Выбор

Тебе холодно, потому что ты одинока: ничто не питает скрытый в тебе огонь.

Ты больна, потому что лучшее из чувств, дарованных человеку, самое высокое и самое сладостное бежит тебя. Ты глупа, потому что, как ни велики твои страдания, ты не призываешь его к себе и не делаешь ни шагу к нему навстречу.

Ш. Бронте, Джейн Эйр

28 августа, вокзал Кингс-Кросс, платформа 9 ¾, 14:00

Шумная толпа первокурсников, толкаясь, направилась в тамбур. Оттуда дети разбредались по купе. Гермиона облегчённо вздохнула, как только последний ребёнок зашёл в двери. А ведь когда-то, семь лет назад, и она так же вдохновенно забежала в поезд, приехав на Кингс-Кросс уже переодетой в школьную форму. Гермиона быстро отмахнулась от ностальгии, достав из бисерной сумочки список первокурсников. Их было необходимо пересчитать, отметив каждую фамилию и имя. — Поезд отправляется! Просим всех провожающих покинуть вагоны! — раздался отрешённый бесцветный голос. Закрыв глаза, Гермиона прижалась к стенке тамбура. Из распахнутых окон подул ветер. На миг она почувствовала сладостную прохладу, которая сменила адский летний зной. В поезде, уносящем в любимый Хогвартс, ей становилось легче. Она сделала глубокий вдох, пытаясь отпустить чувства, терзающие её душу. До слуха доносился гул голосов сотен людей. Именно под эти звуки ей так хотелось оставить накопившуюся боль здесь, на Кингс-Кроссе. Вскоре шум вокзала сменился тишиной, а яркое солнце ушло за тучи. Мысли Гермионы быстро покинули Лондон, но боль не оставила её. Закрыв последнее купе, наполненное переполошившимися первокурсниками, она направилась в четвёртый вагон. Минуя тамбуры Хогвартс-экспресса, она вновь отдалась воспоминаниям.

