. Джон парировал удар и вновь вернулся к исходной позиции, позволяя ей нападать вновь. Запястье Сансы отозвалось тупой болью.
— М... — поджала она губы, удержавшись от тихого хныка, и выпрямилась снова, подняв палку и пойдя в наступление. Джон поддавался, подсказывал ей каждый шаг, двигаясь намного медленнее, чем привык, а Санса лишь сосредоточено следовала любому его слову, и ее радовало то, что это успешно, потому она улыбалась, словно маленькая девочка.
— Вот значит, что бывает, когда ты разозлишься, — смеялся Джон в перерывах между ударами, признавая, что Сансе удалось его удивить. Она оказалась более пылкой, чем он считал, более резвой, а не той деревянной девчонкой, какой казалась им с Роббом в детстве, и даже ему самому накануне. Сноу всегда считал их с Арьей слишком разными, чтобы сойтись хоть в чём-то одном, но сейчас с изумлением обнаружил, насколько сестры похожи.
— Если бы я знала, что так бывает, позволяла бы себе злиться чаще… — отозвалась девушка. Говорить, нападать и дышать, одновременно было слишком тяжело. Пару раз она споткнулась, но сумела устоять на ногах. Это было похоже на танец, а танцевать Санса Старк научилась еще в пять лет. Ее лицо раскраснелось, дыхание сбилось, и ей потребовалось время, чтобы его восстановить. Она чуть наклонилась вперед, уперев ладони в свои коленки, и подняла взгляд на мужа, лицо которого тоже украшала улыбка.
— Признай, что сегодня все не настолько безнадежно, — подметила Волчица, сняв перчатку и вытерев лицо ладошкой, но когда Джон сказал, что теперь отбиваться предстоит ей, вновь ощутила себя неуверенно. Вчера Сансе мало что удалось сделать, когда мужчина поймал ее голыми руками и прижал к себе, заставив ощутить себя абсолютно беспомощной.
— Ты уверен, что…? — не успела она договорить, как Таргариен нанес первый удар… осторожно и так, чтобы Волчица сумела просчитать траекторию движения его руки и инстинктивно поднять руку со своей палкой вверх, согнув ее в локте. От столкновения мечей ее ладонь обжег резкий укол, и Санса поспешно отступила назад, стиснув зубы. Как бы там ни было, и как бы Джон ни старался, он был, все же, намного сильнее ее.
— Погоди, — сказала Санса, бросив палку и выставив вперед левую ладонь, а правую прижав к груди.
— Извини, что предложил, — произнес Джон, почувствовав себя виноватым. Когда-то же самое случалось с обычными рекрутами, он относился к их травмам, как и к своим, спокойно, но нападать на сестру оказалось плохой идеей. — Я знаю, каково это… Будем отрабатывать нападение, пока ты не окрепнешь.
— Ничего, — кратко заверила Санса, слыша его приближающиеся шаги. — Я ведь сама хотела этого.
На лице Джона отразилось раскаяние в том, что он случайно причинил ей боль, и Санса невольно ощутила странную теплоту в душе. В своей жизни она встречала многих мужчин, которые самоутверждались за счет избиения детей и женщин… Сир Меррин Трант, сир Борос Блаунт… Джоффри… те бродяги на улицах Королевской Гавани… Тем людям она ничего не сделала, и все же они были жестоки с ней, и им нравилась эта жестокость. Рамси же и вовсе видел в ней смысл своей никчемной жизни…
«Джон был другим», — в который раз Санса поймала себя на этой мысли, и в который раз не смогла ответить на вопрос, был ли он таким всегда. Она почти не знала его в детстве, для нее он был только хмурым бастардом, невидимым клином, вбитым в гармонию отношений между родителями, очевидным напоминанием для матери о неверности отца. И Санса радовалась, когда узнала, что он уезжает на Стену, чтобы принести пожизненную клятву… она сказала ему об этом в последний день…
«Чем же я заслужила твою доброту, Джон?» — мрачно подумала она, пряча глаза, полные угрызений совести. Ей удалось узнать еще на дороге, каким суровым, непоколебимым и даже жестоким этот мужчина может быть, но эти его качества еще ни разу не были направлены на нее. Он был единственным, кто в самом деле о ней заботился, кому все еще было важно, что она жива, и не ради Винтерфелла или Севера, или чего-то еще. Его взгляд тогда, в ее ванной, просто не мог быть фальшивым…
Таргариен мягко поинтересовался, готова ли она продолжать, и Санса уверенно кивнула, вновь потянувшись к его руке за палкой. Боль от ушиба почти прошла. В конце концов, в жизни ей приходилось испытывать и гораздо более ужасающие вещи, такие, что эта ссадина в сравнении с ними казалась смешной.
