Выбор

29 августа, 11:50

— Это моя семья, Грейнджер! — Она чувствовала, как холодные пальцы зажимают рот. Ей было нечем дышать. Гермиона проваливалась в темноту. Джордж тащил её в небытие, в зловонную яму пустого чёрного пространства. Какое-то время она пыталась бороться, ногтями царапая руки монстра. Монстра, бывшего когда-то родным человеком. Это его семья. Его. Не её. Эта мысль эхом раздавалась в голове. Кошмар внезапно прервался. Гермиона открыла глаза и резко поднялась с кровати. К счастью, спальня была пуста. Сердце сжималось от страха, по коже бежали мурашки. Она уже не помнила сон, однако неприятное ощущение не отпускало. Как и осознание того, что мираж — это забытое воспоминание. Быстро придя в себя, Гермиона бросила взгляд на настенные часы и обомлела: почти полдень! Через десять минут в другом конце замка начиналась пара по Защите от Тёмных искусств, а она сидела в кровати с растрёпанными волосами, заспанная, в мятой мантии. Гермиона не помнила, во сколько легла. Помнила вчерашний вечер, когда старосты не могли справиться с потоком первокурсников. Конечно же, ей пришлось помогать им. После событий, случившихся три месяца назад, количество студентов Гриффиндора увеличилось в два раза. К такому выводу Гермиона пришла, сверяя списки после ужина. Чья в этом заслуга, несложно догадаться! Приятно, что юные волшебники стремятся стать храбрыми и справедливыми. Приятно, что история Гарри Поттера стала для них ориентиром. А ведь через десять лет Золотое Трио станет легендой… Воспоминания об их приключениях давали ей огромный стимул, двигали её вперёд. В два часа ночи она искала запасные кровати для первокурсников. Она не боялась просить Филча о помощи. Заклинанием перемещать десятки складных кроватей по едва освещённым коридорам, прыгать по вертящимся лестницам было легче, чем оставаться наедине со своими мыслями. Ей нравилось думать о том, как она устала, о ноющих мышцах и слипающихся глазах… Усталость прогоняла прошлое на задворки сознания. Оставив размышления, Гермиона бросилась искать учебники по ЗОТИ в сундуке среди сваленных в груду книг. На следующий день после приезда студентов пары ставили не раньше полудня, чтобы все могли выспаться перед лекциями. Поправив выбивающиеся локоны, она схватила учебники и поспешила вниз. Гермиона понимала, что не успеет пробежать ползамка к началу пары. Но опаздывать ей не хотелось, тем более к новому преподавателю по Защите от Тёмных искусств. В сотый раз задаваясь вопросом, почему она не услышала, как просыпаются её соседки, Гермиона стремительно бежала по коридорам замка. Наверняка девушки переговаривались, смеялись, гремели дверцами шкафов, шелестели пергаментами. Но разбудить старосту школы к уроку не догадались! А ведь у Фэй, её однокурсницы, стоит тот же урок. Приблизившись к заветной двери, которая была приоткрыта, Гермиона перевела дух. Прежде чем постучаться и зайти, она аккуратно заглянула внутрь. Высокий человек в длинном тёмно-бирюзовом плаще писал своё имя на доске. Его волосы сильно вились, но были не столь длинны, чтобы выглядеть неопрятными. Резко повернувшись, он сделал шаг вперёд. Гермиона прищурилась, чтобы рассмотреть надпись на доске. Уже через долю секунды её сердце снова сжалось от накатившегося страха. Но секундная вспышка исчезла мгновенно — так же, как и появилась. Человек произнёс своё имя. И оно показалось ей знакомым. — Вы не ослышались, — сказал он сухим голосом, смотря на стену, — Я — Алан Трэверс. А вы, мисс, зря стоите в дверях! Гермиону будто потянуло магнитом вперёд. Медленно она вошла в светлый знакомый класс. Мест за партами не было: занятия по ЗОТИ были совместными со Слизерином, поэтому Ханну она не встретила. Невилл, тот, с кем, пожалуй, у Гермионы теперь были самые тёплые и дружеские отношения в Гриффиндоре, сидел рядом с Симусом. Недолго думая, она направилась к единственному свободному месту на предпоследнем