Если бы Майлз выжил

— Ты серьёзно сейчас собираешься ему писать через кучу VPN и с фальшивой почты? — Майлз недоумённо смотрел на то, как Вейлон делал непонятные штуки на его ноутбуке. — И вообще, у тебя свой ноут есть. — Мы ещё не полностью распаковались, — спокойно ответил Парк, не отрываясь от экрана и продолжая печатать. — И я знаю, что он в курсе, где мы, и может постучаться в любой момент. Однако Мёркофф не знает и, скорее всего, следит за мной. Тем более всегда есть вероятность, что они вычислили и отслеживают ещё и тебя. Ещё через минуту Вейлон остановился и повернул ноутбук в сторону Майлза. Теперь можно было начать переписку с Саймоном Пикоком, и тут уже требовались журналистские навыки Апшера. — Ты как, печатать сможешь? — неуверенно спросил Парк, бросив взгляд на руки репортёра. — Ты можешь диктовать мне, я быстро печатаю. — Думаешь, отсутствие пары пальцев меня остановит? — несколько оскорблённо отозвался Майлз и взял ноутбук. Он составлял приветствие несколько минут, ещё столько же перечитывал текст и редактировал его. — Ладно, это действительно сложно, — нервно признался Апшер. — Я использую фаланги и из-за этого пропускаю кучу символов. Я просто... Просто не могу пока по-другому... Майлз мысленно — ненароком — вернулся в тот момент, когда Трагер отрезáл ему пальцы, а он не мог ничего с этим сделать. Конечно, сумасшедший доктор поплатился за своё стремление догнать Апшера во что бы то ни стало — и его мерзкое тело, сжимаемое лифтом, так приятно хрустело. Только вот пальцы уже не вернуть, а пережитого не забыть. И то, что ему теперь сложно печатать — самая поверхностная из всех проблем. Репортёр чувствовал объятия Вейлона, и ему странно было осознавать, как сильно это успокаивало. Парк обнимал его настолько бережно и осторожно, будто Апшер сделан из фарфора, который уже начал трескаться. Когда он успел стать таким хрупким? Ему всегда казалось, что профессия репортёра, который бы влезал в самые опасные места и выбирался оттуда с эксклюзивным материалом, как раз для него, этого сильного и крепкого парня. Но после первого такого случая — когда вместо написания статей и интервью со знаменитостями он попал в Маунт-Мэссив — Майлз потерял всякую охоту следить за кем-то и убегать от кого-то. Ведь совсем недавно это чуть не кончилось его смертью. И единственное, что сейчас успокаивало и позволяло не пугаться каждого шороха, — это то, что Вейлон Парк, который пережил не меньше, обнимал его так, словно Апшер всё ещё важен, несмотря на надорванное состояние и отсутствие двух пальцев. — Ты почему меня постоянно обнимаешь? — спросил Майлз через несколько минут, когда пришёл в себя и уже по-другому оценил ситуацию. — Ну, тебе плохо, и я стараюсь помочь, — ответил Вейлон так, будто то, что он делает, это само собой разумеющееся. — И всё? — недоверчиво произнёс Апшер, подняв правую бровь. Парк почувствовал, как его сковывает неловкость, и отстранился. Он действительно зачастил с объятиями, даже несмотря на то, что они всегда были к месту и очень сильно помогали Майлзу. А как ещё выводить его из этих воспоминаний? Как ещё избавлять от кошмаров? В этот момент в голове Вейлона возник другой вопрос: откуда такая забота? Только из-за того, что ты искренне его понимаешь и, успокаивая его, сам перестаёшь думать о Маунт-Мэссив? Из-за того, что проецируешь на Майлза свой страх, который тебя отпускает каждый раз, когда начинаешь чувствовать себя нужным? Или из-за того, что именно ты отправил ему письмо, в результате которого он теперь, как и ты, до чёртиков напуган? Но ведь ты не знал. Ты просто не мог предугадать, что почти сразу после отправки сообщения Билли Хоуп поедет крышей. Всё было в порядке, и Апшер бы смог относительно безопасно расследовать происходящее в Маунт-Мэссив — если бы психика хозяина Волрайдера не слетела к чёрту. И всё же Майлз прошёл через ад. И то, что ты был в этом аду тоже, не оправдывает тебя. Никакие твои объятия не восстановят его пальцы, не сотрут ему память. Но это единственное, что осталось. И всё же Вейлон чувствовал, что, помимо сублимации и бесконечной вины, в его объятиях крылось что-то ещё. Что-то, что он пока не мог — или не хотел — понять, что-то, мелькающее на краю сознания и отгоняемое прочь. — Эй, я всё ещё тут, — Майлз помахал рукой перед лицом Вейлона. — Эй, ты чего плачешь?.. Не смей, говорю! Ох... Ладно. Я не хотел тебя