— Нет, ты все правильно сделал. Обороняться мне тоже следует научиться, — проговорила она, приготовившись и выставив меч перед собой. — Нападай.
Джон посмотрел на нее с плохо скрываемым сомнением, но все же поднял свой меч. Вопреки ободряющим призывам Сансы, ему не хотелось продолжать. Он знал, что, если они вновь вооружатся, новых синяков и ссадин не избежать, а ему меньше всего хотелось, чтобы сестра терпела боль. Но Джон успокаивал себя мыслью, что если она готова, то он не имеет права ей отказывать, и всё же нерешительно вернул ей палку. Ему следовало отучаться так сильно опекать Старк, как он делал всё это время — прислушиваться к её мнению стало необходимостью.
Его удары были мягче предыдущего, но Сансе все равно приходилось постепенно отступать назад, встречая каждую новую атаку. Иногда она все же пропускала удар, и меч брата прижигал кожу на руке, потом на бедре, но она сдерживала свою реакцию, хотя ее движения значительно замедлялись с каждой новой неудачей. Волчица больше не улыбалась, и дышать становилось все тяжелее. Джон напряжённо наблюдал как меняется выражение её лица с ободряюще-улыбчивого на мрачно-сосредоточенное. Мороз обжигал высохшее горло, когда она пыталась вдохнуть ртом. Вяло отбив очередной выпад, Санса решила, сама от себя не ожидая, попробовать застать «противника» врасплох. Ей казалось, что подобный опыт будет полезен и даст возможность Джону взбодриться, и перешла в наступление, значительно оживившись. Таргариен среагировал за мгновенье до того, как тупой конец палки сумел дотянуться до его груди. Широко улыбнувшись, он тут же сделал выпад, к которому она была готова, но ответный удар оказался быстрее всех предыдущих, и девушка не успела вовремя сориентироваться, растерялась, схватив свой меч обеими руками, и резво отскочила назад.
Понадобилась доля секунды и три бешеных удара сердца, чтобы понять то, что земли под ногами больше нет. Она и не заметила, как, отступая, подошла к пруду слишком близко, и…
Теплая вода сомкнулась над ее головой.
***
— Санса, Джейни, идите к нам, — смеясь, звал Робб, и сейчас Санса слышала его голос, уже начавший меняться из мальчишеского в мужской, словно наяву. День был особенно солнечным и безветренным. Отец уехал в Белую Гавань с какими-то делами, а матушка, беременная Риконом, была занята повседневными заботами всего замка. Сир Родрик и мейстер Лювин помогали ей с бумагами, а септа Мордейн следила за самочувствием. «Ваше время близко, миледи» — тревожилась септа. — «Лучше мне быть рядом, чтобы вовремя помочь мейстеру». Арья совсем не расстроилась, узнав, что сегодня не придется сидеть половину дня в темной башне, держа в руках ненавистные ей иголки. Мальчишки же, освобожденные от привычных упражнений, сбежали в богорощу, чтобы вдоволь порезвиться в горячих источниках, пока всем взрослым было не до них, и Арья тоже присоединилась к братьям, да и Санса с Джейни Пуль и Бет Кассель вышли понаблюдать за их играми и погреться под ласковыми лучами солнца. Тепло на севере бывает редко даже в разгар лета. — Как было бы хорошо уехать на юг, когда вырастем, чтобы хоть одним глазком взглянуть на столицу, — мечтательно говорила дочь стюарда, а Санса украдкой улыбалась, заплетая волосы куклы в косички. Прелестные сюжеты песен, повествующие о юге и доблестных рыцарях, снились ей ночами, заставляя девичье сердце биться чаще. Тайком убегая в богорощу после обеда, она молилась о том, чтобы когда-нибудь покинуть Север… Грезила о любви, воспетой в сказках, муже — высоком белокуром и сильном, и о том, как он приедет за ней, получив благословение лорда-отца, посадит на своего белоснежного скакуна и увезет навсегда из мрачного родного гнезда, куда даже певцы заезжают слишком редко, в Королевскую Гавань — в теплый и блестящий мир, полный турниров, балов, рыцарей и высокородных дам, танцев и восхитительных баллад о доблести и красоте. Джейни защебетала снова, тайком бросив беглый взгляд на Робба, таскающего на