Выбор

13 февраля, суббота, Килберн 16:20

Крис Эванс жил в большом доме напротив Грейнджеров. Тринадцатого февраля, в канун Дня Святого Валентина, он собрал друзей дома, чтобы устроить небольшую попойку. Ещё во время каникул Гермиона соврала, что учится в частной школе в Брайтоне. Оттуда до Килберна примерно три часа с учётом пересадок с электрички на метро. Да, Гермионе много приходилось врать друзьям о себе. Обман — главный минус в дружбе с маглами. Белые стены в гостиной Криса приятно освещались розовой светодиодной лампой. По комнате на фоне лёгкой поп-музыки, льющейся из телевизора, раскатывался звонкий гогот звучных голосов. Гермиона слушала пересуды ребят вполуха, ведь всё её внимание заняли книги на настенных полках. Вопросов к Крису возникло немало. Её не на шутку смутили многочисленные экземпляры Библии и Евангелие. Безусловно, Гермиона была далека от религии. В одиннадцать лет, попав в Хогвартс, она задавала себе много логичных вопросов. В какого именно бога ей верить? И нужно ли в кого-то верить вообще? Она так и не осмелилась поговорить с полукровками или маглорождёнными на тему того, какие традиции были у них в семьях. Тем не менее Грейнджеры, как и большинство семей в Англии, ходили в церковь по воскресеньям. Но после поступления в Хогвартс эта традиция вовсе исчезла из обихода девочки. Думать о том, кто реальнее — Иисус или Мерлин, стало некогда. Лавина звонкого смеха вырвала её из размышлений. — А мне вот интересно, как вы успели за час выдуть ящик пива? — с шутливой претензией заявил Крис. Брюнет развалился на белом ворсистом ковре, подперев голову рукой. Полупьяный Крис с мнимой укоризной оглядывал сидящих на диване друзей снизу вверх. Гермиона, устроившаяся между Максом и Мэри, слегка смутилась. — А мне вот интересно, тебя из прихода не вышвырнут, когда узнают, что ты скупаешь пиво ящиками? — Рыжий Эван напоминал Гермионе Рона. Вот только чувство юмора у друга Криса было на уровень выше. Снова раздался громкий смех, отражающийся эхом от стен; лишь одна Гермиона нелепо и натянуто улыбалась. — Я очень щедр к своим друзьям, а Бог поощряет щедрость, — спокойно сказал Крис, допивая пиво, оставшееся на донышке. Бет заметила, что Гермиона не смеётся, нелепо застыв с бутылкой в руке. — О, Герм, ты же не знаешь про Криса? — с лёгким сарказмом спросила она, обращая к Грейнджер веснушчатое лицо. — Ооо, — басом протянули парни. — Наш Крис служит в местном приходе всё свободное время! А ещё он волонтёр в детском приюте! — с гордостью произнесла полупьяная Бет, тыкая горлышком бутылки в сторону безмятежно развалившегося на полу парня. — И это не мешает Крису бухнуть по вечерам с нами! — сально пошутил высокий блондин Макс, сидящий справа от Гермионы. — А давайте сегодня напоим Криса так, чтобы он пропустил воскресную службу! — задорно выдал Эван, встав с кресла. — Мэри, ты же на правах его кузины знаешь, где он прячет пиво! Мэри встала с дивана следом за Эваном, пытаясь отвесить ему подзатыльник. Но промахнулась. — Не обращай внимания, Герм, — со степенной улыбкой сказал Крис, с лёгким презрением наблюдая за баловством друзей. — Эван уже много лет просит, чтобы я устроил ему оргию, как в «Изгнании дьявола»! Ликующий гогот не впечатлил Гермиону, несмотря на то, что она выпила полбутылки и заметно расслабилась. Краем глаза она заметила, как Мэри, цапающаяся с Крисом, глянула в окно и, замерев, остановилась. — Вы только посмотрите, что я вижу! — вскрикнула она. — Возле дома Гермионы ошивается какой-то тип! Симпатичный, между прочим! Макс нарочито расстроено цокнул. Гермиона с подозрением обернулась, бросив на него вопросительный взгляд. До неё запоздало дошла мысль о том, что за ней должен зайти Драко. Она быстро метнулась к окну. Ребята не могли пропустить бурную реакцию Гермионы и метнулись следом. — А мне одна птичка напела, — задорно начал Эван, встав позади Гермионы, — что Макс хотел приударить за тобой, как только ты окончишь свою школу в Брайтоне и вернёшься в Килберн! Грейнджер, игнорируя подтрунивания соседа, посмотрела в окно сквозь прозрачную пелену занавесок. Она сразу же заметила Драко, деловито расхаживающего вдоль тротуара возле её дома. Гермиона едва ли узнала его, одетого в чёрную косуху и обтягивающие джинсы. Если бы не платиновые волосы, благодаря которым его можно было заметить в толпе среди сотни людей, она даже не признала бы Малфоя. — Да пошёл ты! — Макс, стоящий слева от Гермионы, ткнул Эвана в бок. Кто-то вызывающе просвистел. — А он ничего! — выдал Эван. — Смотри, Гермиона, как бы рыжий не увёл у тебя поклонника! — мягко предупредил Крис. — Вопрос, поклонник ли он? Или вы уже встречаетесь? — не унималась любопытная Бет. Взгляды ребят синхронно пронзили Гермиону. В воздухе повисла тишина. — Да, встречаемся, — беспристрастно ответила она. Парни хранили молчание, а Бет и Мэри по-девичьи запищали. После неясного для Гермионы ликования посыпался град «тактичных» вопросов: — А сколько ему лет? — Бет прищурила глаза, всматриваясь в Драко. — А где он живёт? Вы с ним в одной школе? — присоединилась Мери. — И ты молчала?! — Эван легонько, как бы невзначай задел её локтём. Но Гермиона не обращала внимания на баловство друзей. Губы её застыли в неловкой полуулыбке, а глаза растерянно следили за перемещениями Драко. Пока ребята свистели, улюлюкали, бросали неуместные шутки, она размышляла, почему зимой Малфой так