Выбор

— Wingardium Leviosa! — громко произнесла Гермиона, легко взмахнув палочкой. Стопка чистых белых тарелок оказалась в воздухе. Через секунду каждая из них заняла своё место на длинном столе. Подул ветерок, развевая белую скатерть. Сегодня Уизли обедали на улице. Был особенный день — Нору должны посетить долгожданные гости: Билл, Флёр и Перси. Молли была в предвкушении, ведь она не видела своих сыновей с похорон Фреда. Небо становилось пасмурнее, хотя прогноз обещал приятный солнечный день. Смирившись с тем, что и маглы, и волшебники зачастую ошибаются в предсказаниях, Артур Уизли всё же установил большой белый шатёр. Пока Джинни и Молли хлопотали на кухне, Гермиона организовывала убранство стола. Сама она, как и остальные, решила принарядиться. Поняв, что хорошей одежды у неё не так много, Гермиона надела старое платье Молли. Его ткань была безумно похожа на тот материал, из которого сшита скатерть. Длинное белое платье с небольшими рукавами — в нём было холодно, но Гермиона старалась не думать об этом. — Wingardium Leviosa! — в очередной раз произнесла она. — Замёрзла? — раздался мягкий голос позади. Она обернулась к Рону. Ему шёл коричневый костюм в едва заметную полоску. Смотрелся на нём непривычно элегантно и строго. Рон поспешил снять пиджак и накинуть ей на плечи. Гермиона улыбнулась, укутавшись. — Так-то лучше, — сказал он, подойдя вплотную. Рон сомкнул руки на её плечах. Ветер подул сильнее. Гермиона бросила взгляд на ряд болотистых камышей. Неожиданно в воздухе появилась вспышка, похожая на шаровую молнию. В нескольких футах от шатра появились Билл и Флёр. Француженка, как обычно, производила эффектное впечатление. И сейчас в длинном голубом платье, с завитыми белокурыми волосами она походила на спустившегося с небес ангела. Билл не отпускал руки жены, трепетно смотря ей в глаза. — Ох, мы вам помешали! — вместо приветствия бросила Флёр. Гермиона заметила: французский акцент ещё присутствовал в её речи. Она учтиво кивнула в ответ, не совсем понимая, к месту ли. Рон поспешил пожать старшему брату руку. Билл похлопал его по плечу и поцеловал ладонь Гермионы в знак уважения. Хотелось бы ей обнять Флёр. Но она ощущала стену, стоящую между ними. — Как ваши дела? — болтливая француженка решила задать тон разговора. — Отлично, — подхватил тут же Рон. — Я смотрю, вы не теряете зря времени. Гермиона тоже обратила внимание на слегка округлившийся живот Флёр. Та мило улыбнулась, а Билл притянул её к себе за талию. Рон неловко кашлянул, потупив взгляд. В воздухе повисла пауза, которую необходимо было заполнить. — Мы бы хотели объявить это на ужине, — сгладил ситуацию Билл. — Всё это так… сложно… — А вы тоже не теряйте времени! — выпалила Флёр, пытаясь договорить за Билла. — Вы с Рональдом, — акцент снова пробился на звуке «р», — отличная пара. Я думаю, ваше светлое будущее тоже не за горами. В воздухе снова появилась вспышка. — Это чьё это будущее не за горами? — тут же спросил возникший перед ними Перси. Гермионе было сложно узнать Перси Уизли. Его образ запомнился ей с детства: немного сгорбленный, вечно озадаченный, носящий длинную мантию. Сегодня Перси был не менее важным и озадаченным, но выглядел галантно, строго, сдержанно. Он пожал руки братьям и, как Билл, проявил прекрасные манеры, по очереди поцеловав руки Флёр и Гермионы. — А кто это здесь у нас? — Молли выбежала на крыльцо. Ускорив шаг, она поспешила к своим сыновьям. Следом за ней медленно вышел Артур. — Мама! — со сдержанной улыбкой распахнул объятия Перси. — Перси! — Молли закрыла глаза, прижимая к груди сына. — Я так рада, что тебе удалось выбраться! Через минуту в объятья Молли попали Флёр и Билл. Мать семейства не скрывала радости, не жалела тепла. На миг Гермиона поймала себя на мысли, что её родители были бы не менее гостеприимными для Уизли. — Ну же, присаживайтесь! — тепло пригласила Молли гостей к столу, в то время как на горизонте сверкнула молния.