плечах визжащую и заразительно хохочущую Арью. — Мой отец говорит, будто Королевская Гавань воняет хуже псарни Винтерфелла, и люди там грызутся похлеще собак, — вставила Мариа — дочь главного псаря. Она появилась перед ними, устроившимися у корней чардрева, вся мокрая с раскрасневшимся лицом и весельем в глазах. Ее платье плотно липло к телу, вырисовывая фигуру, уже больше похожую на силуэт женщины, нежели девочки. — Твой отец никогда не был там, — огрызнулась на нее Джейни. — Он вообще ничего не видел, кроме своей псарни. Санса мысленно согласилась с этими словами, но воспитание не позволило ей выдать и намека на усмешку. Все в Винтерфелле знали, что Зот — отец Марии — проводит с собаками больше времени, чем с женой и дочерью, что нередко становилось предметом грязных шуток среди солдат отца. Санса поморщилась, вспомнив тот единственный раз, когда ей удалось услышать столь вольные речи. «Настоящие рыцари так не выражаются» — успокоила она себя, борясь с возмущением. — Или испугались воды? — подтрунил Робб снова, и Джейни смущенно заулыбалась. Теон успел выбраться из пруда и подойти к Марии, пытавшейся завернуться в теплые меха. — Куда это ты? — ухмыльнулся наследник Железных Островов, поймав ее и перекинув через плечо, как легкую пушинку, понес обратно к воде. Дочка псаря визжала и брыкалась, но Санса с Джейни прекрасно знали, что ей все это безумно нравится. Робб тоже выбрался, взъерошенный и мокрый. — Санса, идем, — вода стекала по его лицу, и солнце играло в бронзе волос. Бросив быстрый взгляд на мерцающую гладь озера и на Арью, оставшуюся позади вместе с Джоном Сноу, Санса лишь быстро покачала головой, сказав, что не желает намочить своего платья. Ей было стыдно признать, что она до сих пор не научилась плавать, хотя даже ее младшая сестра это умела. Мальчишки бы засмеяли ее, да и девчонки тоже. Джейни Пуль же охотно пошла вслед за Роббом, скинув с плеч теплый плащ, а Сансе оставалось лишь поджать колени к груди, наблюдая за их веселыми играми. Они плескались и смеялись так, что хохот было слышно во всех концах замка. Старая Нэн появилась как раз в разгар купания, приведя с собой Ходора. — Вы уже все синие, — заохала она, глядя на промокшую насквозь Арью, обнимающую бастарда Сноу, и четырехлетнего Брана, которого Робб усадил себе на плечи. — Арья, Брандон, ну-ка вылезайте. — Но Нэн! — насупилась Арья, поджав губы. Младший брат тоже захныкал, когда Робб попытался отдать его в руки Ходору. — Никаких «Но», — не уступала нянька. — Или ты желаешь слечь в постель и пить горькие лекарства мейстера? Личико Арьи скуксилось, словно она прямо сейчас ощутила запах этой настойки, хотя ее взгляд, полный надежды, все же обратился к бастарду отца, но Джон Сноу на этот раз, очевидно, не был на ее стороне. Он только взъерошил рукой ее растрепанные волосы, шепнул ей что-то, отчего сестра засмеялась, и понес ее к берегу, где Нэн уже ждала девочку с меховым пледом. Стало холодать, и резкий северный ветер покрыл кожу Сансы мелкими мурашками. Джейни и Робб тоже выбрались из пруда. Дочка стюарда обнимала свои плечи руками, и ее зубы немедленно застучали. Робб крепился, стараясь не показывать, что замерз. Он быстро натянул сапоги, стащил мокрую сорочку и запахнулся в свой плащ, подбитый горностаевым мехом. Джейни неловко отвела глаза, собирая на траве собственные вещи. Теон и Мариа куда-то исчезли. Джон задержался у самого берега, бросив горсть камней в пруд и глядя, как по зеркальной глади расходятся круги. — Тебя не берет холод, Сноу? — ухмыльнулся Робб, окликнув его, и бастард отшутился, сказав, что холод всегда был ему по душе. Санса тоже начала собирать кукол, не ожидая, что окоченевшая Пуль станет ей помогать, и почувствовала себя крайне одиноко. Бет к тому времени тоже куда-то исчезла. Внезапный порыв ветра подхватил любимое кукольное платьице Сансы и, закружив его в воздухе, унес к пруду. Она оглянулась на брата и подругу, но они уже отошли на несколько шагов, и