Выбор

12 октября, Женский туалет на втором этаже Хогвартса, 15:00

Слабые лучи октябрьского солнца прорывались сквозь пыльные окна женского туалета на втором этаже. На бело-чёрном кафеле, разложив колбы, весы и пергаменты, сидели Драко и Гермиона. Каждый из них занимался своим делом: Малфой растирал камни, а Гермиона заполняла свитки. Дело в том, что ингредиенты нужно было настоять, прежде чем смешать. Что-то зрело неделю, а что-то — месяц. Пером Грейнджер расчертила таблицу, где были указаны фазы луны, на которые созревали настойки. Беда в том, что Гермиона усилием воли заставляла себя смотреть исключительно на свитки. Она следовала своему же негласному запрету: лишний раз не смотреть на Драко. Во-первых, потому что это странно для него — поймать взгляд гриффиндорки. Во-вторых, одно его присутствие рядом вызывало страшную бурю внутри Гермионы. Закручивающуюся воронку. Но сейчас Гермиона думала только о зельях. И об их ингредиентах. С одним из них возникли сложности. И об этом надо рассказать Малфою. Но… как? Гермиона посмотрела на него исподлобья. Драко почти до конца растёр лунный камень. Вокруг него лежали пергаменты, а на них горкой — светящаяся пыль. «Выдохни. Скажи. Нет здесь ничего сложного. Ну же!» На Малфое был надет тёмно-серый кардиган, из-под которого виднелись рубашка и аккуратно завязанный полосатый галстук. На дверце туалета висели мантия и шарф. Гермиона не понимала, зачем вновь рассматривает черты его лица. И почему, прежде чем что-то сказать, она внимательно обдумывает свои слова. «Раз. Два. Три». — Малфой! — получился почти что вскрик. — Я хотела кое-что рассказать тебе о зельях. — Ну же, мне интересно, — буднично ответил Драко, не отрываясь от своих дел, — я весь внимание, Грейнджер. Прочистив горло, она закуталась в шарф, но далеко не из-за холода: ей было страшно разговаривать с ним. — Одно растение. Тентакула. Я не могу его найти. В ответ Драко прыснул, бросив катушку из белого мрамора, которой растирал Лунный камень, а затем картинно рассмеялся: — Она у Стебель растёт в теплице! С ней шестикурсники возятся! Бегают от неё по коридорам. — С Ядовитой Тентакулой, Малфой. Ты же не хочешь отравиться соком? Обычной Тентакулы нет ни в замке, ни на чёрных рынках. Она произрастает только в определённых местах, в магических лесах… — Подожди, — Драко вскрикнул и рассёк воздух рукой, — то есть твой дружок Невилл не хочет постараться, поднапрячься? Не хватало ещё идти в Запретный лес за чёртовой травой! И стать там кормом для пауков! Я правильно понял тебя? — Ты не мог бы говорить на полтона пониже… — Или твой Поттер — он же прыгает по лесам в элитном отряде авроров! Мог бы и помочь, — продолжал повышать голос Драко. — Откуда ты знаешь? — сощурилась Гермиона. — В гостиной Слизерина много чего читают, кроме «Ежедневного пророка», — горделиво сказал Драко, — это вы дурака валяете. — Нашли чем гордиться, мерлиновы заучки, — бросила Гермиона, опуская взгляд. — Кто бы говорил, — передразнил её Драко, — тебе вообще не мешает поднабраться знаний. Тишина. И звук разбитого стекла. Рядом с Малфоем приземлилась колба, разлетевшись вдребезги. Он лишь улыбнулся — его рассмешила выходка Грейнджер. На лице ни тени шока или смущения. — За