Выбор

Он чувствовал тонкие сплетения золота через плотную суконную ткань формы. Казалось, грани помолвочного кольца пылали огнём. Секунду назад он опустил его в левый карман. Предусмотрительно застегнул. И с подозрением огляделся по сторонам. Хоть в шатре и было пусто, не покидало ощущение, что за ним следят. Он взял в руку метлу и стремительно направился к выходу. С минуты на минуту должен раздаться свист, призывающий к построению команды. Вдруг кудрявая макушка вторглась в тент. — Я пришла пожелать тебе удачи! — знакомая улыбка опалила его. Драко тут же впустил её в свои объятия, зарываясь в копну непослушных волос. Его форма с шорохом коснулась вязаного багрового свитера. Послышались натуженный вздох и отрывистый полустон. По обнажённой шее прокатились мурашки. — Удача мне понадобится, Грейндж! Этот верзила Алеков… к дракклу! Я одолею его! Кубок будет наш! Иначе Грэхэм со всей командой сдерёт с меня шкуру! Она улыбнулась. Так добродушно, словно близко восприняла тревоги слизеринской сборной, их капитана. Словно не было той детской вражды между их факультетами. Никогда. — Я верю, всё получится, — она ободряюще погладила спину. — В любом случае приходи вечером к тем валунам у Чёрного озера. Я приму тебя любым. «Золотые слова», — расплылся он в улыбке, вновь прокручивая в голове свой план. Он поймает снитч, подлетит к грёбаной гриффиндорской трибуне, наденет кольцо на безымянный палец, усадит Гермиону на метлу под раскаты пересудов, которые будут стоять над стадионом назойливым гулом, и унесёт Грейнджер далеко-далеко, к тому самому берегу моря. Всю ночь они будут заниматься любовью на пляже, не думая о том, какие испытания ждут их дальше. Прозвенел оглушительный свист. — Пора, Грейндж! Иди и ты на трибуну! — он медленно похлопал её по плечу. Она понимающе отстранилась и безмолвно направилась к выходу. Как вдруг замерла. И вновь обернулась к Драко, обняла его за шею, впилась в губы нежным поцелуем. Жадно дыша. Малфой вновь, как во время того полёта на гиппогрифе, почувствовал себя младше своих лет, поймал себя на мысли: ему не хочется углублять поцелуй, делать его горячим, влажным. Достаточно касаний её губ. Таких лёгких. Едва ощутимых. Драко выдохнул, опуская глаза, ловя почти неосязаемый миг интимности между ними. — Знаю, надо уже уходить. Так не хочется, — говорила она, по-детски надув губы. Следующее слово довело до дрожи: — Любимый… «Любимый!» Второй свисток. Драко представил, как Грэхэм даёт подзатыльник какому-нибудь запасному игроку, например Пайку, и посылает его в шатёр за ним — опаздывающим ловцом. Гермиона понимающе кивнула. В памяти Драко надолго отпечатается этот миг. Её неловкая улыбка, будто бы просящая прощения. Внутри Драко предупреждающе кольнуло. Внутренний голос дал знак. Мысль, родившаяся за секунду, тут же показалась ему глупой. «Что, если сейчас?» — Гермиона, стой! Её рука скользнула с ткани шатра. Она уже почти вышла на улицу, как вдруг остановилась. «Нет, Драко! Ты должен выиграть! Должен подарить эту победу ей! Спрятать кольцо внутри снитча! А шатёр… пустое, она не запомнит…» — Ничего, — отрывисто бросил он, сжав древко метлы крепче. И выпалил, стеснённо опустив глаза: — Спасибо, что пришла. И вообще за всё… спасибо! — Не за что! — он не успел уловить тот миг, когда её щеки порозовели. И тут же скрылись за бледной тканью тента.