27 августа, Нора

Гермиона перекладывала учебники из одного отделения чемодана в другое. Книги были единственным, что принадлежало ей и по-настоящему согревало уютом и теплом. Одежды у неё было втрое меньше книг — большую часть составляла школьная форма позапрошлого года. Из рубашек она успела вырасти, а вот мантия оставалась по-прежнему велика. Гермиона старалась думать о чём угодно: о рубашках, мантиях, книгах — но не о, драккл возьми, случившемся. В ту ночь она сделала два вывода. Первый — вина за случившееся лежит на Джордже. Она не виновата в том, что после того, как он надрался, у него поехала крыша. Гермиона оказалась в неудачном месте в неудачное время. Второй — случившееся не сломает, не испугает, а только сделает её сильнее. Пережившая столько трудностей за свои семнадцать лет, Гермиона пришла к соглашению с собой: главное не то, что она чувствует, а то, к чему стремится. Ей необходимо вернуть память родителям. Вот только обидно было: первый сексуальный опыт разочаровал и ужаснул её, оставив самые противные и мерзкие воспоминания. Перевернул мировоззрение Гермионы тот факт, что это был Джордж. Она считала всех родственников Рона не просто своей главной поддержкой и опорой, но и семьёй. Нора была для Гермионы крепостью, именно там она могла всегда восстановить силы, собраться с мыслями. Дом Уизли, куда она приезжала каждое лето, стал для неё родным. Заходя в комнату для гостей, где она, Гарри и Рон провели столько бессонных, наполненных смехом ночей, она улыбалась. Это место всё ещё оставалось для неё тихой гаванью. Гермиона навсегда запомнит детали этой комнаты: кривое одеяло, сшитое из лоскутов поношенной одежды, деревянные стены и огонь, мерцающий в камине, согревающий и замёрзшие пальцы, и душу. Вот только теперь пламя вызывало у Гермионы животный страх. Огонь казался пугающим предвестником опасности. Она никогда не забудет жадные оранжевые языки, гуляющие по лицу Джорджа… Комната — единственное, что отгораживало её от семейства Уизли. Едва-едва она отважилась покинуть её стены на следующий день после инцидента. Каково было её удивление, когда она узнала, что Джордж уехал в гости к Биллу и Флёр. Гермиона радовалась малому: хотя бы до отъезда не увидит его лица. В дверь осторожно постучались. Через секунду в комнату вошли Рон, Гарри и Джинни. Гермиона сидела на полу, обнимала руками колени. Она сама себе казалась потерянной и отрешённой от всего мира. Спустя минуту, наконец поняв, что троица смотрит на неё, быстро вскочила. — Гермиона, — обратилась к ней Джинни. — Завтра ты уезжаешь, и нам очень тяжело расставаться с тобой. Она тут же заключила её в свои объятия. Гарри и Рон подошли ближе. — Я знаю, — Гарри начал гладить Гермиону по волосам, — это лето было не самым лучшим. Быть может, ты обижаешься, что мы не едем с тобой в Хогвартс. Но жизнь иногда сложнее, чем кажется… — Гермиона, прости нас, — прошептала Джинни, — всё это время мы не уделяли тебе достаточно внимания. — Ох, нет, — начала возражать та. — Я понимаю, вы с Гарри… — Мы все виноваты перед тобой, — обнял Гермиону Гарри. — Помни, где бы ты ни была, ты всегда можешь положиться на нас, — продолжила Джинни. Рон молча заключил Гермиону в объятия. Они долго стояли вчетвером, сжимая друг друга. Ещё они говорили о Хогвартсе, лете и родителях Гермионы. Вернее, много говорили Гарри и Джинни. Рон молчал. Гарри протянул подруге свёрток. Они с Джинни пообещали писать в Хогвартс каждую неделю, а также несколько раз в месяц общаться по каминной сети. Наговорившись вдоволь, Гарри и Джинни ушли, пообещав подождать внизу: Молли приготовила прощальный ужин. Когда дверь за ними захлопнулась, Рон взял Гермиону за руку. — Прости меня, — печально сказал он. — Я никогда не был таким идеальным, как ты. Она аккуратно обняла его. А Рон, желая быть ближе, прижался сильнее. Что-то перевернулось внутри. Ей так хотелось схватить его крепче к себе и в то же время оттолкнуть, закрыться, запереться от него. Возникло и непреодолимое желание рассказать ему о том, что сделал с ней Джордж. Но она взяла себя в руки. От пёстрого свитера Рона пахло домашними пирогами. Сквозь засаленные волосы едва чувствовались нотки одеколона. От Рона веяло уютом, словно от старой доброй детской игрушки. Ты с малых лет нянчишься с ней, любишь её, и она всегда рядом. — Год пролетит незаметно, — продолжал он гладить её ладонь, приговаривая. — Поверь, я заработаю достаточно, чтобы мы могли жить отдельно. — Ты уже всё запланировал? — тепло улыбнулась она, пряча от него взгляд. — Да, — кивнул он, — нам нужно отдельное пространство. Рон начал перебирать пряди её волос. А у Гермионы душа разбивалась на сотни осколков. Он всё решил, даже не догадываясь, что случилось с ней. Но и у неё нет другого выхода, кроме как всё скрывать. — Я люблю тебя, — прошептал он на ухо, мягко поглаживая её плечи.