новыми колбами пойдёшь к Слизнорту одна. Я помогать не буду. Его слова отрезвили Гермиону. Или пристыдили? «Мерзкий Драко Малфой. Мерзкий! Мерзкий! Мерзкий! Видеть тебя не хочу! Или хочу?» — думала она, закусив губу и уткнувшись в пергаменты. А он беззвучно смеялся над ней. Над смущённой заучкой, которая ищет в своей голове нужные слова для ответа. — Я не сомневалась, что ты можешь только вылить ушат грязи вместо помощи, — процедила Гермиона сквозь зубы. — Меня так это достало — работать с тобой, готовить эти зелья! — Ну, так брось всё, Грейнджер, — спокойно пожал он плечами. — Тебя здесь никто силой не держит. — Ничто в этой жизни не даётся по щелчку пальцев, — Гермиона продолжала делать вид, что уставилась в свитки. Но она уже давно видела лишь пергамент. — Учёба. Уважение других. Исправление ошибок. Может, чистота крови помогает добиться чего-то в жизни? Она всё ещё не смотрела на него, но боковым зрением заметила, как Малфой побагровел. — Это моя-то чистота крови помогает добиться? — прыснул он. — Ох, Мерлин, маглорождённые такие глупые, не удивительно! Прозвучало высокомерно. От одного тона можно было вскипеть, взбеситься, перебить все колбы, раскрасив пол женского туалета едкими цветами. «Вдох. Выдох». — …вы ничего не видите дальше своего носа, вам кажется, что вы самые несчастные, самые ущербные, раз один из сильнейших тёмных магов устроил облаву на вас, — сказал на выдохе Малфой. — Да, ещё и чистокровные презирают! Тычут в нос вам своим списком «двадцати восьми семей». А ты попробуй пожить в этой шкуре! Когда тебе с детства твердят, каким нужно быть! Держать ровно спину, не показывать эмоций, всегда быть первым! Она поймала себя на мысли, что в горле у него, видимо, пересохло и он захрипел под конец своей тирады. — И выбирать всегда выигрышную сторону, даже если тебе это не нравится. Опять про Лорда. Да сколько можно? — Ты не знаешь, что такое прятаться в лесу, жить там полгода, бояться за свою жизнь. Драко резко поднялся с пола и метнулся в её сторону. Она затаила дыхание. Что Малфой сделает сейчас? Накричит на неё? Или ударит? Неожиданно он опустился напротив Гермионы, едва не наступив на свитки. Их взгляды пересеклись. — О, поверь, я знаю, что такое бояться за свою жизнь, — последние слова он произнёс медленно и, казалось, с наслаждением. — Мне вот интересно, ты бы смотрела на Лорда так же, как сейчас на меня, зная, что не выполнила Непреложный Обет, данный ему? Малфой смотрел хищно, со злостью. Казалось бы — миг, и он поднимет руку, а его пальцы сомкнутся на её шее. Гермиона учащенно задышала. Малфой улыбнулся, будто напитываясь её страхом. — Кстати, Грейнджер, пора закругляться. Надо идти на ЗОТИ, — он поднялся, продолжая говорить, смотря на неё сверху вниз. — А, конечно, твой любимый Трэверс снова пожалеет тебя и не вызовет к доске! Признай, окклюменция — не твоё. — Иди к чёрту, — тихо шикнула Гермиона, также встав с пола и взявшись за палочку, чтобы оперативно убрать колбы в тайник. Он не расслышал и переспросил: — Что-что? — Я говорю, иди первый. Я пойду через пять минут, чтобы нас никто не увидел вместе. — Хоть где-то ты сообразительная, Грейнджер. — Он накинул мантию и развернулся на каблуках туфель, скользнув по кафелю.

