Отец не судит никого

« — Шокирующие новости — детектив, посадивший в тюрьм, у террорезировавшего год назад наш город, серийного убийцу, похоже сам замешан в чем-то незаконном. По словам очевидцев, во время недавнего бунта в тюрьме, Гэвин Рид замечен в компании Саймона Пэила по кличке Мясник и еще одного неизвестного. Анонимный источник сообщает, что в свои шестнадцать лет, лучший детектив полиции Детройта, убил своего отца, который совершал в его сторону насильственные действия сексуального характера. После этого случая, как многие помнят, началась волна убийств взрослых мужчин, которых убивали после полового акта ударом по голове. Сегодня мы пригласили в нашу студию эксперта по серийным убийствам, агента Федерального Бюро Расследований — Ричарда Перкинса. Давайте поприветствуем его! В студию, под громкие аплодисменты, действительно вошел Перкинс, приветственно помахивая рукой и улыбаясь. — Добрый день, благодарю за то, что пришли к нам сегодня! — Ведущая пожала полицейскому руку, усаживая его на кресло перед собой. — И все же, скажите нам, как вы считаете, способен ли детектив Рид на убийство? — Мы с вами прекрасно знаем, что да — детектив Рид способен на убийство, он убил своего отца, — Перкин повернулся в сторону девушки, смотря ей в глаза, — Да, у него были на то причины, но оправдания ему нет. — Как я понимаю, это все еще не доказано, потому что детектива не посадили? Не думаете ли вы, что обвинения беспочвенны, — Ричард усмехнулся, потирая руки, словно ему было холодно. — Официально никто не выдвигал против него обвинений, да и сейчас, спустя двадцать лет, никто этого делать не станет, но подумайте сами — искалеченного ребенка нашли рядом с трупом человека, на протяжении стольких лет причинявшего ему боль. Конечно, патрульные списали все на несчастный случай, все-таки, убитый был наркоманом и алкоголиком. Но, хоть немного понимая что-то в психологии, можно провести связь между этим и последующими убийствами — возраст жертв, способ убийства, обстоятельства. Тем более, убийства так до сих по не раскрыли. — И вы вот так, на всю страну, готовы объявить семьям и друзьям погибших, что спустя столько лет убийца найден? И это тот, кто избавил нас от Мясника? — Именно так. И если вы сейчас смотрите, детектив Рид, я хочу сказать только одно — справедливость восторжествует! — Спасибо большое за ответы, у нас в студии был офицер ФБР, эксперт в серийных убийствах, Ричард Перкинс! А теперь мы уходим…» — Смотрю я, псина ебучая, — Гэвин щелкнул пультом, выключая телевизор и смотря на стоящего около шкафа Рича, — Ну, что вы думаете? Он действительно верит в это, или же просто блефует? Саймон вздохнул, судя по взгляду — Перкинс был абсолютно уверен в том, что говорит, но было два варианта. Либо он — просто религиозный фанатик, который вбил себе в голову, что Рид — один из посланников Господа, но адекватных доказательств у него нет, а ФБР просто так не делают громких заявлений. Либо… — Он выглядит так, будто бы точно знает, кто убил всех тех мужчин. Как прозвали того убийцу? Бестией, если я не ошибаюсь, — Пэил чуть нахмурился, складывая руку, — Он может обвинять Рида, потому что знает, что никто другой не виновен. Знаете, что я думаю? Гэвин поднял на мужчину взгляд, понимая, что Саймон хочет сказать — если у Перкинса нет четких доказательств, что убийства совершал детектив — а их у него быть не может, потому что детектив никого не убивал, то обвинять его с такой уверенностью федерал может только в том случае, когда точно знает, кто — убийца. И либо это очередной член культа, что очень вряд ли — не стали бы они ворошить дело, на которое уже всем насрать, либо… — Ты хочешь сказать, что Детройтская Бестия — Перкинс? — Ричард ухмыльнулся, это звучало более чем разумно, но тогда как он связан с культом? Вряд ли, зная, что он — ангел, посланный Богом, он стал бы перекладывать свои заслуги на кого-то другого, это не было похоже на какую-то хитровыебанную схему, скорее — на попытку мести. Только вот за что он может мстить Риду? Городской телефон, стоящий на стеллаже, зазвонил, заставляя всех дернуться и обернуться на него, словно они все были в «Звонке» и только