Выбор

Гермиона продумала всё в точности до мелочей. Надев тёплое тёмно-серое пальто и полосатый шарф, она взяла огромную холщовую сумку. В неё Гермиона положила пару сэндвичей, которые предварительно стащила со вчерашнего ужина. Не забыла она и о стеклянной фляге с водой. Она не хотела задерживаться в Запретном лесу надолго, ведь чёрный цветок Тентакула произрастает на близлежащих опушках. Об этом Гермиона прочитала в нескольких книгах из Запретной секции библиотеки. Только Мерлин знает, сколько времени она потратила на поиски! Оставляя за спиной Хогвартс, в окнах которого мелькали оранжевые огни, Гермиона ни о чём не жалела. Её переполняла уверенность в себе. Она сжала палочку и шепнула: «Lumos Maxima!» По её расчётам, она должна была вернуться к утру. И никто бы не заметил отсутствия одной из старост Хогвартса: студенты отходили бы от хэллоуиновской попойки. Подул ветер. Гермиона ступила на тропинку между огромными деревьями с длинными тёмно-серыми стволами. Под ногами захрустела багряно-красная листва. Темнело. На душе не было ни толики страха. Она гриффиндорка. Ровно год назад она бродила по таким же лесам в поисках крестражей. И всё было в порядке. «Но тогда рядом были Рон и Гарри», — возразила она себе. Мерлин! Да Гермиона пережила столько, что Запретный лес для неё был простой ночной прогулкой! «Ты справишься! Нужно лишь пройти чуть дальше». Углубляясь в лесную чащу, Грейнджер продолжала верить собственным уговорам. Вот только вокруг становилось всё темнее, а зловещий ветер — холоднее. Она ускорила шаг, продолжая освещать тропинку Lumos. Казалось, вот-вот, и она увидит знакомую картинку из учебника — тёмный цветок Тентакулы. Но на опушках возле массивных корней деревьев-гигантов была лишь выгоревшая пожухлая трава и листва. — Чёрт! — громко ругнулась она, и эхо раздалось среди деревьев. Гермиона вздрогнула от страха, закусив губу. Несмело продолжая путь, она освещала палочкой всё в округе. Но чёрных цветков Тентакулы не было и в помине. Слышался лишь хруст безжизненной листвы. В глубине души она начинала побаиваться. Неожиданно позади раздался сильный хруст, и Грейнджер подскочила от резкого звука. Сердце ушло в пятки. Она резко развернулась, сжав палочку крепче. Первой мыслью было то, что её преследуют пауки. Но ни пауки, ни кентавры не будут трогать подругу Поттера, уверяла Гермиона себя. — Кто здесь? — вскрикнула она. — Страшно, Грейнджер? — раздался знакомый голос Драко Малфоя. Он вышел из-за соседнего дерева. Она зло выдохнула. Гермиона вдруг осознала, как беспросветно стало в лесу, пока она бродила. — Кончай строить из себя героиню войны, Грейнджер, — подошёл он к ней ближе. Lumos Малфоя коснулся лица Гермионы. — Возвращайся в замок. Напейся пунша или глинтвейна. Сдался тебе этот лес? Малфой говорил, а из его рта шёл пар. Грейнджер и не заметила, как стремительно упала температура. К тому же Чёрное озеро находилось неподалёку и пригоняло холодный ветер. — Уходи, — спокойно сказала Гермиона. — Я говорила, что не хочу тебя видеть. Она отвернулась, чувствуя на сердце огромный груз. Как же ей не хотелось говорить этих слов! Но злость за поступок Малфоя на ЗОТИ, осевшая в душе, заставила. — Ну уж нет, — процедил сквозь зубы Драко. — Не тебе указывать, что мне делать! Я иду с тобой в этот чёртов лес. Не смотри на меня, если не хочешь видеть. Гермиона удивилась. По-настоящему. Не отдавая отчёт в своих действиях, она развернулась к нему и пристально посмотрела в его глаза. Уж не подменили его даром? — Ну, пошли, — бросила она. Он сделал шаг вперёд. Расстояние между ними сократилось. Гермиона видела лишь его, пар изо рта и поглощающую пространство темноту. Малфой сделал ещё шаг. Она оставалась на месте, оторопев. Расстояние между ними стало опасно коротким. Настолько, что она почувствовала его холодное, возбуждённое от ходьбы дыхание. Ещё чуть-чуть, и Гермиона сама прильнёт к Малфою. — Пошли же! — спустил Драко Гермиону с небес на землю. — Или ты боишься? Она поравнялась с ним. Гермиона и Драко пошли по жухлой листве, палочками освещая себе путь. — Ты вообще в курсе, куда мы идём? — со злостью спросил он. — Ну же, расскажи мне, Малфой, ты же знаешь каждый уголочек Запретного леса! — повысила она голос, намекая на его прошлое. — В не очень приятное место, — сказал он, поморщив нос. — Но честно сказать, Грейнджер, я не хочу, чтобы ты сдохла. Ко мне будет слишком много вопросов. — Знаешь ли, мне известно, что это далеко не место для свиданий, — продолжила огрызаться Гермиона. — Чёртов Запретный лес — последнее место, где я хотел бы находиться, — поёжился он, протягивая руку со светящимся Lumos. — Потому что он может свести с ума и запросто забрать твою жизнь. Гермиона опешила. Прежняя уверенность постепенно уходила. Малфой говорил со знанием дела. Она молчала, чуть ли не впервые действительно желая услышать, что же он скажет дальше. — Для понимания: Пожиратели не выдерживали тут… «А, Пожиратели», — подумала Гермиона. — Потому что здесь кентавры и… — Дело не в твоих сраных кентаврах, — Малфой понизил голос. — Тёмная магия, древнее волшебство — оно питает деревья. Поэтому они такие высокие! Поэтому здесь и прятался Волдеморт лет восемь назад. Он питался этой магией, как и деревья, существа, растения. Но не все выдерживают такие заклятия. Он прокашлялся. — Цветочки эти, Тентакула. Они тоже тёмные. Не в смысле цвета. Они нужны как антидот. От древней магии, метки Лорда, — его железным голосом можно было резать надвое. Настолько спокойно и сосредоточенно Малфой говорил о таких вещах. — Ты была невнимательна, Грейнджер. Тентакула нужна только для моего зелья. Не для снятия Obliviate. «То есть я пошла мёрзнуть в Запретный лес ради него?» — возмутилась она. — Может, всё же вернёмся назад? — она не видела его лица, но чувствовала лукавую улыбку, с которой Малфой сказал это. — Ну уж нет, — не медля и секунды ответила Гермиона, — надо закончить это. Надо закончить встречи в туалете. Я не хочу больше видеться с тобой нигде, кроме собрания старост. Молчание. Они освещали палочками местность. Цветов под ногами от этого не появлялось. Враг. Малфой оставался для неё врагом номер один. Её отношение к нему поначалу смягчилось. Но после того как он нагло залез в её голову… Кто так делает? Но ничего же не случилось — благо Малфой держал язык за зубами. В то же время Гермиона не понимала почему — он же ненавидит её? Так для чего пошёл следом? Неужели настолько сильно замучила совесть за то, что Гермиона по ошибке пыталась помочь ему? С другой стороны, Грейнджер испытывала к нему совершенно другие чувства. Не Джордж приходил к ней во снах. А Малфой. Его волосы светились платиной на солнечном свете. А форма для игры в Квиддич была влажной от капель дождя. Её влекло к нему. Просто как к элегантному, симпатичному молодому мужчине. Именно поэтому часть её души радовалась тому, что Драко идёт рядом с ней по этому тёмному страшному лесу.

