Рокировка

Одной рукой держась за верёвку и прижимая к себе охапку цветов другой, Венцеслав медленно спускался вниз. Вход в пещеры превратился в крохотный клочок света над головой, а земля всё ещё была далеко под ногами. В этот момент каждый раз одновременно наваливались страх высоты и клаустрофобия. Сейчас Венцеслав был сильней и чувствовал себя увереннее, но по спине всё равно шёл холодок, а кровь болезненно отливала от конечностей. Наверно поэтому так легко удалось убедить Влада не идти вместе с ним. Правда, сейчас Венцеслав уже сомневался в этом решении. Из-за тех неосторожных слов все посчитали его одиночный поход к мисс Флинн чем-то крайне забавным. Даже на цветы смотрели с ухмылками, хотя это элементарная вежливость — принести с поверхности человеку, живущему в бесплодном подземелье, хоть что-то красивое и приятно пахнущее. Наконец, Венцеслав коснулся ногами земли. Он стоял в столбе света, вокруг сжимала когти кромешная тьма. Немота в ногах прошла, а вот пронзительный холодок не исчез. И не исчезнет: в пещерах всегда ощущалась давящая на рассудок тревога. Не важно, кто чему её приписывал: темноте ли, замкнутости пространства или страху перед тем, что скрывают в себе недра этого мира. Мисс Флинн была единственной, кто чувствовал себя здесь не хуже, чем наверху. Венцеслав зажёг факел. Тот горел неярко, потрескивая, и, казалось, вот-вот мог потухнуть от одного дуновения Ночного Монстра. Благо, лагерь Венке был недалеко. Нерешительно шагнув в темноту, Венцеслав стал выискивать путевые ориентиры. Поляна блекло светящихся растений, бездонный обрыв, сталагмит и сталактит, сливающиеся в огромную колонну. Венцеслав продвигался медленно. Не потому, что плохо ориентировался в темноте — просто совершенно не хотелось показываться в таком виде ещё и Венке. Но вот издалека показалось зарево её костра, послышалось жужжание холодильного ящика, и Венцеслав совсем сбавил шаг. Его начало порывать желание развернуться назад, пока не поздно. Он ведь мог бы решить всё своими силами, если бы его не довели. Но, — Венцеслав тяжело вздохнул, — знания Венке были уникальны. Она прекрасно разбиралась в геммологии — а вид самоцвета играл решающую роль в способностях амулета. К тому же, у неё был небольшой источник особых знаний о мире — вдруг там найдётся подсказка. Да и, в конце концов, кто-нибудь всё равно должен был прийти и узнать, всё ли с ней в порядке. Венцеслав продолжил шагать. Вскоре из темноты проступили очертания маленького лагеря: палатка, казан и несколько самых необходимых приспособлений. — Мисс Флинн? — через силу позвал Венцеслав и скривился от того, как неправильно прозвучал чужой голос. Из палатки выглянула девушка. Заметив, что кто-то приближается, она выпрямилась и, щурясь, всмотрелась в темноту. На сосредоточенном лице отразилось удивление: — Влад? Под её взглядом Венцеслав медленно подошёл к костру и почему-то едва нашёл силы, чтобы сказать: — Не совсем… Он застыл, не зная, куда девать цветы. Интригующая пауза рисковала перерасти в угрожающую. Пришлось продолжить. — Произошёл один инцидент, — глядя на огонь, с трудом начал Венцеслав. — Я и Влад раскапывали могилу, и нашли там необычный амулет. Мы случайно дотронулись до него, и произошло что-то странное… Как это обычно называют?.. П-переселение душ? В любом случае, Влад сейчас находится в моём теле, а мне приходиться ходить… — он поморщился, — в этом. Венке смерила его взглядом, и изумлённо приподняла бровь: — Господин Войнович? — Да, — почему-то сдавлено улыбнулся Венцеслав. Её глаза загорелись интересом. — Я должна это записать, — она достала из внутреннего кармана книжку, перо и присела на сундук, — расскажите ещё раз, подробнее. Венцеслав вопросительно качнул цветами. — Положите их куда-нибудь туда, — Венке небрежно махнула рукой в сторону, где ничего не