ряду. Мельком она заметила Малфоя, сидевшего за самым крайним столом, слева от неё. — Итак, меня зовут Алан Трэверс, — сказал мужчина, прокашлявшись. — Предвкушая ваши вопросы, я отвечу, что действительно являюсь родственником Пожирателя смерти Михаэля Трэверса. Но кроме кровных связей, нас ничего не объединяет с ним. Студенты продолжали молчать. Перед глазами Гермионы вновь вставали призраки воспоминаний. Родственник одного из главных Пожирателей? Да ещё и в Хогвартсе! С трудом она пыталась подавить накатившее презрение. — Я знаю о некоторых из вас, — профессор Трэверс продолжил расхаживать по аудитории, заложив руки за спину. — И горжусь, что нахожусь в Хогвартсе и имею честь работать с одним из самых сильных выпусков школы! Гермиона решила рассмотреть нового преподавателя, пытаясь отвлечься. Он был молод, не старше тридцати пяти лет. Черты лица его были нетипичными, странными, но весьма миловидными. Наверняка нашлись бы студентки, посчитавшие бы его симпатичным… Приглядевшись, она увидела маленький, еле заметный шрам на левой щеке. Его большие глаза бегали туда-сюда, не останавливаясь на чём-то конкретном. Гермионе стало интересно, кто он такой и почему именно ему отдали один из самых главных предметов. — Я работал в аврорате, — голос его стал твёрже, словно Трэверс напоминал не только ученикам, но и себе о собственном статусе, — в Штатах. После выпуска из Хогвартса сразу отправился в Америку. Мне не нравилось происходящее в Британии. — Вы предчувствовали опасность? — бесцеремонно спросил Невилл, ловя недоумённые взгляды сокурсников. Трэверс кашлянул, чтобы прочистить горло. Понимая, что полностью захватил внимание десятков учеников своим откровением, он продолжил. — Часть моей семьи, не поддерживающая идеи Тёмного Лорда, приняла решение уехать в Штаты. До тех пор, пока Волдеморт не был уничтожен, мы не возвращались. К слову, Америка огромна, на её просторах можно многому научиться. Он улыбнулся — вышло весьма зловеще, но, на удивление, Гермиона не почувствовала негатива. — Ещё вопросы? — продолжил Трэверс. — Чему вы сможете нас научить? — все разом повернулись к Паркинсон. Панси, скрестив руки, высокомерно смотрела на нового преподавателя. Гермиона понимала, чьё внимание она хотела привлечь. Бросив взгляд в сторону Драко, Гермиона увидела, что он медленно пишет что-то в тетради, загадочно улыбаясь. Казалось, Малфой был далёк от происходящего. — Я долгое время размышлял над этим вопросом, — спокойно ответил Трэверс, расхаживая медленными шагами между рядов, — и решил, что именно ваш курс я буду обучать основам окклюменции. Наконец-то в аудитории стало шумно, поднялся гул, режущий уши. Все переглядывались, шептались между собой. Гермиона заметила, как сник Невилл. Нет, она не видела его лица, но её друг переживал. Она поняла это по сгорбившейся спине Лонгботтома. Он переживал, что его воспоминания будут обнародованы. — Тихо! — железный, но в то же время бесцветный вскрик Трэверса заставил всех замолчать. — Здесь есть люди, которые сражались с Волдемортом? Гарри Поттер? И снова аудиторию накрыло молчание. Свет, пробивающийся из оконных щелей, струился по вековым дубовым столам. Гермиона глубоко вздохнула, понимая, как все ждут, что она будет говорить за Гарри. Наверняка Паркинсон думает: вот-вот Грейнджер встанет из-за стола и скажет, что она подруга Поттера, его нет здесь, ибо он принял решение не доучиваться в Хогвартсе, а строить свою жизнь. Но Гермионе не хотелось говорить за Гарри, как и думать об изучении окклюменции. Заняться ею, словно вытащить душу наружу и позволить растерзать на куски. Особенно сейчас. — Я, конечно, не Гарри Поттер, но окклюменцию изучал тоже, — все студенты, в том числе и Гермиона, повернулись к Малфою, — более того, профессор, я единственный, кому она хорошо давалась. Драко отложил перо и, загадочно улыбаясь, уставился на профессора. Трэверс продолжал молчать.