***

Правда, никто не обращал внимания на погоду. Дневное небо изрядно нахмурилось, стало темней. Будто чувствуя отсутствие света, жёлтые лампочки, висящие на шатре, зажглись. — Перси, попробуй индейку! Ты столько лет не ел домашнюю еду, — воскликнула Молли, взмахнув палочкой. Кусок индейки оказался в тарелке. Посуда плавно приземлилась перед Перси. Он, поблагодарив мать, взялся за столовые приборы. — Как же хорошо, что мы собрались! — подытожил Артур, разрезая мясо на кусочки. — Я думаю, за это нужно выпить! — неожиданно воскликнул Рон. — Верно! — поддержал Перси. — И у меня есть небольшой сюрприз. Движением палочки он перенёс на середину стола три бутылки вина. Через секунду они откупорились и наполнили своим содержимым бокалы. Гермиона заметила, что Флёр взяла в руки стакан с тыквенным соком. Всё бы было нормально, но то же самое сделала сидящая слева от неё Джинни. Она, будто ждавшая оценивающего взгляда от Гермионы, кротко улыбнулась и прошептала: — Чувствую себя неважно. Гермиона кивнула, не понимая, зачем Джинни объясняется. — Что ж, — Перси встал из-за стола, кашлянув, — я безумно рад, что сегодня вся наша семья в сборе! Ну, почти вся. Чарли, как обычно… Бокалы с вином и тыквенным соком взмыли вверх, Гермиона обратила внимание на то, с какой надеждой и нежностью смотрят Артур и Молли на Перси. А с какой грустью и пустотой смотрели в никуда глаза Джорджа… Единственным, кто выглядел по-настоящему счастливым, был Гарри. Он, видно, чувствовал себя комфортно среди родных людей. Ощущала ли то же самое Гермиона? — …мне бы хотелось наверстать упущенное, — продолжал Перси, пока остальные воодушевлённо слушали его, — чтобы мы собирались в Норе, за семейными ужинами, часто настолько, насколько это возможно… За нас! — наконец-то воскликнул он, и воздух наполнил звон бокалов.

***

— Мы не ожидали! — воскликнула миссис Уизли, бросившись обнимать Флёр. — Да, это замечательная новость! — Джинни следом за матерью покинула своё место. Гермиона картинно улыбалась, пытаясь вложить всю свою радость. Сидящий напротив Джордж молча облокотился на стол. Она поймала его взгляд. Лицо Джорджа мягко освещали жёлтые огни, по рыжим волосам гуляли тёмные тени. В его пустых глазах, казалось, запрыгали искры. А взгляд был таким тяжёлым и пронзительным, словно уличал её в чём-то и твердил: «Ну зачем, зачем притворяться? Будь как я!» Она выдохнула и почувствовала руку Рона на своей коленке. Джинни и Молли в это время тепло обнимали Флёр, шепча поздравления. — Безусловно, — сказал Артур, — здорово понимать, что семья пополняется, растёт. Мать и дочь сели. Перси подлил ещё вина. А Гермиона украдкой наблюдала за тем, как Джордж не спускает с неё взгляда. — Всё хорошо? — тихо спросил Рон. Она лишь кивнула, чтобы дать ему понять, что слышит его. Продолжала делать вид, что не витает в облаках, как могло показаться изначально. Главным образом Гермиона осознавала вот что: происходящее кругом — декорация, фон для мыслей, роящихся в сознании. Окружающие видели лишь девушку в белом платье, мило и искренне улыбающуюся, хвалящую стряпню Молли, томно поглядывающую на Рона и, что удивительно, молчаливую. На лекциях в Хогвартсе, в гостиной Гриффиндора, в девичьей спальне, да и вообще раньше её было не заткнуть. Она всегда находила темы для разговора, к её мнению прислушивались окружающие, сверстники спрашивали у неё совета. Даже на застольях Уизли прежде она разговаривала охотнее. Сейчас же Гермиона обменивалась только общими фразами. Её занимало лишь скорейшее возвращение в Хогвартс. Ночами Гермиона по второму разу исследовала фолианты, пытаясь отыскать ответы. Но сталкивалась лишь с одним выводом: ей нужно в Запретную секцию. — У меня тоже есть новость, — сказал Гарри, встав. Это заставило Гермиону отвлечься от навязчивых мыслей. Все тут же обратили на него внимание, даже Джордж переключил взгляд с Гермионы на Гарри. Она заметила, что друг её безумно волнуется. — Я очень рад, что судьба связала меня с Роном и вашей семьёй, — обратился он к старшим Уизли, — Молли, Артур, вы заменили мне родителей… В этот момент миссис Уизли растаяла: на глазах её появились едва заметные слёзы. — Ну же, Гарри, а где новость? — прыснул Джордж в своей старой манере, и всё семейство резко повернулось в его сторону. Перси засмеялся, чуть ли не аплодируя шутке Джорджа, которую он выдал впервые за долгое время. Уизли дружно подхватили смех. Гарри продолжал неловко улыбаться, стоя за столом. Наконец-то говор и усмешки стихли. — Джинни, — Гарри продолжил, едва зардевшись, а затем, выдержав паузу, выпалил: — Выходи за меня замуж! Флёр завизжала, тараторя что-то на французском. Молли и Артур захлопали в ладоши и кинулись обнимать Гарри. Гермиона бросила взгляд на Рона: он буквально сидел с разинутым ртом, иногда вторя себе под нос радостное «поздравляю». Через секунду Рон встал, чтобы пожать Гарри руку. — Все этого ждали, — произнёс он, — я рад, что могу доверить тебе Джинни! Неожиданно раздался смех. Наивность Рона рассмешила даже Джорджа, всё ещё не сводившего глаз с Гермионы. Решив для себя хотя бы на пару секунд избавиться от сверлящего взгляда, она встала обнять Гарри и Джинни.