легко оделся. — Что ж, — протянул Крис. — Пусть он тогда приходит на нашу вечеринку! Разрешаю! — Нет, — резко сказала она. Ребята затихли, напряжённо дыша. — У нас с ним свидание… — О, значит, Герм забежала к нам всего лишь на часок! — Эван с мнимым расстройством посмотрел на пасмурного Макса. — А я всё думал, для кого она так красиво вырядилась? — Вы только посмотрите! — вскрикнула Мэри. — Он достаёт что-то из кармана! Крис тут же отодвинул занавески. Все приблизились к стеклу, гадая, что же такое сейчас сотворит Малфой. Драко, явно играя роль ученика магловской старшей школы, метнул монетку в окно на втором этаже. — Ой, — театрально интонировал Эван. — Плохие новости, Герм! Мистер Грейнджер прибьёт его! Гермиона усмехнулась, зная, что родителей нет дома. Она повернулась к друзьям и мирно сказала: — Ладно, ребята! Спасибо за приём! И тебе, Крис, особенно! — она тепло обняла друга, с которым часто обменивалась письмами. — Извините, что слишком быстро ухожу! — Не волнуйся, Герм! — Крис пожал плечами, мирно улыбаясь. — Спасибо, что вообще нашла время забежать к нам! Но ты так просто не уйдёшь! Ребята! — он оглянул друзей, навостривших уши. — Мы же проводим Гермиону до двери? — Ты шутишь? — усмехнулся Эван, уступив дорогу Гермионе. — А вдруг она заблудится и забредёт не в прихожую, а в твою священную келью?! Беспечные шутки ребят, безусловно, радовали Грейнджер. Но, спускаясь по лестнице, она поймала в себе странный трепет перед встречей с Драко. К слову, всю неделю она и вправду мучилась вопросом: чем же таким удивит её Малфой и куда они отправятся в этот раз? Натягивая старое коричневое пальто, целуя друзей на прощание, она чувствовала, как её щёки пылали от предвкушения предстоящей встречи. Она махнула им рукой и выбежала на проезжую часть, не оглядываясь по сторонам. Неугомонные подвыпившие ребята шмыгнули следом за Гермионой на крыльцо, но, держа субординацию, преследовать её не стали. Они лишь дружно свистели и махали ей в след. Эван закричал: — Лети, ласточка, лети! Грейнджер даже не обернулась. Она что есть мочи бежала по мокрому скользкому асфальту, не замечая тьму, укрывшую серенький лондонский пригород. Но даже в полумраке она видела, как морщится Драко, как смиряет её друзей презрительным взглядом. — Если он тебя обидит, мой номер ты знаешь! — не унимался Эван. — Да заткни пасть уже! — по пустынной улице прокатилось громкое эхо басистого голоса Макса. Гермиона звонко рассмеялась, наконец перебежав дорогу. Её заливистый смех заставил Драко улыбнуться. И ничего ей не хотелось больше, чем легко впорхнуть, словно бабочка, в его объятия. Но, подбежав к нему вплотную, она растерялась. Драко с лёгкой издёвкой закатил глаза и молча взял её за руку, потянув вперёд. Она залилась краской, поняв, что они ещё ни разу не появлялись в публичных местах, держась за руки. Да, между ними были более интимные моменты. Но касание его потной от волнения ладони, сжимающей её дрожащие пальчики, будоражило, словно осознание первой близости. А тот факт, что Малфой всё же аппарировал за ней в Килберн, найдя её дом по путанным координатам… — Грейндж, ну ты и устроила сцену! — Она услышала начинённый сарказмом голос Драко. — Неужто хотела познакомить меня с дружками-маглами? — Да, — серьёзно ответила Грейнджер. — Они хотели пригласить тебя на вечеринку. — Представь, какой бы это был провал! — звонко рассмеялся он, смущённо поднеся сжатый кулак ко рту. — В общем, Грейндж, придётся нам дать лишний круг, прежде чем мы смоемся отсюда. — Интересно, куда… Драко игриво раскачал их сжатые ладони. Она засмеялась словно ребёнок. — Терпение, ирландская принцесса, скоро всё узнаешь! — он внимательно посмотрел на неё, останавливая взгляд на заинтересованном лице. — Смотрю, настроение у тебя отличное! Казалось, дурацкая влюблённая улыбка приклеилась к её лицу. И к его тоже. Мышцы ныли, и казалось, скоро отвалятся — уж так много Драко и Гермиона улыбались, смотря друг другу в глаза. — Только вот в пальто тебе там будет жарко! Советую снять его и оставить где-нибудь на лавочке, — Драко мотнул головой в сторону скамейки, мимо которой они проходили. — Неужто у тебя есть порт-ключ, который переместит нас на тропический пляж? — игриво промурчала Гермиона. — Не думал, что ты так узко мыслишь, Грейнджер! Есть места круче! Гораздо круче! — ослепительно улыбался он, сжимая её руку. Они зашли за угол дома, теряясь в стене чёрной тени. Драко остановился напротив Гермионы, достал из кармана скрепку и, зажав между двумя пальцами, протянул её вперёд. Затем он театрально пригнулся, делая перед ней шутливый реверанс. — Леди, — он прятал свой сарказм на глубинный уровень. Гермиона звонко засмеялась, представляя Драко не в косухе среди магловского района, а в костюме на пышном балу аристократов. — Позвольте-с ваше пальто! Она продолжала лыбиться словно дурочка, стягивая с себя пальто. Драко, увидев на ней то же красное платье, что и неделю назад, раздражённо цокнул. — Я уж думал, что порвал его случайно в коттедже… — Ну, знаешь ли, мы же не маглы, подправить платье несложно! — ядовитым сарказмом ответила она, направляя на пальто кончик палочки и трансфигурируя его до маленьких размеров. Затем она спрятала его в бисерную сумочку. — Хватит уже сантиментов, — Драко протянул ей скрепку, когда Гермиона перекинула ремешок сумочки на плечо. — Ты готова? Она кивнула, коснувшись кончика скрепки.

