Отец не судит никого

— Выглядишь словно сам не свой, не выспался? — Коллинз протянул Ричарду кофе, подкатывая на стуле с колесиками от своего стола, — Не слышно новостей о Гэвине? Поверить не могу, что он мог вот так вот просто сбежать с этим психом, вроде только пару дней назад вместе гонялись за его братом, а теперь что, — Бен тяжело вздохнул, смотря на детектива, а после в его монитор. — Как тут уснуть, мы же год вместе жили, я, конечно, знал, что у него есть свои проблемы, — Рич старался не засмеяться, пряча лицо в ладонях, он всю жизнь идеально играл эмоции, но почему-то именно сейчас все казалось настолько нелепым, что смех больше походил на истерику. Хотя, может быть, это она и была, — Я ведь любил его, вот чего ему не хватало? Коллинз со всей силы шлепнул свою руку мужчине на плечо, утешающе поглаживая и тоже вздыхая, он, казалось, и правда был огорчен, но Ричарду хотелось встать и закричать — вы что, все слепые? Неужели вы не знаете Гэвина Рида? Или вы все здесь поголовно предатели? Неужели каждый полицейский Детройта замешан в этом грязном дерьме? Неужели все они хотят взорвать, для многих родной, город? Неужели им никому не стыдно? Вчера вечером они решили, что лучше не высовываться и сделать вид, что Гэвин правда сбежал с Саймоном, по крайней мере, друг в друге они были уверены, хотя для этого не было ни малейшего повода, Стерну было даже немного страшно оставлять своего напарника с этими психами, но, как будто, у него был выбор. Хотя, это смешно. Он мог бы арестовать их, мог бы позвонить Фаулеру, вызвать туда Аллена, всех повязать, прослыть героем и спасителем, репутация Рида была бы сохранена, но он, почему-то, просто поверил словам психопата, даже угрызений совести или нервозности сейчас не испытывал из-за этого. А еще — он поверил Гэвину, который сказал, что Саймон не врет. Вот, Перкинс, вот ваш чертов выбор, когда закон не выиграл, да и шансов у него не было, это было очевидно, настолько, что Ричард готов был встать против всего мира, если понадобится. Даже если для этого ему пришлось объединиться с психопатом, даже если нужно было пойти против закона, который он клялся защищать, положив руку на Библию.

***

Работа была невыносимо скучной, отчеты из-за бунта заваливали его с ног до головы, хотелось просто удавиться, а никакой информации интересной выяснить так и не удалось. К вечеру тревога все-таки появилась, звонить Риду прям на рабочем месте он не стал, а на смски ему не отвечали, хотя это и неудивительно, Гэвин обещал спать весь день, а не в интернете сидеть. В итоге Стерн просто листал сводки новостей, листал дело с убийствами этих мужчин, пытаясь найти какую-нибудь зацепку, пытался выяснить, как долго ФБР собирается оставаться в отделе, но никто толком не знал, а Фаулер послал его заниматься своей работой, а не слоняться по участку. Телефон завибрировал, и детектив дернулся, доставая его и смотря на экран, после чего резко вскочил со стула, хватая куртку. Коллинз непонятливо посмотрел на мужчину, но махнул рукой. «Он снова позвонил, езжай сюда»