***

— Эта игра обещает быть самой зрелищной в этом году! — мечтательно протянула Луна и загадочно улыбнулась. — И я болею за Слизерин! Лавгуд шаловливо подмигнула Гермионе. Та заговорщицки хихикнула, обнимая себя руками. Прошло пять минут от старта. Трибуны оглушительно ревели. Три факультета ожидаемо болели за Когтевран. И не только потому, что у них был главный козырь — игрок, почти попавший в сборную Болгарии, — Демир Алеков. Из принципа. Спустя год после Битвы за Хогвартс Слизерин ещё негласно оставался факультетом-изгоем. Гермионе было плевать. Она всей душой жаждала победы Слизерина. Победы Драко. Да пусть его ненавидит хоть весь мир! Всей душой Гермиона верила: любви, сосредоточенной в её сердце, непременно хватит, чтобы покрыть яд и желчь, льющиеся на него с трибун. Сжимая подол длинной форменной юбки, волнительно кусая губы, она не отрывала взгляда от него — мчащего на высокой скорости, маневрирующего среди загонщиков Когтеврана. «Мерлин, пожалуйста, не чини ему препятствий!» — Удастся ли сегодня Малфою поймать снитч, как на игре осенью? — лишь голос Ли Джордана отвлекал её от прострации. — Посмотрим, из какого теста сделан Малфой, — насмешливо подначивал сокомментатор Ли — Дин Томас. — Ведь Демир был почти одной ногой в сборной Болгарии! — Хочешь сказать, это не игра Когтеврана и Слизерина, а игра Малфоя и Алекова? — задорно поддержал Ли. Гермиона зашипела, когда в Драко едва не попал бладжер. Ещё секунда, и мяч бы разнёс его рёбра в труху. Но Малфой и глазом не повёл: крепко вцепившись в древко, воспарил выше. В сторону Алекова, гнавшегося за снитчем. «Мерлин, прошу, пусть он выиграет этот матч, этот кубок!» — Гермиона, держись! — неожиданно Ханна сжала её руку. Грейнджер метнула на подругу скользкий взгляд, полный вопросов. — Я в порядке, Ханна, ты чего? — Гермиона ухмыльнулась, посмотрев на подругу немного свысока. Подозрительно сощурила лоб. Аббот похлопала её по колену, натянуто улыбаясь и сосредотачивая взгляд серо-голубых глаз на гриффиндорке. — Ладно, — загадочно протянула она. Но Гермиона, думавшая в эту секунду лишь о Драко, вновь сосредоточилась на игре. Он сравнялся с Алековым. Ловцы вступили в яростную погоню за золотистым шариком, резво подрезая друг друга. Неожиданно золотистый шарик взмыл вверх. Ловцы синхронно метнулись за ним. — Вот эта борьба! — воскликнул Томас. — Кажется, Ли, ты прав — эта игра исключительно между Малфоем и Алековым. Гермиона вновь нервно закусила губу, поднесла пальцы к подбородку. Драко и Алеков скрылись за кручей облаков. Она оглянулась по сторонам и увидела: все задрали головы вверх, удивлённо перешёптываясь. — Между тем Мэнди отбивает удар Грэхэма в ворота… — пытается перевести внимание зрителей Дин. — Но вас, ребята, это не интересует, — подхватывает Ли. Тем временем Гермиона услышала клич, доносящийся с трибуны Слизерина. Они буквально ревели, надрывая глотки. «Драко Малфой победи!» — скандировали все на зелёно-платиновой башне. От первокурсников до самых старших. Ещё чуть-чуть, и Гермиона была готова вторить слизеринцам. «Ну где же он там?!» Рука Ханны всё ещё лежала на её коленке, но Гермиона не замечала этого. Взгляд был устремлён ввысь, в сереющее майское небо. Поднялся шквал промозглого ветра, перекатывая пыль по полю. В самом низу, где стояла мадам Трюк. Гермиона сглотнула, предвкушая что-то недоброе. Задорные голоса Ли и Дина затихли. Словно кто-то снизил громкость микрофонов. Слышалось лишь ревущее: — Слизерин! — Драко — чемпион! — Демир! Когтевран! Глухой грохот грозовых туч вдалеке. Столкновение облаков. Она нервно терзала губу, занесла пальцы над подбородком, готовясь грызть кончики ногтей. Если бы она сделала так, то откусила бы себе пальцы. Потому что страшное, перечеркнувшее росчерком пера все их мечты случилось. Счастье разрушилось за секунду. Драко Малфой падал. Медленно, словно воздух оказывал сопротивление этому злосчастному