Волки еще вернутся на Север

      Служанок в комнатах не было, а в очаге уже тлели угли, отдавая последнее тепло, которого было недостаточно. Лихорадочными движениями трясущихся рук Санса сорвала с себя влажный тяжелый плащ и принялась стаскивать прилипшую, застывшую одежду. Бьянка так и замерла на входе со стопкой белья в руках, когда увидела леди в таком виде.       — Миледи….? Что с Вами? — в недоумении вопросила она, бросив груду тряпья в кресло, и подбежала к ней, чтобы помочь раздеться. Кожа Сансы вся покрылась мурашками и покраснела. Она почти не чувствовала ног.       — Я приготовлю Вам горячую ванну, леди Санса, — заявила служанка, собираясь бежать на кухню и распорядиться, чтобы там согрели воду, но Волчица ее остановила:       — Не нужно, лучше приготовь мне сухую одежду.       В сухом белье, чулках и шерстяном платье ей было куда привычнее, чем в бриджах и жилетке. Спутавшиеся волосы она распустила с трудом и дождалась, пока они высохнут, чтобы заплести их в привычную косу.       Ее терзали сомнения, стоит ли идти к Джону, ведь он, наверняка, хотел бы отдохнуть после их утреннего приключения, да и у нее не было к нему никакого важного дела, которое не дождалось бы до вечера или завтрашнего дня. Уже выйдя в коридор и двинувшись в сторону чертога, минуя лестницы и переходы, Санса придумывала себе тысячи разных причин появиться на пороге брата. Он ведь мог позвать ее из вежливости и мог вовсе не надеяться, что она придет. Сочтя все эти размышления нелепыми, Санса и не заметила, как оказалась около его двери и, подняв руку, тихо постучала, но никто не ответил.       «Санса, ты глупая надоедливая девчонка, так и не научившаяся отличать учтивые речи от действительных», — укорила она себя, постучав еще раз и уже собираясь развернуться и уйти. Сбежать.       Но тут дверь перед ней распахнулась. Так неожиданно, что она едва не вздрогнула.       — Привет, — только и смогла сказать Волчица.       — Входи, — с улыбкой встретил Джон сестру, запуская её внутрь. Он сразу приметил, что она снова одета в свое шерстяное платье, и почти заскучал по прежнему виду бридж. Сам он тоже переоделся, хоть и вся его одежда была однообразной. По сравнению с обществом южных лордов, любящих цветной бархат, украшенный драгоценностями и расшитый шелком, Таргариен предпочитал вареную кожу и темные цвета, лишенные изысков. Принц по титулу так и остался в душе простым солдатом, но эта простота только украшала его.       — Лютер скоро вернётся с едой. Я решил, что нам не помешает съесть чего-нибудь горячего, — оповестил он, проходя по горнице и указав Сансе на стул у очага.       — Мои служанки пришли в ужас, когда увидели меня, — усмехнулась девушка, устраиваясь в указанном месте. Подняв шубу и укрыв ею плечи сестры, хоть в этом и не было особой нужды, Джон сел рядом, оглядывая её. Санса успела согреться и уже совсем не дрожала, хотя до сих пор чувствовала потребность растереть ладонями замерзшую кожу на ногах и предплечьях, в которой ощущалось приятное покалывание. Но его забота не осталась неоцененной. Джон надеялся, что ей тепло, и завтра слуги не сообщат ему о том, что его жена слегла с лихорадкой, потому старался делать для этого всё необходимое.       — Они не могли предположить, что в эту пору их леди захочет искупаться, — поддержал он иронию сестры насчёт служанок. Леди Стокворт дала Сансе в путь двух хороших девушек, которые выполняли все поручения своей госпожи и верно служили ей. Когда случайно Сноу услышал имя одной из них, то решил, что Боги вновь и вновь шутят над ними. Джейни — так звали сгинувшую в Королевской Гавани подругу Сансы. Джон мог только гадать, как отнеслась к этой новости Старк.       — Еще час назад мне казалось, что я никогда больше не согреюсь, — согласилась Волчица, ссутулив плечи под тяжестью одеяния, но в шубе и вправду было теплее, да и слова брата о супе пробуждали аппетит. В двери вновь постучали, и на этот раз Таргариену было достаточно лишь голосом разрешить войти. Лютер появился в сопровождении кого-то из служанок, такой же молоденькой, как и сам мальчик. Санса еще не запомнила имена всех домочадцев, но надеялась в скором времени исправить это упущение. Девочка помогала оруженосцу внести тарелки. Она поклонилась, поприветствовав леди и своего лорда, но постоянно прятала глаза, очевидно, стесняясь. Лютер расставил посуду на столе, положив к еде хлеба и поставив два кубка под содержимое бутыля, спрятанного в кожу.       — Милорд, я буду внизу, — поклонившись, сказал после мальчик. Девушка, тем временем, уже отступила к двери, юркнув в коридор.       — Спасибо, — кратко поблагодарил Джон, кивнув, и пока Лютер и служанка уходили, сам разлил настойку по кубкам. Санса встала со стула у очага и, придерживая шубу на плечах пальцами, подошла к столу.       — Мои солдаты нашли для мальчишки подругу. Теперь при каждом удобном случае мой оруженосец сбегает к ней, — сказал Джон, считая необходимым объяснить, почему оруженосец с такой охотой ушёл, и кто сопровождал его. Могло показаться, что мальчик ещё слишком юн для любви, но в этом возрасте они с Роббом и Теоном уже посещали бордель, расположенный в Зимнем Городке, и брат с пленником отца тогда уже познали женщин. Джон не мог винить Лютера за то, что в этом тот был ближе к ним, нежели к самому Сноу.       —…чувства в таком возрасте самые чистые, — тихо подметила Санса, вспоминая, как Джейни Пуль смотрела на Робба, которого в ту пору интересовали только сражения на мечах, стрельба из лука, верховая езда и… девушки, что были гораздо старше его. Санса понимала, что отец никогда не женит наследника на дочери своего стюарда и однажды попыталась открыть подруге глаза, отчего та горько расплакалась и убежала прочь, а Волчица ощутила укол совести за свою жестокость. Все новые романы, которые заводили при дворе во времена их детства, становилось объектом бурных обсуждений между старшей дочерью лорда Эддарда и подругами. Теперь Старк стала куда сдержаннее.       — Да, наверное, — согласился Джон, не сумев скрыть своей неуверенности. Санса не спросила вслух, но в её взгляде он увидел тень назревающего вопроса.       — Я в его годы верил, что никогда не заведу себе женщины. Когда я заявил об этом дяде Бенджену, он сказал мне, что я не знаю, от чего отказываюсь, — усмешка запросилась на его лицо, и он опустил взгляд, вспоминая ту, с кем нарушил свою клятву Дозорного. Санса очень напоминала Джону её в последние дни. Должно быть, сравнение с одичалой, собратья которой были грубыми и неотёсанными внешне, не слишком польстило бы его жене, узнай она об этом, но Джон был уверен, что ей ни к чему подобные откровения. Но слова, произнесенные им, вмиг вернули внимание Сансы. Она посмотрела на мужчину долгим пристальным взглядом, который после отвела в сторону, в очередной раз словив себя на мысли, как мало она знает о нем, и, наверное, поэтому сейчас он все больше открывался для нее с новых сторон. Гвардейцы отца посмеивались, обсуждая то, как «детки лорда» снова уехали в Зимний Городок, и многозначительно подмигивали друг другу. Поначалу маленькая леди не понимала, о чем же идет речь, и зачем Робб, взяв с собой Теона и Джона, ездит туда так часто, но потом… Мариа, тайком подслушавшая разговоры старших, поделилась с ней истиной.       «Одна из таких шлюх, должно быть, родила бастарда милорду», — за подобные разговоры отец бы немедленно выгнал из замка любого, будь он солдатом или кухаркой, но, тем не менее, дети слуг часто слышали их своими детскими ушами. Санса до сих пор помнила тот стыд, который окатил ее с ног до головы, окрасив бледные щеки в ярко-красный цвет. Порядочные леди не должны обсуждать столь грязные подробности жизни мужчин, потому эта тема всплыла на их вечерних посиделках с подругами только единожды, но после Санса еще долго избегала Робба, упрекая его за бесчестие до свадьбы. Теон и Джон не подвергались такой суровой оценке, потому что воспитанник отца был гораздо старше Робба и был предоставлен сам себе, а Джон… до него ей не было дела.       