***

Она оставила пиджак Рона на стуле. Ёжась от порывов ветра, Гермиона брела в сторону громадных плакучих ив. Белая ткань путалась у неё под ногами, а по щекам непроизвольно текли слёзы. В голове был лишь один вопрос: как же всё произошло так быстро? Вот они с Гарри на шестом курсе слоняются по коридорам Хогвартса, устраивают вечеринки после квиддича, приходят на званый ужин Слизнорта, высмеивают Лаванду, бывшую подружку Рона… Она продолжала ругать себя за слёзы, за слабость, которую она проявляет наедине с собой. Гермиона плакала только однажды, несколько месяцев назад, осознав, что, возможно, никогда не вернёт родителей. Когда всё это случилось? Когда они успели победить Волдеморта? Когда Гарри начал встречаться с Джинни? Когда у неё появились чувства к Рону? Сердце её сжималось и отказывалось понимать слишком многое. Она закрывала глаза и вспоминала, как обнимает Гарри в палатке и они, тихонько покачиваясь, медленно танцуют. Её Гарри, с которым она знакома с детства. Такой родной и близкий теперь будет принадлежать другой. Хотя, если рассуждать рационально, он давно уже связан особыми узами с Джинни. Глотая слёзы, Гермиона старалась взять себя в руки, как вдруг позади раздался знакомый голос. — Холодно здесь, пойдём назад, — произнёс Гарри слегка возбуждённым от счастья голосом. Она повернулась к нему. В тот момент Гермионе казалось, что она стоит перед другом обнажённая, ведь Гарри видит её высохшие на щеках слёзы. Но он, казалось, смотрел сквозь неё, в подступающую темноту. — Эй! Что с тобой? — в голосе Гарри всё ещё присутствовала неуёмная радость. Гермиона бросилась в его объятья и зарыдала. Он начал медленно поглаживать её волосы. — Не можешь перестать думать о родителях? Она кивнула, продолжая плакать. Гарри прижал её к себе сильнее. Она ощутила его тепло. Стало легче. Но не настолько, чтобы выдать ему всё, что скопилось на душе. — Я помогу тебе, — успокаивающее вторил он, — отдам тебе карту Мародёров и мантию. Мне уже ни к чему. Гермиона глубоко вдохнула, начиная успокаиваться. Да, не вернуть то времечко, когда они прятались под мантией, выслеживали злодеев по карте Мародёров. То яркое детство осталось позади, как и горькая юность. Впереди лишь взрослая жизнь, где все счастливы и беззаботны. Но только не она. — Спасибо тебе за всё, Гарри, — выпалила она, отстранившись. — Я бы очень хотел, чтобы ты перестала плакать, — тепло улыбнулся Гарри. — Ведь всё уже позади, всё кончено. Мы живём мирно, в безопасности. Она ответила ему искренней улыбкой, горечь вовсе пропала с её лица. — Ну же, Гермиона, вернёмся к гостям, — махнул рукой Гарри, направляясь в сторону шатра. Подняв подол изрядно испачканного платья, Гермиона последовала за ним. Затем, резко остановившись посреди поля, спросила: — Почему сейчас? — Что? — обернулся Гарри, не поняв вопроса. — Почему ты сделал предложение Джинни сейчас? Неожиданность её вопроса озадачила Гарри. Он глубоко вздохнул и, продолжая картинно улыбаться, произнёс: — Она беременна. Ветер подул с большей силой. Солнце скрылось за горизонтом, вовсе перестав бросать лучи на их лица. Пряди растрепавшихся волос застилали поле зрения. Гарри замер, ожидая, что Гермиона что-то ему скажет. И она правда открыла рот, чтобы произнести очередную шаблонную фразу из разряда «поздравляю». Но слова застыли в горле. Через секунду Гермиона молча кивнула, и они снова зашагали к шатру. Лишь ветер продолжил колыхать высокую траву, загораживающую тропинку. Настроение упало ниже плинтуса. Однако тогда Гермиона не могла ещё даже предположить, сколько воистину пугающих вещей ожидает её впереди. И страшно подумать, что бы сделала она в тот момент, если бы знала обо всём заранее.