повороту судьбы. И в то же время слишком быстро. Трибуна Слизерина ревела, скандируя его имя, пока тело Драко Люциуса Малфоя летело вниз. Было слишком мало времени, чтобы поверить, осознать, окоротить крики, загнавшиеся в бешеной эйфории предвкушения победы. Но до Гермионы дошло в ту же секунду. Как и до Астории. Гриффиндорка истошно завопила, тут же вскочив со скамьи, вжавшись в деревянные перила. — Нет! Драко, нет! — Грейнджер протяжно кричала не своим голосом. Не зная, что по ту сторону, на трибуне Слизерина, теряла сознание его названная невеста. Поле накрыла мёртвая тишина. Все увидели, что Драко Малфой безжизненной куклой опустился посреди площадки. Гравитация подбросила его тело, через секунду снова прижав к земле. Сорванный крик Гермионы Грейнджер эхом отражался от поля. Микрофоны комментаторов не вовремя зафонили. Гермиона рванула вниз. В ушах стоял лишь стук башмаков по деревянным ступенькам. Она не замечала, как руки злостно расталкивали зевак, которым не посчастливилось встать у неё на пути. Слёзы застилали фокус, душили. Она, как умная девочка, понимала: падая с такой высоты, не выживают. На ватных ногах она вбежала на квиддичное поле. Краем глаза Гермиона видела, как игроки в зелёных и синих плащах круто приземляются вниз. Россыпью со стороны директорской башни бежали преподаватели: МакГонагалл, Помфри, Скамандер, Флитвик, Стебель и он. Драко лежал недвижимый, уставив безжизненный взгляд стеклянных глаз в небо. Гермиона, добежав первой, упала перед ним на колени, протягивая руки. Она видела судорожный скачок зрачков в её сторону. Лёгкое шевеление мертвенно-синих губ. Словно хотел что-то сказать. Слышала, как он вымученно дышал. Дышал же? И подумала, что, наверное, в этот миг она видит его живым в последний раз. Она взвыла, истошно зарыдав, протягивая к нему руки, чтобы дотронуться до его ладони. Коснуться, прежде чем он отдаст дух Мерлину. А дальше всё заволокло туманом и душащими слезами. — Мисс Грейнджер, не смейте его трогать! — держа волшебную палочку, над ним опустилась Помфри. Но Гермиона уже зацепила край его ладони. И с ужасом дёрнулась назад, осознав: кости его перемололись в труху, оставшись заключенными в плен плотной кожи и нитей вен. Она протяжно закричала. — Невилл, держи её! — приглушённый голос Скамандера. Фокус вновь предательски размыло. Её руки кто-то схватил и занёс назад. Она не заметила, как встала с колен на твёрдую почву, как её начали оттаскивать. Носками туфель Гермиона вонзилась в сухую землю, пытаясь тщетно затормозить. — Дайте мне хотя бы попрощаться с ним! — хрипела она. В Гермионе вдруг проснулась нечеловеческая сила, с которой она пыталась вырваться из цепких рук Невилла. Знала бы Гермиона, что держал её не только Лонгботтом. Последнее, что она помнила, — как над Драко склонились Рольф с безжизненно бледным от шока лицом и директор МакГонагалл. Вместе с Помфри они телами закрыли Драко от её глаз. — Ситуация очень тяжёлая, нужно вызывать бригаду Мунго! — тараторил Рольф. Растерянный кивок Помфри. Когда её уводили с квиддичного поля, Гермиона услышала краем уха ещё кое-что. Но не придала этому значения. Ведь внутри неё выстроенный мир сыпался по кирпичикам. Она громко ревела, пока друзья под локти оттаскивали её, бьющуюся в исступлении, с площадки. В тот момент зычные рыдания и крики мольбы раздавались с другой стороны собравшейся толпы. Едва ли можно было разобрать слова, сказанные отчаянным басистым мужским голосом. Но голос этот перебивал рыдания Гермионы Грейнджер. — Нет, я не делал этого, матерью клянусь, Мерлином! Я не сталкивал его! И шипящий, хорошо знакомый, выверенный голос Трэверса. — Готовься к встрече с дементором, Алеков! И долгим-долгим допросам в подземельях Министерства. Гермиона, подняв глаза, увидела, как Алан тащит когтевранца за грудки. Для неё было неважным, как и кто столкнул её возлюбленного. Главный вопрос: выживет ли Драко вообще?