Взяв кубок со спиртным, Джон пригубил, поморщившись, когда ощутил крепость напитка с первых же капель. Такое пойло хорошо подходило для согрева, но ему тут же захотелось заесть его супом       — Что это такое? — с любопытством спросила жена, замечая его реакцию, словно после настойки мейстера Лювина, которыми тот поил их в детстве во время болезней.       — Попробуй и сама узнаешь, — проговорил Сноу, выжидающе наблюдая за тем, как она протягивает руку к кубку и, поднеся тот к своим губам, делает маленький глоток. Вино обожгло, оставив привкус горечи, и леди пока отставила питье, решив сначала поесть. Суп был горячим и вкусным. Он согревал изнутри, и вскоре шуба Джона ей уже не понадобилась, поэтому, закончив с едой, Санса поднялась, чтобы снять ее с плеч и аккуратно положить на один из стульев.       — Это пьют за Стеной, — наконец признался Джон, —…не такая сладость, как южное вино. — И он вновь пригубил этого напитка, зачерпнул ещё супа и отправил его себе в рот, закусив хлебом. Похлёбка была вкусной, наваристой, хотя совсем не содержала в себе мяса. Мясо зимой становилось ценностью, не годившейся для ежедневных трапез. Даже леса опустели, заставляя его лютоволка охотиться вот уже целую ночь.       Взяв со стола кубок, Санса вернулась к очагу, сев на колени около него. Разные мысли роились в ее голове, и больше всего ее интересовало, кем же стала женщина, сумевшая разрушить принципы Таргариена.       — Расскажи мне о Стене… — попросила Санса. — Когда ты туда приехал… она была такой, какой ты ее представлял? Ты никогда не… думал отказаться от принесения клятвы и уехать оттуда, пока не поздно?       Вопросы, задавать которые она не торопилась, делая ожидание каждого следующего ещё более волнительным, отбили у Джона аппетит. Почти доев, он оставил тарелку, обтерев губы и усы рукавом, и, поднявшись следом, двинулся к Сансе. Она слышала его шаги за спиной и то, как он садится с ней рядом, но сама безотрывно смотрела на огонь, вновь поднеся ко рту чашу и на этот раз сделав небольшой глоток, от которого почудилось, будто ее горло порезали ножом. Она закашлялась, сморщившись, но не сказала ни слова. Хоть это питье и не было изысканным вином с Летних Островов, согревало оно намного лучше. Взяв кочергу, Джон пустил её в камин, пошевелив угли.       — Башни Винтерфелла — ничто по сравнению с ней. Стена гораздо выше, — протянул Сноу, вглядываясь в танцующее пламя. Тот, кто видел Стену однажды, никогда не позабудет её масштабов. Даже Драконье Логово, где Дейенерис держала своих драконов, не могло соперничать с ней. В страшных снах ему снилось, как эта махина плачет, словно в ясный день, и тает вовсе не от жары солнца, открывая путь тому, что идёт с Севера. — Но тебе бы там не понравилось, — прибавил Джон совершенно уверенно, искоса взглянув на девушку и вновь отведя взгляд, —…и мне не нравилось поначалу. Чёрный Замок оказался совсем не таким, как я ожидал… Когда дошло до распределения, ребят намного слабее меня один за другим назначали разведчиками, а меня отправили к стюардам. Я считал, что меня недооценивают и хотел уйти, пока лорд-командующий не растолковал, что всё не так, как кажется… Тот, кто прислуживает лорду-командующему, обычно сменяет его после смерти. — Он не знал, как много из его истории дошло до ушей Сансы. Возможно, ей было известно, что, как и задумывалось, после смерти Мормонта Джон встал во главе братства, но о причинах его отбытия с поста ходили лишь слухи, в которых было немного правды. Санса слушала его, пытаясь отчетливо представить себе величие огромного ледяного сооружения, созданного богами и людьми. Стена стояла уже тысячи лет, и ей казалось, что ничто в этом мире не способно ее растопить… даже огонь драконов королевы.       — Я нарушал свою клятву уже после её принесения, и не жалею об этом. Возможно, не случись этого, все вольнорождённые, которые помогли мне вернуть этот замок, уже были бы мертвы, — Джон не ожидал, что Санса поймёт его слова. Она не поверила ему, когда он говорил о монстрах из-за Стены и сейчас верить была не должна. Напротив, он ожидал её осуждения.       Но сестра была краткой:       — Ты сумел подняться высоко…       И вдруг она задала вопрос, продолжив начатый уже давно разговор. Джон откладывал его после реакции Сансы в крипте, но был ли сейчас подходящий момент для этого?       — Что идет оттуда? И можно ли… это победить? — робко поинтересовалась девушка.       — Что-то очень страшное, — вновь не стал Сноу лукавить, отложив кочергу. Он прикончил Белого Ходока, ворвавшегося в башню Старого Медведя, таким же огнём, какой сейчас горел в очаге, и Красная Ведьма называла его лучшим средством против Иных. Кто знает, способен ли её божок помочь им? — Я думаю, нам ещё предстоит узнать, можно ли это одолеть, — прибавил Джон. Ему не хотелось говорить о грустном в такой хороший день. Довольно с них печалей. Мужчина повернул голову, и от его взгляда озноб пробежал по коже Сансы. Она больше не спрашивала ничего, и еще какое-то время они просто сидели в тишине, нарушаемой лишь мерным треском дров. Каждый думал о своем. Джон размышлял об Иных, которые с каждым днем приближались к Стене, неся с собой смерть и вечную темноту, а Санса старалась отвлечься от страшных оживших сказок, вдруг припомнив слова брата о клятве…       — Ты… любил ее? — Вопрос сам сорвался с губ и повис в воздухе тяжелым грузом. Они оба знали, что речь идет не о службе… или клятве, или чем-то еще. Речь шла о женщине. Волчица опустила глаза в пол, чувствуя на своем лице взгляд Таргариена и ругая себя за излишнюю назойливость.       — Да, любил, — хмуро прозвучал его голос. От Сансы не укрылась печаль, спрятанная за ровностью тона. «Что с ней случилось?» — едва снова не спросила она, но Джон внезапно перевёл тему, не желая продолжать. Новые мысли: — «а любила ли когда-нибудь Санса?», — заставили Сноу заговорить о своих догадках:       — Я заметил, что ты и Пёс хорошо ладите… — негромко произнёс он, взглянув на девушку. Не следует мужу говорить о таком с женой, но как брат он мог себе это позволить. — Он надёжный защитник для тебя…       Когда Таргариен приказал ему охранять Сансу, то давал Клигану выбор: либо подчиниться, либо сгинуть, но случай с служанкой убедил его в том, что Пёс относился к хозяйке куда более трепетно, чем хотел показать, и был рад защищать её. После того, как искалеченной Сансой занялся мейстер, Джон нашёл Пса и поблагодарил его за то, что тот сделал. Сноу сказал ему, что рад, что Клиган спас его сестру и извинился за то, что едва не сотворил в лесу. Ответ гвардейца не был многословным: «Я спас её не ради тебя, млорд», — скрежетнул он зубами и избежал дальнейшего разговора решительным уходом.       Повернув к мужу голову, Санса взглянула на него, плохо понимая, к чему он клонит.       — Да… если бы не он, мне бы пришлось хуже, — справедливо подметила Волчица. Ей так и не удалось поблагодарить Клигана за спасение, последние два дня она была постоянно чем-то занята. Ей следовало как можно скорее исправить данную оплошность, хотя Пёс, скорее всего, отмахнется и скажет, что ее защита — его основная служба.       Выдохнув, Джон постарался подавить неловкость в голосе, что плохо удалось:       — Санса, я не собираюсь быть для тебя обузой и, если ты хочешь быть с кем-то, то не должна волноваться о том, как это будет выглядеть для всех, — наконец, сообщил он, не отводя взгляда от Старк, а она меж тем вскинула голову и в голубых глазах отразилось искреннее недоумение.       — О чем ты… это ведь я для тебя обуза… — непонимающе протянула она, несколько раз моргнув. — Ты… бы хотел, чтобы я ушла?       