***

Первое, что бросилось ей в глаза, — режущая взгляд яркая синева летней ночи. Она подняла голову, увидела мириады мерцающих звёзд, рассекающихся дробью. Дух заворожило настолько, что дыхание замедлилось, застыв в лёгких, тяжело спирая грудь. — Что, нравится? — спросил Драко, деловито скрестив руки. — В твоём Килберне звёзд вообще не видно, кстати! — Здесь… — она глубоко вдохнула разреженный свежей прохладой воздух. И на выдохе благоговейно выдала: — Так красиво! Гермиона не отрывала взгляда от неба. Подул хлёсткий ветер. Она невольно обняла себя руками, спасаясь от промозглого потока. И думалось: ни одна стихия не может заставить её отвлечься от созерцания бездонного ночного неба. Казалось, будто они одни застыли посреди бесконечного космоса. И в её мирке не существовало никого, кроме Малфоя и миллионов сияющих небесных светил, кружащих вокруг его тёмного силуэта. — Надень это! — Она ощутила горячее дыхание и бегущий герц шёпота возле мочки уха. Драко заботливо повесил куртку на её плечи. — Я погорячился… хотя в пальто здесь всё же жарковато. Малфой взял опешившую Гермиону за руку и потянул за собой. — Ты хоть посмотрела бы по сторонам, Грейнджер! — насмешливо протянул Драко. Нехотя отрываясь от звёздного неба, Гермиона скользнула взглядом вниз. И поняла, что стоит не на земле, а на застывшем песке, покрытом трещинами. — Драко, мы что, в пустыне? — растерянно спросила она. — Мы вообще сейчас в какой стране? — Не волнуйся, Грейндж, — он всё ещё тянул её за руку, шагая вперёд. — Осталось совсем немного. Гермиона увидела на горизонте сияющую красным неоном стрелку, указывающую на придорожную закусочную. Она подозрительно нахмурилась, поравнявшись с Драко. «И что это он удумал? Неужели хочет удивить меня? И ведь не ответил, где мы!» — протестовала она в сердцах. Драко и Гермиона быстро дошли до забегаловки; её яркие огни выжигали глаза. На площадке перед заведением слышалась тяжёлая рок-музыка, хрипящая из дешёвых колонок. В поле зрения попал ряд припаркованных чёрных мотоциклов, в отражении их начищенных корпусов гуляли светящиеся жёлтые блики. И пусть Гермиона не разбиралась в мототехнике, они показались ей внушительно дорогими. — Да уж, Драко, — она присвистнула, посчитав этот пассаж весьма к месту. — Ирландский паб по сравнению с этой забегаловкой курит в сторонке! — Тщ, — он прижал к губам палец, крепче сжав её ладонь. И бегло зашептал, обращая на неё задорный взгляд: — Будь такой же послушной девочкой, как в Хогвартсе! Она молча кивнула и безропотно последовала за ним. Малфой, подойдя к мотоциклу, отпустил её руку. Осторожно смотря по сторонам и убеждаясь, что они одни на тёмной парковке, сел на сиденье и завёл мотор. Гермиона испуганно вытаращила глаза. — Ты собираешься украсть мотоцикл?! — сказала она громко, надеясь, что Малфой услышит её через шум заведённого мотора. — Садись же! — сердито рявкнул Драко, приманивая её к себе рукой. Гермиона поняла: времени на раздумья нет. Да, она была шокирована его дерзостью. Но сопротивляться безумной идее нет смысла: с минуты на минуту сюда прибегут разъярённые маглы, услышав рёв мотора… Вспомнив, что на её плечах висит куртка, она быстро просунула руки в рукава и юркнула на свободную часть сидения. — Держись крепче, Грейндж! — Гермиона обхватила руками его талию, испуганно прижавшись к спине Драко. Он, ощущая её тепло на своём теле, соблазнительно бросил: — Готова улететь к звёздам? Не услышав ответа, Драко выкрутил газ. Гермиона испугалась летящих клубов пыли, застилающих ей глаза. Впервые в жизни в голове пронеслась донельзя девчачья мысль: а что, если в волосах осядет пыль? Но вскоре Малфой разогнался до бешеной скорости. Они полетели. Как он и обещал, прямо к звёздам. Тишину пустыни, в которой слышалась трель сверчков, разрезал громкий рёв мотора. Казалось, мотоцикл мчал со скоростью света. С каждой секундой тревожные мысли становились всё меньше и меньше, улетучиваясь в пустоту. И сейчас, когда ветер так рьяно трепал непослушные волосы, что казалось, сдует их вовсе, прошлые волнения обратились ничтожно мелочными, словно песок, крупицами. — Не жмись ко мне так, Грейнджер! — кричал Драко, срывая голос. — Расслабься! Со мной ты не упадёшь! И она, всё ещё крепко цепляясь руками за его торс, отпрянула и задрала голову, рассматривая небо. Сощурившись, она принялась разглядывать дорожку мириад мерцающих светил. И теперь уж точно в мире не существовало ничего, кроме них двоих и танцующих над головами звёзд. Она улыбалась бездонному небу, представляя, что они с Драко со скоростью света пересекают не пустыню, а целую вселенную. Гермиона искренне засмеялась, увидев, как звёзды над ними падают градом, а сказочная синева неба рассекается светящимися полосами. «Неужели он всё так досконально продумал, зная, что в этом месте звездопад?» — Гермиона с трудом заставила себя отвлечься от завораживающего зрелища и опустила голову. Игнорировать красоту пустыни было бы величайшей глупостью. Мимо проносился пейзаж, собранный из кадров кинолент и обложек журналов. Песчаные степи с глубокими тёмными разломами, исполинские каньоны, чьи далёкие вершины освещал белоснежный диск луны. И кругом — ни единой души. Драко ловко объезжал высокие кактусы. Колёса мотоцикла наткнулись на несколько небольших кочек, идущих друг за другом. Гермиона невольно подпрыгивала, пугливо взвизгивая. Но вскоре испуганные вздохи менялись заливистым смехом. Чем дольше они ехали по извилистому бездорожью, заезжая в тёмные ущелья, тем смелее Гермиона ослабляла хватку. Заворожённая красотой неизвестного ей края, она поймала себя на мысли, что не боится упасть. Всё в ней было сосредоточено на этом незабываемом миге, когда мотоцикл нёс их вперёд. И казалось, они с Драко стали одним целым. Она не заметила, как прослезилась, хотя на губах её по-прежнему стыла глупая улыбка. Бешеная скорость, с которой хлёсткий ветер летел ей в лицо, рёв мотора, ослепляющий диск луны, простилающийся над ущельями, кожаная куртка на плечах, пропитанная его терпким парфюмом, — вся эта адская смесь впечатлений ударяла ей в голову, вызывая больше эмоций, чем самый жаркий секс. Поэтому, когда он потянул её за руку на парковке, Гермиона даже не думала сопротивляться. Да, она всецело доверяла ему, разогнавшемуся на предельной скорости по тёмному бездорожью, которое освещал лишь одинокий глаз фонаря. И дело было не в навыках вождения. Отклоняясь назад, чувствуя, как юбку яростно треплет шквалистый ветер, подставляя лицо бурному потоку воздуха и ослепляющему лунному свету, Гермиона Грейнджер ощущала себя свободной. Гермиона думала: она, несомненно, лишь она — центр безмерного, наполненного тысячью неважных мелочей мира. Его мира. Да, определённо Гермиона ощущала себя в центре вселенной. Драко Малфой привнёс это непостижимое прежде чувство собственной важности в её такую суматошную, нестабильную жизнь. Вглядевшись вдаль, Гермиона застыла, едва не отпустив Драко. На горизонте она увидела мириады сверкающих, беснующихся в бешеном танце огней. Она не заметила, как мотоцикл выехал на асфальтированную дорогу. Детали быстро проявились. Сначала навстречу ей промчались ровные ряды пальм. Её глаза удивлённо расширились, встретив очертания знакомой вывески из старых кинофильмов. Гермиона шокированно застыла, окончательно забывая, как дышать. «Добро пожаловать в сказочный Лас-Вегас!» И она, по-детски завизжав от радости, откинулась корпусом назад, протягивая руку вверх. Безмерное счастье билось в каждой клеточке тела. Она была заряжена волей к жизни так сильно, что ещё чуть-чуть, и, казалось, подушечками пальцев схватит кончик убегающего от неё назад диска луны.

***

Если замок Хогвартс был воплощением магии, то Лас-Вегас — сбывшейся наяву сказкой. Гермиона могла поклясться, что никогда не видела столько ярких огней в одном месте. Она прижалась щекой к спине Драко, ощущая через мокроватую ткань хлопковой белой футболки тепло его тела. И осовелыми от пестроты глазами наблюдала за тем, как красный неон со скоростью ветра сменяется зеркальными небоскрёбами и крышами, пестрящих белыми прожекторами казино. Драко тормознул. Бодрость духа быстро вернулась к ней. Гермиона отпрянула, оглядываясь по сторонам. Они встряли в пробку. На автомагистрали с бесконечным количеством полос застыли сотни дорогих машин. Красные, белые «Феррари», которые она видела лишь на экспозиции в лондонском музее, сверкающие серебром «Форды», новенькие «Ламборгини» и «Ягуары», выехавшие с гоночных трасс. Драко обернулся к ней: его профиль пожирал бело-красный свет от меняющихся кадров рекламы с таблоидов. — Предлагаю остановиться, — закричал он. И Гермиона едва услышала его надрывный тон среди орущей музыки сирен и рёва моторов. Она быстро кивнула: терять драгоценное время, стоя в пробке, не хотелось.

