Отец не судит никого

Все утро Ричард провел около старого дома Пэилов, обыск с собаками привел к интересным результатам, ибо, помимо чучела на втором этаже, на заднем дворе были найдена старая могила, в которой обнаружилось еще два чучела — мужчины и женщины средних лет. Все стало немного проясняться, но, честно — не совсем, слишком много вопросов нужно было задать Саймону, но к нему уже поехал Гэвин, а прослыть ревнивым ублюдком, что даже своего парня к друзьям не отпускает, никто не хотел. Старый сарай был еще интереснее — слишком много там было формалина, скальпелей, всех перемазанных в чьей-то крови, куча буклетов мастерской таксидермиста, а еще одна — какой-то религиозного клуба поддержки раковых больных. Конечно, Бог ведь может вылечить метастазы в легких? Известие о бунте в тюрьме ударило обухом по голове, заставляя подавиться кофе, кинуть папку с документами Коллинзу, прыгнуть в служебную машину и, включив сирену, вдавливать педаль газа в пол, пролетая по городу на невозможной скорости, надеясь на то, что по пути не попадется ненужное ограждение. Страх окутывал сознание, и, главным вопросом было только — Ну какого хрена опять? Неужели их город и правда проклят, если даже день без происшествий пройти не может? Или это Гэвин проклят, раз все происходящее связано напрямую с ним, причем постоянно? Только вчера Ричард пристрелил человека, что приставил нож к горлу его напарника, а теперь он едет к тюрьме снова вытаскивать эту занозу из задницы. Казалось, даже если бы на свете не осталось ни одного преступника вообще, даже тогда Рид нашел бы неприятности — хоть бы даже хищных чаек на себя натравил бы, что нагло воровали еду у гуляющих по набережной людей. Или, не знаю, медведя нашел бы? Провалился бы под лед, если бы Рид был супер-героем, он точно назывался бы Супер-магнитдляпиздеца. Около острова было уже полно спецназ, куча оранжевых роб, валяющихся на земле тел, и, что главное — не наблюдалось Гэвина, от чего сердце в пяти упало. Ричард припарковал машину около ленты ограждения и глубоко вдохнул, пытаясь успокоить нервы. Рядом с полицейскими уже виднелась машина ФБР, а значит — дело было дрянь. Хотя — еще бы оно не было, когда в самой охраняемой тюрьме штата подняли бунт и хрен знает, что сделали еще, как минимум — переубивали кучу охраны. Наскоро тыкнув значком в лицо одного из коронеров, детектив пролез под лентой, пытаясь найти в толпе хоть одно знакомое лицо, цепляясь за капитана Аллена. — Рой, — мужчина пожал спецназовцу руку, — Все совсем плохо? Капитан повел плечом, оборачиваясь и осматриваясь, после отвечая на вызов по рации и отключая ее. Но глазам было видно, что все еще куда хуже, чем могло казаться на первый взгляд. — Ну, как тебе сказать, сбежало только четыре человека, убитых гораздо больше, — и правда, весь двор был в трупах, — Знаешь, сейчас много несостыковок, потому что тел охранников гораздо меньше, чем их должно быть, а живых их нет, так что нам придется в этом разобраться. А еще ФБР приехали, половина из этих, — Рой кивнул на скованных преступников, — Их клиенты. А еще, Рич… Аллен нахмурился, смотря куда-то за спину детективу, заставляя сердце пропустить удар. Сейчас он скажет, что Рид погиб, сейчас он покажет его тело и… Что тогда? Что Ричард сделает тогда? Спрыгнет с моста в холодную воду, выстрелит себе в висок? Или просто кивнет, продолжая механически выполнять работу? — С тобой хотят поговорить, а меня прости, я должен дальше работать, — Стерн обернулся, увидев стоящего в паре шагов ФБРщика, весело помахавшего ему рукой, словно они на детском, мать его утреннике. Еще чего не хватало, что этим белым воротничкам понадобилось от детектива, что даже в расследовании не участвует? — Детектив, — неизвестный мужчина протянул руку для знакомства, Ричард