***

Этот день Гермиона Грейнджер запомнила обрывками. Не помнила, как попала в вестибюль Больничного крыла. И почему здесь было так много людей. Почему рядом с ней были только Луна и Невилл, а Ханны не было. Запомнила она лишь одно. Слёзы. Опухшие от рыданий глаза. Никогда в своей жизни она так много не плакала. Сочувствующие лица Луны и Невилла казались ей напускными, фальшивыми. Их объятия — ничтожным утешением. Что значит их соучастие, которое не поможет Драко выжить? Сколько прошло? Полчаса? Час? Два? Она всё стояла и рыдала, не останавливаясь. Не веря, что его жизнь в любой момент оборвётся. Рукава свитера уже промокли, став солёными от бесконечного потока вытираемых слёз. Гермиона бесконечно шмыгала носом, уставив воспалённые веки в пол. Вдруг двери Больничного крыла отворились. — Что вы тут за сборище устроили? — рявкнула МакГонагалл. — Живо разошлись по гостиным! Никогда в жизни Гермиона не видела директора, бывшего декана своего факультета настолько рассерженной. И за проведённое в коридоре время она впервые оглянулась по сторонам. Рядом с ней бок о бок стояли поникшие слизеринцы. В их числе и ребята из квиддичной команды. И каждый смотрел на неё. Гермиону Грейнджер. Любовницу Малфоя. — Вы слух потеряли? Чтобы через минуту никого здесь не было! Мимо Грейнджер лениво поплелись фигуры в зелёных форменных свитерах. Тогда как Гермиона, обходя сокурсников, метнулась к директору и схватила её за руку. В наслезнённых зеркалах терялся фокус. Лицо Минервы плыло в выступающих слезах. — Мисс МакГонагалл, директор, прошу, пустите меня! — вырвался хриплый стон из её груди. Минерва вырвала руку из цепкой хватки Гермионы. Та, качнувшись, едва не упала. Кровь закипела яростью. Какого чёрта ей не дают увидеться с её Драко? Хотя бы минуту! Или узнать о его состоянии самую малость? Гермиона всхлипнула. Её затрясло и накрыло новой волной истерики. Она забилась. Так, словно шторм, вместо того, чтобы выбросить её тело на берег, злостно трепал его зыбью, прижимая к остроугольным скалам. И, закрыв глаза, она взревела, слегка согнувшись. Словно солнечное сплетение пронзило стрелой. — Да почему вы так жестоки?! — взревела она белугой. Как вдруг ощутила себя в мягких объятиях. Почуялся приятный аромат терпких духов, смешанный с мятным табаком. Раскрыв глаза, она увидела перед носом мечущиеся угольные пряди. Ухо, проколотое серебряными серьгами, инкрустированными дорогими камнями. Панси Паркинсон. Её обнимала та самая слизеринская змея. Гермиона не верила своим глазам. Весь год Паркинсон зыркала на неё так, что казалось, нашлёт летучемышиный сглаз. Сейчас же слизеринка то хлопала, то гладила по спине. У тех, кто остался в вестибюле, обнаружился шок. Знали бы они, как Гермиона и Панси дрались в женском туалете не на жизнь, а на смерть несколько месяцев назад… Но так ли важна их вражда сейчас? В тот момент, когда их близкий человек стоит на пороге смерти. Когда у обеих душа разлетается на микроскопические осколки. Сейчас, когда Драко Малфоя настигла беда, они забыли о вражде. Гермиона опустилась на её плечо, беспомощно вжимаясь руками в спину. Тяжёлая дверь Больничного крыла глухо захлопнулась за МакГонагалл. Вдруг Паркинсон прошептала следующее: — Грейнджер, уходи! Тебе нечего делать здесь! Гермиона сочла бы её фразу за очередной злобный выпад. Если бы не прислушалась к тону Паркинсон. Взволнованному, бегающему вверх-вниз голосу. — Если придёт Нарцисса, — продолжила она шептать, прижимаясь ближе губами к её уху, — поверь, тебе не поздоровится. Гермиона вдруг отпрянула, непонимающе посмотрев на Паркинсон. Слизеринка в ответ забегала по сторонам измученными заплаканными глазами с размазанной до острых скул тушью. Словно ей вдруг стало стыдно за свои слова и она не хотела смотреть на Гермиону. — Какая Нарцисса, Панси? — Слизеринку передёрнуло оттого, что Грейнджер назвала её по имени. — Он там, — Гермиона вновь взревела, указав пальцем на вход в Больничное крыло, — умирает. Ты думаешь, мне есть дело до… Дверь снова отворилась. Показалось строгое лицо МакГонагалл. — Мисс Грейнджер, войдите, пожалуйста, — директриса пошевелила ладонью, приглашая Гермиону. Гриффиндорка не помня себя влетела в двери. Минерва поднесла указательный палец к сжатым губам. Послышался хлопок, отделивший их от коридора, наполнившегося гулом. — Он будет жить, — быстро зашептала она, положив ладонь на согнутый локоть Гермионы, — но Малфой переломал все кости, с койки месяц не встанет. Мы решили впустить тебя, потому что, — Минерва вдруг задумчиво выдержала паузу, а потом, словно бы согласившись со своими мыслями, кивнула, — твои чувства помогут ему выздороветь… Гермиона, не дослушав, метнулась к койке Драко. Слёзы вновь застелили глаза. Она не верила своему счастью. Всё-таки он будет жить! Сердце сделало двойной кульбит, стремясь вырваться из клетки. — Только прошу тебя, не трогай его! Он без сознания, только после операции… — до уха еле донёсся умоляющий лепет Помфри.