***

— Собственно, потом Малфой вышел к доске и начал умничать, — размахивал руками Невилл, рассказывая про урок. Солнце озарило внутренний двор Хогвартса. На лужайках расположились десятки студентов, нежащихся в лучах тёплого осеннего солнца. Невилл, Ханна и Гермиона решили спрятаться в тени замка, наслаждаясь прохладой. Ханна грызла яблоко, слушая рассказ друзей о новом профессоре. Гермиона, бросив пару фраз о чудачествах Трэверса, замолчала и облокотилась о колонну, сжимая книгу и листы пергамента. Рассказ Невилла и смех Ханны пролетали мимо ушей. — Мерлин! Это же… стрёмно, — пыталась подобрать слова Ханна. — Может, мне вообще не ходить на ЗОТИ? Я же хочу полностью уйти в Травологию. — Глупая, — недоумевая, воскликнул Невилл, — Защита от Тёмных искусств — обязательный предмет для семикурсников. Как потом ЖАБА сдавать? — Но ведь были же случаи, когда отказывались от него? — парировала Ханна, пряча огрызок между колоннами. — А вот и Полумна! — обрадовался Лонгботтом. Полумна бежала навстречу к друзьям, держа в руках стопку книг. Казалось, они перевешивают её. Но она мчала с таким вдохновением и лёгкостью… — Чего ты такая довольная? — не могла не поинтересоваться Ханна. — Этот новый преподаватель по Уходу за магическими существами — просто класс! — задыхаясь, начала рассказывать Полумна. — Видите этот учебник? Его написал Ньют Скамандер! А преподавателя зовут Рольф Скамандер. Он внук того самого Скамандера! К слову, вечный хранитель садов Хогвартса Рубеус Хагрид отправился в экспедицию в Румынию к брату Рона — Чарли. Этот факт также огорчил Гермиону. Ей ничего не оставалось, кроме как принять отъезд Хагрида. Хогвартс, увы, стал слишком пустым для неё в этом году. — А Уход за магическими существами обязателен для всех учеников? — спросил Невилл у Гермионы. — Да, — кивнула она, — его сделали обязательным предметом в этом году, как и Магловедение. — Кстати, у нас он сдвоен с Гриффиндором, — обрадовалась Ханна, — хоть где-то не увижу этих слизняков! — А, точно, тебе надо рассказать о слизняках, Малфой снова выкинул такое… — вспомнил Невилл и начал рассказывать историю улыбающейся Полумне. Запинаясь, Лонгботтом пересказывал события в третий раз. Гермиона заметила, что до хвастливого Драко Полумне нет дела. Она смотрела вдаль, широко улыбаясь и слегка краснея. «Надо расспросить потом её про этого Скамандера. Неужели он так впечатляет?» Гермиона старалась думать о чём угодно: о Трэверсе, Скамандере, сдвоенных со Слизерином парах, обязанностях старосты, но не о чёртовых снах. Подул тёплый сентябрьский ветер, качнувший едва желтеющую листву. Скоро похолодает, студенты облачатся в полосатые шарфы, будут пить сливочное пиво в «Трёх метлах», готовиться к Хэллоуину, Рождеству, сдаче ЖАБА и выпускному балу. А Гермиона будет искать способ вернуть память своим родителям. «Начинать пора, уже второй день в замке впустую». Сердце кольнуло чувство вины, она опустила взгляд. — О боги! МакГонагалл! — запищала Ханна, увидев на другом конце коридора директора школы. Женщина спокойно шла по коридору. Тёмная мантия легко развевалась на ветру. Студенты останавливались, здороваясь с директором. Гермиона слезла с перекладины. Невилл встал ровно, отпрянув от колонны. МакГонагалл остановилась перед ними. — Мисс Грейнджер, мисс Эботт, мисс Лавгуд и мистер Лонгботтом, добрый день, — кивнула им директор. Те хором поздоровались. — Расскажите мне честно, как вам новый преподаватель по Защите от Тёмных искусств? — не стала церемониться Минерва. Четвёрка переглянулась. Гермиона молчала, не зная, что сказать. Невилл осмелился: — Я, честно, не очень понимаю, зачем нам окклюменция, — начал Лонгботтом, — не тяжело ли это для нас? — Невилл, — мягко начала бывший декан Гриффиндора, — настоящий волшебник должен уметь заглянуть своему страху в глаза. Страх — всего лишь Тень. И эта Тень таится внутри каждого из нас. Настоящий волшебник не должен позволить Тени завладеть собой. Гермиона вздохнула. В этот момент ей хотелось убежать. К водной глади Чёрного озера, на край земли — неважно куда. Лишь бы не размышлять о страхе и тем паче его природе. «Это моя семья, Грейнджер!» — раздался голос в сознании. Гермиона отстранённо уставилась в стену. — Мисс Грейнджер? — интонировала МакГонагалл. — Гермиона, ты слышишь меня? — Да, профессор, — вышла она из транса, — я вас слышу. МакГонагалл сделала вид, будто не заметила её заминки. — Ты же помнишь, что отчёт должен быть у меня сегодня вечером на столе? «Какой отчёт?!» Гермиона растерянно кивнула. Директор, кивнув в ответ, оставила четвёрку в ошарашенном состоянии. — И что она имела в виду? — изогнула бровь Гермиона. — Я знать не знаю ни о каком отчёте! Она оглянулась: Полумна мечтательно оперлась на колонну, не обращая внимания на выскальзывающие из рук книги, Невилл приобнял Ханну, зарываясь лицом в её светлые волосы. — Вам что, нет дела до меня? — возмутилась Грейнджер. — Всё в порядке, — отрешённо протянул Невилл. — Просто мы не знаем, как помочь тебе, — пожала плечами Ханна. — Что за день? — Гермиона вспыхнула и, показательно разведя руками, побежала на лужайку. — Эй, ты куда? — протяжно крикнула Полумна вслед. Догонять друзья не стали. Грейнджер уверенно пересекла газон. Стараясь не наступить случайно на сидящих в тени деревьев студентов, она проклинала всех на свете. Гермиона не успевала ровным счётом ничего. Но самое страшное — у неё не было сил. По идее, ей нужно уже искать в Запретной секции способы снятия заклятия, а она вынуждена заниматься дурацкими отчётами. И бояться занятий по окклюменции. В поле зрения она заметила Малфоя. «Ещё и он. Отлично!» — Гермиона взбесилась от одного его вида. Драко вальяжно стоял в компании двух своих друзей — Блейза и Теодора. Гермиона ухмыльнулась — они, видимо, заменили Крэбба и Гойла. Под тенью увесистого дуба, на нижнем толстом суку, сидели две не известные ей девушки. Слизеринки покачивали ногами, хватаясь за животы от смеха. Теодор обнимал улыбающуюся Асторию Гринграсс. Взгляд Гермионы зацепился за пергаменты в руке Малфоя. Она вспомнила: он что-то писал на ЗОТИ. Может, это и были отчёты? Уверенной походкой она направилась к слизеринцам. Компания гоготала над очередными дурачествами Забини. Заметив Грейнджер, они быстро замолкли. — Оу, к нам пожаловала ещё одна староста Хогвартса, — ляпнул Забини, оглядывая товарищей. Явно ждал их реакции. — Тише-тише, Блейз, — подыграл Драко, самодовольно ухмыляясь, — а то снимут баллы, а мне придётся отдуваться за факультет! — Не тебе, а Теодору, — съязвил Забини, легонько пихнув Нотта локтем, — он же у нас тоже теперь староста! Все дружно засмеялись, кроме Тео. Он помрачнел, не поняв шутки. Вообще, у Нотта было слабо развито чувство юмора, по мнению Драко и Блейза… Спутница Тео, Астория, которую он держал под руку, лишь хихикнула. Тео косо посмотрел на свою подружку. Та, быстро замолчав, стыдливо опустила глаза вниз. — Малфой, — Гермиона сделала более серьёзный вид, — мне нужно поговорить с тобой. Неожиданно он ответил без пререканий. — Отойдём, — отрезал он бесцветным голосом и сделал шаг в её сторону. Старосты Хогвартса ушли прочь, оставив за собой смеющуюся толпу слизеринцев. В неловком молчании они прошли несколько ярдов. Затем Драко резко остановился и повернулся к ней: — Ну, и чего ты хочешь от меня? — В общем, — растерялась Гермиона, — я видела, как ты что-то писал на ЗОТИ. Это отчёт для МакГонагалл? — А ты наблюдательная, — ядовито улыбнулся Малфой, — тебе-то что с того? Гермиона промолчала. — Хочешь сказать, что забыла о нём? — продолжал ухмыляться Драко. — Может, тебе дать ещё списать? Она кивнула, посмотрев на свитки. — Грейнджер, — картинно