Отцы и дети

Flashback Миссия подчистую вытянула моральные силы. Как у Какаши, так и у Сакуры. Оба, вконец измотанные, грелись возле костра в полном молчании, стылом и напряженном. Шиноби успешно завершили миссию, но не испытывали ни малейшего удовлетворения. Хатаке ругал себя за промедление, Сакура — за несостоятельность. Она не смогла помочь детям, вообще никому. Умом куноичи понимала, что это не в ее силах, даже сонм богов не справились бы! Тогда откуда это чувство стыда, жалости и презрения к себе? Прижаться бы к надежному плечу или поплакаться в жилетку, как бы банально это не звучало. Хоть на миг забыться. Сакура бросила взгляд на капитана. Отсветы от костра неяркими мазками раскрашивали лицо бывшего сенсея. Она не видела его глаз, но кожей ощущала его проникновенный взгляд. Винит ее? Как и родные жертв? После окончания миссии, пока они пробирались через лес, он не произнес ни слова, все бросал и бросал неопределенного толка взгляды и сразу же отводил глаза. — Вы вините меня? — Не выдержала Сакура, подходя к капитану. — Нет! — Какаши ответил сразу, словно ожидал этого вопроса. Видя ее искаженное болью лицо, он не смог ответить иначе. И разве он солгал? — И ты не смей! В жизни, тем более в жизни шиноби, много боли и разочарований, нам ли с тобой не знать?.. Он говорил и говорил, отвлекая Сакуру от безрадостных мыслей, его спокойный, мягкий голос убаюкивал измученную совесть куноичи. Согревал. Ветер бросал в лицо Какаши наглый аромат недоступной женщины, он чувствовал настойчивое желание покинуть ее на несколько минут, уединиться. Слишком близко она подошла, непозволительно близко, и так доверчиво, благодарно заглянула в глаза… Он не помнил, как его руки оказались под топиком Сакуры, а губы оставили след на ее виске. Куноичи не двигалась, не проявляла попыток отстраниться, кажется, вообще забыла дышать, затаилась, не понимая, как вести себя, недоверчиво прислушиваясь к нарастающему желанию. Ноги стали ватными, непослушными, а тело предательски подалось вперед. Грубоватые, мозолистые пальцы чуть сильнее сжали ее талию, на секунду-вечность замерли — и заскользили вверх по позвоночнику и сведенным лопаткам. Какаши будто со стороны видел горячечный блеск собственных глаз. Отсветы от костра плясали на напряженном лице… без маски. Немногим он показывал свою истинную личину. Нет, не только внешне. Он снял все маски. Обнажился перед ней — женщиной, которая казалась далекой, яркой и недосягаемой, как звезда, дарящая свет. Но не ему — другому. Она что-то шептала, словно молитву, пока Какаши несмело целовал ее шею и ключицы, каждую секунду ожидая отпора, страшась, что она оттолкнет его. Сакура почти не шевелилась, отдавая инициативу партнеру. Он ждал хоть малейшего отклика, и стоило ей обнять его за плечи, погладить подрагивающими пальчиками по волосам и шее… Поначалу несмелая и застенчивая, по прошествии нескольких минут Сакура не только отбросила сомнения, но и стыдливость. Почти. Податливая, сильная, нежная и… чуточку неумелая. В свои тридцать два Сакура явно не дотягивала до статуса «опытная женщина». Какаши это ничуть не удивило. Саске же вечно нет дома. Сколько лет он отсутствует? Пять-шесть? И сколько раз они занимались любовью? Ответ очевиден: нечасто. Ее неумелость возбуждала Хатаке едва ли не сильнее нежных и сильных ласк. Именно так. Сильная: порой в ее объятиях Какаши с трудом мог дышать. И нежная: чувственные прикосновения наполняли сердце и тело мужчины пьянящей, счастливой тоской. Единственное, что Сакура не позволяла — целовать в губы, и разбавленный горечью восторг подливал масла в настоящий костер чувств и эмоций. Изощренные, искусные ласки сломили окончательное сопротивление женщины, а неспешные и нежные движения уступили место резким, ритмичным, уверенным. Что называется «они отпустили тормоза»... Сакура до крови закусила костяшки пальцев, силясь напрасно сдержать стоны. Как же давно она не испытывала ничего подобного! И испытывала ли вообще? Как давно не льнула к мужчине, доводящего её до исступления? Слишком давно — не припомнить. Да и… Куноичи выгнулась дугой, заскребла пальцами по земле, вырывая с корнем траву и близ растущие цветочки, больше не сдерживая ни стонов, ни криков. Позабыв обо всем. Будучи у финальной черты, пытаясь не ускользнуть за грань, Какаши сквозь пелену тумана услышал тихий, горячечный лепет любимой женщины: — Саске, Саске… Последние толчки получились неровными, нервными. И он «уплыл». Вместе с ней… Едва придя в себя, Какаши нарушил запрет Сакуры — украл ее поцелуй. Целовал до тех пор, пока она не отвернулась от него, села на краешек спального мешка и обхватила руками прижатые к груди ноги. Сгорбилась. Помолчали. Какаши не выдержал первым. Боль от упоминания Саске, его собственный стыд, перемешанный с горьковатым счастьем, заставили его заговорить. — Я люблю тебя. - Его губы почти коснулись ее волос. — Не надо. — Тихо попросила она, вздрагивая всем телом. Сакура быстро поднялась и также спешно одевшись, скрылась в сумеречном лесу. Какаши натянул штаны, прошелся до озера и опустился на поваленном дереве у кромки воды. Он не слышал, как она подошла, и чуть не схватился за кунай, почувствовав прикосновение к плечу. — Спасибо, сенсей. Ему сразу полегчало. Отпустило… ***  — Сенсей, — напряженно и радостно позвала Сакура (она впервые заговорила с ним за все утро), когда они вошли в Коноху, — там Саске, смотрите!.. - Учиха нерешительно посмотрела на Какаши. -  Прошу вас. Одного умоляющего взгляда оказалось достаточно, чтобы понять ее безмолвную просьбу. Так будет лучше для всех. Она забудет и миссию, и эту ночь. Незабываемую для него! End of Flashback