***

Гермиона Грейнджер не заметила, как за окном стемнело. Всё это время она сидела у его постели, прокручивала в голове, словно киноплёнку, каждый момент, что они пережили в течение этого года. Она устало сглатывала, пытаясь промочить пересохшее горло. Вдруг её накрыло осознание страшного. Драко упал с метлы в самый неожиданный момент. Какая неприятная напасть может произойти ещё? Сердце её сворачивалось в комок, а рана, образовавшаяся в душе от неожиданно произошедшего несчастья, устало саднила. Ей бы поспасть… Но, вопреки запретам директора, она оставалась сидеть в Больничном крыле и держала Драко за руку, тихо поглаживая обездвиженную ладонь. Твердила обескровленными губами только одно, как мантру: «Всё будет хорошо!» Хотя всем существом понимала: Малфой не услышит. И всё будет далеко не хорошо. Вдруг Гермиона подняла глаза и оцепенела. Напротив неё, с другой стороны, сидела Нарцисса Малфой. Белоснежная кожа сверкала в отблесках лунного света. Грейнджер удивлённо разомкнула губы, застыв. Та ни дрогнула в лице. — Мисс Грейнджер, — Нарцисса чинно кивнула ей. Обманчивая вежливость. Даже после нескольких часов беспрерывных рыданий Гермиона всё ещё была начеку. — С вами всё в порядке? Гермиона кивнула в ответ, пытаясь найти в аристократически ровном лице его черты. Хотя бы один косвенный признак того, что Нарцисса Малфой относится к ней благосклонно. Но столкнулась лишь со стеной полнейшей холодности и равнодушия. — Отлично, — выдержанно кивнула Нарцисса в ответ. — Тогда обсудим. Я давно хотела обсудить ваши отношения с моим сыном. Внутри Гермионы всё умерло. Она вдруг вспомнила, что безжизненная ладонь Драко всё ещё лежит в её руке. И неожиданно для самой себя одёрнулась. Закрыто сцепила свои ладони в замок. Понуро опустила лицо. Она нутром предчувствовала, что разговор обернётся катастрофой. — Это же не секрет для вас, надеюсь, что он помолвлен с мисс Гринграсс, — издалека начала она. Гермиона кивнула, глубже пряча заплаканный взгляд слипающихся глаз в замызганный больничный кафель. Голова адски болела, глазницы горели от слёз. Но, возможно, сейчас прояснится что-то важное. Гриффиндорка кивнула. — А он рассказывал, что Астория была у нас на новогодних приёмах, отмечала день рождения в мэноре? — красочно начала Нарцисса. — Как они славно проводили все праздники, катались на лошадях, обсуждали книги. Мы даже уже портрет их нарисовали совместный, повесим в центральном холле. Вам доводилось вообще бывать на приёмах, мисс Грейнджер? Гермиона оторопела. Какие приёмы? Какая Астория? Они никогда с Драко не обсуждали мэнор. Разве что только лишь раз, перед пасхальными каникулами, в библиотеке. Она снова замотала головой. — А-а-а, вот как, — разочарованно цокнула Нарцисса, не скрывая наигранности. — Интересно, как много вообще Драко рассказывал о нашей семье? Или ему с вами не до разговоров было? Гермиона прекрасно осознала патовость ситуации, разворачивающейся возле лежащего в отключке Драко. Если бы он только слышал этот абсурдный диалог. Если бы… Но он не слышал. А если бы слышал, этой безумной беседы между ними точно не состоялось бы. — К чему вы ведёте? — устало спросила Гермиона. Девочка, которая когда-то заключила в банку Риту Скитер. — Вы наивно полагаете, что мой сын способен жениться на вас? — Гермиона подняла глаза на Нарциссу и увидела гримасу отвращения, отпечатавшуюся на её лице. — Вы просто очередная игрушка. Он так не хотел возвращаться в Хогвартс в этом году, я еле уговорила его. Он всё лето прошлогоднее провёл, шляясь только Салазар знает где и с кем. Возвращался под утро, спал, потом опять уходил… Как блудный кот, ей-богу. — Нарцисса… — простецки начала она, прилагая усилия, чтобы сохранить остатки самообладания. — Миссис Малфой, — та, рявкнув, строго поправила Гермиону, буквально испепеляя взглядом. — Ты ещё не доросла, чтобы фамильярничать со мной! И вообще, учитывая твоё грязное происхождение… Гермиона прокашлялась, но Нарцисса продолжила: — Драко сам сказал мне, пообещал, что по окончании учебного года он оставит тебя. Потому