стояло. Забросив в холодильный ящик цветы и припасы, переданные из лагеря, Венцеслав начал пересказывать. Он старался заострять внимание на важных деталях: амулете, призраке, ощущениях при обмене, а не глупых, малозначимых мелочах. Однако его слушательница всё равно за них цеплялась: — Значит, вы коснулись амулета одновременно? — Вполне возможно… — Венцеслав задумался. — Да, скорее всего так и было. — Как это произошло? — Случайно, — уклончиво ответил он, но под испытующим взглядом мисс Флинн добавил, — Я упал на Влада. Венке сделала пометку подозрительно похожую на вопросительный знак. Закончив рассказ, Венцеслав некоторое время молча смотрел, как танцует по бумаге перо. — Так что, вы можете что-нибудь сказать? Венке поставила точку и вздохнула. — А что я могу? Предыдущий владелец, — она пролистнула дневник к началу, — ничего о подобном не писал. Определить вид камня по одному вашему описанию не получиться. Бордовых самоцветов немало: виды рубина, турмалина, граната. Важны ещё и прозрачность, и блеск, и внутренняя структура. А вы не успели бы это разглядеть, даже если бы хотели. Кроме того, вряд ли это знание принесёт хоть какую-то пользу. То, что в этом мире называется геммологией, с настоящей дисциплиной имеет не больше общего, чем алхимия с химией. Венцеслав нервно потёр шею. Единственная реалистичная надежда на спасение угасла. Оставалось только ждать, один бесконечный день за другим, в этом грязном тяжёлом теле. Он с презрением взглянул на широкие натруженные ладони. Зря сюда пришёл. Не стоило. Венцеслав постарался скрыть расстройство за улыбкой. — Ясно. Тогда простите, что напрасно потревожил, — он встал, собираясь прощаться. — Постойте. Может, раз у меня не получилось помочь вам, вы попробуйте мне помочь? — В чём? — Венцеслав на секунду заинтересовался. — Помните, я натолкнулась на следы подземной цивилизации? Я пока мало продвинулась в её изучении: в основном проверяла имеющиеся в дневнике сведения. Но я заметила, что их сооружения выполнены из необычного материала. Он похож на поделочный: чистый и узорный, но при этом крайне прочный. Настолько, что я даже не могу отколоть образец для исследования. Может у вас, в вашем настоящем положении, это получится? Конечно Венцеслав помнил про те руины — он видел в них огромный потенциал. Поэтому сначала даже загорелся интересом, но последние слова ударили, будто обухом по голове. Он вспылил: — И вы туда же! Почему вам всем так нравится издеваться?! Какого чёрта, ебем ви!.. — Я над вами не издеваюсь, — холодно оборвала его Венке. — Я прошу вашей помощи точно так же, как и вы просили моей. Если не хотите, то можете просто сказать «нет», без криков и брани. Ледяной тон пристыдил Венцеслава. — Простите, — извинился он с благородным раскаяньем в голосе. — Просто все в моём лагере решили, что будет крайне забавно сделать моё положение предлогом для использования меня в качестве главной рабочей единицы. — Разве это предлог? То, что в теле «рабочей единицы» сейчас находитесь вы, вовсе не повод не использовать её ресурсы, — Венке подло апеллировала к его собственной логике. — Так что, вы собираетесь мне помочь? Венцеслав снова почувствовал себя пойманным в ловушку, только в этот раз состояла она не из злобы и силы противников, а из спокойствия и здравого смысла. Осталось лишь закатить глаза и поднять белый флаг нескрываемой иронии. — Ну разве могу я вам отказать? — ухмыльнулся он, слегка кланяясь. Руины находились в глубине пещер. Предстояло спускаться по тесным галереям, переходить пропасти по узким тропам, идти то по склизкому ковру пещерных растений, то между гигантскими, мертвенно флюоресцирующими грибами. Единственным источником света был фонарь, что несла перед собой Венке. Да и он отгонял тьму не дальше факела: казалось, Ночной Монстр дышит над самым плечом. Чтобы спастись