-Х-

Сакура ворвалась к комнату и схватила мужа за запястье. — Ты что творишь? Саске вздрогнул и молниеносно вырвался из ее захвата, отбежал к стене и глянул на жену так, точно видел впервые. Закрывая руками голову, Учиха рухнул на колени и протяжно застонал. — Саске?! — тревожно позвала Сакура. — Саске?! — повторила она, не дождавшись ответа. Лицо мужа исказила судорога, он побледнел и вцепился пальцами в волосы, точно хотел вырвать их с корнем. — Ему надо в больницу, — едва слышно пробормотал Какаши, обхватив голову руками, почти копируя движения Саске. — Не пойму, что с ним, — присев рядом с мужем, взволнованно посетовала Сакура. — Что вы с ним сделали? — Ничего, — быстро ответил Шестой, — я очнулся только что. Думаю, Саске применил ко мне Шаринган. Но что с ним… — он беспомощно развел руками. Оба мужчины выглядели не краше покойников: бледные потные лица, темные круги под глазами. Саске еще и стонал, не обращая внимания на действительность. Сакура проверила его пульс. — Неровный. Приступ боли, пульс сбоит, дрожь по всему телу… Сакура по-настоящему перепугалась. Она никогда не замечала, что с мужем что-то не так. «Не замечала? Да в последнее время ты почти не глядела в его сторону! — упрекнула себя Учиха. — Саске-Саске, что же с тобой?» Какаши с состраданием посмотрел на бывшего ученика, подошел к нему и перекинул его руку через плечо.

-Х-

Удар секирой по голове. И его собственный стон. Еще один удар, раскалывающий череп пополам. И еще... И еще... Он больше не слышал своих стонов. Только пустоту... Внезапно что-то теплое и мягкое коснулось его лица. Что-то... или кто-то?