Отец не судит никого

— Не думала, что мне придется ждать тебя долго, — Норт улыбнулась, доставая из шкафа графин с чем-то красным, — Выпьешь? Лучшее вино из подвалов монастырской кельи. Примерно это я всем говорю, на самом деле — из ближайшего супермаркета, — девушка хихикнула, наливая себе в бокал. — Буду не против, после всего, в конце концов, должны же мы отметить встречу, — Саймон попытался улыбаться не натянуто, выдавить из себя хоть немного искренности, но, честно, не получалось — шок, смешанный со злобой, затапливал до самой глотки, грозясь из глаз кровью политься, но тогда он точно нарвется на неприятности, — Может расскажешь, как так вышло? Конечно, он ждал увидеть тут кого угодно, вплоть, наверное, до Ричарда Перкинса, хоть саму президентку Соединенных Штатов, но явно не свою бывшую одноклассницу, которая, казалось, всю жизнь была абсолютно обычной девушкой. — Как вышло что? — одноклассница протянула мужчине вино, усаживаясь в кресло напротив, откидываясь на подушки, — Твое здоровье, — Саймон кивнул, пробуя напиток, который, несмотря на «рекламу», оказался вполне себе неплох, — Как вышло, что Бог избрал меня, чтоб показать людям правильный путь? Как вышло, что ты стала чокнутой сукой, скорее. Конечно, положительными качествами девушка не отличалась еще в школе — она была достаточно стервозной, но, нужно отдать ей должное — всегда могла добиться своего, чтобы это ей ни стоило. Она всегда получала лучшие оценки, даже не посещая занятия, встречалась с лучшими парнями, выглядела лучше всех, да и пиздюлей давала не хуже остальных. Саймон никогда не испытывал к ней симпатии, даже не думал, что он будет ей интересен, а уж встретить ее при таких условиях — да, после выпускного он был уверен, что его пути с одноклассниками больше никогда не пересекутся, но, все же — они сидели сейчас здесь, на четвертом этаже завода, пили вино и говорили о Боге. Если она убьет его — это будет самой неожиданной смертью, о которой только можно было подумать. Но воинствующей девушка не выглядела, наоборот — словно и правда была рада видеть своего старого знакомого, который только недавно светился по всем новостям, как самый опасный преступник десятилетия. Но ей, словно, вообще не было страшно, хотя в глазах был заметен немного безумный блеск, выглядела она спокойной. — Я думаю, я уже родилась такой, — Норт мечтательно посмотрела в потолок, откидываясь назад, поглаживая ножку бокала, — Знаешь, моя жизнь была полна плохих поступков, я сожалению о них, но если бы не все это — мы не сидели бы сейчас здесь, ты же понимаешь меня? Пэил знал, о чем она — о том, что ни разу не остановила ни одного из своих парней, когда они макали его головой в унитаз, о том, что сама иногда говорила не самые приятные вещи, а иногда — самые неприятные, но теперь, казалось, она не раскаивалась, нет, она убедила себя в том, что во всем происходящем есть ее заслуга. Словно это она своими руками создала ангела, который по воле Господа убивал людей. — Понимаю, — как же тут не понять? Когда чувство вины настолько сильное, что начинает топить тебя в собственном теле — ты всегда находишь себе оправдания, ты врешь, шутишь, хватаешься за это, словно за единственный спасательный круг, потому что твоя совесть не затыкается ни на секунду. Саймон понимал, потому что сам пережил это, он понимал, как никто другой, но понимать — не значит принять или поощрять, не значит считать единственно верным решением. Да и как вообще можно называть решение «Взорвать Детройт нахрен» — верным? Верным было бы ходить к психотерапевту, например, к Филиппу Гаррисону, может быть, стать алкоголиком, но не сидеть здесь, слетев с катушек. — Я так рада, что именно ты пришел к нам, — девушка улыбалась, будто бы ей действительно дали надежду на то, что она не окончательно проиграла свою жизнь, она не окончательно упала во тьму, будто бы серийный убийца перед ней — ее солнце. — Знаешь, я еще в школе заметила, что ты особенный. Да, конечно, ты заметила, учитывая, что ты чаще всего обращалась к Саймону только за тем, чтоб узнать домашнее задание, за тем, чтоб парень помог ей разобрать тему по физике, которую она пропустила из-за того, что валялась дома с головной болью от вчерашней пьянки, на которую Саймона, естественно, никто не позвал. — Знаешь, я еще в школе думала, что ты мне интересен, — Норт отставила в сторону стакан с вином, обходя столик и подходя ближе к Пэилу, — Мне нравилось, что ты был этаким святошей, таким чистым, таким светлым. Мужчина дернул головой, не понимая, к чему она вообще клонит, но когда девушка нагло уселась ему на колени, забирая бокал и убирая его, он, честно, немного охуел — это что, простите, изнасилование сейчас? Или какая-то очередная проверка? — Мне всегда так хотелось раскусить тебя, ты был запретным плодом, — Норт положила свои тонкие, горячие пальцы Саймону на плечи, буквально бросаясь на него с поцелуями. Парень не мог пошевелиться, он, честно, был в ступоре — такого с ним еще не случалось, и, если честно, он мог думать только о том, что Маркус убьет его, если увидит, — Но я не могла, мне было жаль репутацию, я была такая глупая, да? Сейчас я не такая, сейчас я могу делать все, что захочу, — девушка попыталась снова поцеловать его, но Саймон резко отстранил ее. — Эй, стоп, — Мозг пытался быстро придумать хоть какую-нибудь отмазку, после которой ему не проткнуть горло стопором, который так опасно лежал на полке рядом, — Я так не могу, мы же не женаты, я до свадьбы не могу позволить осквернить тебя, Господь был бы против. Норт сначала нахмурилась, наверное, желая что-то возразить, но потом, действительно, просияла слезая с его коленей, хватая вино и опрокидывая его в себя залпом. — Я не ошиблась в тебе, ты действительно ангел!