***

— Давай остановимся, — сказала Грейнджер. И он впервые не захотел ей возразить. Драко видел, что её рука, держащая палочку, замёрзла. Бледные пальцы едва сжимали древко. Он не мог смотреть на дрожащую руку Гермионы: уж больно жалкое зрелище. — Если делать привал, то у дерева, — воспользовавшись отрешённостью Гермионы и её дезориентированностью, Драко взял её под руку и потащил в сторону. Она была настолько усталой, что не сопротивлялась. Как только они дошли до дерева, Гермиона облокотилась на ствол и резко начала сползать вниз. Опустившись на массивный корень дерева, торчащий из земли, она постаралась улечься. — Тебе так нормально, да? — изогнул бровь Драко. — Да, — протянула она, зевая и укутываясь в пальто настолько, насколько это было возможно. — Спокойной ночи! — Дура, набитая дура, — фыркнул Малфой, взмахнув палочкой. Самое время наложить согревающие чары. «Хорошо, что сработало, а могло бы и не получиться», — с облегчением подумал Драко, опускаясь на соседний корень. Мысль пойти за Грейнджер была безумной. Но она бы не выжила здесь одна. Драко реально оценивал свои и её силы. И знал, что лес способен не только запутывать чужую магию, но и блокировать её. «Мерлин, надеюсь, мы найдём эти чёртовы цветы до того, как Запретный лес решит сыграть с нами в свою игру», — выдохнул он, проваливаясь в сон.