12 октября, Кабинет ЗОТИ, 17:00

— Невилл, уже лучше, — сегодня Алан Трэверс был в настроении. По очерченному лицу преподавателя играли мягкие блики слабого осеннего солнца. В открытые окна врывался воздух, пахнущий горящей листвой. Невилл Лонгботтом думал о праздновании Хэллоуина, пышном бале, который собирались устроить в Хогвартсе. Это и помогло ему отвлечься от собственных мыслей и справиться с нападками Трэверса на разум. Драко Малфоя не интересовал ни Хэллоуин, ни Алан Трэверс со своими изощрёнными попытками залезть в головы студентов. Он бесцельно смотрел в окно, подпирая лицо рукой и наблюдая за тлеющими кучами листвы. И в памяти в очередной раз вставала сцена между ним и Грейнджер в женском туалете. Профессор махнул рукой, дав знак. Испуганный Лонгботтом сел на место. Трэверс вновь начал осматривать класс в поисках новой жертвы. — Гермиона Грейнджер, надо попробовать, — сказал бесцветным голосом профессор, даже не посмотрев в её сторону. Драко тут же перевёл взгляд на центр класса. Стало интересно, как Грейнджер будет выпутываться. «И на кой она мне сдалась?» — в тысячный раз ругал себя Малфой. Она, как и десятки учеников до неё, встала возле доски и закрыла глаза. Драко, глядя на Гермиону, затаил дыхание. Он уже не останавливал себя, понимая, что будет продолжать смотреть на неё, даже если на Хогвартс произойдёт второе нашествие внезапно воскресшего Тёмного Лорда. На несколько минут в классе воцарилось гробовое молчание. А затем вдруг раздался громкий стон впавшей в транс Гермионы. Гриффиндорцы начали испуганно переглядываться, а Лонгботтом даже разинул рот. Слизеринцы же, наоборот, захихикали. Панси и Тео едва сдерживали смех, прикрывая губы ладонями. Блейз Забини, сидевший рядом с Драко, на удивление молчал. — Хватит! — крикнула Грейнджер, чуть не плача, и сорвалась с места. Со стороны казалось, что ноги сами оторвали её от пола. Гермиона пулей пробежала через весь класс и села на своё место. Она расстроенно опустила голову вниз, её лицо закрыли длинные вьющиеся волосы. «Нет, Грейнджер, ты не будешь рыдать прилюдно. Ты не захочешь опозориться!» — подумал Драко, наблюдая за тем, как вздымаются её плечи. Прозвенел звонок. Гриффиндорцы и слизеринцы поспешили по делам. Кого-то ждал ужин, кого-то — тренировка или свидание. Никому не было дела до Гермионы. Однако Драко исподлобья следил за ней. К Грейнджер кинулся её дружок Невилл, но она уже вскочила и понеслась к выходу. Малфой не понимал, что сейчас происходит в его голове, — он машинально кинулся в коридор. Но Гермиона шла быстрее, чуть ли не бежала, расталкивая ошарашенных однокурсников. Драко ускорил шаг. Вся его жизнь куда-то исчезла: тренировки, ухлёстывание за слизеринками, даже эта идиотская метка уже не имела значения. Сейчас Малфоя интересовала только Грейнджер с её проблемами. Но вслух он никогда бы не сказал этого, ведь час назад он буквально смешивал её с грязью. Мимо Драко проскальзывали десятки лиц, он едва улавливал макушку каштановых волос в толпе. Грейнджер вышла из коридора и стремительно побежала по лестнице. Неожиданно она начала поворачиваться. Малфой едва успел запрыгнуть на лестницу. — Стой, Грейнджер! — прокричал он ей вслед. Но она не услышала. Шагнув с лестницы на этаж, Гермиона отодвинула пыльную портьеру рядом с картиной. — Хочешь уединиться, Гермиона? — вторили ей люди с портрета. — О, с тобой ещё и Драко Малфой! Не обращая внимания на восклицания картин, она проскользнула за портьеру, Малфой — следом. Ткань закрыла их, оставив в воздухе едва заметный след пыли. За портьерой находилась небольшая комната в несколько квадратных метров с панорамным окном во всю стену. Гермиона подошла к нему и, вжавшись лбом в стекло, тяжело вздохнула. — Грейнджер, — окликнул Малфой. Она чуть не подпрыгнула от неожиданности и резко обернулась. — Какого Салазара, Малфой, ты преследуешь меня? — А что произошло в классе? — нахмурился он, подходя ближе. — Тебя это не касается! — в сердцах крикнула она. В тусклом свете пасмурного окна Малфой разглядел зарёванное лицо. — Грейнджер, ты что, плачешь? — Заткнись… — Она закрыла глаза и после минутной паузы добавила: — Ты так за всеми маглорождёнными бегаешь? «Ну и какого хрена ты побежал за этой истеричкой? Своих проблем мало? Ладно!» — торговался