Если бы Майлз выжил

В просторной квартире-студии на одном из последних этажей элитного жилого комплекса обычно никого, даже её хозяйки, не было. Из широких окон, ведущих на пустой балкон, струился оранжевый свет заката, так что пока отсутствовала нужда в лампах, встроенных в идеально белый натяжной потолок. Где-то издалека небольшой холодильник издавал тихое журчание, помимо которого можно было услышать разве что ветер с улицы через открытые форточки. На огромной двуспальной кровати, прямо на кое-как накинутом покрывале, неподвижно лежала Полин, глядя в потолок и щурясь от света закатного солнца. Он раздражал её, как и всё за последнее время, но она не хотела даже поворачивать голову, не то что вставать и зашторивать окна. Глик ушла с работы раньше и планировала не появляться там — благо, руководство позволило — по меньшей мере неделю. Всё из-за последней новости, которая окончательно выбила её из колеи: ей выдают напарника. С уровнем допуска многократно ниже, чем у неё. Полин уже оправилась от смерти Пола — признаться, она к нему привыкла, его присутствие рядом как минимум не раздражало её, да и Марион несколько раз спасал ей жизнь. Всё же она, несмотря на крепкое здоровье, ловкость и точность стрельбы, оставалась обычным человеком, который не выстоял бы в одиночку против многих опасностей, встречаемых во время такой работы. В схватке с Крисом Уокером Полин выжила только благодаря тому, что Пол протаранил громилу машиной, а ублюдок Пикок не ожидал, что её пули смогут его поранить, и потерял бдительность. Она готова была поклясться, что он почувствовал сильнейшую боль, хотя его ткани кожи с нервными окончаниями догнивали с самого его воскрешения. Но если Марион прикрывал её и несколько раз спасал, то от нового напарника вряд ли стоило ожидать подобного. Полин знала это, притом с самого детства, — на следующее задание она выйдет со своим братом, Джоном. Было бы легче, если бы за таким банальным именем стояла не менее банальная личность, но это не про него. Джон хорошо вписывался в стандарты Мёркофф — такой же безжалостный и исполнительный, как его сестра, но ему не хватало терпения, осторожности и холодного рассудка. Если бы её схватили, угрожая выстрелить ей в голову, он бы сделал это первым. Джон так и не смог выйти на высокую должность, оставшись таким же рядовым работником отдела по предотвращению страхования, как Пол в своё время. Несмотря на то, что Полин прохладно относилась к брату и последние несколько лет поддерживала общение с ним только в виде переписки, она хорошо знала его, чтобы опираться на его способности и учитывать недостатки во время совместной миссии, — и, видимо, именно поэтому его выбрали в качестве напарника для неё. Возможно, это действительно к лучшему. Если Джон не прикончит её при первом же их совместном задании. *** Блейк стоял перед массивной железной дверью, за которой, по ощущениям, находился подвал или любое другое жуткое помещение. Будь это первый этаж, а не одиннадцатый, конечно. Нажав на дверной звонок, Лангерманн отошёл на шаг и достал чистый лист бумаги, который по какой-то причине не помялся и даже не испачкался от долгого лежания в кармане. Блейк скомкал его, затем выпрямил — и неровности потихоньку исчезли, восстанавливая гладкую поверхность. Саймон велел передать лист некоему Майлзу Апшеру. Он напоминал Блейку загадочный артефакт, но разве могут могущественные предметы принимать форму клочка бумаги? Видимо, фэнтези врёт. Или же парень до сих пор лежал то ли посреди горы трупов в Храмовых Вратах, то ли в больнице, а иллюзии приняли рациональный оттенок по неизвестной причине. И единственное, что выдавало нереальность этого мира, — это листок, который всё никак не мог помяться — даже с учётом того, что Блейк теребил его, перебрасывая из руки в руку, уже несколько минут. Дверь наконец отодвинулась с тяжёлым скрежетом, словно вот-вот проломит толстый каменный пол и с грохотом упадёт на самые нижние этажи. Блейк вздрогнул, затем поднял взгляд. Он увидел бледное апатичное лицо с выраженными, несмотря на отсутствие видимой худобы, прямыми линиями; в ледяных глазах читалась усталость. — Вы Майлз Апшер? — неуверенно произнёс Блейк. Мужчина в ответ поправил задравшуюся белую футболку с несколькими, видимо, несмываемыми пятнами и отрицательно помотал головой. — Но Саймон описывал вас