что посмотрели ту самую кассету. Жить им осталось семь дней — это верно. Саймон, стоявший ближе всего, взял трубку в руку, отвечая на вызов. — Алло? — По мере прослушивания того, что ему говорят, Пэил все больше и больше менялся в лице, его брови поползли в верх, а потом, преодолев расстояние в два шага, протянул телефон Гэвину, — Это тебя. Рид моргнул, беря трубку в руку, учитывая, что о том, где он находится, знали только те, кто сейчас находится в этой комнате, а в дверь им не стучит спецназ с Алленом во главе — звонили явно не из полиции. — Добрый день, детектив, — тот же голос, что и на записи Саймона, хриплый, до боли знакомой, но искаженный плохой связью настолько, что вспомнить его обладателя было невозможно, — Или лучше называть вас Бестией? — Гэвин осторожно отнял трубку от уха, включая громкую связь и прислоняя указательный палец к губам, говоря всем затихнуть, — Раз вы живете с Мясником, я думаю, вы в курсе, кто мы. — Да, в курсе, — более, чем в курсе, — Но что вы хотите от меня? — Все просто — мы хотим, чтобы как можно больше ангелов Божьих были на нашей стороне, когда придет день Страшного суда, — Незнакомец закашлялся, — Сейчас вас ждет разве что тюрьма, но мы… Мы можем дать Вам надежду. В знак согласия, Джаель будет ждать вас на месте встречи. — Подождите, как мне называть вас? — Конечно же, настоящее имя ему никто не скажет, но, опираясь на описания из христианства, можно было бы хотя бы понять роль диктора… — Иуда, — в трубке раздались короткие гудки, оповещающие о конца разговора. Гэвин нажал на красную кнопку, выключая телефон, и на пару секунд в комнате оставалась полная тишина. Говорящее имя — чтобы называть себя тем, кто предал Сына Господа, которому они так поклоняются, нужно быть либо глупцом, либо манипулятором. Ну, или — предателем самых близких для себя людей, но это уже его личная трагедия. — Знаете, а это отличная идея, — Ричард подошел к Риду, усаживаясь на диван, — Если они действительно поверили в то, что он — Бестия, это дает нам пространство для маневров. Мы можем внедрить вас обоих, так точно будет спокойнее. Спокойнее — потому что под боком всегда будет сторожевой пес? Саймон снова вздохнул, ожидать чего-то другого от Ричарда и не стоило, он не был склонен к эмпатии, но зато — очень склонен к необдуманным поступкам. И все же, иметь кого-то, кто прикроет, было неплохо. Хотя в прошлый раз это закончилось тюрьмой, так что это достаточно спорно. — Ты хочешь, чтоб я сыграл роль убийцы? — Как будто, детектив, вы не убийца? Пэил улыбнулся. Возможно, теперь он будет не один в своем бездушном чувстве вины за то, что нарушил свою собственную систему, — Это все, конечно, классно, но я все еще полицейский. И я не могу позволить себе убить кого-то даже ради дела. — Может быть, никого и не придется убивать, — Саймон потер подбородок, пытаясь придумать наиболее подходящий под ситуацию план. Они не знали, когда именно «Надежда» собирается взорвать взорвать Детройт, если вообще действительно собирается, но попробовать отложить испытание на пару дней, чтобы лучше разобраться в ситуации… Нужно хотя бы попробовать, не получится — ну, значит, такова жизнь. — Думаешь, это возможно? Думаешь, они разрешат ему не доказывать свою преданность? — Ричард не очень верил в такой исход событий, если честно, фанатики на то и фанатики, они не руководствовались никакими логическими доводами, они действовали импульсивно, были опасны для города. Свою серьезность они уже доказали своим испытанием, но отдавать им еще одну жизнь Стерн намерен не был, — Что ты сделаешь, если они скажут им убить тебя? Пэил поднял бровь, понимая, что об этом он не подумал — это не звучало логично, учитывая, что его называли Ангелом, разве могут ангелы резать друг друга? Его познания в Библии уже давно стерлись из памяти, чтобы вспомнить что-то кроме павших, но разве стала бы «Надежда Страшного Суда» звать на свою сторону тех, кто был осквернен той грязью, которую они, как им казалось, были призваны очистить? — Ты же не думаешь, что я сделаю это? — конечно, Гэвин хотел убить Саймона, хотел придушить его собственными руками, чтобы отомстить за все кошмары, что он