***

Гэвин весь день действительно послушно провалялся в постели, даже действительно спал все это время, иногда открывая глаза, чтобы принять таблетки, а иногда — выпить чай с ромашкой, который напоминал о тех временах, когда бабушка еще была жива, она часть варила его по каким-то непонятным для всех причинам. Саймон застал Рида бодрствующим только однажды, уже ближе к вечеру, когда принес ему очередную порцию обезболивающих и антиоксидантов, от которых блевать уже хотелось. Но пить их все равно пришлось — иначе, как сказал убийца, он сам протолкнет их детективу в глотку. Когда Ричард приехал, Гэвин уже сидел на первом этаже в гостиной, перед камином, выпивая уже, наверное, пятую чашку чая, периодически приоткрывая глаза, чтобы посмотреть горящие дрова. Было жутко холодно, приходилось кутаться в плед, хотя по термометру все было в порядке, да и температуры у полицейского, вроде бы, не было. — Тебе лучше? — Стерн опустился рядом, залезая холодными руками под покрывало, заставляя поежиться и засмеяться от щекотки, — Саймон сказал, что этот позвонил снова. — Да, мы ждали тебя, чтобы решить, что делать дальше, — Рид отставил кружку на журнальный столик, приподнимая уголок пледа и впуская напарника под него, обнимая за шею, — И да, мне уже лучше. В меня столько таблеток закинули, будто бы я наркоман какой-то. Саймон! Мать твою, как только я кофе хочу сделать — ты из ниоткуда вылезаешь, а сейчас хуй докричишься до тебя! Рич рассмеялся, целуя Гэвина в щеку и заваливая на диван, который, к счастью, был очень широким, чтоб не свалиться с него, выдергивая из-под Рида покрывало, накидывая его на себя. Куртку он благо в этот раз повесил на крючок около входной двери, оставшись в черной водолазке, а вот напарник был в одной майке и трусах, неудивительно что он мерз. — Эй, ты тяжелый и холодный, встань, — Гэвин попытался спихнуть тело с себя, но у него ничего не вышло, поэтому он подтянул подушку под голову, после возвращая руки Ричарду на шею, пальцами зарываясь в волосы, — Поцелуй меня. Стерн послушно коснулся чужих губ своими, после чуть прикусывая нижнюю, шумно выдыхая, он, честно говоря, соскучился вот по этому — простым объятьям и поцелуям, последние две недели были очень сумбурными. Своими ледяными пальцами детектив залез под майку мужчины, проводя по ребрам, от чего Рид поежился, морщась. — Как думаешь, через сколько Саймон придет? — Гэвин приоткрыл один глаз, вопросительно поднимая бровь, словно спрашивая, к чему такие разговоры, — Я думаю, хватит ли нам времени… — Что? О, нет, нет, нет, не думай даже, — права рука Ричарда недвусмысленно спустилась к низу живота, поддевая резинку трусов, — Перестань, бля, Рич, ну какого хрена?! Ответом ему стал только еще один смешок, а после — еще один поцелуй, более грубый, вызывающий тихий стоны. Гэвин выгнулся, позволяя стянуть трусы с себя, а поле зашипел от прикосновения холода к горячей плоти. Щеки вспыхнули, было дико стыдно, ибо, все-таки, он только что позвал Саймона, который придет с минуты на минуту, но осознание, что их могут спалить вот так — на диване в доме серийного убийцы, пиздецки заводило. За тот год, что они были вместе, несмотря на то, что комфортнее всего, конечно, было бы трахаться в кровати, они успели перебрать все места, что только можно — от туалета участка, то той самой поляны на диком пляже на берегу озера, с которого было видно тюрьму. — Ты точно хочешь, чтоб я перестал? — Ричард спустился чуть ниже, переходя поцелуями на шею, чуть прикусывая кожу, чтобы не оставлять следов, ибо был научен горьким опытом пиздюлей, — Скажи мне, детка. — Пфек, это моя фишка — называть кого-то деткой, ха, — Рид чуть выгнулся, открывая доступ к своей шее, кусая губы, чтобы не застонать слишком громко, — Если ты чуть ускоришься, я может быть и не въебу тебе после. Стерн усмехнулся, сильнее сжимая руку, проводя по члену, чувствуя, как Гэвин толкается навстречу движениям, и продолжал терзать чужую шею, зная, насколько напарнику это нравится. Жалко, что на что-то более сейчас нет возможности — он бы точно отыгрался за все эти дни, что они не трахались. И за то, что Гэвин тогда пнул его. Дыхание Рида сбилось, он вцепился пальцами в плечо Ричарда, едва ли не оставляя на нем синяков, чуть всхлипывая, подаваясь вперед, пытаясь ускорить темп. В обычной ситуации, для того чтобы кончить от обычной дрочки, ему потребовалось бы минут пятнадцать, но осознание того, где и у кого дома он находится, заставляло его задыхаться и желать большего. Рич в последний момент пережал основание члена, вызывая недовольное шипение. Он сполз ниже, задирая майку и целуя живот Гэвина. — Ты же не хочешь кончить на этот диван, который, на вид, стоит дороже моей машины? — он ухмыльнулся, смотря Риду в глаза, а после высунул язык, проводя им по головке, смыкая на ней губы, медленно насаживаясь до самого конца. Детектив захрипел, хватая Стерна за волосы, толкаясь бедрами, вдалбливая член в глотку, его трясло мелкой дрожью, до оргазма хватило всего пары движений, после чего Гэвин заскулил, кусая плед и кончая. — Я вам не мешаю? — Блять! — Рид