***

Она облокотилась на спинку скамейки в пустом купе, разглядывая пейзажи, стремительно меняющиеся за окном. Неожиданно её уединение прервалось: пришли гости. Дверь отодвинулась, и в купе показались хохочущие Невилл и Ханна Аббот. Около минуты они говорили о чём-то своём, пока не заметили Гермиону, находящуюся в прострации. — Хэй! — небрежно произнёс Невилл, махнув рукой. Ханна присела напротив, приветливо улыбаясь. Не сразу это заметив, Гермиона кивнула. И она задумалась: что она знала о Ханне Аббот? Два года назад та была старостой Пуффендуя. Гермиона, будучи старостой Гриффиндора, пересекалась с ней редко. Отличалась ли Ханна интеллектом, способностями? Нет-нет, она не была глупа. Но знания её Гермиона оценивала средне, как и саму Ханну. Невилл стеснительно обнял свою девушку за плечо. Со стороны выглядело так, словно он обнял друга. Гермиону ситуация рассмешила: Невиллу семнадцать, а он ведёт себя так же, как два года назад рядом с Джинни. — Ну, как твоё лето? — он решил первым начать разговор. — Не самое продуктивное, — честно ответила Гермиона, не скрывая досады. — Понимаю, — вмешалась Ханна, приободряюще улыбаясь, — я всё лето проторчала у бабушки на вилле в Скарборо. Смертельная скукотища. Наконец-то возвращаюсь в любимый Хогвартс! Ханна воодушевлённо посмотрела на неё, пытаясь найти в лице хотя бы толику энтузиазма. Всё, что могла делать Гермиона, — это скромно улыбаться в ответ. — Я тоже был с бабушкой, — вздохнул Невилл, — и, что самое интересное, мне удалось познакомить её с Ханной. — И как прошло? — поддерживала разговор Гермиона. — Ну, я не сразу понравилась ей, — начала Ханна, в это время как о стекло ударили первые капли дождя. — Она, конечно, человек старых нравов. Не хотела, чтобы я оставалась в гостях. Мол, а как могут неженатые юноша и девушка ночевать под одной крышей? Однако мы убедили её, что наши отношения чисты и невинны… Невилл умоляюще посмотрел на Ханну, мысленно прося, чтобы та замолчала. Но она лишь рассмеялась. — Это хорошо, что ты понравилась бабушке Невилла, — отметила Гермиона, наблюдая, как барабанят капли. — Иначе и быть не могло! — продолжила Ханна. — Её впечатлило моё желание заниматься Травологией и педагогикой. А ещё у них дома отличная библиотека! Я думаю, тебе бы понравилось там. — Ага, — подытожил Невилл, — приезжай как-нибудь в гости вместе с Роном и Гарри. — Спасибо за приглашение, Невилл, — кивнула Гермиона, поворачиваясь к собеседникам лицом, — но, боюсь, у них сейчас куча забот. — Кстати, — воскликнула Ханна так громко, что Невилл чуть ли не дёрнулся от неожиданности, — а почему они не продолжили учиться? — Ханна! — воскликнул он уже возмущённо. — Ну что «Ханна»? — передразнила его та. — Гермиона — твоя подруга, Гарри и Рон тоже твои друзья! Почему бы не узнать… — Возникли некоторые… — начала было оправдываться Гермиона, но дверь в купе раскрылась. Вошла Полумна Лавгуд, держа в руках новый номер «Придиры». — Рада вас всех видеть! — поприветствовала она троицу. — Вы же не против, если я составлю вам компанию? — Конечно, — ответила Ханна, предложив ей присесть. Полумна опустилась рядом с Гермионой. — Как твой отец? — продолжила Ханна расспрос, переключившись на Полумну. — Прекрасно! Он быстро отошёл от Азкабана, — та посмотрела вдаль. — Да и дом мы восстановили почти мгновенно. На секунду Гермионе показалось, что Полумна действительно видит сквозь стены: уж так глубок и пристален был её взгляд. И думалось ей: насколько же долго они не общались с Лавгуд. Кажется, что битва была лишь вчера — и вот они встретились в купе Хогвартс-экспресса и едут вперёд, в счастливое будущее. Разговор не клеился. Одного энтузиазма Ханны не хватало, вскоре и он угас. Через несколько минут Полумна достала термос с травяным чаем. Наколдовав посуду, она разлила чай. Чашки с горячим, пышущим жаром напитком опустились перед каждым. Невилл и Ханна с опаской посмотрели на бледно-зелёную жидкость. — Это магловский чай, смешанный со Златоглазкой, — спокойно констатировала Полумна. — Где ты её достала? — скептически спросила Ханна, принюхиваясь к напитку. — Она же… — Да, да, — Лавгуд, почувствовав себя в центре внимания, продолжила: — Она находится в списке «Сто самых древних растений на территории Британии». Это мне известно. И она имеет редкий, я бы сказала, веселящий эффект. — Она должна быть приятной на вкус, — нетерпеливо отпила горячий напиток Ханна. Следом за ней из своей чашки отхлебнул Невилл. Гермиона, окинув взглядом троицу, выдохнула и поняла, что ей нечего терять, — принялась пить чай.