***

Гермиона проснулась от жуткого мороза. Светало, однако сросшиеся ветви магических деревьев не пропускали лучи в чащу Запретного леса. Оглянувшись по сторонам, она увидела Малфоя на достаточном от себя расстоянии. Он спал, кутаясь в школьную мантию. Для такой низкой температуры ему, должно быть, было смертельно холодно. Гермиона помнила сквозь сон, что Драко наложил согревающие чары. Сейчас же от них не осталось и следа. Она чувствовала, как холод сковывал лицо, ощущала ледяной пар, идущий из ноздрей. Она бы уже начала паниковать, если бы взгляд вдруг не зацепился за чёрные цветки, произрастающие неподалёку. — Тентакула! — вскрикнула она, слыша своё радостное эхо, раздавшееся между деревьев. — Мы нашли её! Ура! Она рвала чёрные цветы охапками, перевязывая их бечёвкой и пряча в сумку. В эйфории она кинулась к спящему Малфою и начала трясти его. — Малфой, поднимайся, мы возвращаемся в Хогвартс! — радостно воскликнула она. Драко открыл глаза и с удивлением посмотрел на неё. В тот момент Гермиона ощутила новое для себя чувство. Ощущение сладостного смятения. Она впервые в жизни видела, как Малфой просыпается. Что-то трогательное и вместе с тем даже интимное. Он быстро разлепил глаза. — Салазар, как холодно! — удивлённо сказал Малфой, потянувшись за палочкой. — Foverius! К их общему удивлению, после произнесённого согревающего заклинания ничего не произошло. Гермиона и Драко переглянулись. На лице Грейнджер появилось плохо скрываемое смятение. — Поздравляю, Грейнджер, мы в дерьме! — поднялся Драко. — В смысле? — Попробуй наколдовать что-нибудь. Хоть стакан воды. Ничего не выйдет. — Это шутка какая-то? Foverius! Ничего не произошло. — Мы попали! Надо скорее убираться отсюда, — сказал Малфой, вновь машинально схватив её за предплечье. — Пусти меня! — возмущённо вскрикнула она. — Я не твои слизеринские подружки, пойду сама. — О, ты с ними даже в одном ряду не стоишь, тупая грязнокровка, — бросил он, не подумав. Гермиона сделала резкий рывок, освободившись от его хватки. «Козёл. Ублюдок. Скользкий слизняк!» — Я ненавижу тебя, Малфой. Лучше бы ты умер! — процедила она сквозь зубы и вырвалась вперёд. Драко не составило труда поймать её. Буквально за два шага он догнал Гермиону и вцепился в её плечи руками. Спина Гермионы покрылась мурашками. Перед глазами побежали неприятные воспоминания, связанные с Джорджем и гостиной. Она попыталась вырваться. Но что она могла против сильного парня? Он крепко сжал её запястья и, казалось, опешил, не понимая, что делать дальше. Гермиона воспользовалась этим и сделала маленький шаг назад, пытаясь пошевелить кистями. Но руки оставались неподвижными, словно их зажимали в дьявольских силках. Тогда она нарочно рухнула вниз, и оба упали в охапку листвы. Малфой накрыл её тело своим. Грейнджер даже не верилось в происходящее. Она посмотрела в его серые глаза с высокомерием. Хоть она и была им зажата, Гермионе хотелось внушить Малфою, что она сильнее. В моменте она подумала, что Малфой скажет, как ему, чистокровнейшему волшебнику, противно касаться грязнокровки. Представляла, что он встанет, отряхнётся и выразит презрение. Но этого не произошло. Его лицо становилось ближе, торсом Драко придавливал Гермиону к ледяной почве. Однако она не чувствовала холода. В тот момент кровь стремительно побежала по венам, виски запульсировали. А весь жар сконцентрировался в районе живота. Казалось, температура тела достигла сорока градусов, и сейчас она взорвётся изнутри. Через миг случилось то, что она едва представляла себе даже во снах. Малфой поцеловал её, жадно коснувшись губ. Со злостью, агрессией и в то же время сильнейшей страстью. Его язык жадно проник в рот Гермионы. Этим поцелуем он будто бы говорил ей о своих противоречивых чувствах. Странно, но со временем его поцелуй становился трепетней и нежнее, оставляя едва заметные следы на губах. Вскоре Драко начал слегка оттягивать нижнюю губу. Она прикрыла глаза и почувствовала, как что-то мягкое и тёплое обволакивает её изнутри. Вожделение. Неожиданно удовольствие прервалось. Малфой отстранился и встал. Она, задыхаясь от адреналина и перевозбуждения, поднялась следом за ним. Отвернувшись, Малфой выпалил на одном дыхании: — Мы сейчас же возвращаемся в Хогвартс! Ничего не было!