сам с собой Малфой. — Может, тебе помощь моя нужна, — процедил он сквозь зубы. — Ты же со своей заумностью с катушек съедешь, если не освоишь окклюменцию. — Кое-кто говорил, что окклюмент из меня так себе, — продолжала отрицать всё Гермиона. — Окклюменция — это не травки смешивать и руны читать, здесь нужно… — Хватит! — закричала она уже в голос. — Хватит учить меня, как и что надо делать! Прокричавшись, Гермиона облизнула губы. Сердце Малфоя бешено застучало. Взять, схватить её, прижать к каменной стене, а затем накрыть её тело своим. По её глазам было видно, что она сама не против. — Надоело! — зло бросила она, дёрнув портьеру. Выходя, Гермиона толкнула Драко плечом. Нарочно или нет — она не знала и сама. Тогда Малфой резко схватил её за предплечье и мёртвой хваткой вцепился в руку. И тут он понял всё. В частности, почему она не справилась с Трэверсом и ревела. Позже обдумывая свой поступок, Драко Малфой отдаст себе отчёт в том, что не хотел этого видеть. Скорее всего, Чёрная метка дала ему способность использовать Legilimens невербально. И Драко Малфой за секунду считал образ, блуждавший в разуме Грейнджер и терзавший её. Малфой увидел всё. В своей жизни он пережил многое: в гостиной мэнора, где прежде собиралась любящая семья, Волдеморт и его приспешники убивали людей. Принять это было болезненно сложно. Наблюдая за тем, как кровь обагряет мраморный пол, он вспоминал себя четырёхлетнего, запускавшего на этом же месте поезд по маленькой железной дороге. Сложно было осознать, что на рояле, закинутом трупами грязнокровок, Нарцисса когда-то обучала игре Драко. Периодически перед его глазами стояли захлёбывающиеся кровью волшебники. То, что таилось в разуме Грейнджер, повергло Малфоя в шок, испугало, возмутило. Он видел огонь. Видел её, распластанную на диване под Джорджем Уизли. И каждый орган внутри Драко начал скручиваться, а рёбра — адски колоть. Малфою стало противно. Если бы года три назад его бы попросили понаблюдать за изнасилованием Грейнджер, он бы жадно потёр руки и расхохотался. Пубертат. Сейчас ему было мерзко. Ощущение, будто он упал с трёхсотфутовой высоты на поле для игры в квиддич. Прямо в грязную лужу. И, покрывшись склизкой грязью с ног до головы, лежал там, перед сотней глаз, чувствуя свои раздробленные кости. Он навсегда запомнит, как она, взяв в руки остатки своего грязно-белого платья, рванула по винтовой лестнице вверх. И огонь, жадный до вожделенных зрелищ. Гермиона резко выдернула свою руку и посмотрела на Драко взглядом затравленного зверя. — Не подходи ко мне больше! — шикнула она и, раздвинув портьеру, выбежала в коридор. Малфой остался в пустой комнате, наполненный противоречивыми чувствами. Ярость, неловкость, гнев твердили, что бежать следом за Грейнджер не нужно.

***

«Теперь и он всё знает!» — думала Гермиона, наблюдая за тем, как студенты Гриффиндора накинулись на ужин. Ей же не лез кусок в горло. И как теперь общаться с ним? Как смотреть в глаза Трэверсу? Нет, конечно, насчёт того, что Трэверс будет держать язык за зубами, она не сомневалась. Но что насчёт Малфоя? Он ведь точно не будет молчать? Гермиона перевела взгляд на стол Слизерина. Малфой, как ни в чём не бывало, над чем-то хохотал с Забини и Ноттом. «Над чем-то. Надеюсь, не над тем, как Уизли изнасиловал Грейнджер!» — она зажмурилась от накатившего чувства стыда, опустив голову. — Всё нормально, Гермиона? — из глубины размышлений её вытащил обеспокоенный Невилл. Она кивнула, продолжив наблюдать за движениями Малфоя. Будто бы это могло помочь расслышать его слова за столом Слизерина. — Он что, обижает тебя? — настороженно спросил Невилл, заметив, куда смотрит Гермиона. Грейнджер отрицательно помотала головой и, словно заворожённая, встала с места. — Ты же не поела… Наверное, Невиллу, как её другу, было интересно, что произошло на ЗОТИ. Но после того, как сразу двое человек узнали её тайну, всё вокруг потеряло прежние краски. На ватных ногах Гермиона поднялась в башню Гриффиндора. Машинально произнесла пароль. Портрет открыл ей путь. «Как любезно!» Грустно улыбаясь, она как в тумане пересекла пустую гостиную и поднялась в свою спальню. Гермиона не сразу подняла голову, будучи занятой тревожными мыслями. Но как только она дошла до своей кровати, увидела кое-что