***

Они бросили мотоцикл на обочине и, взявшись за руки, нырнули в оживлённую толпу. Гермиона вдруг прыснула и ткнула его локтем в бок. Казалось, до её мозга только дошло осознание всех безумств, которые они сотворили за последние три часа. — Ты серьёзно украл мотоцикл? Ты вообще чем думал? — она так хотела, чтобы в её голосе слышалась укоризна. Но Гермиона была слишком довольна, чтобы играть строгую учительницу. — Его быстро найдут, — Драко буднично пожал плечами, словно кража мотоцикла — сущий пустяк. Гермиона в десятый раз за этот вечер поймала себя на мысли: идиотская улыбка не желает слезать с её лица. Мерлин возьми — уголки губ и щёки уже ныли от постоянного напряжения! Она повернула голову в сторону Драко, который бережно держал её руку. Он отреагировал молниеносно: только уловив движение Грейнджер в его сторону, тут же посмотрел на неё. И её словно разрядило молнией. Здесь и сейчас Драко выглядел по-другому — нежели в Хогвартсе. Словно она держала за руку его брата-близнеца. Он смотрел на Гермиону всё так же чинно, по-малфоевски. Но в то же время пронзительно-смущённо. Каждая чёрточка его лица словно зеркалила сосредоточенное выражение лица Гермионы. Думая об их физиогномическом сходстве, основанном на переполняющих изнутри эмоциях, Гермиона нервно прокашлялась. Драко скомканно перевёл взгляд прямо. Ей показалось, что ровно секунду назад Малфой подумал о том же. Щёки опасливо залились краской — неужели их чувства равнозначны? Они зашли под светящуюся розовым светодиодом арку. Сердце испуганно забилось, словно Гермиону заперли в клетке. Она быстро глотала слюну, пытаясь сосредоточить взгляд на подсветке. Но поглощённое сладкой истомой сердце не хотело замедляться. Сердцу, казалось, были чужды наряженные в блеск и кожу люди и бесконечное сияние неоновых огней. Сердце её волновал лишь один человек. И ответ на неразрешённый вопрос: будет ли она вместе с ним в итоге? Наверное, ей стоило сказать что-нибудь глупое, а ему — рассмеяться, вкладывая в каждый тембр излюбленные нотки яда и сарказма. — Интересно, сколько здесь казино? — она повернула голову к нему, посмотрев на него исподлобья. И встретилась со взглядом, который прежде не ловила на себе. Этого она и боялась. Видимо, всё то время, что она пыталась отвлечься на вегасовские огни, Драко буквально залипал, смотря на неё. Уголок губ непроизвольно дёрнулся вверх. Каждая линия, каждый изгиб улицы подсвечен, будто бы из волшебной палочки выпустили стройную линию и велели пожизненно лежать на горизонте. Каждая фигура начинена силуэтами жёлто-белых круглых огней; и их было в мириады раз больше, чем звёзд, сияющих в пустыне Невады. Казалось, каждое здание было слеплено из беснующихся парадов огоньков. Мерцало, искрилось здесь всё, полностью завораживая внимание. А Малфой… Он только на неё и смотрит! — Тебе-то какая разница, — сочный шлепок сарказма вызволил её из размышлений. Он сильнее сжал её ладонь, вновь по-детски раскачивая их сцепленные руки. — Или поиграть в блек-джек захотелось? Гермиона нахмурилась, продолжая неловко лыбиться словно дурочка. — Если играть, — он причмокнул губами, интригующе поднимая брови, — то я могу сделать ставку лишь в качестве тебя. Сначала Гермиона не поняла его фразы, а потом вновь невинно ткнула его в бок. Драко почти увернулся, но часть удара всё-таки прокатилась лёгкой волной по телу. Тогда он остановился, обхватил в кольцо рук её плечи, притянул спиной к себе и, перейдя на полушёпот, заговорил: — Шутка, Грейндж! Никому я тебя не отдам! Но в казино мы не пойдём — сегодня я на мели. Она почувствовала, как он трётся щекой о её вспушённые после поездки волосы. — Что? — Ну, ты же говорила, что хотела на свидание с простым парнем! — он резко отстранился и вызывающе щёлкнул пальцами. А через секунду встал перед ней, загораживая дорогу. — Получи! Распишись! Нищий оборванец к твоим услугам! Она замерла, забыв, что они перегораживают путь бурному потоку пешеходов. — Но у меня в кошельке только несколько фунтов, Драко, и пенсы, — возмутилась она. — А мы в Вегасе… Драко шутливо взмыл руки. — Да, Грейндж, если ты не заметила — мы в Вегасе! Городе безумств и разврата! — он призывно смотрел на неё, в его серых глазах танцевали огни билбордов. — Без денег, Драко! — она оставалась серьёзной и невозмутимой. — И без денег можно хорошенько повеселиться! Чем больше Гермиона строила из себя неприступную, тем сильнее Драко хотелось ломать преграды, выстраиваемые ею. Он молниеносно перехватил её руку и молча потянул за собой. Грейнджер недовольно цокнула, но сопротивляться не пожелала. Её накрыла невидимая, но живая волна бушующей лёгкости и безмятежности. Казалось, всё, чего она хотела в этот момент, — бежать за ним, навстречу манящим огням и громкой музыке. Они, словно подростки, бежали, расталкивая плечами ошарашенных прохожих, которые даже не оглядывались. В неоновом Вегасе, ставшем пристанищем для обезумевших туристов, и не такое видели. Гермиона и не заметила, как они бегом прорвались через длинную очередь, как с грохотом перед ними открылись стеклянные двустворчатые двери. Ей хотелось загоготать громко и до неприличия. Малфой использовал невербальную магию, чтобы открыть двери, да ещё и на глазах маглов, толпящихся в очереди в клуб! За это можно было бы получить хороший нагоняй от Министерства! Но Гермиону эта мысль скорее насмешила, чем встревожила. Она лишь поравнялась с Драко, когда они вбежали в тёмную залу, стены которой разрезали тысячи лазерных лучей: жёлтых, зелёных, розовых, фиолетовых. Грохотом стучала музыка, сотни людей бесновались в агонии. Они тянули руки вверх, цветной лазер иллюзорно разрезал их ладони. Над всеми ими возвышалась площадка с внушительной аппаратурой, за которой стоял высокий диджей в огромных наушниках. Удивлённая Гермиона замерла: нет, она только слышала о клубах от друзей из Килберна, но никогда не бывала в них. Ей так хотелось спросить у Драко, бывал ли он здесь раньше, узнать про его отношение к электронной музыке. Ведь как-то ночью в библиотеке он каялся, что слушает только классику! Она повернулась к Драко, чувствуя, как большой палец его руки ласково гладит тыльную сторону ладони. Гермиона медленно подняла глаза, боясь попасть на тот нарочито отрешённый взгляд, что встречал её во время случайных пересечений в коридорах замка, когда рядом плелись Паркинсон, Забини и Гринграсс. И смущённо поняла, как сильно она ошибается, отдаваясь страху. Страхи. Ей хотелось бы навсегда оставить их далеко, за спиной. И, если не навечно, то хотя бы на один вечер. Силуэт Драко застилал тёмно-синий неон. Зелёные линии лазера преломлялись, ощупывали его лицо. И лишь глаза смотрели на неё неизменно ласково и преданно. Трепет от его нежности захватил её так, что шум, разрывающий барабанные перепонки, стих. Дикие, беснующиеся движения танцующих людей замедлились до доли секунд. Она нервно закусила губу, думая лишь об одном: как же ей хочется быть свободной от постоянного страха потерять его. Малфой обхватил её талию руками, притягивая к себе. Время ускорилось. Её губы накрыл тёплый, словно морской дождь, поцелуй. Её мольбы были услышаны. С каждым движением Гермиона чувствовала небывалую лёгкость: вот-вот, и вспорхнёт, отрываясь носочками от пола. Да, он и вправду способен вызволить её из вечной тюрьмы в голове. Ладонь Драко нежно обвила шею, сжатые пальцы осторожно поглаживали кожу, вызывая по спине град мурашек. Она продолжала молить, чтобы Малфой не смел останавливаться. Улавливая дрожь его прикрытых ресниц на своих веках, Гермиона ощущала, как с лязгом падают оковы, сковавшие её душу. Гермиона и не поняла, как они рухнули на мягкий диванчик, который стоял возле столика с кучей полупустых стаканов, тарелок и мятых салфеток. Малфой невинно навис над ней, ненавязчиво прижимая к спинке. Проваливаясь в водоворот из грохочущих звуков и отрывистых поцелуев, Гермиона ещё не догадывалась, что они останутся здесь до глубокой ночи и будут танцевать, пока не упадут от усталости.