ей ничего не оставалось, как попробовать достать его самой. Сноу тоже начал обуваться, собираясь вернуться в замок, да и просить его помощи Санса точно не желала. Платье плавало у самого берега, нужно было лишь дотянуться рукой, а это не казалось слишком сложным. Поднявшись и просеменив на цыпочках к воде, она наклонилась и потянулась пальцами к пруду, но легкие волны отнесли невесомый лоскуток ткани чуть дальше, а потом еще. Санса сама не поняла, что случилось потом. Но земля обрывистого в этом месте берега вдруг ушла из-под коленок, и она с криком рухнула в воду, которая тут же залилась ей в рот вместо воздуха одним неукротимым потоком, и ужас полностью сковал конечности. Она плохо помнила, что было дальше… помнила лишь то, что кто-то рывком вытащил ее на поверхность, задыхающуюся и ревущую. Помнила отдаленный обеспокоенный голос Робба, испуганный лепет Джейни, свое собственное прерывистое дыхание и то, как ее пальцы вцепились в плечи мальчика мертвой хваткой. Она лишь на одно мгновение подняла полные слез глаза, чтобы увидеть своего спасителя. Почему-то она думала, что ее вытащил Теон… Удивление, смешавшееся с потрясением и чувством неловкости, отразилось на ее лице, и ей захотелось тут же отстраниться. «Не трогай меня», — завопил внутренний голос. «Почему меня спас именно бастард, когда мой собственный старший брат находился рядом?». Это Робб должен был стать ее героем, это он должен защищать ее… — Санса, Санса, ты в порядке? — спрашивал Робб, но ее руки все еще дрожали, цепляясь за сорочку сводного брата. Шок и страх не спешили отступать, и тело не слушалось. — Джон, неси ее к мейстеру Лювину. Скорее! Сансе казалось, будто он все еще выкрикивал эти слова в ее голове…***
Первобытный страх крепко обнял ее ледяными цепкими щупальцами, и воздух заканчивался так быстро, что Сансе казалось, будто она вот-вот потеряет сознание, а это значило только одно — смерть. В детстве старая Нэн и септа Мордейн безустанно твердили, что пруд у чардрева слишком глубок, и что детям не следует играть около него. Мейстер Лювин же утверждал, что у озера с черной водой вовсе нет дна, и стоит только упасть в него, как тебя засосет подводное чудовище, навсегда утянув в чертоги гибели. Отрывистые воспоминания нагоняли еще большей жути, Санса, размахивая руками, попыталась подняться наверх к спасению, но тщетно. Вода упорно сопротивлялась, делая каждое ее отчаянное движение вялым и безжизненным. Она хотела закричать, но боялась открыть рот, ведь тогда вся глубина пруда хлынет прямо туда, и она просто захлебнется. Смутные воспоминания стучали в висках вместе с кровью. Это же озеро… паника, охватившая ее… крики, заложившие уши… Джон… Сколько жизней минуло с тех пор, что Санса и забыла, как когда-то именно он спас ей жизнь в этом же самом пруду? Будучи сам еще ребенком, он вытащил ее из воды, и она лихорадочно вцепилась в него крохотными дрожащими пальцами, боясь, что если отпустит, снова начнет тонуть. Но… где же сейчас ее спаситель? Неужели, судьба все же решила… Санса не сразу поняла, что ее согнутые колени наткнулись на что-то твердое внизу, и, поддавшись инстинкту самосохранения, выпрямила ноги, остановив свое размеренное погружение в глубокую черную бездну, и резко вынырнула на поверхность, шумно втянув в себя долгожданный воздух. Ее руки все еще отчаянно били воду в нелепых попытках поплыть, но она прекратила их, осознав, что стоит на вполне ровной и устойчивой поверхности. Уши заложило, и она ощутила, как вода тонкими струйками выливается из них, возвращая ей слух, до которого тут же донесся хриплый смех Джона, так и стоящего на берегу, но уже без палки в руках. Когда сестра скрылась, Джон тут же бросил меч, приготовившись пуститься следом ей на выручку. Мысли в голове бились в лихорадке, уши словно заткнули ватой, мешая думать, но когда через долю секунды она вынырнула, лишь одно убеждение заставило Сноу выдохнуть. Давние воспоминания дали верную подсказку — он