необычное. На балдахине от низа тумбочки до стены, слегка задевая потолок, расцветали белые пионы. Цветы были свежими, будто их вырастили в оранжерее. Магия давала каждому бутону свет. Казалось, что каждый пион освещает луна. Гермиона стояла, задержав дыхание. Её внимание занимали светящиеся цветы. Прекрасные белые цветы. Но кто мог сделать такой подарок? Краем глаза она обратила внимание на стопку неоткрытых писем от Рона. Горка пожелтевших запечатанных конвертов лежала там, откуда начинали цвести пионы. К своему стыду Гермиона признавала: она не общалась со своим женихом с восемнадцатого сентября. Да и как Рон мог узнать обо всём? Варианта два: либо Трэверс, либо Малфой решили утешить её. Оба варианта безумны. Утомлённая мыслями, Гермиона рухнула на кровать. Через несколько минут в комнату вошли четыре хохочущие гриффиндорки. Они обомлели, увидев кровать Гермионы. Подсвеченные тусклым блеском пионы стали ещё сильнее оттенять бледное лицо Грейнджер. Она лежала на кровати, словно Офелия, опустившаяся на ровную гладь воды. И выражала полное спокойствие перед сильной разрывной бурей. «Вау!» — синхронно вздохнули гриффиндорки. Будто бы сговорились. Первая заговорила Фэй, плюхнувшись на свою кровать: — Интересно, чей это подарок? Должно быть, ты очень сильно кому-то нравишься в Хогвартсе? Гермиона удивлённо посмотрела на соседку по комнате. Грейнджер наверное никогда не ладила со сверстницами. Максимум с Джинни. — Говорят, вы с Роном помолвлены? — сказала Фэй, глумливо переглянувшись с соседками по комнате. Грейнджер не обратила на неё ни йоты внимания. Она лишь уставилась вверх, смотря на искрящиеся серебром пионы.

***

Дни летели так быстро, что никто из студентов не успевал оглядываться назад. В Хогвартсе стало теплее, все снова закинули полосатые шарфы в ящики. Да и разговоры были лишь о приближающемся Хэллоуине. В Хогсмид отправлялись толпы учеников Хогвартса: все хотели закупиться к празднику. Гермиона и Драко не пересекались. Намеренно. Они продолжали ставить расписания дежурств отдельно друг от друга. Каким-то чудом старосты школы умудрялись решать дела, не разговаривая. Ну, или вели диалоги, цедя слова сквозь зубы. Увы, не разговаривать совсем при подготовке Хэллоуина не получалось. Драко и Гермиона общались, стараясь не смотреть друг на друга. В глубине души каждый из них понимал абсурдность ситуации. Про своё общее дело они, кажется, позабыли. Но Гермиона держала в голове: настойки продолжают созревать. Что касается Трэверса, Грейнджер несколько раз пропустила пары. Когда ей стало стыдно не появляться на ЗОТИ, она всё же пришла. К счастью, Трэверс не трогал её и не интересовался состоянием студентки. Он, казалось, вовсе не видел Гермиону. Словно её не было в классе. Тридцатого октября Гермиона, как обычно опустив голову, сидела за свитками, пока Невилл, Ханна и Полумна обсуждали, в чём пойти на Хэллоуин. — Сейчас весь Хогвартс вырядится в Дракулу. А я так хотела быть Миной Мирей! — вздохнула Ханна, подперев голову ладонью. Она и Полумна уселись за стол Гриффиндора, пока никто не видит. — А может, пока не поздно — невеста Франкенштейна? — протянул Невилл, уже заведомо зная, что Ханна согласится. — Но я уже купила себе платье в викторианском стиле! В разговор пыталась вклиниться Полумна, но пара так и перебивала друг друга, не замечая ничего вокруг. — Какая разница? — возмутился Невилл. — Они жили в одну и ту же эпоху примерно! — Вампиры вообще-то существуют, — наконец-то вклинилась Полумна. — Мы как-то собирались с отцом поехать в Румынию. До всей этой канители с Волдемортом… — Ну, а ты, Гермиона, что наденешь? — резко спросила Ханна. После ссоры отношения между ними сохранялись на уровне «привет-пока». — Я надену тёплый плащ, значок старосты и пойду патрулировать школу, — сказала она на выдохе, делая вид, что не отвлекается от свитков. — Как скучно, — бросила Полумна. — А я вот буду Вейлой в её активном обличии. Повисла пауза. Естественно, кожей Гермиона ощущала недосказанность между ними. Друзья явно хотели расспросить её о многом. О том, почему она кричала на занятиях по окклюменции, почему она молчит об отношениях с Роном. А ещё и сторонится всех в этом замке. Никто из них не догадывался, какой план зрел в голове Гермионы и чем были заняты все её мысли.