которую пожимать не спешил, вопросительно на него смотря, — Я Ричард Перкинс, мы с вами тезки, ха. всегда не любил свое имя… ох, простите, о чем это я? Ах да, очень рад работать с вами. Пока мы не разберемся со всем произошедшим — ФБР поможет полиции с расследованием. Впрочем, как и всегда — когда есть что-то крупное, ФБР слетаются, словно мухи на говно, пытаясь отхватить себе частичку славы и лавров за поимку именитых преступников, как они не вмешались, когда Мясник вырезал Детройт — непонятно, любят федералы появляться в последний момент. Не сказать, что Ричард так рад был этим стервятникам — да и кто им вообще мог быть рад, особенно в такой ситуации? Когда все это закончится, в телевизору вновь расскажут о том, как ФБР всех спасли, а полиция Детройта просто сидела и смотрела, как работают профессионалы, как будто все так легко делается. Только все-таки, бунт — дело отряда особого назначения, который возглавляет Аллен, а Стерна, с его связями с заключенными, точно даже близко не подпустят к материалам дела, он уже представлял, что будет твориться в ближайшие дни, и храни его Дева Мария, если кто-нибудь решит обвинить в произошедшем их с Ридом. — У меня есть для вас очень интересная информация, если позволите, — Перкинс вытащил из своего дипломата планшет, подзывая детектива к себе, от него пахло тяжелым мужским одеколоном, от которого становилось немного больно думать, — Запись во-о-он с той камеры наблюдения, — сержант ткнул пальцев в вышку, — где-то минут за пять до того, как приехали полицейские. Может быть вы сможете объяснить мне, что тут происходит? Полицейский пожал плечами — как он вообще может объяснить хоть что-то, когда приехал только пять минут назад? Разве что, у него открылся дар предвидения, но тогда он бы уволился из полиции нахрен и пошел бы гадать на картах Таро, исходя из того, сколько зарабатывала его старая соседка — это было бы куда прибыльнее, чем вершить справедливость. И все-таки, что происходит? Хотел бы Рич сам знать ответ на этот вопрос, когда увидел, что, мать вашу, сняла камера — Гэвин, абсолютно живой, только какой-то дерганный, вместе с Саймоном и неизвестным садились в Ридовскую бэху, укатывая нахрен из поля зрения камеры. Да, может быть хоть кто-то объяснит, какого, мать вашу, хрена? Ладно, ладно, нужно было отдать должное — хотя бы, Гэвин жив, насчет здоров — спорно, ибо вряд ли в полном здравии и трезвом уме он поехал бы куда-то с Саймоном. Нет, не так, он в трезвом уме никому не позволил бы сесть за руль своей малышки, даже Ричарду, что уж говорить про неизвестного кого, но Стерн понимал, как все смотрится со стороны. Его Рид в сговоре с серийным убийцей, которого сам же в эту тюрьму и засадил, к которому приходил так часто за последние две недели, да уж, лучше и не придумаешь, точно, а уж крысиные глазки этого сержанта напрямую говорили о том, что он злорадствует, что, правда, было неудивительно — федералы были рады любому поводу прижучить полицию и доказать непрофессионализм. Чего он ждет? Что Ричард начнет сейчас оправдывать Гэвина, говорить «Ой, это наверняка не то, что вы думаете, бедного Гэвина похитили, вынудили», что угодно, только был не портить репутацию полицейского участка? Или Перкинс, как, впрочем, и все, знает об их отношениях? Тогда что, думает, что Рич тоже с ними и сейчас признается во всех смертных грехах? Стерн знал, что Рид и правда был на такое способен, особенно в том состоянии, в котором был сейчас — ему было страшно, а что самое худшее — они ведь так и не успели поговорить нормально, ибо бумажная работа, а после и обыски с самого утра заняли все время детектива, а последний их серьезный разговор, если его можно было так назвать, закончился похищением Гэвина — так то да, у того было полное право сбежать с