обидеть, твои объятия иногда мне нужны. Иногда, — Апшер добежал до кухни, достал несколько салфеток из шкафчика и вернулся, передав их Парку. — А теперь отставить сопли, там ответ от Пикока пришёл. *** Майлз и Вейлон уже полчаса стояли у Национального музея американских индейцев. Место встречи выбирал Апшер, чтобы исключить — или хотя бы снизить — вероятность того, что их поймают в ловушку. Летом и ранней осенью — совсем недавно наступил октябрь — тут было много посетителей. И сейчас оба парня могли не так сильно беспокоиться за свою жизнь, вряд ли Мёркофф устроили бы тут полномасштабную погоню за ними. Если, конечно, Саймон Пикок был заслан организацией. Впрочем, после переписки уже мало верилось в то, что их перехватят нанятые Мёркофф военные. Пикок не раскрыл подробной информации о себе, даже фото, но прямым текстом заявил, что, будь его воля, организация вместе со всеми её членами горела бы в аду. В любом случае, они надеялись, что он сам их найдёт, ведь ни Вейлон, ни Майлз даже представить не могли, как выглядел этот Саймон Пикок. И ни капельки не удивились, когда к ним подошёл человек в настолько закрытой одежде, что даже разглядеть глаза оказалось крайне сложной задачей. Чёрный плащ с капюшоном и длинными рукавами, такого же цвета штаны и видный под накидкой мутно-синий свитер. Вдобавок ещё и перчатки — это всё выдавало в нём не просто скрытного человека, а действительно скрывающегося от чего-то. Притом неважно, кем он был — жертвой или бывшим сотрудником, — сейчас Саймон вполне реально мог стать их союзником и помочь укрыться от организации. — Мистер Парк, Мистер Апшер, — произнёс он тихо, хрипя, словно его голосовые связки сгнили. — Саймон Пикок? — неуверенно спросил Вейлон, надеясь, что это всё-таки не он; получив еле заметный кивок в ответ, Парк продолжил: — Вы написали, что хотите нам помочь. — Да, — так же тихо ответил Пикок. — Только сначала нужно отойти — вы же не хотите, чтобы при таком количестве людей мы обсуждали не просто пикантные, а настолько секретные темы, что по-хорошему свидетелей быть не должно. Саймон повернулся и показал жестом, чтобы Майлз и Вейлон следовали за ним. Минут через пятнадцать трое дошли до небольшого кафе на одной из не слишком людных улиц. Там Саймон пригласил их за самый дальний столик — хотя, в целом, из посетителей там была только пара человек, один из которых уже собирался уходить. Через минуту у их стола уже стояла официантка, с недоумением разглядывая отстранённых парней и их полностью одетого собеседника. Приняв заказ, она быстро удалилась, и наконец-то можно было говорить, не опасаясь лишних ушей. — Итак, сейчас вы должны готовиться к переезду, — произнёс Саймон, положив руки на стол. — Я не уверен, что уничтожил все улики пребывания Майлза Апшера в Маунт-Мэссив, и поэтому... — Подожди-подожди, — перебил его репортёр. — Ты хочешь сказать, что можешь спокойно попасть в Маунт-Мэссив — и при этом тебя не разорвёт Волрайдер? — О, так вы и о нём знаете? — даже через пелену тишины и хрипа можно было расслышать усмешку. — Я собрал достаточно документов, пока там... «лечился», да и сталкивался с ним пару раз, а Вейлон вообще работал с двигателем, как его там... морфогенетического кондиционирования, вот, — выговорив это, Майлз выдохнул. — Забавно, что ты так много знал, хоть и был там новым сотрудником, — на сей раз ответ показался сухим и безразличным. — В любом случае, с вашей осведомлённостью мне будет проще ввести вас в курс дела. Да, я не смог описать деталей по переписке — и вы бы меня не поняли, если бы я вломился в ваш дом, чтобы завести диалог. А я мог, кстати. — Это ты бежал за нами от самого моего дома? — на сей раз Пикока перебил Парк. — Да, — пожав плечами, подтвердил Саймон. — Одна из полезных способностей после того, что сотрудники Мёркофф сделали со мной. — Что же ты такое? — Вейлон насторожился и готов был в любой момент встать, чтобы попытаться обезвредить Саймона. Пикок, в свою очередь, снял перчатку и закатал рукав и плаща, и свитера на правой руке. Майлз широко раскрыл глаза, Вейлон прикрыл рот рукой, чувствуя поднимающийся к горлу ком. Это была гниющая зеленовато-серая плоть, в которой копошились белые опарыши, пытаясь найти хоть что-то съедобное. Но, приглядевшись, оба заметили чёрный дым, тонкими струйками обвивающий руку. — Не может быть... — шепнул Апшер, выдохнув. — Неужели ты — хозяин Волрайдера?