***

Последняя тарелка медленно приземлилась на стол. Оставалось самое сложное — кухонная утварь. Миссис Уизли глубоко вздохнула, смотря на кучу грязной посуды. — Вам нужно отдохнуть, — взмахнула палочкой Гермиона, принимаясь за новую партию, — вы и так слишком много сегодня готовили. В этот момент из гостиной послышался смех и весёлый голос Джорджа. Молли внимательно прислушалась к звукам. Приложив ладонь к щеке, она застыла на несколько секунд. Отвлёкшись от погружения посуды в чан с моющим средством и кипятком, Гермиона обратила внимание на миссис Уизли. Она была готова расплакаться, но всеми силами старалась сдерживать себя. — Я так рада, что Джордж начал приходить в себя! — выдохнула она, с облегчением закрыв глаза. — Так идите, — приободрила её Гермиона, положив руку на плечо, — проведите время с ними, я доделаю всё здесь. — О, Гермиона, — ласково посмотрела на неё Молли, погладив по ладони. — Ты так добра! Миссис Уизли отправилась к дверям, а она продолжила возиться с посудой. — Гермиона, — громкий голос миссис Уизли заставил её обернуться, и она чуть было не уронила палочку, державшую в воздухе гору посуды, — всегда помни, что Нора — твой второй дом. — Спасибо, — ответила она, слабо улыбнувшись. Поворачиваясь к замершей в воздухе посуде, Гермиона снова подняла палочку. Душу всё же продолжал скрести зверь, мучая её.