Слова служанок во дворе вперемешку с ее собственными безрадостными мыслями воскресли в затуманенном сознании, и от этого стало труднее дышать. Санса боялась, что брат пожалеет о их свадьбе… и тому был целый ряд причин. Она поспешила запить зарождающуюся обиду горькой настойкой и сморщилась, а после вновь вернула взор Таргариену.       — Нет, Санса, я рад, что ты дома. Как и весь Север, — попытался успокоить Джон, но тщетно. Взгляд Старк казался запуганным. Видно было, что она никак не ожидала от него подобного вопроса.       «А может и нет у неё с этим Псом ничего…»       — Я хочу, чтобы ты, наконец, получила то, чего заслуживаешь… с мужчиной, который может сделать тебя счастливой как женщину, а не как сестру, — его тон был ровным, и он наблюдал за Сансой, не таясь. Рамси делал с ней ужасные вещи — Джону не нужно было думать о том, какие именно, он просто знал, что сестре пришлось не сладко, и до конца жизни пробыть женой нелюбимого — не то, чего он хотел для неё.       Они были кузенами. Многие кузены воспитывались в одной семье, и будущие тести заменяли одному из них родителей, но мысль исполнить свои супружеские обязанности с Сансой, которую Сноу знал с пелёнок, была для него невозможна. Пёс не был худшим вариантом. Связь с Ланнистерами навредила ему, его дом был незнатен и опорочен, а лицо уродовал ужасный ожог, но, несмотря на это, Джон верил, что его красавица-сестра могла полюбить Клигана.       — Я могу отправить вас к Драконьему Камню и вы будете править там от моего имени, — прибавил Таргариен, видя в этом плане лишь один недостаток — Сансе вновь придётся покинуть Винтерфелл.       — Я не… — у Сансы не нашлось слов, чтобы ответить. Джон смотрел на нее открыто, словно читая на ее лице реакцию, которую ей скрыть не удавалось. «Неужели он думает, что я испытываю к Псу нечто большее, чем простое. уважение и благодарность? Неужели Джон решил, что между нами что-то есть?»       Ее до сих пор пугали даже мысли о том, чтобы снова лечь с мужчиной, и она винила себя за то, что никогда не сможет исполнить свой долг перед мужем, ни то, что… просто оказаться в постели с кем-то ещё. Санса прикусила верхнюю губу, отведя взгляд к огню и сморгнув с ресниц пелену, застелившую глаза.       — Я не думаю, что это возможно. Я исполняла свой долг, как и учила меня мать, но… я не знаю, каково это любить мужчину… — Вино из-за Стены развязывало ей язык, и голова от него кружилась. Она бы никогда не сказала ничего подобного, будучи не под властью алкоголя, который оказался крепче, чем тот, что ей доводилось пробовать. — Счастье благородной леди — это ее семья… и честь ее лорда-мужа.       Джон видел, как загорелись её щёки то ли от количества выпитого, то ли от смущения, и сестра упрямо всё заотрицала. По её словам, она ещё никогда не любила, и Сноу с тоской подумал, что любовь ранит, когда этот человек уходит, но она же дарит особое наслаждение, которого Старк так и не удалось испытать. Он вспомнил, что сказал ей в день своего ухода на Стену. Он пожелал, чтобы Санса была с Джоффри, как и хотела, но в то же время искренне верил, что она не будет с ним счастлива. Так и случилось, сначала с Джоффри, затем Мизинцем и Рамси, но она не заслуживала ничего из этого.       Слова о Драконьем Камне вызвали у Сансы горькую усмешку.       — Ты пошёл ради меня на столькие жертвы. Неужели ты думаешь, что я способна отплатить тебе тем, что опозорю тебя перед всей страной, сбежав с охранником?        Ее рука, лежащая на коленях, сама собой нашла его ладонь на полу, и пальцы несмело коснулись обветренной кожи. Санса не могла объяснить этот жест. Просто порыв, длящийся мгновенье, и, посчитав, что это неподобающе, она тут же отняла свою ладонь, вернув ее на прежнее место. Ее взгляд все ещё был обращён к очагу, а пальцами второй руки она все ещё сжимала наполовину пустой кубок.       — Я просто хочу, чтобы ты больше не страдала, — уверенно проговорил Джон, вдруг ощутив ее легкое прикосновение. Он посмотрел на их руки, не ожидав порыва девушки, и отчего-то ему захотелось заключить её ладони в свои и согреть. Но Санса отстранилась раньше, и на её лице отчётливо читалось смущение. Следующие её слова смутили уже Джона:       — Нет, ты не понимаешь, чего тебе будет это стоить. И я… Я не хочу ограничивать тебя ни в чем. Знаю, что многие женщины были бы счастливы подарить тебе себя… — произнести это оказалось сложнее, чем думалось, и Санса замолчала, проглотив слова, что так и не сорвались с губ. Ее мать не приняла ребёнка мужа от другой женщины, но она… была готова пойти на это ради Джона. Она верила, что готова…       Где-то в глубине души Сноу хотелось остепениться. Лорд Виман предлагал ему в жёны свою внучку Винафрид, Элис Карстарк сама просилась к нему в объятья, но он не мог позволить себе жениться ни на одной из них. После гибели Рикона Винтерфелл по праву принадлежал Сансе — если бы она захотела, Джон отдал бы его ей. Невесты же мечтали быть королевой короля-бастарда, но вовсе не женой обычного бастарда при королеве. Единственной женщиной, которую Джон желал, стала Дейенерис Таргариен, но знание о том, что она не сможет подарить ему дитя и этим прекратит их род, не позволяло ей сказать «да». Вот почему перед свадьбой она прислала мейстера в покои его сестры. Королева верила, что Санса сумеет стать матерью его будущих детей.       — Это неважно, — покачал Джон головой, озвучивая то, что говорил себе постоянно. — Сейчас не время заводить романы… Если мы выживем, то найдём решение для нашего брака, — пообещал он, неуверенно смотря на жену. Давос интересовался у него, что он собирается делать теперь, когда Санса стала его леди. Луковый Рыцарь напоминал, что брачные союзы строились и на более близком родстве и советовал подумать о том, как увидеть в кузине женщину, но Джон каждый раз не желал его слушать. Вполне ясно — соединения родов Таргариенов и Старков в детях по тем или иным причинам ожидали многие в Семи Королевствах, но только не они с Сансой. По крайней мере, Джон всё ещё думал так.       — Мне хорошо здесь, Джон, — совладав с эмоциями, негромко призналась сестра, обратив к нему потерянный взгляд. — Я счастлива быть дома.       «Счастлива от осознания того, что ты никогда меня не обидишь», — добавила она мысленно, чувствуя, как в груди разливается приятное тепло. В то, что она счастлива, было легко поверить. Ведь Джон видел взгляд Сансы, когда они вернулись домой — она оглядывала снежный замок так, словно это был удивительный дворец. Винтерфелл при Болтонах не был для неё сказочным местом, но теперь всё изменилось.       — А если твои Иные не явятся ещё долго? Пять лет… десять… двадцать? Что если они и вовсе не придут…? — Вопросы посыпались один за одним, и собственный голос слышался Сансе тише, чем звучал на самом деле. Она не понимала, почему Джон так уверен в приближении угрозы. И он, похоже, не питал никаких иллюзий по поводу того, сумеют ли они выиграть эту войну. Как будто знал заранее, что мир обречён перед ликом надвигающегося врага. Санса смотрела на мужа, ожидая ответов, которые он не мог дать.       «Напрасно я посчитал, что она мне поверила» — горько усмехнулся Джон про себя, — «Пока Санса не увидит доказательства существования чудовищ из сказок, как увидела их Дейенерис Таргариен, она не воспримет мои слова об угрозе с Севера всерьёз».       — О них никто не слышал вот уже сотни лет, но в последние годы за Стеной регулярно пропадают люди — дозорные, одичалые… дядя Бенджен не вернулся с вылазки, а людей, которые были с ним, мы нашли уже… другими, — его речь была быстрой и звучала громче, чем он хотел бы. Джон покачал головой и поморщился, не желая представлять, что однажды сможет увидеть первого разведчика стоящим в одном ряду с синеглазым отребьем… «Всё это эмоции, а для убеждения необходимы факты», — пришлось напоминать ему себе.       — У них огромная армия, — заговорил Джон уже тише, держа пыл в узде. —… больше, чем у Дейенерис, и у нас вместе взятых, и, если бы у меня не было оснований считать, что они собирают её не просто так, я бы не стал поднимать такой паники… У нас не будет этих пяти и десяти лет. Если Ходоки найдут способ разрушить Стену… — Ему не захотелось продолжать. Всё и так было ясно. Он обратил к Сансе взгляд, заметив, как её щёки отчего-то раскраснелись. Такие истории обычно заставляют людей замерзать и покрываться мурашками. Даже Джон в эти минуты ощутил озноб.       Санса слушала его сквозь пелену дурмана, сосредоточенно смотря в его лицо, почти не моргая, и…       «Наверное, он был бы со мной нежен… он бы не сделал мне больно» — непрошеная мысль… плохая, запретная. Щеки вспыхнули пурпурным румянцем, и она отвела глаза, крепко зажмурившись. Ее голову занимали совсем другие размышления, более реальные, как ей казалось. Королева ожидала наследников от их брака, которые бы стали продолжением для трёх великих династий. Таргариенов, Старков и Талли. Ее дети могли стать королями в будущем, наследовать Винтерфелл, Риверран и Драконий Камень… даже сам Железный Трон… И отцом этих детей мог стать тот, о чьей силе и отваге говорят от Стены до Дорна, и чьего внимания жаждут как простые крестьянки, так и знатные леди. Что же значат ее страхи и желания в сравнении с долгом, возложенным на ее плечи…? Осознание неприятно сдавило сердце, словно его стиснули в кулаке в кольчужной перчатке. Санса не должна была думать об этом, особенно в присутствии Таргариена. Было гораздо проще размышлять о войне, которая унесёт сотни тысяч жизней… они слишком привыкли к постоянным войнам, что их больше пугал мир…       — Когда бы они ни пришли, нельзя дать застигнуть себя врасплох, поэтому мы даём мечи всем, кто способен сражаться, — заключил Джон, запоздало улыбнувшись. Как ему верилось, эта улыбка должна была выглядеть успокаивающей. Но после они с сестрой замолкли, вслушиваясь в треск поленьев в очаге и целиком отдавшись мыслям. Каждый своим. Ему хотелось бы знать, о чём думает Санса, но, как и она, он не смел спросить у неё о таком. Одного неловкого разговора о Псе на сегодня хватило. Джон ругал себя за то, что смутил её своими домыслами, но с другой стороны, многое для них обоих прояснилось. Хочет ли жить Санса в Винтерфелле или уехать прочь, он смирился бы с любым её выбором, но для этого она слишком высоко ценила его репутацию. «Семья. Долг. Честь»… с каждым годом Санса всё больше походила на леди Кейтилин.       Услышав, как леди отставила свой кубок, Таргариен украдкой проследил за этим. Она почти не притронулась к супу, отдавая предпочтения самогону, и её отяжелевший взгляд выдавал охмеление. Попытавшись подняться, Санса едва не рухнула вниз — ему удалось подстраховать её, схватив за локоть, когда ноги девушки подкосились. На лице Сноу непроизвольно появилась улыбка. Спиртное делало Сансу страшно неловкой.       — Эта. настойка и правда очень крепкая, — отметила леди Винтерфелла.       — Да. И у тебя хороший аппетит, — посмеялся Джон и увидел, как прикрываются её веки, а тело совсем слабеет.       — Просто нужно немного отдохнуть… — протянул он, не уверенный, что она всё ещё его слышит, быстро обвив жену руками, не давая упасть, а после подняв. Её руки лениво зацепились за его шею, но были невесомыми — силы покинули Сансу в один миг.       Перенеся девушку из горницы в спальню, Джон аккуратно боком уложил её на неразложенную постель. Старк неясно бормотала что-то, звала кого-то по имени, когда он снял с неё обувь и укрыл одеялом, но глаза её были уже закрытыми. Через несколько мгновений Санса мерно засопела, погрузившись в сон, и Джон, проверив её, вернулся в горницу. На деле день только начинался, и время совсем не располагало ко сну. В Винтерфелле оставалось немало дел, которые требовали вмешательства хозяина замка, и чтобы не расклеиться, подобно сестре, он больше не притрагивался к содержимому бутылки Тормунда. До вечера было далеко, и Джон считал, что она проснётся раньше отбоя, позволив ему заночевать в своей постели.