Чужая жизнь

            Лиза проснулась с ожиданием неотвратимого, того, что случится вопреки всему, а уж что будет дальше, на этот вопрос ответа не было. Быстро встав прошла в ванную. Посмотрела на себя в зеркало и покачала головой, вчера уснула даже не смыв макияж. Поступок сына буквально сбил её с ног, но за этим стояли взрослые. И к обоим у неё будут вопросы. И начнет она с Кости, и то что он лёг под утро, его не спасет. А затем - Царёв. И там всё будет сложнее, она уже сейчас чувствовала, как тревога вытесняет холодную пустоту в её душе, заполняя липкой, дрожащей субстанцией каждую клеточку. Что она ему скажет, пока не задумывалась, в голове образовалась какая-то серая масса, все мысли перемешались в кашу, и кто-то старательно скрёб ложкой о дно алюминиевой миски. Лиза умылась ледяной водой, и задержала ладонь на лбу. Жизнь дала им второй шанс, а она не посмела им воспользоваться, или может быть понадеялась на третий?       - Какая же ты дура, - обратилась она к своему отражению.             Сначала разбудила сына       - Мама, ты подумала? - были его первые слова, как только он открыл глаза.       - Сейчас поговорим, и вместе подумаем. Бегом умываться, и на кухню. С Костей обошлась более безжалостно, стянула с него одеяло и когда он зашевелился, велела вставать. Костя вкратце обрисовал ситуацию с его слов получалось что ничего страшного не произошло.       - То есть, ты считаешь нормальным, что вы оба меня обманули?       - Если уж быть точным, то Антон обманул меня, тебя в нашей схеме не было. Ты бы и не знала ничего, если бы ребёнку не приспичило заниматься хоккеем. Я не вижу здесь никакого криминала. Ты спокойно училась, я спокойно работал.       - Для тебя работа теперь на первом месте. Ты ничего не замечаешь вокруг.       - Да, потому что я работаю на перспективу и мне уже намекнули, что меня могут пригласить в Москву. Лиза посмотрела в испуганное лицо Антона и замолчала, никогда они с Костей не выясняли отношения при ребёнке.       - Антон собирайся скорее, - Лиза отвернулась к раковине.       - Но ещё рано, - возразил сын.       - Можете машину взять. Я сегодня весь день буду дома работать.       - Опять работа, - Лиза усмехнулась. - Нет спасибо. Мы пешком прогуляемся. Всю дорогу шли молча, только у самого торгового центра Антон дернул Лизу за руку:       - Мам, я всё понял, не сердись. Я боялся, что ты запретишь мне, скажешь, что у тебя нет времени, а папа тоже занят. Женя научил меня кататься, и сейчас с тренировки я могу ездить сам. Лиза ничего не ответила решив окончательное прощение отложить на вечер.             Тренер передал Лизе памятку для родителей, какие документы и справки требуются для зачисления ребёнка в секцию.        - Но это не всё. Хоккей очень дорогой вид спорта, а в нашем городе ещё и бесперспективный. Вы должны это понимать. Антон стоял рядом и слушал, на слове бесперспективный, он как-то тяжело и обречённо вздохнул, и вдруг его лицо расплылось от счастья, и он побежал вдоль катка. Лиза повернулась и увидела Царёва, подхватившего мальчугана на руки. Глядя на них её сердце переполнялось теплотой и нежностью, и что с этим делать, она ещё не решила. Женя опустил Антона на ноги, и пока шёл, вглядывался в лицо Лизы, боясь поверить её мимолётной улыбке, блеску в глазах. Как же он злился на себя. За малодушие, за самоуверенность. Разве можно было, поддавшись сиюминутному порыву, отказаться от своей жизни? Пойти на поводу у слабости, жалости, страха. Ведь сам всегда заставлял Лизу быть сильной и смелой. Взяв за руку, Антон торопил его подойти к тренеру. Царёв поздоровался и достал из пакета коробку:       - Держи Антон, это твои первые коньки. Заглянув Антон был совершенно счастлив.       - Переодевайся, и на лёд. Это то, о чём я думаю? - спросил тренер у Царёва.       - Да, - выдохнул тот, - это они.       - Но они же и стоят, - тренер цокнул языком. - Разбираетесь в хоккее?       - Играл когда-то, - уклончиво ответил Женя, а сам смотрел на стремительно меняющееся лицо Лизы. Недовольно поджав губы, она ожидаемо хмурилась на такую самодеятельность.       - Думаю, у нас ещё будет время поговорить, а сейчас, мне пора. И ещё, я не приветствую присутствие родителей на тренировке, погуляйте где-нибудь 45 минут. Как только тренер отошел Лиза быстро спросила:       - С утра не могу дозвониться Кате. Не знаешь где она?       - Откуда? Отвез вчера домой, уложил её, спит наверное ещё. Вот шальная. Приревновала меня, а я ведь с Антоном занимался. На лёд шумно высыпала команда юных хоккеистов. Антон помахал им рукой.       - Он отлично держится, - довольный Царёв энергично помахал в ответ.       - Пытаешься оправдаться? Почему я не сомневалась что встречу здесь тебя?       - Хорошо, значит к разговору ты готова. Он потянул её куда-то в сторону, где под искусственной пальмой стоял круглый столик и два стула. Лиза решительно освободила свою руку и направилась к эскалатору.       - Боишься меня? - Он догнал её на ступеньке.       - Злюсь.       - Ну да, да, я купил. Потому, что я в этом разбираюсь.       - А ты не подумал, что я могу не разрешить ему заниматься?        - Но это жестоко, и неправильно.       - А ты значит правильно себя ведёшь? Забыл, что у него есть родители? А если бы с ним что-нибудь случилось? Они поднялись на второй этаж, в то кафе, куда Царёв с Антоном заходили после тренировки       - Пока я рядом, с ним ничего не могло случиться.       - Очень самонадеянно. Лиза присела на отодвинутый Царёвым стул.       - Догадываешься почему? От него сквозило спокойствием и уверенностью, и ей стало страшно. Царёв положил перед ней телефон, и предложил перелистать фотографии. Она глубоко вздохнула и выдохнула. Не сказать что сходство Антона и Царёва бросалось в глаза, но оно безусловно было.       - Родители прислали детские фотографии. Очень удивились моей просьбе, но я думаю их ждёт ещё один сюрприз. Ответь мне, Антон мой сын? - Сердце замерло в ожидании ответа. Лиза опустила глаза придавленная правильностью и ясностью болезненного вопроса. Её тихое "да", острым клинком вонзилось в грудь, оставляя мучительную боль. На какое-то время она парализовала, невозможно было пошевелиться, только сердце истошно колотилось, и сухие слезы выжигали глаза. Его мир окончательно перевернулся. Он молчал, просто смотрел на неё.       - Когда уезжала, знала?       - Нет, - она смогла посмотреть ему в глаза.       - А когда я к тебе приходил в поликлинику?       - Да, но не знала срок.       - То есть, если бы я тогда сгреб тебя в охапку, всё могло бы быть по другому?       - Не знаю Жень, правда не знаю. Я тогда уже отрабатывала две недели, Костя заставил уволиться.       - Это ужасно. Даже страшно подумать, как ты это пережила.       - Просто запретила себе сомневаться, что это ребёнок не Кости.       - У тебя это хорошо получилось.       - Не мучай меня, я не хочу об этом вспоминать.       - Как же больно. Беспомощно и обречённо он обхватил ладонями голову, душа рвалась на куски. Он не винил Лизу, понимал, её решение не было спонтанным, это был результат долгих болезненных раздумий, но почему тогда он не чувствует долгожданной эйфории.       - Что ты намерен делать?       - Я не смирюсь, и если понадобится, буду бороться.       - Со мной?       - Нет, - он пересел на стул рядом с ней, и обнял за плечи, - для этого я слишком тебя люблю. Тебя я просто заберу у него, ты моя. Решительность в его голосе не позволяла сомневаться. Лиза невольно улыбнулась. - Но если он только встанет у меня на пути к Антону, ему несдобровать.       - Мне страшно за Антона, - оба посмотрели туда, где по льду двигались маленькие спортсмены, - мы взрослые люди, а он ребёнок. Он привык, что семья это круг, самый правильный, замкнутый круг, и даже отец не всегда вписывается в эту фигуру, тем более чужой человек.       - Я не чужой, запомни это. А теперь, - он макнул ее палец и остывший черный кофе, - на пластике появился размытый кружок, - представь, что это не круг, а сфера, и там есть место и для меня, тем более ты же видела, что я с Антоном с первого дня прекрасно лажу. До них донёсся финальный раскатистый свисток, тренировка закончилась. Женя встал, и протянул ей руку:       - Пойдем. Она не думала что будет так тяжело, сделав несколько шагов на ватных ногах, остановилась. Царёв обернулся, обхватил её за плечи. Лиза потянулась, обняла за шею, слегка коснулась его губ, и спросила тихо, боясь ответа:       - Ты простишь меня? Он решительно прижал её к себе и стал укачивать как ребенка:       - Люблю тебя, - и она успокоилась, уткнулась носом ему в плечо, и тихо вздохнула. - Я думал о тебе каждый день, каждую свободную минуту.       - Я боялась, что ты будешь меня ненавидеть.       - Я пытался, в первый вечер, помнишь? Но ничего не получилось. Ты понимаешь что мы должны быть вместе?       - Да, - она кивнула, и улыбнулась сквозь непрошеные слезы. Этого было достаточно, чтобы неимоверное напряжение отпустило, свалилось с плеч.       - Нам надо поторопиться, боюсь после первой настоящей тренировки, Антон будет без ног. Они вышли из кафе. Без его объятий стало холодно и пусто, и Лиза потянула его за рукав:       - Подожди. У меня завтра ответственный день, экзамен, но я поговорю сегодня с Костей.       - У меня тоже ответственный, но ты же понимаешь, если сегодня этого не сделаешь ты, завтра я поговорю с ним сам, и с Антоном. Я не приму никакие твои доводы. Да?       - Да, - прошептала соглашаясь.             Казалось и разговор с Царевым, и время, которое они провели вместе, окончательно исцелили её скрытый надлом, не заживающий все эти годы. Но оставшись без тщательно оберегаемой опоры, в виде убежденности, самонадеянности, что тогда она всё сделала правильно, Лиза физически ощутила пустоту под ногами. Перекусив в торговом центре, они долго гуляли в парке. Подъехав к дому, Антон убежал на детскую площадку, забыв про жалобы на усталость. Лизу ждали конспекты и непростой разговор с мужем, и только здесь в машине, было спокойно.       - Лиза, - Царёв достал из кармана кольцо, тысячи мелких бликов рассыпались по салону, - оно твоё.       - Это же...       - Да, я поменял камень, появилась такая возможность. Но оно также символизирует мою любовь, и я по-прежнему надеюсь, что оно соединит нас. - Царёв снял её обручальное, и надел своё. - С ним тебе будет легче.       - Спасибо, что доверяешь.       - Не доверяю, извини, - он заглянул ей в глаза, чтобы она поняла суть его недоверия, - но даю тебе шанс. И не отключай телефон. Она потянулась к его губам, целовала горячо, жарко, со всем чувством. Опьянённый лаской, он крепче сжал её в объятиях. Расставание было тяжёлым, даже несмотря на то, что безотчетный страх потери, уступал место уверенности, пронзительной ясности, что им не жить друг без друга.             Она зашла в комнату, невольно сделала шаг назад. На столе, который муж давно превратил в рабочий, лежал ее небольшой фотоальбом. Последний раз она рассматривала свои детские фотографии после рождения Антона, и потом он даже не попадался ей на глаза.       - Пришла, - муж зашел с балкона, оставляя там облако табачного дыма. - Что с Антоном? Где он?       - Его приняли. Он на улице.       - Хорошо, - он провел ладонью по усталому лицу и посмотрев на жену, из-под кипы бумаг достал снимок, и положил его на край стола. Пикник на природе, по случаю окончания сезона, её последний выезд с Титаном.       - Ничего не хочешь мне объяснить? В его взгляды не было обвинение или удивления, как будто случилось то, что он всегда ждал.       - То что я могу сказать, тебе не понравится, ты точно хочешь это знать? Никогда не понимала, зачем преступникам дают последнее слово. Попрощаться? Попросить о снисхождении? Сейчас поняла - раскаяться. Иногда так и подмывало рассказать всё мужу, особенно вечерами, когда он разбирал диван, и прижимал её к себе. Но останавливали стыд и вина, ведь кроме измены придется признаться, что никогда и не любила мужа. Эти чувства выматывали, подтачивали изнутри, разрушали, от них невозможно было избавиться. Лиза не справлялась с их опустошающим действием. Ей казалось, что Костик исподтишка поглядывает за ней, под его взглядом она начинала нервничать, что-то роняла, рассыпала, и глупо улыбалась.        - Лиза, всё хорошо? -спрашивал участливо.       - Хорошо. Но было уже нехорошо, было опасно нехорошо. То спокойствие и рутина, к которым она привыкла, которые стремилась вернуть, теперь раздражали с каждым днём всё больше. Ей не хватало: радости, обид, ссор и примирений. Не хватало жизни. Царёва. Она скучала, задыхалась без него. Сердце упрямо желало видеть его. И в это время, Костик, как будто в насмешку, посоветовал ей задуматься о втором ребенке, не понимая, что её уже нет рядом с ним. От категоричности просьбы внутри с болью жалость пружина, не давая вздохнуть, она зажмурилась:       - Я подумаю, - ответила тогда. Ей показалось, что он безразлично пожал плечами, или на самом деле расстроился, понять она не могла. Почему раньше всё было просто?             - Это какое-то недоразумение. Катя что-то перепутала, прибежала как заполошная, нашла альбом... Начал оправдываться муж. Лиза усмехнулась. Да, месяц назад она бы сама и заверила Костю, что это недоразумение, и он бы без сомнения согласился, он и сейчас уже жалеет, что начал этот разговор. Но она должна сказать правду, и отрезать себе путь назад:       - Я не буду отрицать знакомство с Царёвым. У нас были отношения, и он мой любовник. Он смотрел на неё, и как будто видел впервые. Лихорадочный блеск в её глазах не оставлял сомнений, только на Антона она могла так смотреть, тогда там плескалось счастье, отражаясь солнечными бликами.       - Да, я заметил, ты изменилась.       - Может быть это и так, только ты этого не мог заметить. Ты это говоришь от обиды, на самом деле, ты меня никогда не знал и не пытался узнать. Тебя всё устраивало.       - Я тебя люблю, я буду за тебя бороться!       - С кем, с чем? С ветряными мельницами? - усмехнулась. - Дело ведь не в том, что я разлюбила тебя и полюбила другого, а в том, что я любила его всегда.       - Если бы он не появился, мы бы и дальше жили.       - Это перманентное состояние ты называешь жизнью? Мне тебя жаль, мне себя жаль. У нас с Царевым всегда всё было сложно, а с тобой просто, но с ним я помню каждую минуту, каждый вздох, и каждую ночь, а с тобой увы, ты и сам всё понимаешь.       - Нет я ничего не хочу, и не желаю понимать. Что у вас было раньше, меня не волнует. Когда мы встретились, ты развелась с мужем, и была свободна, больше я ничего знать не хочу.       - Да я и не собиралась тебя посвящать, я девять лет молчала.       - И дальше продолжай. Ты вспомни себя тогда. Бледная, измученная, как будто похоронила кого-то...       - Совершенно в точку. Себя.       - Забудь про него, скоро мне спасибо скажешь. Или будешь ждать его из тюрьмы? А ты как думала? Смета строительства завышена в разы, материалы - хапужные. Если начать разбираться, пол фирмы посадят, и останется твой Царёв, ни с чем. Лиза не сдержалась и усмехнулась:       - Ты меня пугаешь, или шантажируешь? - не поняла она, - Женя только инженер.       - А виновных назначают. Так что, подумай, стоит ли из-за мимолётной интрижки лишать ребенка семьи и отца. Или...ты хочешь сказать, Антошка не мой сын?       - Ты сам это сказал.       - Это невозможно! Ты вынуждаешь меня действовать, ты и не представляешь, что начнется, если вот это, - схватив со стола первую попавшую под руку папку, он нервно помахал ею в воздухе, - попадет в прокуратуру.       - Костя, это смешно. Кто тебя будет слушать?!       - Ты ошибаешься, сначала я посажу Царёва, потом докажу, что ты гулящая, изменщица, и отберу у тебя ребенка. В конце концов, я его восемь лет воспитывал, и он меня называет папой, - уверенно заявил он.       - Глупости ты говоришь. Я не изменю своего решения, и Женя не возражает, чтобы ты общался с Антоном, если мы обо всем мирно договоримся.       - Он не возражает! Кто он такой, чтобы возражать. Увел у меня жену, когда вы только успели? Периодически телефон в кармане вздрагивал вибрацией, Царёв беспокоился, и Лиза с сожалением понимала, что зря не позволила ему самому поговорить с Костей. Время шло, а договориться не получалось.       - Давай завтра вечером соберёмся втроём, и обо всём поговорим.       - Лиза, нет, - Костик кинулся ей в ноги, обнял, и запричитал, уткнувшись головой ей в живот, - не уходи, я не представляю жизни без тебя, я не смогу без тебя, я люблю тебя! Пожалуйста! К такой истерике она была готова, не проронив ни слова, оторвала от себя его руки, и вышла. В отличие от Кости, Лиза знала его до мелочей. Ни одним жестом, ни одним взглядом и словом, он её не удивил. Но она не могла знать, что Катя её опередит, что ни говори, а женская ревность непредсказуема. В комнату вернулась поздно вечером, когда сын уже спал. Костя, как всегда, сидел за ноутбуком.       - Ты никогда не отдавалась мне, доверяла тело, но так, чтобы забыться, никогда. Лиза взяла свою подушку:       - Завтра скажи об этом Царёву, ему будет приятно. Несмотря на то, что раскаяться не получилось, и разговор не удался, чувствовала она себя свободной. Страх и вина, которые она взвалила на себя, и под которыми прогибались столько лет, отступили. Поцеловав спящего сына, продублировала Царёву стикер с бьющимся сердцем, и с улыбкой закрыла глаза.