от скребущей в груди тревоги, Венцеславу пришлось взять несколько из принесённых цветов. У них был мягкий, неяркий запах — обычный медовый аромат с лёгкой горечью, чем-то похожий на ромашку. Он обволакивал горло и лёгкие, дышать становилось немного легче. Это успокаивало. Чтобы освободить руки для кирки, Венцеслав наскоро сплёл венок. Надевая его, он чувствовал себя истинно по-идиотски. Венок, ей-богу, как малый ребёнок! Да и Влад с этим веником на голове, должно быть, то ещё зрелище. Венцеслав постарался идти сзади. После той грубости глядеть в затылок Венке было неловко и невежливо, но альтернативой служили лишь уродливо подражающие поверхности пейзажи. Нет-нет, а взгляд снова упирался в светлые волосы. Молчание казалось всё тяжелей и неестественней. Нет, надо же было так выйти из себя, словно какой-то неотёсанный мужлан! Вот они вышли на край болотистой местности. Пришлось опустить взгляд под ноги, чтобы наступать на кочки мха и не вязнуть в грязи. — Тише! — шикнула Венке, когда Венцеслав вдруг с плеском и чавканьем вляпался в лужу. — Мы близко к останкам поселения. Сейчас они заняты местной популяцией обезьян-гоминидов. Автор дневника пишет, что они безобидны, но лишнего внимания лучше не привлекать. — Прошу прощения, — пробормотал Венцеслав. Оборвавшееся молчание его обрадовало — он ухватился за возможность: — И ещё раз простите за моё поведение. Венке коротко взглянула на него, продолжая идти. Венцеслав постарался объясниться: — Признаю, вы совершенно правы, когда говорите о ресурсах. Но не думайте, что я так злюсь только потому, что из-за лени пытаюсь откреститься от работы. Просто делать что-то этим телом, а, тем более, физически трудиться — страшно неприятно. Появляется чувство, будто бы… Венцеслав на секунду замолк. Они вышли из грязи на сухую землю, и вдалеке, за границами света, послышались шорохи и загорелись огромные белёсые зрачки. — Будто заставляют принять чужую роль. Или хуже, чужую личность, глубоко мне противную. А я не хочу иметь с Владом совершенно ничего общего. Мне мерзко и горько от одной мысли, что нас можно сравнивать или спутать. Венцеслав понял, что объяснения стали походить на жалобы, поэтому подвёл всё к концу:  — Говоря короче, из-за всей этой чуши я последнее время «на нервах». Извините, что вываливаю это на вас. — Ничего страшного, — Венке снова коротко оглянулась. — Напротив, мне даже интересно. Я не занимаюсь социологией и психологией, но «обмен телами» слишком уникальный случай, чтобы не попытаться собрать о нём информацию. Вы испытывайте ещё что-то странное? Венцеслав удивлённо притих. Как-то он отвык от того, что люди вокруг интересуются его самочувствием. Услышать такое вдруг со стороны Венке было… своего рода приятно. Пришло осознание: чёрт, да та гнетущая тяжесть в груди — просто желание поплакаться в жилетку. Венцеслав с болью усмехнулся тому, какой он сейчас жалкий. — На самом деле, да. Только дайте немного времени, чтобы сформулировать, — она спрашивала информацию, и разныться снова совершенно не хотелось. Тем временем они проходили глубже. Среди мха стали изредка появляться цветы света. Теперь, тихо угукающие силуэты обезьян виднелись отчётливей. — Если говорить об ощущениях, то я чувствую себя… нездоровым. Дело не только в отвращении. Разумеется, мне неприятно в чужом теле, и оно кажется неповоротливым, грязным, вечно голодным. Но это что-то другое. Венке подвела их к остаткам древнего фундамента с единственной наполовину обвалившейся стеной. — Вот, — она протянула руку, словно представляла знакомого, — тулецит. Камень действительно оказался красив: прозрачный у поверхности, он уплотнялся в глубине и становился приятного, насыщенно-золотого цвета. Его испещряли геометрически ровные прожилки. Не верилось, что он создан природой. — Попробуйте отколоть здесь, — Венке