чувствовал, что верную. Когда они были детьми, пруд казался глубоким, но он помнил, что мальчиком, будучи на три года старше и примерно на два фута выше, спасал Сансу из него, уже почти в силах достать до дна. — Купание в пруду не входит в программу наших тренировок, Санса, — сквозь хохот проговорил он. Не понимая, что его так рассмешило, Санса какое-то время глядела на него широко распахнутыми от пережитого потрясения глазами, но когда причина веселья стала ей понятна… — По-твоему это смешно?! — обиженно и раздраженно одновременно выкрикнула она, тут же закашлявшись. — Я могла утонуть! — Слова прозвучали убедительно, но что-то ей подсказывало, что в самом деле пойти ко дну ей не грозило. Вода касалась Сансы чуть выше груди, она была теплой и приятной, и от нее в морозном воздухе шел пар. Когда Волчица упала сюда в прошлый раз, то была маленькой девочкой, и с тех пор выросла достаточно, чтобы доставать ногами дна. — Может быть, милорд перестанет хохотать и вытащит меня отсюда? — уже без доли обиды, но все еще грозно произнесла она. Никогда еще Санса не чувствовала такого острого желания спихнуть в эту воду и Таргариена тоже. Мороз на поверхности тут же давал о себе знать, особенно в контрасте с теплой водой. — Сколько лет ты не плавала в пруду, маленькая леди? — с иронией спросил Джон, вдруг осознав неуместность вопроса. Конечно же, Санса не плавала в нём, она даже заходить в богорощу боялась после того, как едва не утонула. Судя по тому, насколько неуверенными были её движения, когда она пыталась выплыть, ей так и не удалось научиться плавать. От этих мыслей Сноу стало не смешно. Все чего-то боятся. Замолчав, он подал сестре руку, собираясь вытащить её обратно, но вместо того, чтобы ухватиться за неё и забраться, Санса потянула его на себя. — Что ты делаешь? — вновь захохотав, поинтересовался Джон, позволяя ей завлечь себя в пруд. Все пруды в богороще питались от подземных источников. Вот почему даже зимой они лишь покрывались тонкой корочкой, которая отогревалась в течение дня. — Я думаю, что моему лорду-мужу тоже не мешало бы искупаться, — засмеялась Санса. Джон нырнул в воду с головой и сразу же очутился на поверхности, взъерошенный и мокрый, отчего Волчица тоже залилась искренним смехом, обрызгав его, как следует, но уйти от возмездия не получилось. Мужчине удалось словить её за талию, притянув к себе, но Санса надавила ладонями на его плечи, снова окунув в пруд. Вода попала Джону в горло и, поднявшись, он откашлялся, на что девушка тоже лишь посмеялась, отходя подальше. «Какая же она красивая», — внезапно подумалось ему, — «Она через многое прошла, но не утратила способности смеяться». Шлёпнув по воде руками, Сноу направил в сторону сестры новые брызги, не прекращая улыбаться. Это было так беззаботно и весело, словно они вернулись в детство, которое так неотвратимо ушло. — По-твоему, это честный метод вывести противника из строя? — весело пожурил Таргариен. В ходе переполоха они оба вымокли до нитки. Мокрый жилет тесно обтянул фигуру Сансы, а ее волосы на морозе застыли. Скоро эта же участь должна была постичь и Джона, всё ещё ощущающего тёплые капли, стекающие по лицу. Легко было поверить в то, что не было всех прожитых лет, и они с сестрой никогда не покидали Винтерфелл в поисках лучшей жизни. Такими юными они себя ощущали. — Честные методы не всегда срабатывают, — склонив голову, подметила Санса, выжимая заледеневшие волосы. — К тому же… ты это заслужил, — снова засмеялась она, отправив очередную порцию брызг прямо ему в лицо. — Думаю, я вынес из этого урок, — согласился Джон, кивнув в ответ. Вспоминая, как засмеялся над её падением в воду, он подумал, что не отреагировал бы остро, если бы не сдерживался рядом с ней так долго. За эти два дня Санса давала слишком много поводов для смеха, но, не желая её расстроить, Сноу каждый раз перебарывал себя… до самого курьёзного случая. Сделав крайне серьёзный вид, он вновь брызнул в Сансу водой, подходя