закатил глаза он, — ты меня разочаровываешь! Он молча пошёл вперёд, Гермиона замерла. — Что ты стоишь? — обернулся он через несколько метров, поняв, что Гермиона застыла посреди поля. — Ты идёшь в библиотеку или нет? И вовсе оторопевшая Гермиона поспешила за Малфоем. Она не понимала его странного поведения. — Я и сам ещё не доделал отчёт, — начал было оправдываться он, входя в каменную арку коридора, — спишешь его у меня в библиотеке, раз тебе так нужно. Не подставлять же тебя, Грейнджер! Случись подобное года два назад, Гермиона несомненно нашла бы тысячу язвительных фраз в ответ. Он бы точно взбесился от её подколов, растерялся. Сейчас же Гермионе было жутко неловко. Она чувствовала себя обязанной Малфою. Кроме того, теперь они работали в паре. Гермиона и Драко молча шли по прохладным каменным коридорам. Она замечала, как оглядываются студенты: им-то непривычно видеть в паре двух заклятых врагов. «Молодец, профессор МакГонаналл, браво!» — подумала Гермиона. — «Одним своим решением доказала, что в новом мире два человека, ненавидящих друг друга, могут работать вместе».

29 августа, Библиотека Хогвартса, 16:00

Малфой задался одним вопросом: Грейнджер что, язык отрезали? Ни одной колкой фразы, возражения, упрёка. Только вчера она пыталась уничтожить его одним взглядом. А сегодня кротко сидит напротив, пишет, не поднимая головы. Провоцировать её Драко не видел смысла, хоть в глубине души сознавал — хотелось. Вопрос о причине хмурого настроения Грейнджер не давал покоя. «Ну, а ты-то что переживаешь? Кто она тебе? Пусть сидит себе и пишет бумажки!» Отложив перо в сторону, Драко присмотрелся к ней. Растрёпанные волосы, собранные на скорую руку в убогий хвостик, мятая мантия. Он огляделся: всюду туда-сюда сновали студенты, летали учебники, листы пергамента, перья. В кои-то веки в зале библиотеки Хогвартса царил ажиотаж. Неужели проснулось массовое желание учиться? За стойкой Драко заметил вечную хранительницу знаний, похожую на героиню сказок Барда Бидля. В мозгу Драко что-то щёлкнуло. Он встал из-за стола и направился к Ирме Пинс. — Добрый день, — вежливо улыбнулся Малфой, подойдя к стойке. Пинс даже не подняла глаз, продолжая что-то скрести пером на пергаменте. — Могу ли я узнать часы работы Запретной секции? Волшебница округлила глаза. На её лице заходили желваки. — Доступ в Запретную секцию закрыт! — сухо ответила она и снова взялась за перо. — Это как? — старался не терять самообладания Драко. — Всегда и старостам, и старшекурсникам после получения разрешения было позволено посещать Запретную секцию! — Времена изменились, мистер Малфой, — монотонно произнесла она. — Особенно для вас! Драко, возмущённо кашлянув, отвернулся и направился в сторону стола, за которым сидела Гермиона. Серьёзным взглядом он окидывал каждого встречного студента. Те смущённо расступались. Сев за стол, Драко тоскливо посмотрел в окно. Небо залито сентябрьским солнцем — мир кругом продолжал жить. Несмотря на то, что осень сулила увядание, всё кругом играло яркими красками. Мир расцветал. Студенты выносили из библиотеки стопки толстых книг с разноцветными корешками, пели гимн школы в коридорах, а в кулуарах планировали выходные в Хогсмиде, обсуждали новых преподавателей, флиртовали. Он был единственным в школе человеком, чьё запястье жгла Тёмная метка. И портила его жизнь своим существованием. «Я уничтожу эту дрянь, выведу её из себя, чего бы мне это ни стоило!» Стискивая зубы, Малфой приложил к метке ладонь. Словно этим движением мог в одночасье прогнать тёмного змея со своей руки. — Малфой, — неожиданно обратилась Гермиона к нему, вызволив его из раздумий, — у меня всё готово. Я отнесу наши отчёты директору сама! — Делай что хочешь! — огрызнулся Драко, даже не посмотрев на неё. Гермиона быстро сгребла свитки в кучу и поспешила к выходу.

