Чужая жизнь

            Царёв вел себя неожиданно спокойно. Не пытался в очередной раз образумить ее, не пронзал испепеляющими взглядами. Но именно эта кротость и настораживала, не в его характере смирение и терпение. Мелькнула шальная мысль позвонить мужу, узнать самочувствие, но Лиза тут же отказалась от неё, решив лишний раз не напоминать о себе Царёву. Достав рабочий планшет с картами, он крутил головой, иногда одобрительно кивая. У Кости тоже был такой, и с ним он проводил всё время, возможно, если бы он уделял ребенку больше внимания, Антошка не переметнулся бы в одночасье к Царёву, не вис бы у него на руках, и не визжал от восторга, когда тот подкидывал его к потолку. Машина съехала с дороги, и навигатор доложил об отклонении от пути.       - Может ты не будешь прокладывать дорогу сам, доверишься навигатору?       - А мы почти приехали. Лиза оглянулась. По обеим сторонам дороги лес, не видно ни просеки, ни дорожной развязки.       - Уверен? - Всё ещё не чувствуя подвоха переспросила она. Резко остановив машину, Женя вышел и сев к Лизе, притянул ее к себе, сразу пресекая любую попытку вырваться.       - Поговорим? Душа всколыхнулась, она опешила от своей абсолютной уязвимости и его спокойной решительности.       - О чем? О вчерашнем случайном сексе, или о моем муже, или о моем сыне? - Не в её правилах было сдаваться, незащищённость придала храбрости.       - Видишь, как много у тебя всего, а у меня только ты, - взгляд блуждал по лицу, её смятение граничило с возмущением, эта взрывоопасная смесь, непостижимым образом всегда манила, завораживала волнующей, неведомой тайной. Царёв сглотнул сухой комок в горле.       - Отпусти.       - Я заблокировал замок, - он разжал руки. Лиза тут же убедилась в правдивости его слов, и обречённо упёрлась лбом в стекло.       - Лиз, посмотри на меня. Как же она чувствует его негромкий вкрадчивый голос, он уже растворяется в ее крови, сердце спотыкается о глухую хрипотцу и предательски ухает куда-то вниз, оставляя сладкую, тянущую боль.       - Я люблю тебя, ты любишь меня...       - Неужели ты не видишь, что я стала совсем другой.       - Я вижу, что ты очень стараешься, уговариваешь себя, но мы бессильны в борьбе с любовью.       - Женька, ну что ты говоришь, какая борьба? Я всю силу потеряла девять лет назад.       - Я отдам тебе свою. Возьми. Он дотронулся до ее волос, невесомо погладил их по всей длине. В эту минуту так хотелось верить, что у них всё получится, и её тихий вздох, и слабый ответ на его поцелуй, всё это только начало чего-то сокровенного и объединяющего их.             Лиза набрала в лёгкие побольше воздуха и сделала шаг. Устав бороться, не оправдывая, и не осуждая себя, сорвалась со скалы, подхваченная потоком его нежности и любви. Он жадно прикусывал, засасывал губы, когда совсем нечем было дышать, отстранялся, давая ей сделать вздох, сам в это время целуя ее глаза, нос, щеки. Она уже не сопротивлялась, сначала было бессмысленно, потом поняла, что ей всё это нравится, и безумный затягивающий поцелуй и его ладонь, сминающая ее грудь через трикотаж, и подчиняющий, горячий шёпот. Расстегнув пуговку на джинсах, его рука скользнула внутрь, под напористыми движениями, замок разъехался, Лиза часто и глубоко задышала, притягивая его к себе, поглаживая мускулистую спину, умышленно проникая ладошкой под ремень. Куртки были отброшены, какое-то время водолазка болталась на шее, стесняя движения, улучив момент между её стонами, Царёв освободил их от остатков одежды, теперь ничего не мешало наслаждаться жаром обнаженных тел. Лиза и представить не могла, что два человека могут уместиться на заднем сиденье. Она оказалась прижатой лицом к спинке, цепляясь за грубую ткань, наклоняла голову, чтобы встретиться с его губами. Лихорадочная власть страсти погружала их бурлящую пучину желанной близости. Момент когда он вошёл в неё, слился с общим пьянящим восторгом. Они потерялись в протяжных криках, мышцы сводило от предельного напряжения. Дыхания слились в один стон вожделения, нестерпимого блаженства, в одно стремление удержать, отдалить неизбежное освобождение из мучительного, восхитительного плена - зависимости друг от друга. Общий крик облегчения заполнил всё пространство салона, отражаясь от окон вибрацией, проникая под кожу. Он накрыл ее своим горячим телом, не в силах отпустить, продолжая губами ласкать влажный висок. Её голова лежала на его ладони, подушечками пальцев он чувствовал жар её дыхания.       - Лиз, хочешь, отвезу тебя на море? Отдохнёшь.       - У тебя совсем голова не варит? Может ты сломаешь Косте руку, или ногу, пусть лежит в больнице, а мы съездим.       - Согласен, глупость сказал. Поезжай с Антоном.       - Жень, ты совсем ничего не понимаешь? Разговор перетекал в опасное русло.       - Когда я рядом с тобой, я и вправду ничего не понимаю. Он гнал из сердца ужасные предчувствия, вызванные её долгим молчанием. С каждым мигом оно становилось напряжённее.       - Отпусти меня. Внутри всё оборвалось. Это конец, её тон не оставлял сомнений в решении.       - Нет, не могу! Ты не понимаешь что делаешь! Напрасно она оглянулась через плечо, хотела показать свою готовность отказаться от него, но снова угодила в тёплые губы его поцелуя, опять теряя голову. Едва теплящийся огонь с готовностью разгорелся вновь. Безумие с новой силой встряхивало их тела. Ей бы и хотелось думать, что она отдается его силе, но сама уже выворачивая голову тянулась к его губам, в долгом поцелуе, острее чувствуя проникновение и стремительные ритмичные движения. С неистовой яростью он врывался в её тело, стараясь заполнить собой каждую клеточку, оставить память о себе в её душе. Лиза шумно глотала воздух ощущая потрясающую наполненность там, где встречались и сливались их любовь и страсть, где зарождался и разгорался чувственный оргазм. Ослепительный огонь вспыхнул перед глазами, кровь стучала в висках, оглушая. Последний раз она выгнулась в страстном нетерпении, встречая его пульсирующую плоть, и погрузилась в блаженную негу.             Царев уткнулся лицом в ее плечо, гладил разгоряченное, обмякшее тело.       - Может быть оденемся?       - Тебе холодно? - не готов он был выпустить её, слишком ненадёжна и хрупка была нить связующая их. Он теснее накрыл ее собой, подмял под себя. Лиза слышала его взволнованное дыхание. Боялась его слов и ждала, интуитивно чувствовала, что после них нужно будет что-то решать, а это так тяжело. И бесполезно умолять его молчать. Точно знала, просить он не будет, будет - требовать.       - Не бросай меня. Расскажи ему. Я люблю тебя, я сделаю тебя счастливой. Губы тронула улыбка, неожиданно, но он просил.       - Всё слишком быстро, я не готова принять решение.       - А мне кажется за девять лет мы проверили наши чувства. Уедем в Москву. У меня квартира, достойная зарплата. Ты не поверишь, но я хороший специалист. Пожалей нас. Разве мы не заслужили счастья?       - Костя тоже его заслужил, и оно у него было. А... - она хотела сказать: - "Мы справимся, один раз уже пережили такое". - но не смогла, сжала кулак, так что ногти впились в кожу. Он понял к чему она ведёт, и не собирался мириться:        - У нас жизнь не резиновая, мы должны ценить каждую минуту. Я хочу чтобы ты ещё родила мне ребенка, чтобы Антон считал меня своим отцом. Поверь, я искренне пожму Косте руку, за то, что поддержал тебя тогда, но не отдам тебя ему. Я сам с ним поговорю, - его голос окреп, со стальным спокойствием он настаивал на своем.       - Нет, я сама, так будет лучше.       - Когда? Сейчас?       - Не знаю. Надо найти подходящий момент.       - И сколько ты его будешь искать? И всё это время ты будешь жить с ним, утешать его?! А если ты передумаешь?!       - Пойми я отнимаю у него семью. Сына. И что я должна сказать Антошке! С сегодняшнего дня Женя твой отец?       - Но ведь возможно...       - Невозможно Царёв. Пожалуйста, забудь о том, что Антон может быть твоим сыном. Прими как данность, что он сын Кости.       - Хорошо, в конце-концов, для меня это не принципиально. Я считаю Антона своим сыном, пусть он общается с Костей пусть называет его папой, у нас с тобой ещё будут дети. Сейчас расскажем всё, переедешь ко мне, завтра я закрою командировку, и Антона заберём сразу в Москву. Ты согласна?             - Давай уже оденемся, пока Костя не позвонил. Все это время Костя был абстрактной фигурой, но вот его звонок, нес вполне реальную угрозу. Царёв нехотя отодвинулся, оглянулся, нашел джинсы. Согнувшись в три погибели, подтянул длинные ноги, не представляя, как он мог раздеться здесь сам, и раздеть Лизу. Пришлось перелезть на переднее сиденье, только там удалось натянуть штаны. Достав из бардачка пачку салфеток, протянул Лизе. Подняв с пола скомканную водолазку, она надела её, разглаживая ладонями.       - Жень, ты о чём думал, когда сворачивал? Знал чем закончится?       - Хотел поговорить. Надеялся, конечно, растопить лёд в твоём сердце.       - А я тебя соблазнила.       - Ты сама видишь, как нас тянет друг к другу.       - Как можно было остановиться здесь, на видном месте, на дороге, а если бы кто-нибудь заглянул в машину?       - Для этого нужно, как минимум, остановить машину, а это вряд-ли. Ну если бы и заглянули, прошли бы мимо. Разве ты бы поступила по-другому? В дороге они молчали. Лиза прикрыв глаза, откинулась на спинку и спала, или делала вид, но Царёв её не тревожил, намеренно давал время подумать. Только когда остановились возле парка, рядом с их домом, он обернулся к ней.       - Всё хорошо? Она растерянно пожала плечами и качнула головой. Возможно жизнь даёт им второй шанс и грех не воспользоваться этим. А если это только ностальгия по давним чувствам, которые вспыхнули внезапно в ночном небе, ослепили страстью, но кто знает, сколько бы они горели также ярко, если бы не расставание? Он всё-таки вышел из машины и пересел к ней:       - Не волнуйся за него, ему есть на что отвлечься, твой муж оказался карьеристом. Ты знаешь, что он послал в Москву три рационализаторских предложения? - Она мотнула головой. - Метит на моё место, - он притянул её к себе. - Я всё готов отдать, лишь бы ты была со мной. И снова затяжной поцелуй, и снова дрожь прокатилась по телу, но не вожделения, и не уверенности, а робкой, слабой надежды.             Как Царёв не уговаривал, но Лиза решила, что в подъезд лучше будет зайти по отдельности. В полумраке она слышала, как открылась дверь и лестничный пролет осветил свет из квартиры.       - Наконец-то, - донёсся до неё обеспокоенный голос мужа. - Хотел уже звонить. А где Евгений?       - Машину паркует, или в магазин зашёл, - она старалась добавить в голос безразличия.       - Он тебя не обидел? Лиза прошла мимо мужа в квартиру, и села на пуфик. По отдаленному запаху табака, поняла, что скорее всего в гости заходил Валерий, и наверняка, с предложением выпить.       - Меня что, так легко обидеть?       - Валерка заходил, но я его отправил восвояси. У меня теперь работа, и я за неё держусь. Правильно?       - Да, - устало подтвердила Лиза. В кухне на столе стояла половина бутылки водки, муж всё-таки не удержался, приложился. Услышав шаги в подъезде Костя не торопился закрыть дверь, и дождался когда сосед поднимется на площадку.       - Евгений, что у вас приключилось?       - Колесо пробило, техничку ждали.       - Понятно. Оценил качество дорог? - Лиза сняла куртку, с ужасом почувствовав, что вся одежда, наверняка и она сама, пропахла парфюмом Царёва.       - Да уж, оценил.       - Антон после тихого часа позвонил, сказал, что вы ещё до обеда уехали. Царёв напрягся: - 'Ну же Костик, задай наводящий вопрос, включи интуицию, воображение. Давай решим этот вопрос сейчас. Не будь же ты таким идиотом!" - мысленно умолял он его. За спиной Кости увидел белое лицо и огромные глаза Лизы, острая боль неотвратимости сдавила грудь. Непонятным, непостижимым образом он чувствовал, что она отдаляется, он теряет её.       - Спасибо, тебе Евгений, что не подвел честь нашей семьи. Антон в таком восторге. Ты не волнуйся, в кино я их сам отвезу. Ещё раз, спасибо, - Костя протянул руку Царёву. - Надеюсь с Лизой проблем не было? Она сегодня с утра не в настроении, - спросил понизив голос.       - Молчала всё время, - как он умудрился из сумбура в голове, вытащить эти три слова, да ещё и выдавить их из себя, он и сам не понял.       - Это она может. Царёв уловил нотки нежности в голосе мужчины, даже когда он говорил о сыне, их не было.       - Сейчас отойдет. Это она за сына переживает, любит его до безумия.             Отключив звук на телефоне, Лиза для надёжности спрятал его под подушку.       - Точно все нормально? Закинув вещи в стиральную машинку, ничего не объясняя, она закрылась в ванной.       