***

Драко любезно придерживал Гермиону, снимающую туфли. Она глубоко вздохнула, зажав в руке пару на невысоком каблуке. Небо потихоньку начинало светлеть. В сочетании с искрящимися огнями Вегаса выглядело сногсшибательно. — Ты сильно устала? — Драко обеспокоенно посмотрел на измученную Гермиону, переминавшуюся на босых ногах. Она кивнула, продолжая прижиматься к нему. Малфой устало улыбнулся, обнимая её за талию и ближе притягивая к себе. — Хочешь, пойдём спать, — заботливо сказал он, поправляя куртку на её плечах. — Но мы не увидели самой красоты… — Драко, — она зевнула и, запоздало опешив, поднесла кулак, прикрывая разинувшийся рот. Почему-то Малфой счёл эту оплошность милой. Так, словно они были женаты уже лет десять и каждое утро, просыпаясь рядом с ней, он видел этот жест. Улавливая взгляд усталых глаз, Малфой чутко провёл ладонью по её всклокоченным, слегка потным волосам. — Как я могу отказать! Я по глазам твоим вижу: ты хочешь показать мне Вегас! И неожиданно она прижалась лицом к его груди, обхватив руками его талию. — Спасибо тебе! — еле слышно сказала она, всё сильнее и сильнее вжимаясь в него. Будто желала поднести ухо к его груди, слушая бешеные удары сердца. Переполняемый бездонным счастьем (сейчас казалось, что оно не завершится никогда), Драко блаженно закрыл глаза. Руки устало рухнули на её хрупкие плечи, губы прошлись по прядям, вбирая солёный запах, останавливаясь на ушной раковине. Прежде чем раздался хлопок аппарации, она едва услышала: — Я никогда не был так счастлив!

***

Столбик жёлтых огней, дробью бегущих по фасаду белого здания, распался, сталкиваясь с братом-близнецом, мчащим параллельно. Они стояли на точке, откуда открывался прекрасный вид на сияющий Сизарс-пэлас и исполинский фонтан, чьи струи залпами вздымались вверх. Аппарировав, Гермиона позабыла о желании упасть в мягкую постель. Она никогда не видела таких больших фонтанов. Мерлин возьми, она вообще никогда не видела подобных масштабов ослепительной красоты! Сейчас Малфой что-то рассказывал ей о Сизарс-пэлас. Мол, будь у него деньги с собой — они бы спустили в казино годовой бюджет, заложенный Экономическим департаментом Министерства магии на нужды Ирландии. Но слова летели мимо усталой Гермионы. Лишь одна фраза заставила её навостриться. — Там шикарно внутри, в отеле, Грейндж. И мы обязательно вернёмся сюда, чтобы сыграть в покер — он обнимал её со спины, усиливая хватку. — Я не допущу, чтобы ты спала в этих номерах, даже за миллион долларов. В пекло королевские люксы! Драко прекрасно понимал, какими грязными вещами занимаются там пресыщенные богатеи. Сам полгода назад принадлежал к числу тех, кто развлекался с роскошными девицами. Сейчас же он с отвращением вспоминал их раскрашенные лица и оголённые тела! Ему абсолютно наплевать на всех девушек мира! Ему нужна лишь одна. И сейчас именно она стояла рядом с ним. Он так хотел, чтобы Гермиона спала рядом, только в его постели, которую так заботливо накрывала Тинки. Он представлял её загорелую от летнего солнца, спрятанную под мягчайшим белоснежным одеялом. Воображал, как они возвращаются из Тосканы в покои Драко в Малфой-мэноре. Будь она его невестой, он бы ни за что не пустил её в отдельную спальню, соблюдая замшелые дедовские традиции! Он мысленно отметил, что мать и отец были первыми в роду, кто отказался от раздельных покоев. Подмечая, как быстро мысли перескакивают с иллюзий к безоговорочным фактам, что Грейнджер никогда не окажется в мэноре в качестве его невесты, он горько усмехнулся. С грустной улыбкой, которую, благо, она не могла видеть — он зарылся в копну волос. Вдыхая её аромат, Драко клялся себе вновь и вновь, что ни за что на свете не женится на Гринграсс! Что сделает всё, чтобы расторгнуть эту помолвку! И его мысли снова вернулись к той, что таяла в его руках. Было бы славно, если б она была чистокровной. Вероятно, одиннадцатилетний Драко сразу бы влюбился, едва увидев Грейнджер в тамбуре Хогвартс-экспресса. Он представил её крохотную кудрявую головку со взъерошенной стриженной по-ребячески чёлкой. Въедливый, не по-детски серьёзный взгляд. Личико, в котором так явно бы читалась её сосредоточенность и целеустремлённость. На интуитивном, непознанном органам чувств уровне он ощутил бы ту неведомую силу и храбрость, что излучала маленькая Грейнджер. Ощутил бы бешеный импульс энергии, найдя его сердцем в толчее топчущихся в тамбуре сопливых школьников. Ощутил, даже если бы стоял к ней спиной. И осознал: если бы обернулся в тот момент на её невидимый зов, взглянул в карие глаза — жизнь сложилась бы иначе. Струи фонтана отсалютовали вверх; их высота стремительно росла на глазах до величины многоэтажки. Он слышал, как Грейнджер задержала дыхание, охнула. Драко видел этот фонтан, наверное, тысячу раз. Можно сказать, летом злосчастного девяносто восьмого они c Блейзом поселились в Вегасе. Сейчас уже яркость города, который был словно ожившей картинкой с обложки журнала, ни капли не будоражила. Волновала лишь она. Небо неминуемо светлело. Первые лучи озарили кристально-чистые столпы. Гермиона откинула голову, опираясь затылком на его плечо. Она томно улыбнулась, перекидывая взгляд на Драко; глаза опускались от усталости. Но она упёрто держалась на слабеньких ногах, стойко желая запечатлеть в памяти ускользающий момент рассвета над сказочным Вегасом. Оба думали об одном и том же. Оставалось меньше шести часов на сон, и считанные часы — на занятия любовью. Не успеют они моргнуть, нужно будет аппарировать в Хогвартс, с учётом часовых поясов. В замок они вернутся разными дорогами: он отправится в подземелья, она — в свою башню. Оба будут лгать, что душевно провели субботний вечер с родителями. Их друзья послушно кивнут, заведомо зная: им лгут в глаза и не краснеют. А что, если бы она осталась с ним рядом на всю жизнь? «Как же я хочу, Мерлин, чтобы ты всегда-всегда была моей! Почему это так сложно?» — Драко крепко обвил её плечи руками, прижимая к себе ближе настолько, насколько возможно. Подсветка искрящихся зданий гасла, словно обрывающиеся звенья в цепочке. Солнце вставало над горизонтом, освещая лучами серый обесточенный бетон. Таким был первый рассвет, который Гермиона и Драко встретили вместе.