вздрогнул, резко садясь на диване, ногой спихивая лежавшего на нем мужчину на ковер. Рядом с диваном стоял Саймон, с усмешкой смотря на растрепанного полицейского, сжимая в руке телефон, — Хули ты так пугаешь, и вообще, сколько тебя звать можно? Я так ненароком подумаю, что ты сбежал опять убить кого-нибудь. — Тс, — Пэил закатил глаза, махая рукой назад, — Я стою тут уже минуты три. И да, я вижу, как ты краснеешь до ушей, поэтому давай без лишней болтовни, подтяни трусы, мне нужно показать вам запись. На самом деле, убийца соврал — он пришел только что, но смотреть на то, как Гэвин смущается, было слишком весело. Веселье, вообще, было ранее чем-то совершенно недосягаемым, поэтому сейчас он хватался за любую возможность, чтобы хоть на секунду ощутить это щекочущее ощущение где-то внутри грудной клетки. Да и в конце концов, все-таки, разве не занимались они с Маркусом вчера тем же самым у постели детектива? Дружеские отношения — это не игра в одни ворота, надо уметь отдавать, когда берешь что-то взамен, даже если речь идет о том, чтоб кончать на глазах друг у друга. Или у нормальных людей это называется «Вуайеризм»? Хотя, кого из них четверых вообще можно было называть «нормальным»? Что вообще можно считать нормальным? Наверное, каждый хотел бы верить, что «нормальность» — про него, но когда ты логически понимаешь, что никто другой тебя в твоей вере не поддержит, продолжать слепо следовать вперед за своими убеждениями — глупо. Саймон себя глупым не считал. Да и никого из здесь присутствующих — тоже. Маркус стоял около стола, грызя кончик кисточки, будучи перемазанным красной красной чуть ли не с головы до пят, о чем-то усиленно думая, рассматривая Саймона с ног до головы. Идея перейти от картин к скульптурам пришла ему в голову не так давно, но заняла лидирующую строчку навязчивых идей в кратчайшие строчки. Такой идеальный человек не может не быть увековечен. — Я записал наш разговор сегодня, и да, мне кажется, что стоит все-таки подумать о внедрении, — Пэил аккуратно уместился на стуле, смотря на смартфон в своих пальцах, — Он предлагает мне пройти инициацию, если я согласен — мне нужно будет сделать это уже завтра, но есть одна проблема, — мужчина сглотнул, кладя телефон на середину стола и нажимая на «Старт». «Ты — истинный посланник Божий, ты должен быть одним из нас», — голос мужчины был смутно знакомым, но микрофон искажал его почти до неузнаваемости, — «Приходи завтра, я уверен, ты справишься с вступительным испытанием» «Что мне нужно будет сделать?» «То, что ты делаешь лучше всего на свете — убить человека» При этих словах лицо Саймона на секунду исказилось, но он быстро взял себя в руки, выключая запись и убирая телефон в карман, поднимая глаза на сидящих перед ним людей. — По закону — мы не можем пойти на такую сделку, — Ричард стоял сзади Гэвина, положив руки ему на плечи, чуть разминая отлежанные за день мышцы, — Но то, что я все еще не сдал вас обоих в полицию — гораздо хуже. Если принять во внимание то, что любой из наших коллег может оказаться преступником — мои действия оправданы. Но, — Стерн выдохнул, на секунду остановившись, снова пытаясь осмыслить свои действия, — Мы ничего точно знать не можем, поэтому, я думаю, нам стоит попробовать. Да, он поступал отвратительно глупо, он, если быть честным, не знал, можно считать, нихуя, по сути, его сейчас могли просто разводить, но всегда, прежде чем сделать подобное предположение, стоит задать себе вопрос — А надо ли это кому-то? Саймон мог просто сидеть в этой крепости и не высовываться, он мог бросить Гэвина еще в тюрьме, в конце концов, имея столько хуй знает сколько денег, Маркус мог просто купить им обоим новую жизнь. Но они остались, они спасли Рида, и сейчас, по сути, они рискуют своей свободой ради… Чего? Справедливости? Разве не чуждо ли такое понятие серийным убийцам? Ричард не так долго знал Саймона, но, опять же, не зная — почему, он верил тому, что Мясник просто так убивать никого не будет. — Я понимаю, что для тебя будет проблематично убить кого-нибудь, кто «не виновен», но может быть, ты хотя бы попробуешь? — Это звучало так буднично, будто речь шла о том, чтоб сложить квакушку из бумаги, а не горло кому-то перерезать, — Ну, или — хотя бы просто можно встретиться с этим неизвестным, узнать побольше о том, с кем он сотрудничает? Пэил сидел, снова опустив взгляд на свои руки. Всю жизнь он пытался следовать плану, пытался быть последовательным, подчиняться своей логике, он составлял расписание, на каждое действие была причина — даже на убийство. Он убивал, чтобы искупить людские грехи, он пылесосил дом, чтоб не было пыли, он ходил к психиатру, чтобы ему стало лучше — но разве не было таких дней, когда все шло по пизде? Может быть тогда, когда его психиатром оказалось ебаное чучело? Может быть тогда, когда он напился и дал Маркусу вырезать на себе этот треугольник, скрытый сейчас белой, идеально выглаженной рубашкой? Может быть тогда, когда он позволил детективу Риду поймать себя? Или тогда, когда у него был шанс просто сбежать, но он не смог? — Ладно, давайте попробуем.