указала на изъеденную временем часть стены, в которой обтёсанный камень рассыпался по валунам. — Хорошо. Но учтите, я никогда не работал киркой. Не надейтесь, что справлюсь за пару ударов. Он замахнулся, стукнул, но кирка лишь скользнула гладкому камню. Пытаясь отвлечься от своего неумелого обращения с инструментом, Венцеслав продолжил говорить: — Не знаю, связано ли это с обменом. Бывает, если я остаюсь в одиночестве, и мои мысли ничем не заняты, то начинаю чувствовать какое-то давление. Словно стискивает черепную коробку, но не физически, а ментально. Не знаю с чем это сравнить… Ощущение, словно что-то важное произошло или что-то вокруг неправильно, но я не могу понять, что. Он увидел на лице Венке интерес и поспешил добавить: — Однако не заостряйте на этом внимание, ощущение очень эфемерное. Я даже не думал о нём до сегодняшнего дня. Вряд ли оно как-то связано с ситуацией. Скорее следствие моего медленного умопомешательства, ха-ха. — А может наоборот, — задумчиво произнесла Венке. Венцеслав опустил кирку: — Почему? — Дайте взглянуть вам в глаза. Венцеслав слегка наклонился к ней, но Венке, близоруко щурясь, взяла его за подбородок и наклонила ближе. Её голубовато-розовые радужки оказались прямо перед ним, и он почему-то затаил дыхание. — Автор дневника писал, что может определять рассудок человека по глазам. Не совсем понимаю, о чём он, но вид у вас не очень. Венцеслав резко отвёл взгляд в сторону. Сердце, словно опомнившись, тяжело застучало по вискам. — Да, пан Влад не красавец, — он снова попытался скрыть волнение, отшутившись. Венке отпустила его. Венцеслав поднял кирку и слишком увлечённо вернулся к добыче образцов. — Ваш рассудок слабеет. И, может, не это причина странных ощущений, а странные ощущения причина этого. Вы сказали, что чувствуете себя нездоровым. — Я просто устал, — улыбнулся Венцеслав, не поднимая взгляда. — Постоянное отвращение… выматывает. — Не спорю. Но усталость и нарушение психики — не одно и то же. Некоторое время раздавались только удары кирки. — У меня есть предположение, в чём кроется причина. Вам ведь известно, насколько сильно человеческое сознание зависит от мозга. То, что произошло с вами, можно назвать трансплантацией сознания. Поймав на себе непонимающий взгляд, Венке пояснила: — Пересадкой. В ваше время она существовала только в теории. Главная проблема заключалась в том, что организм отторгал чужой орган. Ваш разум сейчас находиться в мозгу Влада, и, я думаю, он отторгает его таким же образом. Раздался треск: наконец Венцеслав смог правильно вонзить кирку и отколоть кусок тулецита. Ещё два удара без малейшего перерыва — и на землю упала ещё пара осколков. — Этого хватит, спасибо, — произнесла Венке, глядя на отстранённо-пустое лицо её спутника. — Нужно уходить, пока не начался следующий этап цикла. Они сложили образцы в рюкзак и поспешили обратно. Венке всё ещё шла впереди. Несколько минут были слышны только глухие шаги по мху, и вдруг раздался оглушительный треск и бурление. За ним ещё. Кошмар приближался, и на полу пещеры открывались трещины. Темнота вокруг немного рассеялась исходящим из них холодным светом. Венке обернулась. В таком освещении Венцеслав выглядел ещё болезненнее. — Мне бы правда хотелось вам помочь, — вдруг сказала она. — Я постараюсь изучить осколки. Может, найдётся способ сделать из тулецита оружие или защиту. Тогда вы сможете противостоять раздвоенному призраку. Или, если это не получится, углублюсь в исследование остатков знаний этой цивилизации. У меня есть подозрение, что они много знали о магической стороне этого мира. — Что ж, я буду очень благодарен, — Венцеслав оживился и даже улыбнулся. В этот раз улыбка была искренней. Конечно, он понимал, что это лишь обещание попытаться. Но на душе почему-то стало легко, словно проблема оказалась далеко позади.