Выбор

7 сентября, Западное крыло замка, четвёртый этаж, 18:00

Гермиона пулей летела вниз по лестнице. Задыхаясь, она искала взглядом свободное место на подоконнике. Казалось, что в Хогвартсе никогда не было так много студентов, как сегодня. В лучах осеннего закатного солнца школьники в тёмных мантиях и разноцветных галстуках заполонили подоконники. Ладонь Гермионы обжигал конверт. Она крепче сжала письмо, словно сейчас кто-то выскочит из-за угла и отберёт у неё послание от Рона Уизли. Добежав до края коридора, Гермиона наконец-то увидела свободный подоконник. Она спряталась в углу, вскрыла зубами край конверта, достала сложенный пергамент и развернула его. «Дорогая Гермиона, У меня всё хорошо. Жаль, что ты не с нами. Прости, что так долго не писал тебе. Нас зачислили на стажировку в аврорат! Мы с Гарри постоянно на службе, и время остаётся только на то, чтобы поспать и поесть. Эта стажировка доконает меня! Впрочем, сейчас не обо мне. Как Хогвартс? Уже прочитала всю библиотеку? Ладно-ладно, я просто шучу. Надеюсь на твой скорейший ответ. Пиши побольше. Мне же дико интересно! Кстати, сейчас ты будешь в шоке от этой новости! Гарри и Джинни собираются жениться 18 сентября. Мы очень ждём тебя! Вся наша семья! Особенно я! Приходи, когда тебе удобно. С любовью, Рон». Дочитав послание, Гермиона долго смотрела в одну точку. Восемнадцатое сентября. Свадьба Гарри и Джинни в Норе. Руки её вспотели. Гермиона понимала всем существом: она не хочет идти туда. Мимо проскочила толпа четверокурсников, Гермиона прижала письмо к себе, чтобы никто из них не увидел ни строчки. «Надо идти, дорогая, надо!» — уговаривала она себя. Она может не отходить от Рона ни на шаг, и тогда никогда не останется один на один с Джорджем. Гермиона зажмурилась, в голове стоял крик близнеца Уизли. «Это моя семья!» Гермиона оглянулась по сторонам. Нет, кругом слишком много людей, чтобы лить слёзы. Она выдохнула и уставилась в стекло, дабы отвлечься от боли, которая так и хотела унести её в свои объятия. Разглядывая внутренний двор замка, она заметила, как Малфой взмывает вверх на метле. Слизеринец в ярко-зелёном костюме упорно обгонял парня из Когтеврана. И вот игрок оказался в западне. Малфой ускорился, пытаясь догнать золотистый снитч. Не зная почему, Гермиона улыбнулась, продолжая наблюдать за тренировкой команд Слизерина и Когтеврана. Внутри стало спокойно.