именно так. Тот удивлённо поднял бровь и внимательно посмотрел на Блейка, затем, словно не контролируя своих действий, вышел за порог и протянул руку к листу бумаги, который Лангерманн чуть не уронил от испуга. После всего произошедшего его нервы не выдерживали даже малейшего намёка на опасность. Как только лист попал в руки — предположительно — Майлза, на бумаге проявились записи, словно ладонь Апшера выпустила чернила, сами собой сложившиеся в слова. — Проходи, — бросил он и, схватив Блейка за руку, повёл за собой в квартиру. Несмотря на неопрятный вид Майлза — грязные растрёпанные волосы с проблесками седины и испачканную футболку, — в коридоре и видимой части кухни было чисто. Свет широких окон освещал всю квартиру, и здесь чувствовались уют и тепло. — Откуда ты знаешь Саймона? — с остатками недоверия в голосе спросил Майлз, придя на кухню. Пока гость собирался с ответом, Апшер налил в пустой электрический чайник воду и поставил его кипятиться. — Ты ведь любишь чай? Или кофе? Я последние пару недель только и пью кофе. И правда: на короткой скатерти, еле закрывавшей кухонный столик, виднелись плохо вытертые коричневые пятна. — Насчёт Саймона… — начал Блейк и вздохнул. — Знаешь, пожалуй, я всё-таки дождусь чая. *** — Привет, сестрёнка, — Джон улыбнулся так широко, как мог, и его выражение лица приобрело изрядную долю садизма. — Ага, — бросила Полин, складывая косметику в маленький кейс. Она на секунду обернулась. — И когда ты успел получить шрам на носу? — Как всегда, проницательная, — усмехнулся Джон и громко приземлился на старый стул, стоявший в углу. — Это секретная информация. — Мой уровень допуска значительно выше твоего, — отрезала Полин, продолжая собирать косметичку. — Я могу хоть сейчас узнать все детали задания, на котором ты заработал этот шрам. Но раз уж ты здесь, а я пока занята, мне было бы удобнее послушать тебя. «Ни капельки не изменилась», — подумал Джон и облокотился на спинку стула. Тот скрипнул, словно протестуя против такого обращения. В последний раз он видел сестру несколько лет назад. С тех пор на ней не появилось ни единой царапины, а стиль одежды — включая даже серьги! — не претерпел никаких изменений. В этом вся Полин — находит действующие стратегии и действует по плану. — Слышал, ты недавно ранила неубиваемого монстрюгу? — Джон опять улыбнулся и прикрыл глаза. — А вот этого ты знать не должен, — Полин положила готовую косметичку в сумку и направилась в сторону выхода. — Идём, мне нужно проведать одного пациента. Заодно возьми с собой этот стул, а то я всё никак его не выброшу. *** — Так, получается, Саймон… умер? — рука Майлза, державшая банку с кофе, дрогнула, но Апшер вовремя спохватился и смог её удержать. — Я не понимаю. — Он связался со мной незадолго до моего спасения из больницы Мёркофф. Тихо прокрался ко мне ночью и мало-помалу объяснил, что же со мной произошло, — ответил Блейк и сделал глоток горячего зелёного чая. Майлз стоял неподвижно, внимая его словам. — Я ведь… Чёрт. — Что такое? — Апшер обернулся и увидел слёзы на глазах Лангерманна, его дрожащие руки, в которых он пытался удержать чайную ложку. Что же они с ним сделали? — Жаль, видеозаписей не сохранилось, — Блейк вытер лицо салфеткой и положил её рядом с кружкой. — Хотя, может, оно и к лучшему… Саймон говорил, что вы с Вейлоном пережили нечто похожее. Но я сейчас просто не могу говорить об этом… Внутренности Майлза сжались от услышанного. Как и в случае с Парком, Апшер словно смотрел в зеркало — то, что говорил Лангерманн сейчас, было отражением его собственного состояния тогда, после Маунт-Мэссив. И если есть место, которое могло бы сравниться с уже не существующей психиатрической лечебницей, значит, огромное число людей всё ещё страдает из-за бездействия. Бездействия общества, которое не поверило видеозаписям из Маунт-Мэссив — серьёзно их восприняли лишь единицы. Бездействия власти, с которой у Мёркофф наверняка множество связей. Бездействия выживших. В общем, тех, кто знает об истинных целях и методах корпорации. Если Саймон действительно умер, то людей, способных повлиять на сложившуюся ситуацию, осталось слишком мало. И Майлз не знал их. Вернее, он помнил о Билли, но называть его человеком язык не поворачивался. Хоуп слишком далеко продвинулся во взаимодействии с Волрайдером — и теперь он нечто большее, чем