я не чинила ему препятствий. Он вообще скрывался до последнего! Ещё бы, кто в здравом уме хвастается связью с грязнокровкой! Я никогда не обращала внимания, с какими девицами мой сын проводит время! Да, его поведение позорно, но оно скрыто от чужих глаз, — она вдруг сделалась мягкой, равнодушно пожав плечами, — а значит, никто не знает. Ни о тех девицах, ни о тебе. Гриффиндорка оцепенела. — Я хотела сказать, что Драко… без сознания, а вы тут… разводите, — Гермиона тут же осеклась, чувствуя, как слёзы впиваются в горло, предательски выдавая её намерения. До кончиков пальцев её накрыло отчаянием. — О, поверь, — Нарцисса застыла со вздёрнутым подбородком, — он не сделается прекрасным принцем, который бросит свой счёт в Гринготтсе по пробуждении. Серьги, кстати, у тебя красивые. — Спасибо, — буркнула она. Рука почему-то опустилась к браслету, что он ей подарил. Гермиона нервно покрутила его. — Я прекрасно понимаю, дорогуша, твои родители не могут подарить тебе такую красоту. А для моего сына это — пустяк. Он любит разбрасываться дорогими вещами направо-налево. Мы воспитали его слишком щедрым. — Угу, — внешне она была безразлична и неприступна, а внутри всё переворачивалось с ног на голову. Неужели Драко и вправду обманул? — Гермиона, — вкрадчиво сказала Нарцисса, вдруг сделавшись наравне с ней, — дорогая, ну ты же умненькая девочка. Подумай, пожалуйста, своей головушкой. Он сделал что-то серьёзное по отношению к тебе? — Гермиона открыла рот, дабы что-то возразить, но миссис Малфой не дала: — Не говори! Я скажу сама. Он надарил тебе кучу украшений, водил в шикарные места! А, ещё обещал что-нибудь придумать, да? Ага, хотел попользоваться тобой подольше. Как типичный мужик… — Значит, он говорил, что всё это ненадолго, — глаза её слезились, смотря на искрящееся «пониманием» лицо Нарциссы. Та судорожно закивала, переплетая пальцы рук, деловито смыкая их на коленке. — Именно, дорогуша. Или, думаешь, мой сын будет врать мне? Голова Гермионы устало рухнула вниз. Она ещё не до конца осознала, как душа рвётся на части. — Ты же ведь такая хорошенькая, Гермиона, — твердила Нарцисса как завороженная со знакомым ядом в голосе, — не трать своё драгоценное время на того, кто не любил и никогда не полюбит тебя! Найди того, кто примет тебя такой, какая ты есть, настоящей! «Не хватало ещё «с твоим происхождением», — с безмолвной злостью подумала Гермиона. Двери Больничного крыла с грохотом отворились. Гермиона смазанным взглядом увидела лишь знакомую синюю точку. К ним уверенной походкой направлялся Алан Трэверс. — Ох, кого я здесь вижу! — Нарцисса обернулась на звук шагов. — Никогда бы не подумала, что покушение на убийство моего сына будет расследовать подлый предатель крови! Он прокашлялся в кулак, дав ответ железным тоном: — Попрошу вас выражаться приличнее, Нарцисса. Я ещё и делом Люциуса занимаюсь. — И там, и здесь, — Нарцисса вызывающе закатила глаза к потолку, — и как вы не разорвались ещё на части, бедный Алан? Он промолчал. Переведя взгляд с потолка на аврора, Нарцисса продолжила общение. Исключительно ужимками: — Вы опросили учеников? Вы нашли виновного в этом инциденте, Алан? — Дайте подумать, — он театрально схватился пальцами за подбородок, сощурив складку на лбу, и пронзил растерянную Цисси взглядом воспалённых покрасневших глаз. — У вашего сына, наверное, так много приятелей в Хогвартсе! Это же его семья пытала, убивала их родственников? Вы верно полагаете — его очень любят в этом замке! Нарцисса, насупившись, пронзила Алана грозным взглядом, но ей хватило ума промолчать. Трэверс показательно развёл руками: — Да, Нарцисса, конечно, я нашёл того, кто сделал это! Аврорат в лице меня работает очень быстро. Мальчишка Алеков уже давно планировал покушение на жизнь вашего сына. Он скоро отправится под заключение, его делом займётся Визенгамот! — Вот как, — Нарцисса хищно облизнула губы, переведя полный грусти взгляд на обездвиженного сына. Трое находились в неловком молчании: Гермиона и Нарцисса сидели по разные стороны от Драко, Алан стоял над ним, важно