***

Кругом стало светло, между деревьями появился туман. Он окутывал стволы дымкой. При взгляде на это зрелище становилось жутко. Если бы Малфой мог стереть Гермионе память, он бы это сделал. Но магия здесь не работала. Какого Салазара она перестала существовать именно сейчас? Точнее, какого Салазара Запретный лес захотел лишить двух волшебников магии? Они продвигались вперёд. Молча. Прошёл час, второй, третий. Знакомой им с третьего курса опушки так и не встречалось. Поначалу Драко заботил этот спонтанный, но такой желанный поцелуй. Он пытался понять: насколько нормально произошедшее? Как вести себя дальше? «Значит, не так уж сильно ты меня ненавидишь, Грейнджер!» Позже его начало заботить то, что они не могут выйти из Запретного леса. Потому что идут слишком долго. По тому, как Грейнджер сжимала губы, было видно, что она паникует. Но она так старалась не подавать вида. Из-за него. «Интересно, о чём она думает? О поцелуе? Или о том, что не может выйти из этого чёртового леса»? Через каждые полчаса Гермиона пробовала применять согревающее заклинание. Не получалось. Через какое-то время её охватила паника. — Чёрт! Чёрт! Чёрт! Мы тут застряли! Она злобно топнула, отбрасывая листву ногой. Малфой, как это бывает обычно, едко усмехнулся. — А ты думала, что мы пошли на прогулочку до Хогсмида и обратно? — продолжал до последнего язвить он. — Ты, — она развернулась к нему и подошла, — бесишь меня! — Утром этого не было заметно, — он игрался с ней, словно с ручным зверьком. Она опешила и резко повернулась спиной. Он видел, как её тело захватила паника, как грудь начала тяжело вздыматься. Но она продолжала молчать. «Грейнджер, я был о тебе лучшего мнения. Либо ты правда такая же, как и все остальные, либо Запретный лес реально сводит тебя с ума». — Чтобы прийти куда-то, надо идти, — сказал Драко без толики паники в голосе. — Не психуй. Мы просто продолжим идти дальше. Она резким жестом достала из сумки два сэндвича и протянула ему один. — Лучше приберечь это, — сказал Драко как отрезал. — Ладно, — спокойно отреагировала она, пряча сэндвичи в сумку.