8 сентября, Кабинет ЗОТИ, 11:30

Мел противно скрипел, заставляя морщиться. Студенты ёрзали за партами. — Мы изучили довольно много теории за несколько занятий, — сказал Трэверс, не поворачивая головы к классу. — Пора бы приступить к практике. Невилл и Симус громко перешёптывались, нервно посмеиваясь. Юмор в критической ситуации — безусловно, неплохое решение. Неожиданно Трэверс развернулся к студентам, все испуганно замерли. — Не буду вас сильно мучить, — загадочно улыбнулся Трэверс, — ничего сложного в этот раз не будет. Сидящие в аудитории гриффиндорцы и слизеринцы затаили дыхание, ожидая действий Трэверса. — Может быть, есть желающие начать? — изогнул бровь преподаватель. Картинно зевая, Драко поднял руку. Малфой нарочно отвёл взгляд в сторону, в то время как на него посмотрели сразу несколько пар глаз. — Вы же знаете, всегда готов, — важно протянул он. — Драко, извини, не сегодня, — Трэверс шагнул между двумя ровными рядами парт. Студенты с опаской посмотрели на преподавателя. Каждый из них боялся выхода к доске. Все они прятали взгляд от Трэверса, желваки нервно гуляли. А Алан чувствовал страх каждого. И, кажется, питался им. — Неужели вы хотите этого? Неужели вы хотите быть уязвимыми? — Трэверс окинул взглядом Невилла и Симуса. — Неужели обнажить собственные страхи хуже, чем смотреть в глаза Волдеморту? Пара гриффиндорцев ахнула. Гермиона их знала — в ночь, когда Золотое Трио сражалось с Волдемортом, многих полукровок не было в замке. Их преследовали. Они скрывались в бегах, в лесах Англии. Тон Трэверса раздражал её. Она, как никто другой, понимала: каждый имеет право скрывать свои страхи, мысли и чувства. Мало кто из волшебников рождается легилиментом, мало кто хочет учиться читать мысли. Так зачем им окклюменция? Не все же ребята станут аврорами… — Панси, не хочешь попробовать? — внезапно Трэверс обратился к слизеринке. Гермиона отвела глаза. Ей не хотелось видеть, как провалится Паркинсон. Да и вообще, Гермиона не любила наблюдать промахи остальных. Подперев щёку ладонью, она отрешённо уставилась в стену. Неожиданно в спутавшиеся волосы прилетел клочок бумаги. Оглянувшись, она увидела, что взгляды всех прикованы к Панси, стоявшей у доски. Только Малфой нагло пялился в сторону Гермионы. Грейнджер расправила бумажку, прижав к столу, и принялась читать. «Я знаю, как решить твою проблему. После занятий подходи в соседний коридор, к самому крайнему окну. Потолкуем!» Гермиона возмутилась. Малфой непринуждённо кинул ей записку, словно они старые друзья. А если бы кто-то увидел это? Она развернулась и с презрением посмотрела на него. Внимание Драко переключилось на провал Панси. Та чертыхалась, еле шевеля губами, пока Трэверс считывал её разум. Никому не было смешно, кроме улыбающегося Драко. Все застыли. — Нет, так не пойдёт, — махнул рукой Трэверс. — Садись, Панси. Очень плохо! Чувство, будто бы ты не записала ни слова из лекций. Она побежала к своей парте и с грохотом опустилась на стул. Поджав губы, Панси едва сдерживалась, чтобы не расплакаться. Её щёки пылали. — Видимо, противостоять мне сможет только мистер Малфой, — бросил Трэверс, деловито скрестив руки на груди. Драко вальяжно встал с места, бросив фразу «ну, наконец-то». Он нарочито медленно прошёл между рядов, ловя удивлённые взгляды сокурсников, и встал у доски. — Готов? — скучающим голосом спросил Трэверс, встав рядом. Драко кивнул, уставившись в стену ледяным взглядом.

***

Атака была неожиданной. Трэверс влез в самую глубь сознания. Малфой закрыл глаза. Открыв их, он осознал, что стоит один в поле. Кругом был непроходимый туман. Стояла тишина. Казалось, тёмная ночь позади, скоро рассвет. Неожиданно тишина прервалась. К ладоням Драко подбиралась тьма. К кончикам пальцев подступали чёрные, словно копоть, струйки дыма. Словно стремились окутать руки магическими путами. Через миг Драко оказался в полной тьме. Но даже в абсолютной черноте он узнавал обстановку своего родного поместья, очертания вековой мебели гостиной. Он уже хотел подумать о Беллатрисе, но осёкся. Просчитывая ходы на несколько секунд вперёд, Драко дёрнул ладонь, окутанную тьмой, так сильно, словно вырвал её из лап дьявола. Он понимал: даст слабину — и тут же проиграет Трэверсу, тот проникнет в его мысли, украдёт тайны. Спустя доли секунды тьма рассеялась. Драко открыл глаза и оказался в классе. Все оторопели. — Что уставились? — изогнул бровь Малфой. — Ничего сложного не вижу! Молчание в ответ. Ноль реакции на его выпад. — Садись, — ледяным голосом ответил Трэверс, — сегодня с тебя хватит. — В смысле хватит? — передразнил его Малфой. — Это что был за детский сад вообще? — Если ты отразил одну атаку, это ещё не значит, что ты можешь претендовать на «Превосходно», — спокойно отреагировал на провокацию Трэверс. Поняв, что все, затаив дыхание, ждут скандала, Драко резко дёрнулся, направившись к своей парте. «Трус. Почему этот трус хотел добраться до воспоминаний из гостиной?» Сев на место, Драко взглянул влево. Ему открывался прекрасный обзор на Грейнджер, уставившуюся в учебник. Он минуту смотрел на неё, а после, коря себя за это, отвёл взгляд в сторону.