человек. И, возможно, столь ужасное, чтобы всё-таки помешать Мёркофф в продолжении их исследований. — В общем, как ты уже понял, Мёркофф зачищали последствия одного из их экспериментов. Знаешь, я действительно начал сходить с ума, но меня вытащили… Конечно, не с благими целями — они лишь хотели узнать как можно больше о Храмовых Вратах. О том, как люди там поехали крышей и пытались убить меня и мою Линн… — тут Блейк запнулся и поднял взгляд на Майлза, севшего рядом. — И… если бы Саймон не спас меня, возможно, меня бы уже убили. Хотя, знаешь, мне это не кажется такой уж плохой идеей. Майлз ждал подробного рассказа и тактично молчал, давая Блейку время успокоиться. Он понимал, насколько тяжело пришлось парню, и, несмотря на желание узнать о произошедшем, не торопил его. Блейк тяжело вздохнул и, опустошив кружку чая, продолжил: — Спустя неделю после нашей с ним первой встречи Саймон всё-таки решил меня вытащить… *** Пикок тяжело вздохнул, хотя ему не требовалось дышать. Он смотрел на синее вечернее небо, пытаясь понять, чувствует ли что-нибудь хотя бы на эстетическом уровне. Кажется, нет. Единственное, что в нём осталось, — это гнев, и сегодня вся его злость выйдет наружу. Здание больницы для сотрудников Мёркофф издалека казалось ужасно маленьким. Впрочем, вблизи оно оставалось таким же. Действительно, там не требовалось много отделений — оказалось достаточно двух этажей и небольшой парковки, где совсем недавно появилась машина Полин — в этом Саймон был уверен. С некоторых пор он стал искать как можно больше информации о ней. Любая мелочь, связанная с Глик, могла бы помочь в борьбе со столь опасным противником. Ведь именно она напомнила ему, что даже люди, не имеющие абсолютно никаких сверхспособностей, за счёт хитрости и заранее спланированных действий побеждают в неравной схватке. В отличие от многих объектов Мёркофф, больница находилась в центре небольшого города и стояла бок о бок с одним из офисов корпорации. Именно здесь лежал Блейк — и именно сегодня Саймон вытащит его оттуда. Он мог бы сделать это ещё тогда, при первой встрече, но его план нуждался в доработках — включая возможность выследить и убить Полин, а также сделать всё, чтобы общество заинтересовалось корпорацией Мёркофф. Даже если все будут говорить, что на больницу совершилось нападение, кто-нибудь обязательно копнёт чуть глубже, захочет разобраться в причинах, найдёт нестыковки — и выведет организацию на чистую воду. И даже если им удастся заглушить крик одного, десяти или ста человек, в скором времени наберутся миллионы узнавших о настоящей деятельности Мёркофф. Саймон снял капюшон, обнажив полуразложившееся лицо, и спрыгнул с крыши высотного здания, бесшумно приземлившись на проезжую часть перед синей машиной, не успевшей остановиться и сбившей Пикока с ног. Тот мгновенно встал и прислонился к переднему стеклу с громким стуком — водитель же от испуга вжался в сиденье и перекрестился. Сработала подушка безопасности; Саймон же двинулся дальше, привлекая всё больше внимания. Несмотря на вечернее время, улицы были хорошо освещены, а люди в центре города не спешили расходиться по домам — и они видели человека с гниющим лицом, а те, мимо кого он проходил, успевали разглядеть окутывающий его чёрный туман. Многие разбегались в разные стороны, кто-то вдалеке снимал происходящее на камеру телефона. «Этот вечер, — думал Саймон, размеренно шагая в сторону больницы, — он изменит всё». *** — Это заявление на отпуск, — Полин положила бумагу на стол руководства. Мужчина, до этого внимательно всматривавшийся в неё, удивлённо поднял брови и широко раскрыл глаза — теперь он окончательно стал похож на стрекозу благодаря увеличению от толстых очков; Глик же продолжила: — На ближайшие две недели с меня хватит. Более подробное объяснение прикреплено к заявлению. Прошу рассмотреть в течение сегодняшнего вечера. Она повернулась на каблуке и удалилась из кабинета руководства прежде, чем начальник успел произнести хоть слово. Полин вспоминала события недельной давности и не могла найти слов, чтобы в полной мере описать свою ярость. Да, она никогда не позволяла критическим ситуациям вызывать у неё что-либо, кроме адреналина и — впоследствии — раздражения. Или же гордости за выполненное задание — и неважно, сколько человек при этом погибло. Сейчас же ей хотелось разнести свой