скрестив руки. Тогда как через несколько минут миссис Малфой вдруг вымолвила: — Гермиона, а тебе не кажется, что ты здесь не к месту? «Что?» — возмущённо и протяжно пронеслось внутри Гермионы. Но вместо этого она выдала: — В смысле? — Вот я — мать Драко, за ширмой спит его будущая жена, мистер Трэверс, Мерлина ради, расследует дело моего сына. А вы кто такая, чтобы сидеть здесь, возле Драко? Ни одного слова из сотни тысяч в её запасе для ответа ни нашлось. Она просто обездвижено застыла, растерянно обняв себя руками. — Мы только что с вами проговорили, что вы для него — пустое место, очередная… Алан дерзко кашлянул и сказал строгим тоном, не терпящим возражений: — Думаю, я всё же вмешаюсь в этот разговор. Мисс Грейнджер — староста школы, напарница Драко. И она очень переживает за своего друга, судя по тому, что первой кинулась к нему на помощь на квиддичном поле. — Она ему никто, — Нарцисса будто бы пропустила высказывание мимо ушей. — Вот, что я хотела сказать. — Очень жаль, миссис Малфой, ваше сердце настолько чёрство, вы так тщедушны и слепы, что не можете увидеть все достоинства мисс Грейнджер! — он будто бы выплюнул Нарциссе это в лицо. — Гермиона, — пасмурный тон его вдруг просветлел, он шагнул в её сторону, — ты не против, если я провожу тебя до башни? Но гриффиндорка, ничего не ответив, с грохотом встала с места. И, едва не задев Трэверса плечом, полетела к выходу. Нарцисса обвела взглядом Алана и, кивнув, легонько покачалась. В тот момент миссис Малфой показалось, что она всё понимает. Но, как и многие, Нарцисса, урождённая Блэк, увидела лишь верхушку айсберга. Страшный ответ, который она никогда не узнает, скрывался в самой глубине.

***

Не всегда беда, настигающая из ниоткуда, схватывает за руку цепкой, когтистой хваткой. Осознание страшных вещей, происходящих в нашей жизни, возникает не сразу. Накрывает постепенно. Но с головой. Горе тянет в свой омут медленно, зыбко засасывая. Гермиона шла куда глядели глаза. Отдавшись власти тёмных коридоров, обхватив себя руками. Уши резала тишина, изредка разряжаемая шумом гуляющих по каменной брусчатке сквозняков. — Грейнджер! — она дрогнула и тут же остановилась, услышав незнакомый голос. — Lumos! — кто-то шикнул. Она, щурясь от резкого перепада света, подняла глаза и увидела вокруг себя толпу в синих свитерах. Когтевранцы кольцом сжимались вокруг неё, подняв палочки с зажжёнными Lumos. Нагло светя в лицо. Гермиона выставила перед собой ладонь. Краем глаза она уловила грязные фрагменты квиддичной формы. — Грейнджер, ты в курсе, что случилось с Алековым? — его напыщенный голос она узнала сразу. Голдстейн. — Что вам нужно от меня? — казалось, они опустят палочки. Но светили лишь сильнее. И без того расклеившуюся Гермиону накрыла животная паника. Она полезла в левый карман юбки за палочкой. Похлопала по нему — её там нет. Закусив губу, она собрала волю в кулак, поняв, что пасовать перед ними сродни входу в клетку ко львам. — Ты должна знать правду Грейнджер, — девичий голос, глотающий воздух охапкой. Трясущийся. Но она, ослеплённая вспышками бледного Lumos, не могла разглядеть лица. Только поняла, что кто-то из этой толпы резко схватил её за локоть, потягивая назад. — Правильно, Пит, только так она разговорится, — Гермиона почувствовала, как палочка ткнула кожу на подбородке. Она обмякла, не в силах сопротивляться. И не осталось вокруг неё звуков. Кроме как бешеного стука сердца, который отражался в ушах. Чужая рука нервно принялась ощупывать её грудь и выступающие под свитером рёбра. Гермиона истошно забрыкалась в попытке вырваться, чувствуя, как палочка больно царапает кожу. — Может, не стоит, ребят… с ней так? — взмолился девичий голос. — Только так эта шлюха расколется, — парень нервно ухмыльнулся прямо в ухо, оглушая её. Вдруг Гермиону накрыл животный страх. Перед глазами встали языки пламени. Джордж и гостиная. Этот флешбэк не терзал воспоминания с осени. Её снова утягивало в страшный омут. — Вы, блядь, совсем страх потеряли? — она никогда не слышала голос Алана таким злым, почти рычащим. Lumos