ближе. От вод растревоженного пруда шёл пар, но плечи начинало саднить холодом, так что Джон оказывал им обоим услугу, поливая сестру. Кроваво-красный опавший лист чардрева остался на его темных волосах, когда Таргариен вынырнул в прошлый раз, и Волчица протянула руку, чтобы убрать его. Этот жест показался неловким. От Джона не укрылось, что она впервые наедине назвала его своим лордом-мужем — скорее, в шутку, чем взаправду, решил он тогда, — и вот теперь она позволила себе касаться его. Джону было легче думать, что это не более чем сестринский жест, не таящий за собой ничего постыдного, поэтому он не счёл нужным об этом заговорить. — Я вдруг подумала… что так и не поблагодарила тебя за то, что вытащил меня отсюда много лет назад, — смущённо произнесла Санса, несмело посмотрев на него. — За это не надо благодарить, — покачал головой Джон, но она знала, что слова эти, пусть и сказанные с таким запозданием, приятны ему. Санса не поблагодарила его тогда… и леди Кейтилин тоже. Сир Родрик, подоспевший на крики, схватил мокрую девочку из его рук и побежал в замок в поисках мейстера Лювина. Джон знал, что он доложил отцу о том, что именно он спас Сансу. Найдя время для встречи, лорд Эддард сказал, что Джон храбрый мальчик, и для него в том возрасте не было большей похвалы. Даже несмотря на тепло пруда, Сансе становилось зябко. Щеки обжигало морозом, а волосы и вовсе встали колом. Она попыталась окунуться сильнее, чуть согнув колени, но это дало только кратковременное облегчение. — Жди здесь. Я принесу твою шубу, — проговорил Сноу, подтянувшись и вылезая из воды. Расслабленное тело окатило волной холода. Он почувствовал, как начинают стучать зубы, и сильнее сжал их, быстрыми шагами дойдя до чардрева и подняв шубу Сансы первой. После он дал ей руку, которую та приняла, уже не стараясь затянуть его с собой в воду, вытащил её и накинул на плечи тёплую одежду, в которую замёрзшая Старк обернулась, тоже ощутив суровость купания в стужу. Мокрые перчатки, словно срослись с ладоням. Волна смертельного холода окутала целиком, одежда плотно прилипла к телу, напоминая о себе при каждом движении. — Кккак же хххолодно, — промямлила Санса сквозь зубы, когда Джон накинул ей на плечи плащ, толком не принесший тепла. Он оделся следом, и они оба торопливо пошли в сторону замка. — Стой, — охрипшим голосом позвала Санса, как только они подошли ко двору. Ее губы казались неподвижными, словно у мертвеца. Таргариен обернулся. От его дыхания шел пар, а борода и усы стали полностью белыми, как будто он постарел в один миг. — Что мы скажем слугам? — В ответ на это Джон только поторопил ее, пока она совсем не окоченела. Все его мысли сконцентрировались на том, чтобы быстрее достигнуть покоев, и ему не было дела до того, что кто-то из домочадцев может посчитать их вид неуместным. Во дворе близ Главной Башни действительно было людно. Гаред громко отдавал приказы пускать, и рекруты один за другим соревновались в меткости своего прицела на луках и арбалетах, служанки снимали замёрзшее бельё, а Давос, бродящий неподалёку, был слишком занят разговором с кузнецом. Некоторые, кто отвлекался от своих дел и замечал проходящих лорда и леди, окидывали их удивлёнными взглядами, но держали любопытство в узде и лишь почтительно склоняли головы. «Лорд Таргариен…». «Хорош лорд, идущий по своим владениям, словно иной среди живых» — думал Джон, пытаясь унять дрожь и сносным голосом поздороваться в ответ. Когда они, наконец, достигли замка, коридоры которого оказались не особенно теплее улицы, то Сноу, молча, проводил Сансу до двери её покоев. — Остается надеяться, что служанки вовремя развели огонь, — отдышавшись, проговорила она. — Приходи в мои покои, когда переоденешься. Лютер всегда оставляет их хорошо прогретыми, — натянуто улыбнулся Джон замёрзшими губами и, когда дверь за сестрой закрылась, двинулся вниз, к Великому Чертогу, за которым располагались бывшие покои лорда Эддарда, теперь ставшие его.
