Отцы и дети

И время и пространство — все замерло. Какаши не слышал и не видел ничего вокруг себя. Казалось, он стоит один — во тьме, нагой, оглушенный стыдом, а впереди разрастается лучик света, становясь все ярче и ярче. Его сын. ЕГО. СЫН. Его копия на руках Сакуры, в глаза которой Какаши не смел взглянуть. Не сейчас. Юки смеялся и называл Хатаке пиратом. «Наверное, из-за шрама», — отстранено подумал Какаши, чувствуя, как пьянеет от радости, от светлого, искреннего смеха малыша. Шестой не сразу сообразил, отчего закружилась голова. Оказалось, он забыл дышать — так переволновался. Неизведанное, не до конца осознанное чувство распирало грудную клетку. Он с трудом подавил желание подойти и поговорить с Сакурой, пообщаться с сыном. Поговорит с ней завтра. Сегодня все устали, были на взводе. Да Какаши и понятия не имел, как начать разговор после всего, что произошло. Привычная, размеренная жизнь вдруг перевернулась с ног на голову: рванула под откос и почти сразу вознесла Хатаке до небес. — Сарада, — Сакура тихо позвала дочь за собой и деревянной походкой направилась к входной двери. Саске медленно побрел следом за ними, одарив Какаши тяжелым взглядом. Стоило всем четверым скрыться в доме, Хатаке двинулся к Наруто. — Извините, сенсей, я не сказал вам. — Узумаки отвел взгляд. — Откуда все знают, что я и Сакура были близки? — тихо спросил Какаши, когда мужчины направились прочь от бара. И Наруто ответил — откуда. — Вся деревня в курсе, что вы что-то сделали с Сакурой. — Это не так. Точнее не совсем так. Я хотел сказать… — Если не хотите мне рассказывать — не надо, но Сакура должна знать. — Я отвечу, если она спросит. — Не сомневайтесь. Она уже всю голову сломала: когда это произошло? Где? Она даже не помышляла о вас как о мужчине, понимаете? Вы для нее были вроде дяди и старшего брата в одном лице. И знаете, она до сих пор уважает вас, несмотря ни на что. — У них все плохо? — Все укладывается в одно слово: паршиво. — Наруто искоса глянул на сенсея. — Вы как? — Не знаю, пока не осознал до конца, — не стал юлить тот, внешне выглядевший абсолютно спокойно, «маска» шиноби отлично скрывала эмоции и чувства. Они с минуту помолчали. — Вы рады? — продолжил разговор Наруто. Какаши отвернулся, почему-то не хотелось показывать свою улыбку, делиться своим маленьким счастьем. Сейчас оно принадлежало ему одному. — Вы стерли воспоминания, чтобы Сакура не винила себя? — прозорливо поинтересовался Хокаге. Какаши не ожидал. Встал как вкопанный, потом опомнился и двинулся дальше по мосту. Наруто понимающе хмыкнул. «Угадал, значит. А сенсей, понятное дело, винит только себя. Ожидаемо», — грустно подумал Седьмой и предложил: — Давайте по домам, вы устали, да и… — он не закончил, не зная, что сказать, махнул рукой. Мужчины пожали друг другу руки, сложили печати и исчезли в дымке дзюцу.

-Х-

Какаши лежал без сна — какой сон после всего, что случилось сегодня вечером? Вспоминал смеющееся личико сына (это слово, непривычное и теплое, хотелось произносить про себя снова и снова), ласковый голос Сакуры, когда она обращалась к малышу. Обдумывал предстоящий разговор. Он будет тяжелым для них обоих. Особенно, когда Сакура потребует объяснений. «Может, солгать ей, чтобы она не винила себя? — Какаши прекрасно знал Сакуру, понимал, как ей будет неловко, тошно, если она узнает правду. — Так будет лучше всего», — решил он. — Юки, — имя вырвалось неосознанно, и Какаши почувствовал почти непреодолимое желание увидеть свою маленькую копию. Его просто распирало. Почему бы и нет? Никто не узнает о его визите в дом Учих. Какаши взглянул на часы: 04.16 утра — Час Тигра — самое время для скрытых миссий. *** Он не стал использовать дзюцу перемещения, боялся, что хлопок переноса разбудит обитателей дома. Влезть в окно второго этажа — проще простого. Бесшумно, словно призрак, ступая по ковру, Какаши пересек гостиную и вошел в соседнюю комнату — спальню Юки. Мальчик мирно посапывал, обнимая во сне плюшевого тигра. Тусклый свет луны мягко обволакивал сына, делая его похожим на ангела. Малыш словно светился, по крайней мере так казалось переполненному упоением отцу. Хатаке долго стоял неподвижно, впитывая в полутьме малейшие изменения мимики, когда Юки хмурился или улыбался во сне. Какаши улыбался вместе с ним, лелея надежду, что Сакура позволит ему участвовать в воспитании сына. Он имел на это право, в конце концов. Какаши так размечтался, что не заметил темный силуэт в проеме двери…