***

Полусонная Гермиона заняла свободное кресло в гостиной. Глаза слипались от усталости. Она помнила, что видела поднимающихся по лестнице Рона и Артура. Помнила смех миссис Уизли. Врезалось ей в память и то, как Гарри обнимал Джинни за талию. И звон бутылок, стаканов. И французская речь. И острые, как в старые добрые времена, шутки Джорджа. Обхватив плечи, Гермиона поймала себя на мысли, что наконец-то согрелась, сидя возле камина в компании близких для неё людей. Огонь — первое, что она увидела, проснувшись. Первые секунды не понимала, какое сейчас время суток, где она и что происходит. Гермиона сжала огрубевшими руками посеревшую ткань белого платья. Гостиная была пуста. За окном давным-давно стемнело. Слышался стук капель о стёкла. Неожиданно заметила у камина Фреда. Фреда? Протерев глаза, она увидела, как Джордж допивает бутылку огневиски до дна, всматриваясь в камин. Он обернулся, и рыжие волосы заблестели янтарём в свете разгорающегося пламени. Джордж смотрел на неё пристально. Уже потом Гермиона вспомнит, что этот взгляд напрягал её на протяжении целого дня. Осунувшееся лицо Джорджа тонуло в бликах — она уловила резкий гуляющий контраст золотого и тёмно-синего. Слышался приглушённый звук грома. — Выспалась? — спросил он отрешённо, словно обращался к кому-то ещё в этой комнате. Гермиона снова осмотрела гостиную. Никого, кроме них, здесь не было. Пугающе выглядела сама тёмная гостиная, которую освещал только камин. Она продолжила протирать глаза, чтобы скорее очнуться. Вдруг Джордж оказался прямо перед ней. Он начал ходить вокруг кресла, в котором она сидела. Его шаги вторили маятнику часов на кухне. Она не могла понять, что ей делать. Она ощущала, как Джордж сверлит взглядом её спину и задумывает что-то нехорошее. Гермиона смяла в кулаке ткань платья. — Я, пожалуй, пойду спать, — произнесла она, вставая. — Нет, — остановил он её, приближаясь вплотную, — нам нужно поговорить! Жестом указал ей на диван перед камином. Гермиона присела, чувствуя, что совершает ужасную ошибку. Покачиваясь, Джордж встал напротив. И только тогда уже окончательно очнувшаяся Гермиона осознала: он мертвецки пьян. — Ты не любишь его, — заключил Джордж, скрестив руки на груди. Она поняла, что сейчас лучше промолчать, и опустила взгляд в пол. Но ощущала кожей, как Джордж снова пожирает её оголённые плечи и ключицы, освещённые светом камина. — Перед кем ты притворяешься? — продолжил Джордж. — Это же очевидно, ты не любишь Рона! Других можешь дурачить сколько угодно, но не меня… — Ты не смеешь, — перебила его Гермиона, снова ощущая, что совершает огромную ошибку, — не тебе судить о моих чувствах. — Ты лицемерка, Грейнджер. — Она подняла глаза на него и увидела, как театрально начало кривляться лицо Джорджа. — Повторяю: дурачь других сколько угодно, но не меня! Я вижу твоё настоящее лицо! — Если бы ты мог видеть сейчас себя со стороны, — вновь продолжила Гермиона, не желая сдерживаться, — ты бы очень и очень пожалел о сказанном. Затем она встала с дивана, дав понять, что разговор окончен. Пламя камина отражалось в её яростно блестевших глазах. С этой секунды время понеслось молнией. Она не сразу поняла, что руки Джорджа обхватили её плечи. Но следующие его действия Гермиона запомнила вплоть до каждой детали. Она оказалась прижатой к дивану. Понимая, что у неё нет палочки, осознала: сопротивляться бесполезно. Поначалу Гермиона старалась толкаться и вертеться, но Джордж был гораздо сильнее. С каждой попыткой вырваться он наваливался на неё всем весом. Затем прикрыл ей рот рукой, но она не переставала инстинктивно сопротивляться, кусая его ладонь. — Нет, об этом я уж точно не пожалею, — заключил Джордж, смотря ей в глаза. — А ты не ори, не сопротивляйся, представь, что будет, если нас увидит вся семья. Как же ей потом захочется забыть об этом. Но она запомнила каждое движение, каждое слово Джорджа. — Это моя семья, Грейнджер, — сказал он, — они все будут на моей стороне, не на твоей. Она бессильно всхлипнула. Закрыв глаза, Гермиона ждала одного: когда этот ужас кончится и она уедет из Норы. Она думала о Хогвартсе, о том, что замок станет спасением, пристанищем. Жаль, что Гермиона не могла перенестись туда прямо в эту секунду. Чувствуя, как платье надрывается снизу, она инстинктивно продолжила шевелиться. Джордж ударил её по лицу. Через несколько минут, казавшихся вечностью, она почувствовала, как что-то влажное касается бедра. «Не смотри вниз», — молила она себя, едва сдерживая слёзы. В ту же секунду Гермиона поймала себя на том, что всё лето не давала Рону прикоснуться к себе. Они лишь изредка целовались, убегая в дождливую погоду из Норы. Перед глазами начало проноситься, как Рон брал её за руку и они убегали от дождя. Прячась под ветвями ивы, он робко целовал её губы. В те моменты Гермиона понимала, что любит его. Как же Джордж ошибался, утверждая обратное. Но это уже было неважно. Ведь сейчас Гермиона не с Роном, а лежит под его братом, на диване в гостиной Норы. Вспоминать прежние деньки — настоящее самоубийство… Почувствовав боль от резкого проникновения, Гермиона беззвучно заплакала. Джордж начал материться: сделать задуманное ему едва удавалось, её тело всецело противилось насильному акту. Гермионе казалось, что она потеряла способность слышать, видеть и осязать. Но неожиданно в гостиной раздался грохот, будто что-то тяжёлое упало на пол. Джордж резко отпрянул. Гермиона, укрываясь тканью, оставшейся от платья, вскочила и помчалась к лестнице.