***

— Пора вставать, ирландская принцесса! — его насмешливый голос, врывающийся в темноту. И ощущение щекотки на ступнях. Мерлин, как же не хотелось просыпаться! Сквозь темноту сна она ощущала, как гудели мышцы ног. Ей показалось, что ступни приподнимаются. Гермиона охнула, пытаясь лечь на бок, сжать в руке подушку и продолжить спать. Но пяткой ударилась во что-то мягкое и мускулистое. — Ауч, Грейнджер! Ты щас забьёшь меня своими дерзкими копытцами! — теперь уже его голос был недовольным. — Аберто! Темнота под веками разрезалась яркой вспышкой. Гермиона, щурясь от резкой волны света, упавшей на сонное лицо, нехотя открыла глаза. Она сладко зевнула, пока фокус размытого зрения сосредотачивался. И, разглядев представшую перед ней картину, оторопела. Обнажённый Драко устроился напротив, разводя её колени в сторону. Потирая глаза и ёрзая спиной о простыни, Гермиона резко поняла, что на ней самой нет белья. А потом беспомощно осознала: она не помнит, как попала в эту спальню с оливковыми стенами, как рухнула на кровать и уснула. Она напрягла память, хитро сощурив глаза, и, кажется, начала что-то вспоминать. Как кинула туфли, сняла на ходу платье, пройдя по длинным коридорам, забрела в ванную и тут же забралась под струи душа. А потом Драко нёс её на руках, укладывал в кровать. И вот теперь выспавшийся Малфой готов был творить с ней невероятные вещи. Он со всей чувственностью, что хранилась в его душе, скользнул взглядом по её дрожащим от предвкушения губам и недоверчиво сжатым скулам. Уголки губ поползли вверх, одарив её знакомым шаловливо-наглым выражением лица. Он бегло поцеловал участок чуть выше лодыжки, а затем бесстыдно высунул язык и лизнул кожу. Гермиона почувствовала лёгкое покалывание тока между бёдер и заёрзала, крепче упираясь локтями в постель. Язык поднимался выше, оставляя влажную дорожку на голени, коленке, нижней части бедра. Параллельно его ладонь осторожно скользила по второй ноге, стремительно подбираясь выше, нежно лаская кожу, словно касание атласной ткани. Кажется, Гермиона поняла, к чему всё идёт, и пугливо прикрыла глаза. Лучше этого не видеть, иначе она провалится сквозь землю от смущения! Его губы плавно впечатывались в поверхность бёдер. С каждой секундой — выше и выше. Через несколько секунд она поймала себя на том, что слишком больно кусает собственные губы, пока Драко уверенно обхватывает её ягодицы руками, обжигая клитор томным дыханием. Мерлин. Он поцеловал её туда. Раз. Гермиона простонала. Второй. Вскочила, прогибая грудь вперёд. Третий. Слишком громко всхлипнула, одёрнула себя, прикрыв рот ладонью. Она ощутила, как указательный палец медленно заскользил по сочащимся складкам, будто бы Драко исследовал их, ставя эксперимент над её реакциями. Стало донельзя жарко, низ живота кинжалом пронзила ноющая боль. Гермиона беззвучно схватила ртом воздух. А Драко всё тянул и тянул, будто бы нарочито замедлял и без того осторожные движения. — Посмотри на меня, Грейндж! — Она не видела, но слышала, как он облизывает губы, опаляя её лепестки возбуждённым дыханием. А потом заворожённым голосом на выдохе умоляюще протянул: — Будь хорошей девочкой, опусти головку и посмотри вниз! Шантаж! Наглый. Острый. Чувствуя, как горят её щёки, словно их обожгло южное солнце, Гермиона лениво приподнялась на локтях и несмело разлепила веки. Он сально посмотрел в её растерянные и смущённые глаза; вторая рука скользнула по ягодице. Теперь Гермиона была целиком в его власти. Она увидела, как он опустил голову, протянул кончик языка вперёд и лизнул её. Сначала медленно, но затем темп незаметно ускорился, заставляя её периодически отрываться от кровати, сминать в кулаке простыни, кричать от удовольствия. Он вбирал клитор в себя, посасывал его, отстранялся, водил языком вокруг. И так — снова и снова, доводя Гермиону Грейнджер до исступления. Она бесстыдно ёрзала, ощущая, как простынь под ней становится влажной. Но всё действо «до» показалось ничтожным до того момента, как он сунул в неё язык, продолжая барабанить подушечкой большого пальца по бугорку. Тогда она задохнулась в собственных стонах, схватилась ладонью за левую грудь и упоённо начала мять сосок. — Дра-а-ко! — протянуто, словно больная, мучившаяся в малярийном бреду, взвыла Гермиона. Она почувствовала, как язык скользнул вниз. Между бёдер обдало влажным холодом, словно бы она вышла из тёплой морской воды. Гермиона капризно простонала, хотя ощущала, что Драко не останавливался. А потом услышала влажное причмокивание. — Умф, — он поднял на неё глаза, дав понять, что слышит её, а затем медленно лизнул её. Гермиона истерически засмеялась и почувствовала тёплый лёд, собравшийся в уголках глаз. И, задыхаясь, в сердцах выпалила: — Я люблю… люблю тебя! Он, довольно хмыкнув, крепче вжался пальцами в её бёдра. Она ощутила, как его подбородок начал шевелиться из стороны в сторону. Драко с ещё большей страстью продолжил отлизывать ей. Слегка растерявшись, не услышав ответа, она затараторила первое, что пришло ей на ум, чтобы хоть как-то заполнить паузу: — Я так люблю безумные вещи, что ты делаешь со мной… Нутром она ощутила, как его губы собрались в улыбку, прервав ласки. Он быстро отстранился и сел перед ней, утирая кистью жидкость, стекающую с подбородка. — Чёрт, Грейндж, я же не выдержу! — в тоне его слышалась искренняя мольба поровну с беспомощностью. Он резко потянул её за ноги к себе. Гермиона взвизгнула, поднимаясь корпусом навстречу к нему. Она села, Драко устроил её ноги между своих бёдер. Чёрт! Да Гермиона почти сама была готова сесть на него. Драко закусил губу, ласково проведя указательными и средними пальцами по её подбородку. Ему так хотелось удержать этот миг, продлить мгновение. Запомнить пьяный взгляд Гермионы Грейнджер, стянутый туманной поволокой от неземного удовольствия. — Не думаю, что продержусь долго, — он задержался на приоткрытых губах и дрожащем подбородке. И только через мгновение осознал, что самого лихорадит: спину одновременно покрывают от холода мурашки и лижут прорывающиеся сквозь открытое окно лучи тусклого солнца Невады. Гермиона сама впилась в обескровленные, но желанные губы, обхватывая его шею. Она прогнулась вперёд, усаживаясь на Драко. Их языки неразрывно продолжали сплетаться. Он резко толкнулся в ней; бёдра её, резонируя, качнулись. Но это не отпугнуло; Гермиона прижалась к нему вплотную, обнимая ногами туловище. Драко простонал, чувствуя, как её шершавые соски трутся о кожу. Малфой обвил руками её ягодицы и, слегка приподнимая, продолжил насаживать на себя. Её бёдра забились волной, в воздухе раздались влажные шлепки. Она, громко дыша и сопя, рьяно не желала разрывать страстный поцелуй. Если бы только Гермиона могла вообразить, что действует на него словно бьющий электрошокер. Каждое её движение, стон, взвизг, шевеление, звонкое дыхание резонируют в нём микроскопическими разрядами тока. Ещё чуть-чуть — и она обесточит его. Он отпрянул сам, чтобы продержаться ещё хотя бы немного; ладонь быстро поднялась с ягодиц, ласково накрывая её щёку. Гермиона, казалось, не обратила внимания на этот жест, продолжая насаживаться на Драко, томно прикрывая глаза. — Быстро учишься, — констатировал он спокойно, почти полушёпотом. Мгновенная улыбка скользнула по её лицу. И Гермиона тут же поморщилась, сосредоточившись на том, чтобы нарастить амплитуду движений. Драко ощутил, как к его пальцам, зафиксированным на её щеке, сползла капля пота, стекающая с виска. Простонав, он вжался второй ладонью в ягодицу, на миг забыв, что может причинить ей боль, оставить на податливой коже синяк. Она, нежно хмыкнув, словно маленький котёнок, потёрлась щекой о его руку. И Драко понял: осталось совсем чуть-чуть. Пара секунд — и он кончит. Бесконечная нежность оттого, как она льнёт щекой под его ладонь, и всепоглощающая страсть, кипящая огнём в жилах, столкнулись двумя летящими в космосе метеоритами. Гермиона отпрянула от его руки, чтобы захватить губами подушечки его пальцев и тихонько укусить. Драко закричал не своим голосом, ощущая, как Грейнджер разом обесточивает все его чувства. Словно за секунду в Вегасе погасли все ночные огни… — С чёртовым днём Святого Валентина, крошка! — каждой клеточкой тела он ощущал, как она тряслась в агонии, вжимаясь губами в его шею.