***

К вечеру они так и не вышли из Запретного леса. Палочки всё ещё не реагировали на магию. Ничего не оставалось, кроме как действовать старым-добрым магловским способом — разжечь костёр. Благо им это удалось быстро. Высокое пламя костра согревало. Гермиона вновь устроилась на выпирающем корне дерева. Она старалась не смотреть на искры, чтобы не вызывать в памяти ненужных воспоминаний. Малфой, обхватив колени руками, сидел напротив костра и вглядывался в каждую его часть. Он дышал размеренно, чувствуя, как сводит желудок. И Гермионе не спалось из-за голода, она решила начать разговор, чтобы не думать о еде. — Как думаешь, нас уже начали искать? — Думаю, сейчас они переворачивают Хогвартс с ног на голову, — тихо ответил Драко. — Да и МакГонагалл не привыкать. С вашей троицей нельзя было расслабляться ни на секунду. — С тобой тоже, — сказала Гермиона с теплотой в голосе. «И почему мы, чёрт возьми, враги?» — подумала она, привстав с дерева и усевшись рядом. — Знаешь, а профессор Снейп никогда не давал нам спуску, — начал вдруг откровенничать Драко. — Поттер почему-то думает, что только к нему было предвзятое отношение! Гермиона молчала, а затем, будто уговаривая себя, выпалила: — Нас найдут. — Рано или поздно. И вновь молчание. Она против воли уставилась на костёр. — Почему ты залез в мою голову? И что ты там увидел? Малфой пристально посмотрел на неё. На его коже играли яркие блики костра. Скажет ли он правду? — Ты знаешь, что я там видел. — Окей, — выдохнула Гермиона, согласившись. Но ей хотелось вывести его на откровенность: — Почему ты не рассказал об этом всей школе? — А должен был? — Тот Малфой, которого я знаю, рассказал бы. Они погрузились в молчание. В тишине были слышны лишь потрескивания поленьев и далёкий гул ветра. Она сильнее вжалась пальцами в рукава пальто. Какого Драко Малфоя она знает? Уж точно не того, который поцеловал её сегодня. Она закрыла глаза, вспоминая детали. «Говоришь, забыть, но как, когда ты рядом?» — Что ты хочешь услышать от меня? — неожиданно громкий голос Малфоя заставил её вздрогнуть. — Что я бы не поступил, как он? Или, что я жалею о том, что использовал на тебе легилименцию? Иногда я не хочу видеть и знать некоторые вещи. Это происходит слу-чай-но. Серые глаза Драко сверкнули. — Этого тебе достаточно? Я оправдался перед тобой, Грейнджер? «Что, Мерлин, происходит между нами?» — подумала Гермиона, продолжая смотреть на него. — Ладно, дорогуша, время бесплатных советов, — сказал он на одном выдохе. — Я не возьму с тебя ни одного галлеона, так и быть! Я бы и шагу не ступил к чёртовым Уизли после этого! Я бы проклял их! Плевать, что потом бы я сгнил в Азкабане за это! О, сколько волшебников балуются чёрной магией, и это сходит им с рук. Это как наркотики в мире маглов… «Молчи, — повторяла себе Гермиона. — Пусть говорит то, что думает!» — Дело не в твоём происхождении. Дело не в тебе, Грейнджер. Дело в твоих поступках. О, Салазар, как ты будешь жить с этим Уизелом после того, как его брат сделал такое? — Я не хочу этого… — перебила она сухим голосом. В глазах Гермионы блеснули едва заметные слёзы. Она не могла контролировать свои эмоции. — В чём проблема? Скажи ему «нет», «я не хочу», «я не согласна», «я не люблю тебя», «твой чёртов брат лишил меня…» — Ты не понимаешь! — рыдания послышались в голосе Гермионы. — У тебя всегда была семья здесь, в мире магии! — Грейнджер, — терпеливо продолжил он, не обращая внимания на её слёзы. — Семья — это твои родители. Больше никто. И эти люди единственные, кого ты волнуешь. Друзья? Ха! Никогда не приравнивай их к своим близким. Если ты осталась одна — прими это как данность. Не носись за каждым, кто мог бы дать тебе тепло! Это делает тебя жалкой и слабой, как магла. Его слова били, словно пощёчина. Но толика правды в них была. Гермиона ощущала, как Драко отрезает от её души часть. Но вместо неё вырастает новая, более прочная. Гермиона вытерла слёзы, кутаясь в красно-жёлтый шарф. — Поттер, — продолжил Малфой, — смог стать сильным, будучи одиноким. Только потом он обзавёлся друзьями и девушкой. Когда стал цельным. — Я слабая? — она прочистила горло. — Я не говорил этого, — сказал Малфой, пряча взгляд от неё вниз. — Скажи, по-твоему, я слабая или нет? — не выдержала она. — Ты сильная. Но ты глупая. Как и твой дружок Поттер. Как видишь, глупость не помешала ему одолеть Волдеморта. — Исчерпывающий ответ, — Гермиона подняла голову вверх, чувствуя высохшие на щеках слёзы. — На сегодня сеанс мозгоправства окончен, — съязвил Драко в своей привычной манере. — Нужно спать! И завтра, к слову, я хочу заснуть уже в своих сырых холодных подземельях, глядя на то, как рыбы грызут друг друга. Такой я — мерзкий, кровожадный Малфой. По версии тебя и твоих дружков.

***

Но на следующий день они не спали в Хогвартсе. Драко и Гермиона продолжали блуждать по ледяному, ужасающему Запретному лесу, встречая цветы Тентакулы под каждым деревом. Вот только сейчас они уже не были нужны. Оба уже перестали отрицать, что заблудились. Они начали помечать деревья, но через какое-то время поняли: знаки, оставленные ими, повторяются вновь и вновь. Что значило одно: Запретный лес намеренно их запутывает. Магия по-прежнему не работала. Но самым страшным было то, что Драко и Гермиона не ели уже больше суток. И Малфой категорически запрещал ей трогать сэндвичи — неизвестно, сколько ещё дней им предстоит пережить. Парочка путников всё сильнее уставала, они чаще останавливались и ложились под деревья, разглядывая переплетающиеся ветви. Через два дня они обессилели настолько, что не могли идти дальше. — Надо попить, — сказал Малфой. Грейнджер без вопросов достала из сумки стеклянную фляжку и прильнула к ней. — По глотку, — приказным тоном выдавил Малфой. Он тоже здорово ослаб за эти дни. Гермиона нехотя отпрянула от горлышка и передала флягу Малфою. Тот сделал два размеренных глотка и вернул её. — Хорошо бы найти источник, а ещё лучше берег Чёрного озера, — произнёс Драко почти безжизненным голосом, облокачиваясь на ствол дерева. — Хорошо бы, но так не хочется идти. — Согласен. Поднялся ветер, раскидав по сторонам жухлые листья. — Так и будем лежать здесь? — спросила Гермиона. Он повернул к ней голову. Растрёпанное и испачканное пальто, вьющиеся волосы, торчащие в разные стороны и выбивающиеся из собранного хвоста. И глаза. Донельзя усталые глаза, которые жадно вглядывались в его бездну. С точки зрения Малфоя, она была прекрасна. Такая потерянная, отстранённая и потрёпанная — хотя сам он выглядел наверняка не лучше, — но чертовски прекрасная. Они смотрели друг на друга, ощущая странное магическое притяжение. Драко и Гермиона были временно лишены магии, но сейчас между ними происходило что-то волшебное. Последнее, что он вспомнил, прежде чем провалиться в сон, — её глаза.