***

Златоглазка дала мощный эффект — разговор завязался бурный. Сразу нашлось что обсудить: начали с квиддича, а закончили Министерством магии. Тем не менее разговоры оживили Гермиону. Несколько часов за чаем, и приятели сблизились ещё сильнее. Полумна была подругой Гермионы, но они не общались больше года. Ханна же показалась действительно приятной девушкой с отличным чувством юмора. Что касается Невилла — тот всегда нравился Гермионе своей простотой. В последние годы он стал смелее и с головой погрузился в магические науки и Травологию. Такая тяга к знаниям, безусловно, вызывала в ней уважение. Они зашли в это купе отстранёнными, задумчивыми и слегка хмурыми, а выйдут в приподнятом настроении. Разгорячённые споры, обсуждения — всё это пробудило в них дух старого доброго Хогвартса. Чай давно закончился, но разговор не замолкал ни на минуту. Гермиона взглянула на часы и вспомнила, что ей нужно совершить обход поезда, напомнить первокурсникам переодеться в мантии. — …Мне бы не хотелось работать в Министерстве, — пылко доказывала Ханна, — вся эта бюрократия, официоз — не моё… — Как я тебя понимаю! — заключила Полумна. Взгляд Гермионы приковал пейзаж за окном. Дождь уже давно закончился, а тяжёлые облака медленно рассеивались. Было ощущение, что на улице сейчас весьма холодно и неуютно. Где-то год назад Гермиона, Гарри и Рон скитались по лесам, месили грязь под ногами, мокли под дождём и ломали голову над крестражами. Им казалось, что благополучное будущее стоит на весах, что оно где-то далеко-далеко. Тогда лично она не старалась думать о хорошем раскладе. И, если честно, Гермиона предполагала: светлые силы могут потерпеть поражение, ибо жизнь не похожа на сказку Барда Бидля… Но сейчас она сидела в купе со своими друзьями, в безопасности, а поезд стремительно мчал в Хогвартс. Облака окончательно разошлись. Выглянуло солнце. Гермиона встала и приветливо улыбнулась приятелям, готовясь совершить обход по вагонам.

***

Общение с младшекурсниками ей всегда удавалось. Строгий вид Гермионы Грейнджер заставлял детей собраться. Вчерашняя ребятня преображалась: после назиданий Гермионы они тут же становились прилежными. И вот, когда обход вагонов со студентами первого курса был завершён, а Гермиона собиралась вернуться, она заметила в тамбуре девушку, одиноко стоящую возле открытого окна. Подойдя ближе, рассмотрела её. Это была студентка Слизерина: Гермиона опознала факультет по зелёному галстуку, полоскам на юбке и гольфах. Но она долго не могла понять, кто эта студентка. Пушистые каштановые волосы переливались под бликами дневного света. — Ваш вагон далеко отсюда, — обратилась к ней Гермиона. Та откликнулась не сразу, видимо, уж слишком сильно её завораживал вид, открывающийся из окна. Она вдыхала свежий воздух жадно, наслаждаясь им, словно выбралась откуда-то из-под земли. — Я, — растерялась студентка, но повернулась к Гермионе, — просто хочу немного подышать. — Ты с какого курса? — непринуждённо спросила она у слизеринки. — Я Астория Гринграсс. Перешла на пятый. А ты, видимо, староста школы? — Да, — опешила Гермиона, вспоминая, что не надела значок. — А как ты догадалась? — Вероятно, только старосте интересно, кто и что делает, — таинственно улыбнулась Астория. — Конечно, находиться вне вагона своего факультета не возбраняется, — подытожила Гермиона. — Однако я должна узнать, нуждаешься ли ты в помощи. Вдруг заблудилась… — О нет, — начала оправдываться слизеринка, — я просто хочу немного побыть в одиночестве. Гермиона застыла, наблюдая за ней. Слизеринка была чрезвычайно красива. Но больше всего во внешности Астории выделялись глаза — пушистые и длинные ресницы как у фарфоровой куклы. Да и сама она напоминала игрушку редкую, дорогую; такие ставят на самое видное место, чтобы любоваться ими. Дверь тамбура громко распахнулась. Внезапно Гермиона увидела Малфоя. Её охватила оторопь от неожиданности. Внутри неприятно закололо, а сердце опустилось. Она совсем позабыла, что его тоже назначили старостой и им придётся работать вместе. Первое, что ей бросилось в глаза, — значок на его мантии. Малфой же, казалось, даже не обратил на неё внимания. — Астория, куда ты пропала? — Тон его голоса не скрывал раздражения. — Тео уже всю плешь проел, ищет тебя чуть ли не по всему поезду! Откинув назад длинные до лопаток волосы, Астория томно вздохнула. — Я просто свернула не туда и заболталась с Гермионой, — легко соврала она, мягко улыбнувшись. Гринграсс посмотрела на Гермиону в поисках поддержки. Та глупо кивнула, пряча взгляд. — Возвращайся в купе, — скомандовал Драко, и Астория молча открыла дверь. Вероятно, он всё же распознал неискренность в её голосе. Да и кому, как не Драко Малфою, читать ложь между строк. Весь его образ до мелочей соткан из неё: холоден, надменен, моментами агрессивен и до жути таинственен. Именно таким был Малфой для Гермионы. Он её пара на год, и ей придётся мириться с его постоянным присутствием рядом. Гермиона всё ещё недоумевала, как после ужаснейших поступков Малфой получил значок старосты. — Грейнджер, сбор в десять в вагоне для старост, — он деловито поставил её перед фактом, скрестив руки на груди. Гермиона злобно нахмурилась в знак протеста: мол, какого Мерлина ей указывает Его-Величество-Малфой? — Не корчь мне рожи, Грейнджер, — прыснул он. — Скажи спасибо, что я сделал за тебя полработы! Он выдержал паузу, вероятно ожидая, что она скажет. Вдруг она осознала, почему его выбрали старостой. Он сейчас был не тем психованным подростком, не трусливой шестёркой Тёмного Лорда. Он стал другим, отточив свои лидерские качества. Под буравящим взглядом Малфоя ей сильнее захотелось вернуться в купе. Гермиона уже было развернулась, когда услышала от него следующее: — От тебя ужасно несёт Златоглазкой. Как староста школы, ты должна знать, что травы с таким эффектом запрещено употреблять на территории Хогвартса. Стыдно, Грейнджер!