***

Когда кончилось занятие по ЗОТИ, Гермиона специально замешкалась. Делая вид, что ищет в книге что-то важное, она ждала, пока класс опустеет. Ей нужно было убедиться, что никто не увидит, как она подойдёт к Малфою. В этот момент Гермиона почему-то чувствовала себя напряжённо: в груди ныло и пылало. Увидев боковым зрением, как последний человек выходит в коридор, она быстро сгребла пергаменты. — Мисс Грейнджер… Гермиона! — она вдруг услышала, как Трэверс прочистил горло. Вздрогнув от резкого звука, Гермиона подняла голову. — Могу ли я задержать вас на пару минут? От удивления Грейнджер изогнула бровь. Со всеми студентами на парах он общался фамильярно, на «ты». С ней же проявил вежливость. Кивнув, она вступила с ним в зрительный контакт. — Я вижу, что вы способная студентка, — не стал ходить вокруг да около профессор, — я наслышан о ваших успехах, о вашем энтузиазме. Почему вы так холодно относитесь к моему предмету? Гермиона не ожидала таких вопросов и впала в ступор. Только сейчас она заметила, что сегодня Трэверс надел не синий, а светло-коричневый костюм. Гермиона поймала себя на мысли, что называть такого молодого человека профессором — странно. Может, ввиду своего возраста Трэверс не понимает, во что ввязался, став преподавателем в Хогвартсе? Да ещё и ЗОТИ. Проклятая должность. — Мне интересен ваш предмет, — честно начала она, смотря на него снизу вверх, — мне неинтересна окклюменция. Я бы не хотела показывать свои воспоминания и мысли чужому человеку. Сказав это, она уверенно продолжила вглядываться в его глаза, покрытые тенью усталости и обрамлённые тёмными кругами. Если бы Гермиона только могла понять, как он устал. Устал от бегства, от неопределённости. Устал от собственных идеалов, бравады, которую так старается нести и в Хогвартс. Алан Трэверс был слишком молод для того, чтобы преподавать Защиту от Тёмных искусств. И в то же время он сильно любил свой предмет и много требовал от каждого из учеников. Алан застыл, набрав в грудь воздуха. Несколько секунд он думал, что ответить ей. — Никто не спросит у тебя разрешения, Гермиона, — отрезал он и повернулся спиной, дав понять, что диалог окончен. Гермиона, шумно выдохнув, прижала пергаменты к груди и вышла из класса.

***

Малфой развалился на подоконнике в конце коридора. Засунув руки в карманы, он пытался насвистывать какую-то мелодию. К счастью для Гермионы, поблизости никого не было. Удивившись пустым коридорам, она вспомнила, что студенты побежали на обед. Гермиона подошла к Малфою. Он безмятежно смотрел в окно: ей показалось, он делал вид, будто её не существует. — Ты это специально? — она не выпалила всё, что думала. — Зачем ты это делаешь? Зачем подкидываешь эти записки? — А как ты ведёшь себя? — нахмурился он. — Всё оттягиваешь и оттягиваешь процесс. Или передумала? Гермиона стыдливо прижала пергаменты крепче и перехватила их так, что бумага закрыла половину лица. Драко вопросительно посмотрел на неё. В его взгляде не осталось ни тени возмущения, лишь заинтересованность. С того места, где сидел Драко, открывался вид на отвесные скалы на основании замка. Слышался крик гиппогрифа. Осеннее солнце пробивалось сквозь плотные тучи. Лицо Малфоя купалось в солнечных лучах. Светлые волосы стали платиновыми, и на секунду Гермионе показалось, что пряди заискрились. «Волшебство!» — подумала она, не отводя от него взгляда. Она молчала, Малфой тоже. Оба никак не могли начать разговор. Внезапно он сорвался с места и дёрнулся вперёд. — Идём к Слизнорту, — махнул Драко рукой, приглашая идти за ним. — Зачем? — замешкавшись, поплелась вслед Гермиона. — Надо сделать это сейчас, иначе так и будем тянуть. Я его заболтаю, а ты вынесешь всё необходимое. Можешь надеть и любимую мантию Поттера, — усмехнулся он. — Я не готова сейчас! Я же не ношу мантию с собой на пары! — возмутилась она, поравнявшись с Малфоем. — А ещё он наверняка обедает. — Лучшая ученица Хогвартса должна знать, что Слизнорт не обедает, а читает, — ядовито бросил он, повернувшись в её сторону. — Минус десять очков Гриффиндору. Так что сейчас делаем так, как говорю я! Гермиона хотела было возразить наглости Малфоя. Но в тот же миг задумалась: если не сейчас, то когда? — Хорошо, но я иду сначала в спальню, а ты подождёшь меня у входа в кабинет, — предложила Гермиона, оглядываясь кругом. — Ты что, Грейнджер, параноик? — Они прошли в очередной пустой коридор, и Малфой тут же понял её волнение. — Всем плевать, что мы ходим вместе. Потому что МакГонагалл пришла классная идея свести нас, сделав старостами! Гермиона удивилась откровенности прежде далёкого Малфоя. Хотя после разговора в Запретной секции, наверное, не стоило ничему удивляться. Ускорив шаг, она побежала до лестницы. Уже шагая по ступенькам, Гермиона думала лишь о том, как далеко могут зайти их «отношения» с Малфоем. Лучше бы всё осталось на своих местах, а дружеских разговоров между ними не было бы и вовсе.