***

Малфой задыхался от сковывающего лёгкие ледяного воздуха. Но шёл быстро, не останавливаясь, углубляясь в чащу Запретного леса. Вокруг прекрасный готический пейзаж: тёмные деревья, распластавшие по сторонам тяжёлые ветви, светло-синее рассветное небо. По ногам била холодом дымка тонкого струящегося тумана. Позади него шли родители — Нарцисса и Люциус. На их лицах, казалось, не было ни тени беспокойства, хотя они только что сбежали от Тёмного Лорда. — Драко, не спеши, — ровным голосом сказал Люциус. — Уже всё кончено. Ему наконец-то разрешили остановиться. Вдох. Выдох. Ничего не осталось, кроме льда внутри. — Ты же сам говорил, что здесь опасно, — парировал отцу Драко, поворачиваясь к родителям. — Но почему-то аппарировать надо отсюда… — Отсюда твои передвижения никогда не отследить, — уголки губ Люциуса немного поднялись вверх. Эта черта передалась и Драко: подмечать очевидное со странной улыбкой. — Отец, — Драко начал панически задыхаться, полчаса назад он пережил Битву за Хогвартс, — но ты же говорил, что магия здесь может пропасть… — Пропадёт — и ладно. Вернётся через какое-то время, — спокойным ровным голосом ответил Люциус. — Но как же… — Запретный лес — существо. И существо это может стать чудовищем, если ты боишься его. Существо коварное, но не бессовестное. Оно забирает магию, как только ты окажешься в смертельной опасности, чтобы поиграть с тобой и пощекотать тебе нервы. — Довольно, Люциус, — мягко произнесла Нарцисса. — Думаю, мы уже достаточно далеко, чтобы аппарировать. — Да, дорогая, — согласился он, взяв её за руку. Испуганный Драко, не успев осмыслить сказанное отцом, сделал шаг вперёд, к родителям.

