К востоку от Булл-рана

Вскоре нам скомандовали собраться, начинался новый марш. Из мимолётных разговоров я понял, что наша цель — станция Пьемонт, путь не столь велик, как я думал, от этой мысли мне стало так легко, что мне не составило большого труда забыть свою трубку с табаком, осознание этого пришло лишь, когда мы подходили к железнодорожной станции. Погрузившись в поезд, я рассказал, своему спутнику мою незавидную судьбу, хотя моя история дошла до него лишь частично, ввиду шума поезда. — Ты что забыл? — пытаясь перекричать шум поезда, прокричал Джексон. -Трубку! — не менее громко ответил я. — Как ты умудрился забыть её? — Какая разница как, важно теперь то, что я не смогу расслабиться до конца марша, — раздражённо прокричал я. — Придётся тебе найти другое занятие на эту поездку, — с усмешкой крикнул Джексон. Я долго не находил себе места, пытался убить время проверяя свои вещи, ходил из стороны в сторону, насколько это было возможно при движении поезда, пел себе под нос песни, хотя запомнить полностью хотя-бы одну не сумел за всю прожитую жизнь. В итоге я, измотанный скукой, лежал и смотрел вдаль на бесконечные поля, столь знакомые мне с детства, кристальные озёра, на которых играло солнце своими слепящими лучами, на мелькающие дома и поселения, в которых шла своя жизнь. Солнце нежно согревало лицо, я не мог больше смотреть, закрыв глаза, мне не составило труда погрузится в блаженный сон, которого, как мне тогда казалось, я ждал всю свою жизнь… Открыв глаза, я увидел те пейзажи, что и тогда только на этот раз в объятиях тьмы. — Ты пропустил закат, — задумчивым голосом сказал Джексон. — Жаль… — Мы скоро прибудем, постарайся ничего не забыть на сей раз. С этими словами он похлопал меня по плечу и, пошатываясь от хода поезда, отправился собираться к продолжению нашей северной эпопеи. По прибытию на место мы, построившись, отправились в новый путь. На этот раз рядом не было Джексона, скорее всего он «просвещал» наших друзей в конце колонны. Уже смирившись с одиночеством, меня внезапно пронзил чей-то голос справа. — Эй, ты один? Направив свой взгляд в сторону голоса, я увидел удивлённо смотрящего на меня человека лет 27, с широкими усами, длинной бородкой, плотного телосложения, чьи глаза пронзали меня жаждой ответа на свой вопрос. — Да, а это вас удивляет? — Можно и так сказать, я имею виду, что вы обычно проводите своё время в компании Джексона и видеть вас в одиночестве необычно, — живым голосом сказал он. — Ничего подобного, мы всего лишь, пересекаемся пару раз за день и обмениваемся мыслями. — Обмениваться мыслями с подобным человеком весьма трудно. — С чего же? — Такие люди как Джексон чаще всего пытаются завладеть мыслями других, нежели принимать их мнение. — Возможно, вы правы, но позвольте спросить, имели ли вы возможность поговорить с ним наедине? — Вы хотите сказать, что он показывает себя так лишь на публике? — Не совсем так, возможно в личной беседе он сможет относиться более терпимо к вашей позиции, хотя не факт. — Сказать по правде я уже имел приватный разговор с ним и хочу сказать, что он оставался таким же, как и при публичном разговоре. — Смею предположить, что ваша позиция в чём-то не совпадает с его, в таком случае вам остаётся лишь признать его как вечного противника в спорах. — Скорее всего, — вздохнув, сказал он. — А что вы о нём думаете? — Тут же спросил он. — Вам, правда, интересно? — Если бы не было, то я бы молчал, — с воодушевлением произнёс он. — Если честно, то я не знаю его так долго чтобы делать о нём глобальные выводы, но могу сказать что он весьма редкая персона, смесь сенатора и вербовщика, который готов погибнуть за свои идеалы. — Не так давно? — переспросил он. — Но я слышал, что вы были знакомы ещё, когда жили в Вероне, — твёрдо сказал он. — Можно долго быть знакомым с человеком, но при этом не знать его. — И то верно, — рассмеявшись, сказал он. Повисло тяжёлое молчание, мне казалось, что я должен что-то сказать, но не знал что. — Прошу простить мою грубость, я же не представился, — к моему облегчению заявил он. — Дональд Лонг, к вашим услугам, — с гордостью сказал он. — Верно я… — Не стоит, я уже знаю ваше имя, и не только его, — улыбнувшись, сказал он. Его слова показались мне слегка жуткими, но, несмотря на оцепенение от сказанного, я всё же спросил. — Как вы узнали моё имя, и что значит «не только его»? — Собственно говоря, это не была особо трудная задача, поспрашиваешь окружающих наиболее лёгкий способ для получения информации, — сохраняя улыбку, объяснил он.  — Вам это было так необходимо? — Я предпочитаю иметь хотя бы минимальную информацию о человеке, с которым хотел бы заговорить. — Это… это необычно. — Вы так считаете? — он отвёл взгляд и задумался. — Возможно, но для меня это стало обыденностью, — резко подняв голову, сказал он. Снова настало молчание, только на этот раз я не чувствовал, что должен что-то сказать. Мы шли, вечернюю тишину нарушали лишь голоса, доносящиеся то с конца, то с начала колоны. Временами мы делали привалы. Перейдя реку, мы сделали достаточно долгую передышку, Джексон даже смог вздремнуть. Так продолжалось до рассвета. Наступил новый день, но марш остался старым. Шаг за шагом, мы шли под беспощадно палящим солнцем. У кого были силы, вели праздные беседы, остальные, подобно мне, старались сохранить силы. Рядом со мной развалистым шагом шёл мужчина лет 30, его вид говорил, что он занимается физическим трудом. Хотя с каких пор я стал обращать на это внимание? Вскоре скука взяла верх, и я решил с ним заговорить. — Сегодня солнце нас не жалеет, — с усмешкой сказал я. — Это точно, но лучше чем, если бы нас трепал ледяной ветер, — улыбнувшись, сказал он. — Несомненно. — Вам здесь нравится? — спросил я. — Да, здесь красиво, но всё же я хотел бы побыстрее вернуться домой. — Через пару недель уже будете там, как и я. — Было бы здорово, ферма не ждёт, — бодро подхватил он. Мои догадки оказались верными. — Почему вы записались добровольцем? — прямо спросил. — Почему? — задумавшись, спросил он у самого себя. — Я давно хотел расширяться, нанять новых рабочих, не этих нигеров, они хоть и крепкие, но слишком уж ленивые, без кнута не заставишь, а махать им постоянно сил не хватает, тем более наёмные рабочие могут обращаться с новыми машинами, а это незаменимо, — выйдя из раздумий, сказал он. — То есть из-за денег? — Нет, не только, но это была самая веская причина. — Не надо так смущаться, я тоже пошёл не только из-за убеждений, — улыбнувшись, сказал я. Следующие несколько часов мы шли и болтали, он радостно рассказывал о своей ферме, о её работниках. Всё это продолжалось до того момента, прибытия на станцию Пьемонт.