***

Коридоры Хогвартса, 20:15

Проглотив наскоро ужин, Гермиона направилась в своё любимое место, дабы побыть в одиночестве. Ей хотелось собраться с мыслями. Она радовалась, что авантюра, задуманная Малфоем, получилась. Им лихо удалось запудрить мозг старому Слизнорту, хотя в глубине души Гермиону мучила совесть. С другой стороны, она уже стала на шаг ближе к тому, чтобы вернуть воспоминания родителям. Гермиона вышла на открытую площадку на втором этаже. С каждым вечером темнело всё раньше, а ветер становился холоднее. Хотелось спрятаться в синеве наступающей ночи, закрыть глаза, раствориться. Она вдохнула глубже, перед глазами пронёсся разговор с Трэверсом и сияющее в солнечных лучах лицо Драко. И почему она так часто думает о нём? — Привет! — Гермиона вздрогнула от неожиданности. Увы, это место стало не только её пристанищем. Обернувшись, она увидела Полумну. Гермиона заметила, что сегодня когтевранки не было на ужине. Иногда во время обеда Невилл, Ханна, Полумна и она собирались за гриффиндорским столом. Они делали домашку вместе, смеялись, сплетничали. Но вместо того, чтобы рассказать историю или пошутить, сейчас Полумна отстранённо смотрела вдаль. В руках у Луны был… внезапно кассетный плеер, а в ушах — небольшие наушники. На Гермиону нахлынула волна ностальгии. — У меня тоже был такой в детстве. Но где ты взяла его? — она подошла ближе к подруге. — Послушай только, — протянула Полумна плеер, продолжая загадочно улыбаться. Она услышала знакомые с детства мотивы. Растягивающиеся приятным голосом строки, кельтскую мелодию, смешанную с гитарным перебором. Закрыв глаза, Гермиона вслушалась в текст.

Are you going to Scarborough fair? Parsley, sage, rosemary and thyme Remember me to one who lives there She once was a true love of mine Tell her to make me a cambric shirt Parsley, sage, rosemary and thyme Without no seams nor needlework Then she'll be a true love of mine. Simon Garfunkel — Scarborough fair.

Гермиона вспомнила, как «Scarborough fair» звучала из проигрывателя, стоявшего в гостиной. У её родителей было несколько пластинок Саймона и Гарфанкела. Особенно к месту музыка звучала в осенние вечера, когда на улице шёл дождь. Мягкие голоса делали обстановку уютней. Мелодию дополнял смех родителей, запах крепкого чёрного чая, пар, идущий от свистящего чайника. Гермиона словно на миг оказалась в детстве, в своём доме в Килберне, среди розовых обоев в цветочек, старой мебели из тёмного дерева и двоих взрослых, казавшихся ей тогда великанами. На глаза навернулись слёзы. — She once was a true love of mine, — еле слышно прошептала Гермиона и сняла наушники. — Не думала, что ты знаешь эту песню, — затараторила Полумна, — но больше всего меня тронула легенда об этой ярмарке. Девушку просит исполнить невозможные желания её любимый. Мне кажется, это самая лучшая песня о неразделённой любви. — Я знаю эту песню, — отдала плеер Гермиона, — но я никогда не задумывалась, о чём она. — Она описывает моё состояние, — растянуто, в своей манере произнесла Полумна. — Мне очень нравится один человек, который вряд ли обратит на меня внимание. — Неужели Скамандер? — предположила Гермиона. — Как ты догадалась? — удивилась Полумна. — Неужели это так очевидно? Гермиона улыбнулась подруге. Подул холодный сентябрьский ветер. Она тепло обняла Полумну, чувствуя приятный запах карамели, исходящий от её волос. — Всё будет хорошо, — приободрила она её. — Не ты первая, не ты последняя. Мы переживём это! — Спасибо, Гермиона, — протянула Лавгуд. — Может, попьём чаю? Совсем немного. А то здесь холодно. — Я сохраню твою тайну, — сказала Гермиона, взяв Полумну за руку.