видел, отомстить за страх и боль, что преследовали его этот год, но он хотел сделать это тогда, когда сам захочет, а не тогда, когда ему прикажут сектанты, — Вы можете перестать решать за меня? Я пойду туда, я уже не ребенок и хватит так на меня смотреть. В конце концов, он был уже взрослым мужчиной, который сам мог решать, поклоняться ли ему Богу или нет — хоть Рид давно уже и не верил в Бога, после сотой, после тысячной молитвы, когда он стоял на коленях, сжимая четки в руках, он просил помощи, но никто не помог ему, никто не пришел, Богу было все равно, либо он давно уже покинул эту землю, иначе не дал бы страдать маленькому ребенку. Или? Дождь лил уже который день, такое ощущение, что совсем скоро они найдут утопленных детей и оригами, но в итоге они находили только самых себя, таких, которых никогда раньше не видели, таких, которых не хотели видеть, они находили себя настоящих, смывая солеными каплями кровь со своих рук, забывая о том, что она уже въелась в кожу до самого сердца. Кап. Если хоть у кого-то сердце еще осталось. Кап Маркус курил на крыше, стоя сзади Ричарда, который, подстелив свое любимое пальто на грязный бетон, лежал на животе, смотря в прицел, замерзшими пальцами сжимая приклад. Гэвин с Саймоном зашли в -ту самую- дверь десять минут назад и до сих пор не объявились, никто больше из нее выходил, это напрягало, не могло не напрягать. — Да расслабься, — Манфред, правда, и сам не был спокоен — иначе не курил бы сигарету за сигаретой, прилежно собирая потом бычки в пакет для улик, чтобы не оставить никаких следов, если вдруг придется резко убегать. Или если придется убить полицейского, не важно — Саймон на своем примере показал, насколько опасно оставить хоть волосок на месте преступления, — Все будет нормально. Но даже если нет — ты ничего не сможешь сделать. Ричард знал, что это правда. Что он сделает? Разве что пристрелит кого-нибудь, но после первого выстрела, даже, может быть после второго, все скроются в здании, а, не зная, сколько так людей, он, как бывший спецназовец, не может позволить себе лезть туда, особенно с тяжелой винтовкой. — А что ты сделаешь, если они не… — Думать об этом не хотелось, Стерн, если честно, уже заебался страдать, вот правда, если бы он хотел так часто нервничать, он бы подписался на Твоих Мужиков пошел в армию служить или каждый день смотрел бы слезливые мультики, явно не лежал бы на крыше. — Я? — Маркус вздохнул. Действительно, -что- он сделает, если это случится? Пойдет и убьет всех, рисуя очередные картины с лицом человека, которого уже не будет в живых? Или будет рисовать собой до тех пор, пока -краска- не кончится? — Не знаю. Мне и не надо знать, потому что этого не произойдет.

***

— Я не могу решать такие вопросы самостоятельно, — Мужчина, называющий себя Джаелом, неуверенно мялся, не зная, что ему делать. Саймон устроил истерику на тему того, что Гэвин, вообще-то, травмирован, еле ходит из-за сотрясения, ему не до эмоциональных потрясений в виде испытаний, в конце концов, они тут Господу служат или людей мучают?! Рид только строил из себя болезного, пытаясь понять, откуда в вечно спокойном психопате могла взяться базарная бабка, ибо Пэил очень эмоционально орал, сумев смутить даже внешне чокнутого связного, который, в итоге сдался, решив позвать саму главу их общины, ибо такие «серьезные вопросы я не компетентен решать». — Видишь, что я тебе говорил, — Саймон был собой доволен, когда их, наконец-то, провели вглубь здания завода, ведя через бесконечно длинные коридоры, которые больше напоминали проржавевший корабль, чем завод. Около тяжелой двери, на которой еще можно было прочитать «Директор предприятия», Джаел остановился, робко стуча, а после заглядывая внутрь. Убедившись, что их ждут, они распахнул створку, махая рукой, чтобы гости вошли. — Привет, Саймон. — НОРТ?! — Рада видеть тебя, особенно рада видеть тебя в такой обстановке, — Девушка улыбнулась, вставая со своего кресла, — Джаел, милый, если нашему Риду нехорошо, я думаю, мы действительно можем отложить испытание и дать ему прийти в себя. Так что проводи детектива к выходу, я хочу поболтать со своим любимым одноклассником.