Короли и Рыцари

      За окнами маленькой, спрятанной в укромном уголке леса, часовни был жуткий ливень, когда Мерлин услышал громкий стук в дверь. Волшебник мысленно посетовал на прерванный отдых и нарушенное одиночество, но то, что он увидел на пороге, сполна окупило все мелкие неудобства своей необычностью.       Перед ним была Мордред. Заплаканная и потерянная, она судорожно прижимала к себе раненого юношу, в запачканном кровью белом плаще.       Пока Мерлин занимался лечением паладина, рыцарь смиренно наблюдала с почтительного расстояния. На ее лице застыло совершенно нетипичное виновато-обеспокоенное выражение. Она смотрела только на смертельно побледневшего Астольфо, сама не понимая, ждет ли что Райдер очнется, или уже ни на что не надеется. Когда-то давно Мордред злилась, что паладин столь дерзко посмел выжить после удара ее клинка. А сейчас ловила себя на желании того, чтобы это повторилось. Привычный мир Мордред разрушился. Вернее, сам мир остался цел: исчезли все ориентиры, поэтому рыцарь чувствовала себя ребенком, выброшенным в незнакомую местность без элементарных знаний о выживании. Наконец Мерлин закончил. Волшебник отошел, позволяя увидеть посеревшее от боли лицо паладина и худощавое тело, туго перетянутое бинтами. — Ты беспокоишься за него? — Спросил волшебник, изучая Мордред чуть заинтересованным взглядом. — Я проткнула его мечом, — во взгляде девушки не было эмоций, но говорила она совершенно искренне. — Я не знаю, можно ли мне за него беспокоиться.       Кастер немного помолчал, затем направился к сундуку, извлек из него кувшин со слабым вином и две кружки: — Регенерация духовного тела работает. Но не жди, что он быстро придет в себя…       Сейбер все еще стояла молча. — Тебя не волнует, что я узнал в вас духовные сущности? — Мерлин плеснул в кружки немного вина. — Не волнует… — голос Мордред звучал глухо и оставлял неприятное ощущение. — Я не знаю, что меня волнует… Я вообще ничего не знаю. Кроме того, что этот идиот сказал моему отцу то, что я не хотела слышать. И за это я…       Рыцарь подняла на волшебника безумный, но совершенно непохожий на нее взгляд. Мордред была яростной, жестокой, сумасшедшей… Но в ней всегда была энергия. А сейчас даже огонь ненависти, всегда поддерживающий Рыцаря Предательства, угас. На Мерлина смотрела совершенно потерянная Сейбер, которая медленно сходила с ума…       Астольфо тихо застонал, Мордред резко обернулась к нему, и ее взгляд из безумного стал просто растерянным и виноватым. Она хотела приблизиться к Райдеру, но не была уверена, что имеет на это право. — Ты… присмотришь за ним? — Присмотрю, — согласился волшебник. — Если ты тоже останешься здесь.       Мордред осталась. В основном потому, что не знала, куда теперь идти и к чему стремиться. Казалось бы, такой простой вопрос, но рыцарь действительно всегда вверяла свои принципы и свой путь королю. Все это время, считая Артура совершенством, она стремилась стать такой же, как он. Возненавидев — старалась стать сильнее, дабы уничтожить. Так или иначе, Артур определял путь Мордред. Правда заключалась в том, что даже став объектом ненависти, Король Рыцарей оставался для нее совершенством.       Пока Астольфо не бросил ему в лицо те слова…

«Ты плохой король»