мигом погасли, а когтевранцы рассыпались по коридору, убегая наутёк. Гермиона не сразу ощутила свободу, обхватив подбородок с кровоточащей царапиной. Трэверс злобным накатом рассмеялся им вслед. Жуткое эхо отразилось от каменных стен. — Идиоты, — цокнул Трэверс, фыркнув. — Думают, я в темноте не вижу? Вдруг он оказался рядом, степенно, слегка отстранённо накрыв ладонью плечо. — Я обещаю, Гермиона, — ласково сказал Алан, — им достанется, особенно сраному Питу. Разум не понимал, как одно событие так молниеносно могло смениться другим. В душе клокотала страшная обида на мир. Который, как ей казалось, объединился и пошёл войной на неё одну — Гермиону Джин Грейнджер. И ничего лучше она не могла придумать, кроме как, обернувшись корпусом к Алану, прижаться к его груди. Найти хотя бы толику дружеского тепла в объятиях аврора. В нос ударил аромат сочного парфюма с ощутимыми нотками цитруса. Руки несмело обвили её спину. В осторожной хватке не было ни намёка на стремление укрепить объятья, сблизив тела. Она ощущала отстранение. И была не против. Гермиона помнила трепетные слова Алана о любви. В том тексте письма. В ночь Рождества. Интуитивно ей нравилось, что он так аккуратен с ней. Будто бы знал и понимал, что нужно разбитой вдребезги девушке. И ставил её интересы выше своих потребностей. Она вдруг зарыдала, уткнувшись в его широкую грудь. Понимая, что Алан позволит ей слабость и простит эту истерику. — Я больше так не могу, — Гермиона, сгорбившись, тряслась всем телом в его объятиях. — Я не выдерживаю… Сколько можно? Ладонь медленно гладила её по макушке. Бережно, как она думала, и ласково. Вот только в этот момент Гермиона не догадывалась, насколько этому человеку чуждо понятие нежности. Воспалённому сознанию было невдомёк, что Алану рыдания восемнадцатилетней девушки казались пустой блажью. Да и откуда знать о сочувствии человеку, чей родной дом стал клеткой? Пока сам Дамблдор и весь магический мир вздыхали над Мальчиком-Который-Выжил, на него — Мальчика-Которого-Нужно-Было-Спасать — никто не обращал внимания. Он проводил её до гриффиндорской башни в полном молчании. Лишь когда в блёклом свете факелов блеснули слёзы, Гермиона заговорила: — Не хочу туда, не хочу… — Хочешь, переночуй у меня, — спокойно предложил он и тут же поймал разъярённый взгляд карих глаз. Гермиона испуганно замотала головой. — Я посплю на диване, не переживай. Просто тебе нужна… другая обстановка. Его ладонь нежно легла на плечо. Он волнующе облизывал губы, скулы слегка подрагивали в свете тусклого огня. Между ними всё ещё была огромная дистанция. Но в глубине души ей хотелось бы уснуть в одной комнате с другом. С человеком, который — она точно знала — не предаст. С тем, кто мог переносить её глухие рыдания в кулак. — Нет, Алан, — отстранилась Гермиона, и его ладонь рухнула вниз. — Нет, нет и нет! Она попятилась назад, ударившись спиной о портрет Полной дамы. — Ауч! — противный визг раздался эхом. Гермиона зажмурилась, быстро поворачиваясь к ней. — Просто добавь Мандрагоры! — согнув лопатки и отчего-то зажмурившись, прошептала она. Забыв попрощаться с Аланом, Гермиона, словно ветер, влетела в гостиную. Как только портрет Полной дамы скрыл её, она облокотилась о стену и учащённо задышала. Будто убегала от Трэверса по всему замку. Ещё чуть-чуть, и она пошла бы с ним. В гостиной было пусто. Лишь одинокий огонь горел в камине. Гермиона устало волокла ноги к дивану, не сводя враждебного взгляда с языков пламени. Будь её воля, она бы разворошила каждый предмет вокруг. Глобус, книжку, подушку от дивана. Жадно впиваясь в обивку пуфика, она бы швырнула его в кострище. Но больше всего хотелось сорвать с запястья подаренный Малфоем браслет. Гермиона устало легла на бордовый диван, закинув ногу на ногу. И деловито поднесла к лицу браслет. «Пока есть место в сердце. Чёртов лгун!» — нервно ухмыльнулась она, поворачиваясь лицом к камину. Жар обжигал лицо. Она невербально потушила пламя, оставшись в полной темноте. — Все они врут, — сказала Гермиона и, прикрыв тяжёлые веки, отключилась.