***

Малфой открыл глаза, когда кругом уже стемнело. На удивление, ему было тепло. Привстав, он увидел рядом с собой желтеющее пламя костра. Краски цветов в Запретном лесу воспринимались иначе. Грейнджер сидела напротив, отвернувшись от огня. — Неплохая новость, — сказала она сонному Драко, — заклинания работают. Я применила на нас согревающее. И ещё мы можем нормально попить. Увы, магия не могла наколдовать еду. Однако несколько бутылок с водой стояли неподалёку от Малфоя. «Плохо дело. Значит, что-то сейчас будет», — подумал он, взяв стеклянную бутылку. Жадно глотая воду, Драко размышлял: стоит ли рассказывать Гермионе о вспомнившихся подробностях про Запретный лес? Как она отреагирует? И как преподнести слова отца, которые всплыли в памяти? Тёмно-карие глаза следили за каждым движением Малфоя. Он, поймав её любопытный взгляд, едва не поперхнулся водой. — Может, нам продолжить путь? — осторожно спросила Гермиона. — Пока появилась возможность идти в темноте, использовать Lumos. Может быть, это знак, что Запретный лес хочет, чтобы мы вышли отсюда? Драко отпрянул от фляги. — Ага. Выйдем отсюда и будем жить долго и счастливо, как в сказке, — протянул Драко. — Дорогая, не всё так про… Пламя костра резко потухло. Гермиону и Драко обдало ледяным ветром. Оба синхронно подняли головы вверх и увидели десятки дементоров, парящих над их головами. Грейнджер тут же достала палочку из кармана и направила её вверх. Но дементор был быстрее и подлетел вплотную. На Малфоя они не обратили и толики внимания. В следующие секунды Драко наблюдал страшное: из Гермионы по крупицам высасывали душу, пока кожа её покрывалась ледяной коркой. Захватывая всё вокруг, лёд покрыл качающиеся на сильном ветру ветви деревьев. Грудь Драко сковало иглами, как во сне с родителями. Он не медля вытащил палочку. — Expecto Patronum! — крикнул он, сосредоточив энергию на потоке. Ноль результата. Драко замешкался. Дементоры продолжали кружить вокруг Грейнджер. Их плащи напоминали туловища чёрных лоснящихся гадюк, разделывавших беззащитное животное. Стараясь не поддаваться панике, Малфой думал. И неожиданно понял, почему Патронус не подействовал: на нём был отпечаток Пожирателя. Тёмные существа, зная, что его хозяином был Волдеморт, не тронули его. Ситуация не менялась. Он в ступоре стоял и смотрел, как дементоры по каплям высасывают жизненные силы Гермионы, как её тело плавно левитируют вверх. Неужели он так и останется стоять столбом? — Чёрт! Чёрт! Чёрт! — обессиленно закричал Малфой, надрывая горло. Будто бы его крики могли помочь. Будто бы его кто-то мог услышать и прийти на помощь. Но видеть, как Грейнджер медленно погибает, — невыносимая боль для него. Все органы Драко сжались в единый комок. И тут он вспомнил Поттера с его прекрасным Патронусом. Ненавистного ему Поттера. Почему у него выходили прекрасные Патронусы? Нужно вызвать светлое воспоминание. И, возможно, что-то получится. Но какие светлые воспоминания могли быть у Драко Малфоя? Это просто смешно! Само слово «светлый» противоречит всей сути Драко Малфоя. Он горько усмехнулся, осознавая это. «К чёрту, я не сдамся!» Он вновь направил палочку вверх и закрыл глаза, не в силах смотреть на почти безжизненное лицо Гермионы. Ему четыре. Он в мэноре среди тёмно-изумрудных стен. В главном зале красуется высокая ель, украшенная серебряными и красными игрушками. Радостный Малфой спускается вниз по крутым ступенькам центральной винтовой лестницы. На нём белый костюм. Его, малыша, одели как взрослого элегантного мужчину. — Мистер Малфой, я помогу вам спуститься, — неизвестно откуда появляется Добби. — Он сам, — мягким баритонным голосом говорит Люциус, ждущий сына внизу. Молодой Люциус в чёрно-зелёном костюме с серебристыми вставками поглаживает свои длинные лоснящиеся волосы. Рядом с ним такая же молодая и счастливая Нарцисса, не обременённая его связью с Пожирателями. Отец старается не демонстрировать этого, но Драко видел, как он одной рукой приобнимает мать за талию. — Драко, ты сможешь, — поддерживает она. Четырёхлетний Драко делает шаг. За ним второй, третий, четвёртый. Нарцисса верит в него. Отец тоже верит. Пока что. Внизу ждёт блестящая ель, а под ней заветный подарок. И они — всем сердцем любящие его родители. Стены отражают эхо детского смеха. И Драко, погрузившись в воспоминания, не узнаёт своего же голоса. Ему тяжело поверить, что он когда-то был таким маленьким. Совершенно другим человечком. Чуть позже он вспомнит, как родители усаживали его на трёхколёсный велосипед, а затем он, смеясь, распаковывал коробку, в которой лежала огромная железная дорога. Перед его глазами возникли абсолютно счастливые улыбки родителей. — Expecto Patronum! — протяжно прокричал Малфой, сделав акцент на каждом слоге. Драко было плевать, сорвёт ли он голос. Лишь бы это помогло ей! Лишь бы это спасло эту девчонку! Эту грязнокровую девчонку, смерти