кабинет, разбить чем-нибудь окно и выбросить кого-нибудь вниз. Джон, сидя в удобном кресле, тихо посмеивался, наблюдая за пока что незаметной злостью сестры. Любой звук, исходящий от него, выводил её из себя ещё больше, и через минуту Полин не выдержала — в стену полетел старый стул, который они так и не выбросили, и разлетелся в щепки. Глик тяжело дышала, её глаза сверкали, Джон застыл со всё той же садистской улыбкой на лице, не издавая больше ни шороха и ожидая её дальнейших действий. Полин же, глубоко вздохнув, успокоила внутреннюю бурю и села на край рабочего стола, резким движением сметя с него стопку бумаг. На сей раз, несмотря на устранение опаснейшей угрозы в лице Саймона Пикока, всё остальное пошло не так настолько, насколько вообще могло пойти не так. Он устроил им грандиозное представление, что и стало целью его самопожертвования. Злобный дух — опаснейший преследователь Мёркофф — погиб, разыграв свой последний козырь — себя самого. На её глазах разлетались на куски — подобно стулу, который она бросила в стену, — сотрудники больницы, охрана, даже некоторые пациенты! Всё происходило так быстро, что даже такая хищница с почти мгновенной реакцией растерялась. Если бы Джон вовремя не успел толкнуть Полин в подсобку и не залететь туда же, с грохотом закрыв дверь и держа ручку так сильно, что та могла оторваться, Пикок достал бы их обоих. Из замочной скважины на двери Глик наблюдал за тем, как Саймон становился всё тоньше с каждой минутой, а еле видная дымка вокруг него растворялась. Когда всё утихло и они осторожно выглянули из-за двери, то, кроме горы разорванных тел и перепачканных в крови коридоров — даже с потолка капало, — ничего больше не увидели. Несколько секунд спустя кто-то схватил Полин за ногу; она вздрогнула и, отпрыгнув, направила на неизвестного пистолет. На залитом кровью полу лежал Саймон, и его гнилой рот, полный червей, скривился в усмешке. Он умирал, кашляя чёрной кровью; это не помешало Полин всадить в него всю обойму — только тогда Пикок закрыл глаза и выдохнул остатки воздуха. Был ли среди погибших Блейк? Впрочем, сейчас это уже неважно — они с Джоном выжили, в отличие от других, с остальным придётся разобраться потом. Глядя на своё отражение в окне и сжимая кулаки от вновь надвигающейся ярости, Полин понимала, что провалила задание. Она не справилась ни с чем — Блейк, возможно, был мёртв, а в интернет уже попали видеозаписи, на которых запечатлели Саймона. Люди по всему миру спорили о природе произошедшего, и такая масштабная утечка информации была не по зубам даже Мёркофф со всем её влиянием, а также штатом взломщиков и хакеров. Корпорация справлялась лишь на протяжении нескольких дней, контролируя даже телевизионные СМИ, но на сей раз ничего не вышло — и федеральные каналы сообщили о трагедии, пусть и представив её в виде рядового теракта, умолчав о кровавой бане, устроенной Саймоном, как и о самом Пикоке. Люди хотели узнать как можно больше, а интернет заполнился видеозаписями очевидцев и фотографиями журналистов, сумевших проникнуть на место бойни и запечатлеть разбросанные повсюду тела и даже окровавленные следы каблуков Полин. Наверняка Майлз и Вейлон уже узнали о произошедшем и радовались своей маленькой победе. С той минуты, как Саймон ворвался в больницу и устроил грандиозное самоубийство, Полин понимала, что не сможет спать спокойно, пока не поймает тех, с кого начались первые утечки. Она будет медленно и мучительно их убивать — скорее всего, на пару со своим братом. В конце концов, Джон остался жив и даже спас её, несмотря на все сомнения Полин относительно его умения быстро анализировать ситуацию и принимать эффективные решения в критических ситуациях. А значит, он заслужил право вместе с ней стоять над трупами «погибших при загадочных обстоятельствах» Майлза и Вейлона, будь они прокляты. Мёркофф, казалось, вот-вот провалится в ад, и сейчас было самое время уволиться, заодно подчистив личное дело. Возможно, Полин бы так и поступила, если бы вся её работа не представляла собой огромный риск, к которому она привыкла и который её не остановит, что бы ни поручила ей корпорация — даже если это будет убийство президента. Тем более что за две недели отпуска у них с Джоном явно накопится работы… *** — Так вот что произошло тогда, — потрясённо произнёс Майлз, широко раскрыв глаза. — Мы с