29 августа, Женский туалет на втором этаже Хогвартса, 23:00

Плевать, что его не пускали в Запретную секцию. Вот беда-то! Зато, как староста, Драко имел доступ в любую точку замка. И никакой Филч его не остановит! Первым местом, куда он совершил ночную вылазку, стал тот самый печально известный туалет, пристанище плаксы Миртл. Да, верно — то самое пристанище Плаксы Миртл. Тусклый лунный свет едва пробивался сквозь окна. Еле-еле слышалось журчание воды. Драко деловито подошёл к раковине. Закрыв глаза, он вспомнил, сколько горя пережил за это время в этом замке, сглатывая слёзы над этой раковиной. За семь лет обучения у него не было ни единого друга, с которым он бы мог поделиться своими переживаниями. Лишь она. Миртл. Мысли о ней стали сигналом для призрака. Та появилась из ниоткуда. — Драко, рада тебя видеть! Малфой вздрогнул от неожиданности и обернулся. Призрак по-матерински взглянула на него и искренне улыбнулась. Он вспомнил, как пытался спрятаться от лунного света в тенях мраморных колонн. Как беззвучно рыдал, облокотившись на тяжёлые холодные стены. Вспомнил он и воду, с которой смешивалась его кровь. И Sectumsempra Поттера, едва не убившая его. Он всем существом ненавидел Поттера. И сетовал на несправедливость жизни. Для всех Поттер — герой, а Малфой — злодей, которого волшебный мир втайне мечтает линчевать. И думал Драко, какими глупыми могут быть волшебники! Вне зависимости от происхождения. Ведь никто не знает, каким подлецом на самом деле был хвалёный герой, насылая на него опасное заклятие. — О чём задумался? — непринуждённо спросила Миртл. — О том, что лучше бы я умер здесь, — дрогнул Драко. — Прекрати, — та попыталась обнять его. Малфой кивнул, подняв глаза. Как бы он хотел заключить в объятия свою старую подругу. Она дотронулась до лица Малфоя. Он почувствовал холод, не более. Привидение продолжало обволакивать его. — Твой любимый Поттер не вернулся, — начал язвить Драко. — Тише! — продолжило обнимать его привидение. Драко склонил голову в районе груди Миртл. Привидение пыталось гладить его по голове. Драко вздыхал. Ему казалось, что Миртл — единственное существо на свете, понимающее его. Они общались с третьего курса. Именно тогда, весной, лет пять назад, он забрёл в женский туалет с однокурсницей. Малфой сильно рисковал, зная, что призрак может оказаться там. А может и летать по трубам замка или шпионить за Поттером. Присутствие Миртл в любом случае придавало ситуации пикантности. Однако первый сексуальный опыт с треском провалился — Миртл спугнула девушку. Но не прогнала Драко. В призраке четырнадцатилетней девочки, погибшей более пятидесяти лет назад, он видел нечто большее. Плаксу Миртл ненавидела половина школы, другая половина боялась. А для него она была святыней, а это место — храмом. Боль разрывала его грудь. От страха и несправедливости, которую он копил в себе, хотелось плакать. — Тише, тише, — Миртл повторяла это слово многократно. Шёпот призрака действовал на Малфоя успокаивающе. — Ты же поможешь мне? — вдруг спросил он, не отрываясь от объятий. — Мне нужно это место свободным и на долгое время. Сделай так, чтобы никто и не думал сюда соваться. — Конечно. Ты же знаешь — место принадлежит нам. — Метка. На мне метка Лорда, — тревожно затараторил Драко, — если кто-то узнает, Миртл, мне крышка. — Никто не узнает, ни единая душа, обещаю, — она продолжала успокаивать его. В ночной тишине стояли двое, нахмурившийся молодой человек и привидение, окутывающее его своим свечением.