***

— А чья это квартира, Драко? — она вальяжно растянулась на кровати. А затем рывком перевернулась на живот. Гермиона деловито качала ногой в воздухе, показывая, что ждёт его ответа. Пальцы её дотронулись до тонких кончиков его платиновых прядей. Драко наблюдал за дрыгающей ножкой, как за маятником часов. — Блейза Забини, — он, окинув её томным взглядом из-под полуопущенных ресниц, прерывисто выдохнул облако табачного дыма. Она прыснула, не обращая внимания на серую туманную пелену. — Он-то знает, что мы здесь? Драко кивнул, быстро затягиваясь. — Ничего себе! — эмоционально вскликнула Гермиона, вглядываясь в пейзаж шумного солнечного города за окном. — У Блейза в Вегасе квартира! Драко посмеялся над наивностью, скользнувшей в её голосе. Она вдруг отпрянула, подкладывая под грудь подушку. Грейнджер заметно помрачнела в лице. Ему не понравилась её задумчивость. Совсем не понравилась. Гермиона уставила взгляд глубоких глаз в даль бесконечных небоскрёбов и шумных автомагистралей. Вдруг он ляпнул как на духу: — Это комната для гостей, если что. Но спал здесь только я. Один. Затягиваясь и тут же нервно выдыхая, Драко кончиками пальцев коснулся её волос и мягко погладил. Уничтожив окурок невербальным, он с осторожностью в движениях собрал её пряди в кучку и откинул их назад, к спине. Гермиона, затянутая в свои размышления, казалось, не заметила этот жест. — Не шевелись, пожалуйста! — на выдохе сказал он и рывком встал с кровати. Она прикрыла глаза: то ли пытаясь заглянуть в свою мятежную душу, то ли в предвкушении сюрприза, который он для неё приготовил. Минута. Гермиона ощутила, как что-то холодное скользит по мочке уха, с покалывающей болью проникает в микроскопическую дырочку для серёжки. Он поцеловал её шею, обжигая дыханием. Она услышала, как он перекатился на правую сторону кровати. Момент. То же самое происходит с правой мочкой уха. Она, ощущая тяжёлый металл, воткнутый в кожу, открыла глаза. Гермиона встала с кровати и подошла к небольшому зеркалу, висящему в углу комнаты. И обомлела. Из отражения на неё смотрела девушка, на чью кожу бросало лучи пасмурное солнце. Но даже тусклый свет создавал преломление, в котором искрились эти сказочные серьги. Не веря своим глазам, она подошла ближе, тут же ощупав их. Надавливая на мочку уха сзади, она пыталась отгадать, как много бриллиантов ушло, чтобы инкрустировать это произведение искусства. На ощупь казалось, что они весят словно крупные ягоды клубники. Гермиона сощурилась, пытаясь разглядеть их форму. Но долго не могла понять, что именно серьги воплощали. А потом увидела — солнце с извилистыми, словно морскими гребнями, лучами. Она была настолько заворожена искрящимся светилом под подушечками пальцев, что не заметила, как Драко подошёл к ней и нежно погладил плечи. — Если то, что ты сказала минут десять назад по отношению ко мне, — правда, не снимай их. — Он по-хозяйски откинул волосы с её шеи и поцеловал. Их сияющие от переполнявших чувств глаза пересеклись в отражении.