Вейлоном наткнулись в интернете на обсуждения странной новости, но даже представить себе не могли, что это устроил Саймон! Чай Блейка уже давно кончился, он молчал несколько минут, всё ещё держа в дрожащих руках чайную ложку, успевшую упасть несколько раз за рассказ. Да и Апшер больше не смог подобрать ни слова. Он ждал, когда вернётся Вейлон, чтобы они могли обсудить, что им делать дальше. Блейк однозначно оставался у них — деваться ему было некуда, да и если Мёркофф узнает о том, что он до сих пор жив, то и за ним начнут охотиться агенты корпорации. — А, кстати, — тут Лангерманн неуверенно достал из кармана рубашки ещё один клочок бумаги. — Я совсем забыл про него… В общем, он тоже какой-то странный и на нём тоже ничего нет, держи. Майлз ощутил присутствие нанитов на листе, говорящих о том, что послание от Саймона. Они мгновенно перекочевали в его организм и раскрыли надпись: «Майлз, передай это Вейлону. Как только он это получит — пусть съездит по указанному адресу и передаст этот листок Лизе. СТРОГО ЕЙ В РУКИ». Снизу был указан адрес в соседнем городе, ещё ниже — номер телефона с пояснением: «Пусть позвонит и представится Лизой Парк, там ей дадут дальнейшие указания». К слову, на его листе содержалась похожая информация, но с другим телефонным номером. Значит, Саймон имел куда больше связей, чем всего лишь один нелояльный к Мёркофф влиятельный человек и Волрайдер. Интересно, что теперь будет делать Билли? Судя по рассказу Блейка, именно он взорвал радиовышку, влияющую на жителей Храмовых Врат — хотя хоть сколько-нибудь подробного рассказа о том, что же там происходило, кроме «поехавших на всю голову религиозных фанатиков», Апшер не получил. Если вообще когда-нибудь получит. Хотя чем раньше Блейк отойдёт от того, что с ним произошло, тем лучше — и не стоило в лишний раз напоминать ему о пережитых ужасах. В коридоре раздался грохот открывающейся двери. Выглянув из кухни, Майлз увидел Вейлона, поставившего у входа несколько наполненных, скорее всего, едой пакетов. Парк заметил гостя и, предварительно сняв ботинки, направился на кухню, пройдя мимо Апшера и окинув Лангерманна удивлённым взглядом. Тот встал и протянул ему руку с продырявленной ладонью, еле заживающей; Вейлон же её напряжённо пожал. За тот небольшой промежуток времени, что они жили в этой квартире, к ним не заглянул ни один сосед — да и у них не было желания общаться с кем-то, кроме друг друга. В сложившихся обстоятельствах они мало кому могли доверять. Майлз положил руку на плечо Вейлона и отвёл его в другую комнату. За те минут десять, что их не было, Блейк прилёг на кухонной софе и уснул. Они решили не будить его, наоборот — принесли лёгкое одеяло и укрыли спящего. — Добро пожаловать в клуб, — шепнул Вейлон и, издав нервный смешок, вместе с Майлзом удалился с кухни. — Нам в самую пору открыть гостиницу для пострадавших от злых дел Мёркофф, — улыбнулся Апшер и упал на расправленный в гостиной диван, жестом приглашая Парка лечь рядом. Вейлон приземлился рядом и обнял его, касаясь кончиком носа его щеки и разглядывая бакенбарды, которые только начали расти. — Знаешь, они тебе идут, — он провёл по ним носом, ощутив небольшую шершавость. — Ты так говоришь, потому что забыл купить новые бритвы, а в магазин идти не хочешь? — Майлз улыбнулся и, повернувшись лицом к Вейлону, коснулся губами его губ. Тот издал лёгкий смешок и сильнее обнял Апшера, прижавшись к его плечу. — Когда-нибудь они получат по заслугам, — Майлз почувствовал, как на его ключицу капают слёзы; пальцы Вейлона всё сильнее впивались в его спину, пока он не расслабился всем телом и не отстранился, взглянув на парня заплаканными глазами. Его тоже до глубины души потрясло произошедшее с Блейком. Это словно вывернуло и Майлза, и Вейлона наизнанку, напомнив им о старых шрамах, которые, кажется, на протяжении всей их жизни будут снова и снова то открываться и кровоточить, то заживать — пускай и ненадолго. Но сейчас появилась надежда на то, что они помогут ещё одному человеку обрести спокойствие, какое получили сами — хоть оно было мнимым и непостоянным. Это лучше, чем окунуться в бездну боли и отчаяния и всплыть на поверхность уже мёртвым. Пока Вейлон, успокоившись, думал об этом, Майлз уснул и тихо посапывал, уткнувшись ему в грудь. Апшеру уже неделю как не снились кошмары. А значит, всё наладится.