      Астольфо сказал это не как принц, имевший возможность стать королем, а как паладин, служивший при дворе.       И в том, что говорил он от всего сердца, сомнений не было. Райдер всегда говорил то, что думал. Даже если это было глупо, и приводило к таким последствиям. — Мерлин… Артур. Он хороший король?       Мордред сидела рядом с паладином, осторожно вытирая капельки пота с горячего лба и слушая слабое сбивчивое дыхание. Прошло уже три дня, рана медленно затягивалась, но по ночам у Райдера начинался жар. И рыцарь покорно сидела рядом, растрачивая запас свечей Мерлина. — Каждый король хорош в свое время, — уклончиво ответил волшебник. — Артур неплохой, но идеальных королей не бывает. — Ммм… Вот как, — Мордред осторожно приложила ко лбу Астольфо прохладное полотенце и услышала благодарный вздох. Она не собиралась включать заботу о раненных в свой «Список-королевских-способностей-в-которых-я-превзошла-отца», но была рада, что у нее неплохо получается. — А как понять, хороший ли ты король? — Спроси у себя самой. А потом у того, кому доверяешь. — Доверяю… — рыцарь нахмурилась.       Последним достойным доверия человеком на пути Мордред был Шишиго Кайри — Мастер Сейбер из Великой Войны Святого Грааля. Он действительно называл Мордред королем, но вот хорошим ли? Рыцарю требовался более четкий ответ.       Она внимательно изучила взглядом Мерлина. Для Мордред доверие всегда было чем-то инстинктивным. Большую роль играли и поступки, но последнее слово всегда было за интуицией. — Не доверяешь мне? — Улыбнулся волшебник.       Сейбер отвела взгляд — все же нехорошо такое говорить тому, кто лечит твоего товарища: — Не обижайся, но ты скользкий тип… — Сложно отрицать.       Мордред посмотрела на паладина, пытаясь понять, как относится к нему. Здесь было проще — инстинкт говорил: «Да».       Это было странно. Их мировоззрения сильно различались, и Мордред поначалу считала Астольфо неопытным, наивным ребенком. Но, узнав Райдера получше, поняла, что все эти альтруистические заскоки паладина — вполне осознанный выбор. Он был лишен здравомыслия и сам частенько предупреждал об этом, но что-то подсказывало Мордред, что будучи откровенным глупцом в элементарной стратегии, Астольфо всегда думал о по-настоящему важных для него вещах. В некоторых вопросах чистое сердце оказывается гораздо компетентней самого могучего ума…       Через пару часов дыхание паладина стало ровным и спокойным — жар спал. Мордред задула свечи и оглядела погрузившуюся в тишину комнату. Мерлин давно отправился спать, благо сейбер в отдыхе не нуждалась и почти не чувствовала усталости. К окнами неслышно подступали рассветные сумерки. -…Мор-дред…       Рыцарь резко обернулась. Астольфо смотрел на нее удивленным, но вполне ясным взглядом. Через мгновение Райдер слабо улыбнулся — судя по всему, он действительно был рад ее видеть. — А где это мы? — Паладин сделал попытку, удовлетворить свое любопытство, но, едва приподнявшись, задрожал от боли. — Не двигайся! Пока что…       Мордред осторожно вернула его в лежачие положение и сдернула одеяло, с беспокойством поглядывая на бинты. — Сильно болит? — Дааа… уже почти прошло.       Астольфо смущенно отвел взгляд, врать он никогда не умел и прибегал к этому в очень редких случаях. Ответом ему стал скептический взгляд Мордред. Сейбер глубоко вздохнула, вид у нее вновь стал непривычно виноватым. — Эй, если ты из-за раны, то просто забудь об этом, — попросил Райдер. Ему вовсе не нравилось это выражение лица Мордред. — Мне правда уже лучше, и… — Лучше не болтай, — резко оборвала его Сейбер, но увидев, как это огорчило паладина, попыталась смягчить свой тон: — Рай… гм… Астольфо… Как ты считаешь, я была бы хорошим королем? — А? — Юноша сосредоточенно нахмурился. Он думал над ответом недолго, но все же дольше обычного. — Думаю, да. Но я бы хотел, чтобы король чаще улыбался.       Это была не лесть, а искренняя точка зрения. Было непонятно, к кому именно относилось последнее замечание — к королям вообще, или именно к Мордред. Астольфо одинаково не хотелось, ни чтобы подданные получили угрюмого, бесчувственного короля, ни чтобы Мордред становилась такой. Паладин сопроводил ответ таким серьезным взглядом, что девушка невольно усмехнулась: это действительно было важно для него. — Это не смешно, — насупился Астольфо. — Знаю, — рыцарь примирительно улыбнулась. — Я просто учусь чаще улыбаться. А теперь спи…       Райдер послушался. Тем более, что слабость уже накрывала его с головой.