***

31 октября, Библиотека, 16:00

Весь замок гудел — настал долгожданный Хэллоуин. Небо над Хогвартсом затянулось тёмно-серыми тучами. Но это не интересовало учеников: каждый уголок замка был освящён светильниками-Джеками. Резные тыквы встречались разнаряженным студентам на каждом шагу. Улыбались ребятам и призраки факультетов. Громче всех был, как всегда, Пивз, жонглирующий туманными яблоками. Призрак, как обычно, доставал первокурсников, резво бегающих по лестницам. — Падает, падает! — ехидно кричал Пивз в костюме шута, роняя яблоки на головы первокурсников. Правда, плоды так и не касались их: яблоки были ненастоящими, сотканными из тумана и иллюзий. Грозовое небо с мечущимися фиолетовыми молниями и плывущими облаками встречало всех, кто заходил в Большой зал. Прямо под ними — хохочущие тыквы и свечи, левитирующие в воздухе. Причём фонари действительно смеялись, обнажая огоньки с жёлтым пламенем. Всё это было в новинку для первокурсников, одетых в костюмы фей, эльфов, египетских мумий и прочих милых персонажей фольклора. А вот старшие курсы проявили изобретательность, изображая всю нечисть волшебного мира. Драко Малфою не было дела до них. Он, пропуская величайшую попойку, координировал работу старост факультетов. Выходя из библиотеки, держа под мышкой свитки с расписанием дежурств в Хэллоуин, он в сотый раз клял себя за то, что согласился на должность старосты. Неожиданно в грудь ему кто-то врезался. Опустив голову, он увидел кудри, длинные ресницы и зелёный галстук Астории Гринграсс. «Может, она это намеренно?» — подумал Драко. И правда. Ведь они не общались с того самого момента, когда отмечали матч в гостиной Слизерина. Вообще, все эти дни мысли Драко Малфоя занимала, к его удивлению, Грейнджер и её жизнь. Впервые за восемнадцать лет жизни Драко поставил себя на место кого-то другого. Родители не помнили, близкий человек из дружественной семьи надругался. Очевидно, ей приходилось очень несладко. Мимо внимания Малфоя не прошли и слухи о том, что Гермиона и Рон Уизли помолвлены. Он долго чертыхался про себя, услышав эту новость. И почему-то в тот день всё валилось из рук. Но больше всего раздражал Алан Трэверс. Какого чёрта он лезет в головы учеников? Это вообще законно? Драко сжирали мысли о том, что Трэверс практикует на студентах средневековые методы. И об этом хорошо бы доложить МакГонагалл. Но кто такой Малфой? Борец за справедливость? И нужно ли ему привлекать внимание к себе, когда его отец под следствием, а под рукавом рубашки скрывается Чёрная метка? Сейчас же перед ним стояла Астория Гринграсс. И он, не озираясь по сторонам, машинально погладил её по голове, смотря на неё сверху вниз. — Давно не общались, — произнёс он так, будто был уверен, что Астория специально врезалась в него. Она, продолжая заливаться краской, кивнула. — Как твоя учёба? Как обязанности старосты? — выпалила она, не глядя на Драко. — Как видишь, тружусь на благо Хогвартса. Праздника сегодня у меня точно нет, — Драко опустил руки. Он опасливо оглянулся по сторонам. Благо никого кругом не было — все спешили в Большой зал к пяти часам. Малфой медленно начал спускаться по лестнице, жестом пригласив Асторию с собой. — О, Малфой, ты теперь вместе с Асторией? — пробубнили герои портретов, синхронно спускаясь за ними вниз. Астория хихикнула, желая что-то ответить шутникам. Драко смерил картины презрительным взглядом, покрутив пальцем у виска. — Лучше ты мне расскажи, — глянул на Асторию Драко, замедлив шаг, — почему ты не бежишь в Большой зал