***

— С каких пор Малфой стал такой занозой в заднице? — крикнула в сердцах Гермиона, выходя вместе с Ханной из шестого вагона. — Интересно, как он узнал о Златоглазке? Может, он сам её много пил? Успокаивал нервишки? — захихикала Ханна. Девушки на миг замолчали, проходя мимо шестикурсников из Пуффендуя. — Меня это не интересует! — закатила глаза Гермиона. — Меня интересует, как мы вообще будем работать с ним. Он же будет ставить мне палки в колёса! Из принципа! — Ну да, у Малфоя своё «правильное» видение всего, — покрутила пальцем у виска Ханна. Невилл уже ждал подруг возле купе. Он жестом пригласил их войти и тут же захлопнул за ними дверь. — Ну, как всё прошло? — оторвалась от чтения «Придиры» Полумна. — Малфой — идиот! — выдохнула Гермиона. — Но все старосты поддержали мою идею! — Ой, как здорово! — улыбнулась Полумна. — Вообще, такого никто не делал… Со смерти Дамблдора… — Только Малфой посчитал это показушным! Он сказал: «Это слишком пафосно! К чему демонстрировать эти фокусы!» — передразнивала его Ханна. Полумна и Невилл громко рассмеялись, а Гермиона лишь таинственно улыбнулась. Искать общий язык с Малфоем ей всё же придётся. Да и, по сути, ужасного он сегодня ничего не сделал, лишь выразил своё мнение. А возможно, Малфой даже помог ей, предупредив о запрете Златоглазки. — Так и хотела сказать ему, что фокусы он показывает в постели со своими шлюшками! — продолжила поливать его Ханна. — Но Гермиона бы убила меня. — Это точно, — подтвердила Полумна. — А разве он не встречается с Панси? — Без понятия, — вмешался Невилл. — Вроде они давно расстались. Зато Теодор Нотт встречается с Асторией. — Гринграсс? — задумалась Полумна. — А, точно, у Дафны есть младшая сестра. Кстати, она не такая уж плохая. Скорее, даже полная противоположность выскочки Дафны. Мы часто пересекались на лекциях с Асторией. Даже сидели вместе. — Э-э-э, — удивился Невилл. — Астория? С тобой? — А что не так? — нахмурилась Гермиона. — Я, кстати, тоже встретила её сегодня случайно. И она показалась мне нормальной. — Ну, мне кажется, все слизеринцы ненормальные, — подытожила Ханна, доставая мантию из сумки. — Тебе не кажется! — сказал Невилл, следя за её действиями. — К слову, вам бы всем переодеться, через двадцать минут уже приедем, — решила перевести тему Гермиона. — А что нам делать потом, кстати? — Полумна нехотя отложила журнал. — Я, Ханна, Эрни, Фэй и Ричи Кут будем строить и выводить первокурсников из поезда, а Малфой со старостами Когтеврана и Слизерина будут рассаживать их по лодкам. Ваша помощь не понадобится… — Да, — подтвердила Ханна, — только подождите, не садитесь без нас в карету! — И мысли не было, — взял её за руку Невилл. — Я прослежу, чтобы Малфой не выпендривался лишний раз. — Мне кажется, — задумчиво протянула Полумна, — или эта фамилия звучит сегодня слишком часто? — О, Полумна, — иронизировала Ханна, — поверь, теперь мы постоянно будем слышать о Малфое. — И не надейтесь, — отрезала Гермиона, — я думаю, мы с ним быстро сработаемся… наверное. Ханна вновь захихикала, Невилл же напрягся. Гермиона понимала: никогда он не будет воспринимать Малфоя нормально. Во-первых, тот вместе со своей свитой сильно издевался над ним в детстве, во-вторых, они жили в разных мирах. В Невилле всегда играло чувство справедливости, в Малфое — стремление к выгоде. Они были не то чтобы разными — противоречивыми. Но самое страшное то, что Пожиратели, к коим относился и Малфой, уничтожили его семью. Невилл задумался: он продолжал смотреть вдаль. Вероятно, забыл, что держит Ханну за руку. Полумна молча натянула мантию и стала собирать номера «Придиры» в одну стопку. Неожиданно раздалось оповещение о том, что поезд скоро придёт в Хогсмид. — Я пойду к первокурсникам, чтобы заранее собрать их, — решительно сказала Гермиона. — Ханна, жду тебя на подмогу! Она покинула купе. — Гермиона, — Невилл вышел за ней следом, — я хочу сказать тебе… что-то важное.