***

— Что, прям так и сказала? Ангел? — Гэвин не мог остановиться смеяться, когда Саймон наконец-то вернулся домой и рассказал, что случилось, — То есть ты хочешь сказать, что тебя, буквально, пыталась трахнуть самая твоя горячая одноклассница и ты даже не попытался ей?.. — Увидев глаза Маркуса, Рид осекся, но все-таки посмеивался, — Да уж, тебе досталась самая верная принцесса на свете. Манфред чувствовал, как в нем закипает ярость, словно огонь преисподней поглощал его, начав со стоп и заканчивая макушкой, он разливался по венам, будучи горячее кипящей крови, он заставлял желать рычать, желать своими зубами разорвать чью-нибудь глотку, напиться крови до тех пор, пока -жажда- не утихнет, пока не уляжется на дно ненависть. — Давай напьемся, хотя бы выпьем за то, что нас не прирезали, а ты, заодно, избавишься от неприятных воспоминаний, идет? — Гэвин, похоже, решил совсем спиться. Если анализировать его с психологической точки зрения, он, видимо, не мог выдержать -своего- чувства вины, но вместо безумия… Вместо безумия он решил выбрать алкоголь, в котором свою совесть топить гораздо проще, чем в чужой крови. Неплохой выбор, если только не думать о последствиях, о том, что жизнь проще от этого не стала, Ричарду хотелось дать Риду подзатыльник, но сотрясению это точно не пошло бы на пользу, хотя, впрочем, виски тоже лучше не сделает. — Отличная идея, но я, пожалуй, пойду порисую, у меня незаконченная работа осталась, — Маркус поцеловал Саймона в висок, тяжело вздыхая, чувствуя, что с каждой секундой становилось все хуже и хуже, но он знал, что поможет, знал, что должен нарисовать самую лучшую свою картину, иначе его ненависть сожжет его заживо. Дверь из мастерской на улицу была чисто декоративной, ей особо никто не пользовался еще двадцать лет назад, а во время недавнего ремонта ее так и не починили, ибо в мастерскую рабочим путь был закрыт. Она еле-еле открылась, будучи перекошенной от постоянной влаги сада, но все-таки смогла, хоть и заскрипела, казалось, громче включенной музыки. Машина завелась тише, ехать было недолго, жажда, слава богу, не возрастала, словно демоны знали, что их накормят, что их погладят сегодня и напоят -самым лучшим вином из подвалов монастырской кельи-, потому что иначе они сожрут своего носителя заживо. Все прошло быстрее и проще, чем он мог ожидать. Когда он вернулся, остальные еще выпивали на полу гостиной, даже не замечая, что мимо окна промелькнула тень. Да, медицинские мешки для крови и контейнер — гораздо удобнее, чем тащить за собой тело, пусть даже забрал он не все, но достаточно, чтобы вписать этот день в свою личную историю.