28 августа, вокзал Кингс-Кросс, платформа 9 ¾, 13:50

Драко прибыл на вокзал в полном одиночестве. В конце августа в Лондоне стояла невыносимая жара. Казалось, все студенты Хогвартса оставили свои мантии в чемоданах: на платформах толпились сотни детей и подростков в коротких рубашках, юбках, светлых штанах. Один лишь Малфой облачился в мантию, скрывая за длинным рукавом свой секрет. Он оглянулся и не увидел ни Блейза, ни Тео. Хотя, переписываясь накануне, они договаривались встретиться возле поезда. Драко мучила жажда. Разглядев каменный выступ в стене, он подошёл к нему. Повернувшись к людям спиной, словно прячась от них, Драко шепнул Aquamenti. Появился стакан воды, который он тут же осушил. Малфой ждал, пока стрелка часов коснётся двенадцати. Он умолял об одном: пусть время летит скорее. Умирая от жары, Драко в который раз проклинал Волдеморта. В первую очередь из-за того, что Люциус до сих пор находится под следствием и одному Мерлину известно, когда отца вернут домой. Но больше всего его раздражала метка Пожирателя смерти, которая никак не сходила с предплечья. Её приходилось прятать. Будучи не самым глупым студентом, всё лето он проторчал в библиотеке мэнора, чтобы отыскать способ её свести. Увы, ответов Драко так и не отыскал. Нервно смотря на часы, он нащупал за воротом конверт. Зная его содержание наизусть, Малфой тяжело вздохнул. И зачем МакГонагалл понадобилось делать его старостой школы? Он поклялся себе, что, вернувшись в Хогвартс, первым делом отправится к директору и расспросит её об этом. Обливающийся потом Драко уже собирался вернуться к платформе, чтобы найти Блейза и Тео, как вдруг заметил краем глаза мелькающее тёмное пятно. Обернувшись, он увидел Грейнджер. Она, опустив голову, волокла за собой чемодан. А рядом с ней плелись рыжие Уизли: мамаша, Уизлетта и Уизел-младший. Странно, что Поттер не пришёл проводить свою подружку, — ухмыльнулся Драко, продолжая наблюдать за ними. Уизлетта обняла Грейнджер, затем в объятия грязнокровки бросился братец. Тот слишком долго не мог уняться, Драко даже заметил, что он нашёптывает что-то ей на ухо. А мать семейства утешающе смотрела на Грейнджер то ли с печалью, то ли с надеждой. Всё было очевидно, Малфой даже прочитал по губам слова мамаши Уизли. Что-то вроде: «Гермиона, крошка, мы так любим тебя и будем писать каждую неделю». Тьфу, мерзко! «Слащаво до жути», — подумал бы обыватель. Но только не Драко, переживший слишком много для своих полных восемнадцати лет и умеющий разбираться в людях. Уж слишком убито выглядела Грейнджер. Неужто так тяжело прощаться с семейством этих недоносков? Вероятно, она встречается с Уизелом или Поттером, но неужели разлука с ними сможет выбить из колеи эту зубрилу? У неё же на уме одни учебники да выпендрёж! — Эй, ты чего мух-то ловишь? — неожиданно сзади подошёл Блейз. Драко отбил ему пять, оставаясь серьёзным. — Да думаю, как мне посчитать первокурсников и дать нагоняй старостам, — горделиво посмотрел на друга Малфой, — я же теперь староста школы. — Поздравляю, — похлопал его по плечу Забини, а затем указал в сторону Грейнджер. — Судя по тому, что Грейнджер уже вырядилась в мантию, она тоже староста? Объявили посадку. Малфой, уже через секунду забыв о друге, прорывался сквозь толпы беснующихся студентов Хогвартса. Перед глазами замелькали белые рубашки с разноцветными галстуками. Гриффиндор, Слизерин, Когтевран и Пуффендуй. — Разойтись, соблюдать порядок, — прокричал Малфой, и все сразу отпрянули, уставившись на старосту школы. — В вагоны заходить, не толкаться. Драко чувствовал: последний год в Хогвартсе выдастся весьма запоминающимся.