***

Солнце уже давно скрылось за горизонтом. Туман над Чёрным озером мягко рассеивали жёлтые огни. Вероятно, возле замка уже зажгли факелы. Переведя взгляд, Гермиона посмотрела на очертания безупречного замка. Хогвартс не изменился. Она вспомнила тот день, когда впервые увидела замок. И её начало переполнять сладостное чувство. Гермиона вдыхала чистый холодный воздух с берегов Чёрного озера так, будто это был её последний вздох. И она поняла: наконец-то она дома. Наконец она может быть свободной, счастливой, самостоятельной и независимой! За время, пока Гермиона раздумывала, дети успели подойти к пришвартованным лодкам, а старосты оперативно начали рассаживать их. Хагрид, улыбаясь, помогал старшим студентам отвязывать небольшие судна от пристани. Она застыла, продолжая любоваться замком. Лодки тихо спускались по воде, создавая лёгкую рябь по идеально ровной поверхности. Волны Чёрного озера будто бы пожирали отражённые огни. Тем не менее взгляд Гермионы скользнул куда-то ввысь, к иссиня-тёмному небу. Зажигающиеся звёзды манили. На душе стало тепло. Но вскоре это тепло смешалось со всепоглощающей тоской. Гарри. Рон. Ей искренне не хватало их. Она закрыла глаза, продолжая размышлять. Неважно, как дальше сложится её судьба. Важно лишь одно: она дома. Гермиона спрячет всю свою боль в глубине души. И вместе с этим она будет бороться за своих родителей, собственное благополучие и благополучие других студентов. Лодки с первокурсниками продолжали свой плавный ход. Она почувствовала, как рядом с ней на берег встали остальные старшекурсники. — Когда будем начинать? — спросила Ханна. — Сейчас, — сказала Гермиона чуть слышно. Она повернулась и увидела десятки студентов. Все взгляды были прикованы к ней — к их идейному вдохновителю. Гермиона воодушевлённо улыбнулась им. И пусть в темноте улыбку невозможно было разглядеть, она надеялась: они смогут почувствовать искренний порыв её души. — Lumos Maxima! — произнесла она, подняв палочку. Яркие огни взмыли, освещая площадку перед замком. Удивлённые первокурсники наблюдали за тем, как огни растворяются над ними в синеве ночи. Они продолжали посылать вверх Lumos. Гермиона смотрела, как лодки с первокурсниками плывут дальше. Возле берега она заметила Малфоя. Он задрал голову, рассматривая огни в небе. Со столь дальнего расстояния Гермиона не могла различить выражение его лица. Неожиданно он повернул голову в сторону студентов. Мысль о том, что он может искать её взглядом, показалась дикой.