Когда-то она всё для себя решила, стоя на обшарпанном кафеле коммунального туалета. Радость обрушилась, оглушила. У неё будет ребенок. Забрав любовь, судьба смилостивилась. Ни одной секунды она не задумывалась, от кого он. То, что было до ее приезда в Москву, она перечеркнула, раз и навсегда поставив жирный крест. Как от чумы шарахались от тени, от промелька воспоминаний. Это ребенок Кости. Она очень старалась чтобы он полюбил Антона, почувствовал себя настоящим отцом. Ненавязчиво заставляла его менять подгузники, купать, вставать по ночам. Костик прекрасно справлялся, и через год она вышла на работу, на полставки, не из-за денег, хотя их катастрофически не хватало, а, чтобы привить мужу ответственность за ребёнка. И всё у них было хорошо, пусть не была страсти, сшибающей с ног, не было сумасшедшего секса, зато было чувство покоя и защищенности, уверенности в муже. Слишком много душевных сил вложила она в семью, чтобы отказаться от неё в пользу любви, и сделать несчастными двух родных людей, Костю и сына. Царёв всегда был импульсивен, горяч, ревнив, таким и остался, то что простительно в 20 лет, неприемлемо в 30, учитывая, что ему придётся стать отцом для её ребенка. Она позволила себе быть слабой, поддалась порыву чувств, но звонок сына всё расставил на свои места. Разве Царёву можно объяснить, разве поймёт он, что всё в её жизни подчинено ему, и мужчину рядом с собой она воспринимает как отца ребёнка.       Костя не ждал её под дверью, чтобы докучать вопросами, уже лёг и крепко спал, и она была благодарна ему за это. Достав телефон не стала тратить время на рассматривание фотографий, присланных сыном, прислушалась к храпу мужа и пошла к двери. То, что на ней был только халат, её не смущало, она твердо знала, что никакой близости, и даже поцелуя, она больше не допустит.             Скинув куртку, Царёв прошел в комнату и рухнул на диван. Он уже жалел, что согласился на её условия. Но всё пока в его руках. Несколько раз за вечер он набирал её номер, отослал немыслимое количество смсок, она не отвечала и не читала. Перебороть Лизу сложно, но он не собирался сдаваться. Не вставая с дивана, он строчил смски, иногда настырно звонил. Услышав стук, не почувствовал радости, напротив, холодный, липкий страх сбегал по позвоночнику. Он открыл дверь, Лиза не прошла в комнату, осталась в коридоре. Её холодная отстраненность, больно ударила в солнечное сплетение. Она ещё ничего не сказала, а он уже чувствовал, что катастрофа неминуемо приближается. Попытался обнять ее, заглянуть в глаза, и её невозмутимость и безучастный взгляд, сказали все за неё.       - Почему ты не хочешь даже попробовать?       - Женя, я не могу, не могу вычеркнуть из жизни девять лет, и забыть, что у нас с ним ребенок. Костик сопьётся без меня, у него плохая наследственность. Да и Антон его любит. Ты сам всё понял.       - Лиза это невозможно, мы любим друг друга, нас тянет друг другу. Теперь ты не сможешь с ним жить. Поверь мне.       - Значит нам надо держаться друг от друга подальше. Ты можешь презирать меня, ненавидеть, если тебе так будет легче.       - Я люблю тебя, и этого не изменить, и мне больно, что ты не моя.        - Может судьба сыграла с нами злую шутку, и решила испытать нас новой встречей?       - Не знаю Лиза, я пока не могу ничего понять. Тебе тоже надо успокоиться и спокойно подумать.       - Я спокойна, и я приняла решение. Я не уйду от мужа и любовницей твоей не буду, - она смело встретила его колючий взгляд.       - Вот так да? Ну вообще-то, ты уже моя любовница! - Без особой радости констатировал Царёв.       - Забудь о том что было, и живи дальше. Ты хотел поменять квартиру, будь добр сделай это. Выпусти меня, - она дернула дверь.       - Да и чёрт с тобой, живи со своим разлюбезным мужем. Я даю тебе свободу! - с горяча выпалил он, и тут же поймал себя на мысли, что рассуждает, как ее муж, хотя у него нет такого права. Зло выругавшись, захлопнул за ней дверь. Ему казалось, нет, он был уверен, что не отдаст её никому, будет бороться, драться, но против её слов не мог ничего противопоставить. Бороться с ней, он не мог. Она не выбирала между любовью и жалостью, для нее выбора не существовало. Спокойствие сына, вот что её волнует больше всего, и его звонок отцу, изменил её решение. Нужно было отключить все эмоции и чувства. Один раз они уже это проходили. Тогда ему помогла злость. Он всё делал назло ей. Женился, играл, выигрывал чемпионаты, всё только для того, чтобы она пожалела, что ушла. А сейчас, не мог на неё злиться. Возможно с опытом, с возрастом, острее стал понимать ценность и единственность своей любви. Зазвонил телефон, вытащив его из кармана, отключил звук и отбросил в сторону. Разговаривать с Катей, и думать о ней, совсем не хотелось. Закрыв глаза, он усмехнулся жестокости и непредсказуемости жизни.