***

Гостиная Слизерина, 22:00

Сидя за столом в гостиной, Драко расчерчивал огромный пергамент, составляя расписания кружков. Чтобы лишний раз не переделывать работу за старост, он заодно решил проработать отдельное расписание для слизеринцев. Рутинная работа разгружала его мысли, упорядочивала их. А в голове царил хаос. Сегодня он поймал себя на том, что испытывает сладостное чувство, ввязываясь в авантюру с Грейнджер. Драко так и не осознал, что ему нравится больше: ходить на грани, нарушая правила школы, или работать в паре с ней? Бросив взгляд на тускло-зелёный огонь в камине, он вновь вспомнил о своих ощущениях. Рядом с ней Драко чувствует что-то необъяснимое, похожее на влечение. Поймав себя на этой мысли, он прыснул. «Хорошо, — сказал Драко себе, — проходим схему заново! Кто такая Грейнджер? Грейнджер — обычная девушка. Грейнджер красивая? Объективно нет. Субъективно у неё приятная, неотталкивающая внешность». Под грузом мыслей Драко отбросил перо в сторону и откинулся на спинку кресла. «Меня влечёт к ней? Возможно, но лишь потому, что она — девушка. Любого нормального парня привлекают девушки, если он, конечно, не гей. Дело в том, что Грейнджер из Гриффиндора. Дело в том, что она маглорождённая, да ещё и подружка Поттера. Значит, ни о какой симпатии не может идти и речи!» Эту тираду Малфой повторял себе уже третий раз за день. Его раздражало прокручивать в голове одну и ту же мысль снова и снова. Из-за этого рутинные дела и учёба стояли на месте. Он злился на себя за собственную непродуктивность. «Какой выход? Выход: переключить внимание на другую». В пустую гостиную внезапно ворвались Тео и Астория. Парочка уселась на диван. Нотт прижал её к себе, обняв за плечо. Затем он потянулся к её уху, нашёптывая что-то. Драко неотрывно наблюдал за ними. Он понимал: ему срочно нужна пассия, которой можно увлечься с головой. Проблема в том, что все девушки казались ему такими скучными, неинтересными и однообразными… Разве что Астория была настоящей красавицей. В тот момент в голове Драко созрел план. Громко кашлянув, он напомнил Нотту о своём присутствии в гостиной. — Тео, как классно, что ты здесь! — лицемерно произнёс Драко, подпирая голову рукой. — А где расписание кружков студентов Слизерина? Я жду его весь день! Повисла пауза. Тео застыл, вертя в руке прядь Астории, но так и не обернулся в сторону Драко. — Кстати, Панси тоже наплевала на свои обязанности. Но от друга я не ожидал такого отношения! — театрально произнёс Малфой. Тогда оба уже повернулись к нему. Драко картинно встал из-за стола и потянулся. — Вам — хорошо развлечься! Не буду мешать. Пойду отдохну, чтобы потом полночи доделывать работу за тобой, Тео! Он целенаправленно прошёл мимо пары, остановившись напротив них. — Нотт, ты такой безответственный! Я жалею, что доверился тебе, — Драко специально сгущал краски в тоне своего голоса. Ускорив шаг, Малфой направился в спальню. Всеми фибрами души Драко жаждал, чтобы Тео послал его куда подальше, обматерил или накинулся бы на него. Увы, Нотт решил проигнорировать все упрёки. Упав на кровать, Драко чуть ли не сразу провалился в сон. Уж слишком сильно на него накатила усталость от череды событий, пережитых за сегодня. Он уже был готов отключиться, как вдруг рядом с ним плюхнулся Блейз. — Ну что, старина! Хогсмид организован! Пойдём с девчонками в «Три метлы», а потом в «Кабанью голову»! Энтузиазм Забини не вызвал у Драко