14 февраля, 19:00

Гермиона, окрылённая безмерным счастьем, летела в совятню. В руке она зажимала письмо родителям, в котором объясняла причину резкого исчезновения из дома в субботу вечером. Ёжась от шквалистого ветра, раскачивающего винтовую лестницу, она хваталась за покрытые льдом поручни. Но перед глазами стоял не хмурый пейзаж зимнего промозглого вечера. Гермиона вновь и вновь прокручивала воспоминания о канувших в вечность последних двадцати четырёх часах. Благоговейно проваливаясь мыслями в утро, снова и снова воспроизводя в голове ласку и касания Драко, отдающие током, Гермиона сладостно улыбалась. Поэтому когда она зашла в совятню, то даже не заметила, как в лицо чуть не влетела белая птица, задевая перистыми крыльями струящиеся волосы. Она рассмеялась, не ощущая ни капли недоумения от секундного столкновения с совой. И поэтому, подходя к ящикам для конвертов, она не заметила Алана Трэверса, стоящего в углу. Но преподаватель дал знать о себе, кашлянув. Гермиона, повёрнутая к нему спиной, резко дёрнулась — улыбка тут же слетела с её лица. Только услышав отзвук кашля, она осознала — позади неё стоит Алан. И нежность утреннего солнца и оглушительно ласковых касаний улетучилась — её пронзил острый холод. Вот теперь они поговорят откровенно. Гермиона опасливо повернулась к нему, неловко продолжая зажимать конверт. В тот момент она ловила себя на одной мысли: боится, на каком-то интуитивном, неуловимом человеческому глазу уровне она боится Трэверса. Алан тяжело вздохнул. Он опустил руки, которыми секунду назад деловито скрещивал грудь. Степенно и аккуратно Трэверс направился к ней. Она же оставалась стоять на месте вполоборота, глаза нервно бегали по испачканным выступам. — Гермиона, — тихо и несмело, словно боясь напугать её своим присутствием, протянул он. — Я лишь хотел поздравить тебя. Она прижала правую руку с конвертом к груди, чувствуя, как сердце подскакивает к горлу. Алан достал из-за пазухи конверт и опасливо протянул ей. Гермиона всё же отважилась развернуться к нему. При этом она чувствовала, как щёки предательски заливались краской. Как же больно ей было от мысли, что через несколько секунд она встретится с его умоляющим взглядом голубых бездонных глаз! Низ живота волнительно скрутило в узел. Она взяла его письмо, едва не вырывая из рук. Казалось, будто шершавый пергамент, из которого был сделан конверт, сожжёт кончики пальцев. — Я… — Алан мялся словно подросток, неловко почёсывая затылок, — в общем, в этом письме я написал всё, что хотел сказать тебе. Она всё ещё стояла с полуопущенной головой, так и не набравшись смелости посмотреть в глаза. Гермиона Грейнджер видела комичность вырисовывающейся картины. И знала — Алан понимает, что обречён на провал, признаваясь ей в своих чувствах. Прикусывая щёку изнутри, рассматривая носки своих нечищеных туфель, Грейнджер гадала: зачем Трэверс идёт на такой рисковый шаг? Если бы она только подняла глаза и увидела, с каким трепетом смотрит на неё Алан, как безмолвно дрожат его губы, пытаясь подобрать вменяемые слова. Единственное, что она могла сделать, — разглядеть его руку. Трэверс то поднимал, то опускал её. Будто желал дотронуться до плеча Гермионы или хотя бы локотка. Но даже на невинный жест не мог отважиться. Наконец, он набрал воздуха в грудь и обиженно выдал: — Красивые серёжки! — В голосе его она слышала отчаяние, сковавшее горло. Он резко отвернулся, длинные полы чёрного пальто разрезали воздух. Алан спешно покинул совятню, оставив её в гордом одиночестве. Гермиона по наитию кинула конверт, предназначенный родителям, в ящик. Несмотря на то что её пронизывали гуляющие на высоте сквозняки, она прижалась к стене, покрытой коркой льда. Покрасневшими, дрожащими от холода пальцами Гермиона разорвала конверт. Достав исписанный до низа лист, она побежала глазами по строчкам с аккуратным размашистым почерком. «Дорогая Гермиона, Предвещая твои вопросы, я знаю, кому сейчас отданы все твои мысли. Нетрудно догадаться. Я не хочу заострять внимание на том, как мне больно видеть, как он смотрит на тебя на моих лекциях. Поверь, эта та боль, с которой можно жить, спокойно дышать, делать рутинную работу. Но всё чаще такая жизнь стала напоминать существование. Я всегда считал сегодняшний праздник бестолковым. Но с тех пор, как ты ворвалась в мой класс, каждый день обрёл для меня смысл! И поэтому позволь мне признаться в том, что я люблю тебя. Перед сном я вспоминаю каждую нашу встречу. Как утешал тебя на Астрономической башне, как ты рыдала в моих объятиях. Вспоминаю, как ты ворвалась в класс, возмущалась, что поставил тебе «Превосходно». Вспоминаю то, как мы кружились в танце на Святочном балу. Вспоминаю Рождество, которое встретили вместе. Знаешь, будь у меня Маховик времени, я бы с удовольствием вернул ту ночь. О ней я вспоминаю в последнее время всё чаще и чаще. Думаю, будь у нас такой шанс, оба бы поступили иначе. Чёрт возьми, да я бы точно не отпустил тебя тогда, сжал в своих объятиях и обнимал бы вечно! Я не злюсь за то, что ты выбрала Малфоя. Я понимаю твои чувства, правда! В юности нормально влюбляться не в тех и делать ошибки. Я знаю: мои слова звучат самонадеянно, но со временем ты поймёшь, что ваши с ним пути расходятся. К сожалению, я помню эти абсурдные порядки чистокровных. Никто ещё не отказывался от семьи ради увлечения. В любом случае, если Малфой вдруг сделает такой шаг, мне сложно представить, как он будет выживать в сложном мире, будучи холёным аристократом. Для тебя это тоже будет испытанием. А под тяжёлыми испытаниями отношения чаще рушатся, чем выживают. Я буду и дальше любить тебя, Гермиона! Я приму тебя в любой момент. Я буду ждать тебя и дождусь! Я вижу, что ты сама неравнодушна ко мне: иначе не случилось бы той истории на столе… Не думаю, что ты забыла её… Кстати, прошу прощения за мой пыл. Думаю, ты сама понимаешь, что поступила нехорошо. Да и мне не хотелось начинать наши отношения со лжи. Но знай: я не позволю тебе вести двойную игру! Если ты отважишься быть моей, то будешь моей полностью! Со своей стороны я сделаю всё, чтобы твоя жизнь была комфортной и счастливой. Потому что ради тебя, Гермиона, я готов на всё! С безмерной любовью к тебе, твой Алан». «Твой Алан». Руки её тряслись, держа это письмо, а слёзы беззвучно капали на пергамент. — Инседио! — шепнула она, чувствуя, как слёзы на щеках превращаются в лёд. Послание Алана сгорело в её руках.