Саймоном. Но если Гэвин надеялся, что Ричард просто так отпустит его, не поедет искать его хоть на другой конец света, не прикончит всех, кто встанет у него на пути, даже будь это, мать его, Ричард Перкинс — он очень серьезно ошибался. — На глаза преступный сговор детектива Рида с заключенным Саймоном Пэилом, — детектив не повел и бровью, говоря все спокойным голосом, это как принтеры, если ты показываешь им свою панику — они тут же зажуют все твои важные документы и вообще «Закончились чернила», — Я думаю, Вам стоит сообщить об этом капитану Фаулеру. Был раз пообщаться с Вами, надеюсь на дальнейшее сотрудничество. В глазах у ФБРщика промелькнуло плохо скрытое разочарование и отвращение, что вызвало у Ричарда злорадство, которое он, конечно что, погасил в себе, в конце концов, поводов для радости не было. Он знал Гэвина, и Гэвин на видео явно не был в адекватном состоянии, на самом деле больше напоминая того Гэвина, что убегал в панике из дома, забыв надеть белье и обувь, а если он такой, значит что-то плохое произошло, дай боже, чтоб не Саймон был в этом виноват — все-таки, после тесного общения, преступник вызывал у Ричарда относительную симпатию, убивать его не хотелось совершенно. Нужно было что-то делать, и это обсуждению подвергаться не могло, но как найти того, кто целых два года скрывался от полиции, убивая людей направо и налево, попавшись случайно из-за дурацкого сна Гэвина? Где вообще можно таких людей искать? Конечно, если следовать инструкциям, сейчас следовало бы подать машину Рида в розыск, отследить ее по дорожным камерам, а потом поехать и искать, искать, искать, пока в душе не маекнет, пока не увидишь знакомые черты лица, пока не найдешь. Два похищения за да дня — это, мать вашу, чертово слишком, но Гэвин всегда был таким, всегда был чертовым слишком, иначе Ричард никогда бы и не полюбил его. Слишком идиот, слишком мудак, слишком грустный, слишком красивый, слишком грустный, хоть никогда этого и не показывает, но за него хотелось убивать, и, как оказалось — это было просто. Да, он даже не дал себе времени подумать о том, что днем назад впервые убил за столько лет, хотя для многих такое событие являлось стрессовой ситуацией, после которой полицейские оправлялись на психическое освидетельствование, а некоторые даже уходили с работы. Ричарду эта смерть далась легко, будто бы даже и не он на курок нажал, будто бы правда это сделал Саймон, и, наверное, дай сознанию немного времени на самовнушение — в памяти только эта версия и останется, воображение услужливо дорисует бледные руки, сжимающие ствол пистолета и -другие-, холодные глаза, без сожаления смотрящие на брата. Совесть детектива была чиста, а может быть она просто молчала, может быть — уехала давно далеко и надолго, может быть ее и не было изначально, проверить невозможно было, Ричард за всю свою жизнь не сделали ничего, да что мог бы стыдиться, а может быть делал, но просто не стыдился, праведником он не был, но кем он был — не знал. Наверное, хорошо было лет 100 назад, ты точно знал кто ты — солдат, воюющий за свою страну, фермер, священник, коп, ты либо плохой, либо хороший, ты просто работаешь на благо своей страны, весь мир черно-белый, а сейчас все перемешалось настолько, что даже снег иногда выпадает серый, хотя, снег скорее всего такой из-за отходов завода. Но души их давно уже стали грязными, а отмывать некому, каждый священник потерял свою святость еще до рождения, этот город точно был проклят, Гэвин был проклят, Ричард был проклят — все они были прокляты, и грехи свои им искупать приходится кровью, не имея надежды на справедливость, только не сейчас. Остается надеяться на то, что серийный убийца станет тебе другом и искупит твои грехи твоей жизнью. Утро для Ричарда тоже не задалось, это точно.