которой он на самом деле никогда не хотел. Но почему он продолжал открыто ненавидеть её каждый раз, когда встречал? Ничего не происходило. Кончик палочки оставался тёмным. — Не умирай! — воскликнул он охрипшим от крика голосом. Сколько лет он не чувствовал соли от слёз на своём лице? Впервые в жизни слёзы, пролитые из его глаз, тут же превращались в лёд, стягивая кожу на щеках. И случилось неожиданное: из кончика палочки вырвалось подсвеченное видение, будто бы сотканное из тумана. Огромный светлый дракон заполонил всё пространство над Гермионой и Драко, разгоняя дементорскую гниль прочь. Дементоры растворились в воздухе. Тело Гермионы за считанные секунды рухнуло на землю с трёхметровой высоты. Малфой не помнил, как сорвался с места, подскочил вперёд и едва успел поймать её, чуть не отбив руки. Он задержал дыхание, наклоняясь к её лицу. Дышала. Слабо. — Салазар. Твою мать. Insendio! Пламя костра, поленья которого уже потухли, вновь разгорелось. Он чувствовал: магия скоро покинет их. Драко что есть силы прижал её тело к себе. Его руки дрожали, не давали сделать чёткого движения. От паники слёзы бесконтрольно лились из глаз. Плачущий над телом Грейнджер Малфой. Вот комичная была бы сцена для студентов Слизерина! Да и для всего Хогвартса. — Очнись! — тряс он Гермиону дрожащими от шока руками. — Не для этого я спасал тебя от Лестрейндж! Он слышал свой хриплый, беспомощный, истерический крик. Руки тряслись в адском треморе. Драко едва достал ими палочку и направил её на Гермиону, не зная, что делать. Её бледное ледяное лицо безмолвно ловило на себе свет пламени костра. Он не сводил взгляда с лица этой девчонки. Что он знал о ней, кроме того, что Гермиона — маглорождённая подружка Поттера? Кроме того, что она неплохо танцует, поднимает руку на каждой лекции и отлично сдаёт экзамены. Кроме того, что она невеста чёртового Уизела, брат которого подло надругался над ней. Почему Драко думает о ней с того момента, как переступил порог замка в начале сентября? Есть же сотни похожих девчонок! Панси, Эмилия, Астория, в конце концов. Может, всё началось гораздо раньше? На втором курсе, когда Малфой назвал Гермиону поганой грязнокровкой? Или когда она ударила его на третьем курсе? Кто-нибудь из его многочисленных пассий вообще отважился бы поднять на него руку? Девушки всегда превозносили Драко, ставили чуть ли не на один уровень с божествами. Но он знал, что не был божеством. Он знал, кем был на самом деле. Несчастным ребёнком. У которого есть всего лишь одно светлое воспоминание, спрятанное в далёком детстве. И много-много боли. Слишком много боли для одного. Драко наклонился к ней, продолжая рыдать. Ему не было стыдно за свои слёзы. В последний раз он плакал, когда тонул в крови от Sectumsempra Гарри Поттера в женском туалете на шестом курсе. Перед глазами снова возник образ взволнованной Миртл, которая была готова оглушить весь Хогвартс своим отчаянным криком. Но сейчас умирал не он — Грейнджер на его руках. А он проливал на её мёрзлое лицо слёзы. О, если бы они могли растопить этот проклятый лёд… Вспомнив случай с Асторией в коридорах Хогвартса, Драко наклонился над Гермионой, чтобы узнать, каков её запах на самом деле. Но он не почувствовал ничего. Дементоры будто высосали из неё все следы жизни. Ему казалось, что он совсем не знает её. Не знает её запаха, толком не знает вкуса губ. Не знает любимый цвет, день рождения, как, в конце концов, зовут её родителей. Он молил Мерлина, чтобы она очнулась. Чтобы у него было больше шансов открыть её. Ту девушку, которая будоражила его разум. — Очнись, Грейнджер, слишком рано умирать! — протвердил он сквозь рыдания. И она закричала. Пронзительно. Оглушительно. Резко. На этот крик могли бы сбежаться все кентавры и слететься все дементоры, обитающие в Запретном лесу, но Драко уже было всё равно: самое главное, что она жива. Через несколько секунд Гермиона перестала кричать и попыталась отдышаться. — М-ма-л-ф… — произнесла она дрожащими синими губами, касаясь его лица смертельно ледяной ладонью. Он кивнул, тут же накрыв её ладонь своей рукой. — Др… — продолжила она, задыхаясь. За это время Драко успел и всхлипнуть, и засмеяться. Гермиона была в шоке, но она была жива и в сознании! — Дра… — запнулась она, а он перехватил её пальцы, скользящие по его щеке. — Драко, — произнёс он, целуя её пальцы. Малфой попытался согреть их своим горячим дыханием. — Называй меня Драко, Гермиона. Она блаженно закрыла глаза, шумно выдохнув. — Как хорошо, что это ты, Драко, — еле слышно произнесла она. — Ты, а не он! Драко приподнял Гермиону и положил её голову к себе на плечо. У Малфоя проскользнула мысль о том, что дементоры пробудили в Грейнджер худшие воспоминания, заставив её пережить кошмар с изнасилованием ещё раз. Драко медленно гладил её по волосам, перебирая кудри. Сейчас он думал только о том, чтобы согреть Гермиону.