отклика. Малфой зевнул, отвернулся от друга, спрятал лицо в подушку. — Блейз, я устал! — сонно произнёс Малфой. — Мне ещё надо разобраться с чёртовым кружком Зельеварения. Сегодня записался к Слизнорту. Чёрт бы меня побрал! — Какой к Мерлину кружок, Драко? — усмехнулся Забини. — Ты и так отлично варишь зелья! — Недостаточно хорошо. Насчёт субботы ничего не знаю. Всё! Разговор окончен! Я хочу вздремнуть пару часов. — Да пошёл ты, — не на шутку разозлился Блейз. — С тех пор как мы приехали в Хогвартс, ты стал ужасно скрытным, Драко! Забини сел на свою кровать. Укрывшись одеялом, он продолжил бормотать: — Спишь в одежде всё время, пропадаешь ночами где-то. При этом уверен, что никто этого не замечает. Думаю, чувство собственной важности у тебя зашкаливает, — с презрением сказал Забини, отвернувшись к стене. — Я делаю вид, что не слышу этого, Блейз Забини! — сказал Драко, поднимаясь с кровати. Сон как рукой сняло. Поправив одежду, злобно посмотрев на друга, Малфой бросил: — Ты обо мне многого не знаешь и не должен знать, — с этими словами Драко покинул спальню, громко хлопнув дверью. Выбежав в коридор, он сел на верхнюю каменную ступеньку. Будь бы у него в запасах огневиски, Драко бы с радостью пропустил пару капель. С каких пор Блейз думает, что Драко должен всем делиться с ним? Или он возомнил себя его подружкой? И какого чёрта Забини следит за его передвижениями? Драко испугался, что Блейз может знать больше, чем выпалил со злости в спальне! Понимая, что от стресса и недосыпа у него начинается едва ли не паранойя, Малфой протёр глаза, уговаривая себя снова взяться за работу. Он уже спустился вниз по лестнице, чтобы продолжить чертить бессмысленные схемы и отчёты, которые никому не сдались, кроме директора. Как вдруг услышал крик Тео и резко прижался к стене. Оттуда открывался обзор на происходящее в гостиной. Тео кричал на Асторию, стоя напротив неё. Она что-то возражала ему в ответ. Всё случилось за считанные секунды. Нотт влепил ей пощёчину. Затем Тео вылетел в коридор. Астория, прижав руки к груди, зарыдала. Казалось бы, вот шанс: беги, утешай девушку, защищай от злого Тео. Но Драко почему-то застыл и не мог двигаться. Он вспомнил, как отец и мать ругались в гостиной. Зачастую поводом для их ссор становился Волдеморт. Отец, как истинный фанатик, уговаривал её присягнуть Тёмному Лорду, а та до последнего твердила, что это плохая идея. Люциус Малфой никогда не поднимал руки на свою жену. Этому правилу он научил и сына. Астория ушла из гостиной в женскую спальню. Её глаза затуманили слёзы, она не заметила Малфоя неподалёку. А Драко всё стоял на месте, не зная, как поступить в этой ситуации. Он бы не успел догнать её. Как бы многие ни утверждали обратное, у Малфоя была совесть. Он жалел, что не среагировал вовремя и не заступился за Асторию. Подойдя к столу с пергаментами, Драко уговорил себя сесть и продолжить заниматься этими чёртовыми схемами. Опустившись в кресло, он долго не мог начать, уставившись в одну точку. Гнев и злость окутали его. Внутри Драко всё перевернулось. Он ощутил презрение к Нотту, словно тот — истинный предатель крови. Малфой понимал: оставлять отношения между Тео и Асторией без внимания — опасно, хоть он и клялся не лезть в них раньше. Драко пообещал себе отомстить Нотту за безобразное поведение с девушкой. Но гораздо позже. Ибо месть — блюдо, которое нужно подавать холодным. А в случае слизеринцев — смертельно ледяным.