в костюме какой-нибудь Екатерины Медичи или королевы Виктории? — Я успею переодеться, — тоненьким голосом произнесла Астория. — У меня несложный костюм. До выхода в коридор оставалось немного. Ещё чуть-чуть, и их кто-нибудь может увидеть. — Я скучала, на самом деле, — почти шёпотом произнесла Астория. Но Драко услышал. — Я… — А как же Тео? — оборвал её на полуслове Малфой. — Он, вероятно, ждёт тебя в подземельях. Или в зале? Астория осеклась, не зная, что ответить. Малфой понял, что одним движением может обрубить всё, что желал выстроить, на корню. Только вот зачем ему что-то выстраивать с Асторией? — Вообще, Теодор не обижает тебя? — произнёс он серьёзным тоном. — Он так старательно отпрашивался на этот бал с тобой… Но я всё равно беспокоюсь о том, как он обращается с тобой. — Обращается? — переспросила Астория, не понимая, о чём говорит Драко. «Мерлин, она же не знает, что я видел. Нужно прекратить говорить об этом!» — мысленно дал себе подзатыльник Драко. — В общем, если он повысит на тебя голос — дай знать, — сказал Драко как отрезал и направился в другую сторону. Нужно было заканчивать этот спектакль. — Ты что-то видел? — крикнула она в спину Драко. Малфой резко остановился и обернулся. Их взгляды встретились на долю секунды. — А что я должен был увидеть? — картинно удивился он. Внутри всё сотрясалось от неприятных ощущений. — Ясно, — обидчиво бросила Астория и направилась в сторону подземелий. «Ещё одна!» — подумал Драко, вспоминая, как Грейнджер вырвала свою руку из его хватки. «Кстати, по поводу Грейнджер. А где она вообще дежурит сейчас?» — Драко вспомнил, что так и не видел график гриффиндорцев. Малфою дико не хотелось иметь дел с Грейнджер. Даже с её бесячим факультетом. Ни в мыслях, ни в реальности. Но выходило наоборот. Уверенной походкой он направился назад, в библиотеку. Именно там висел большой сводный график всех факультетов. Драко Малфой не желал думать ни о Грейнджер, ни о проклятых гриффиндорцах вообще. Он знал, что его зона ответственности — окрестности Большого зала. Там бы он и стоял сейчас, делая вид, что работает. Услужливо кивал бы профессорам и директору МакГонагалл. А через пару часиков стащил бы мантию и отправился танцевать и поглощать пунш, добавив в красно-оранжевую смесь несколько капель огневиски. Но что-то внутри Драко заставило посмотреть график, который он проклинал. Что-то внутри дало знак, что всё задуманное и запланированное им пойдёт не так. Лихорадочно проводя пальцем по сухому пергаменту, спрятанному за стеклом, он нашёл фамилию Грейнджер. «Гермиона Грейнджер. Двор. Опушка Запретного леса. Драккл раздери, Запретный лес! Идиотка!» Малфой швырнул свитки на ближайший стол. Он не помнил, когда так быстро бежал в последний раз. На какой-то тренировке по квиддичу? Или из замка, скрываясь от Тёмного Лорда? «Набитая дура пошла в Запретный лес! Одна! Мерлин, можно я буду ошибаться?» Он чувствовал лишь, как ветер бьёт в лицо, как расступаются перед ним удивлённые студенты в ярких костюмах, как скрипят одна за другой парадные двери замка. Ловя грудью холодный воздух, Драко спешил к опушке Запретного леса. Вдалеке он увидел знакомый силуэт, вызывающий внутри него смущающее чувство трепета. В этот момент Драко Малфой стоял перед выбором: идти за ней или нет. Он остановился, пытаясь привести дыхание в норму. Однако сердце продолжало бешено колотиться. Драко жадно глотал воздух, пытаясь взвесить все за и против. Долго думать не пришлось. Без задней мысли он побежал за ней. Во тьму Запретного леса.