Выбор

16 июня, Большой зал

Астория Гринграсс была счастлива. Её тонкие губы сложились в триумфальную улыбку. Грейнджер ушла к Трэверсу! Ура! Пока бывшая соперница, собирая сотни заинтересованных взглядов, кружилась в паре с преподавателем ЗОТИ посреди Большого зала, Астория трепетала от скакнувшей до небес гордости. «Мерлин! Спасибо! Ты услышал мои молитвы!» — её переполнял такой энтузиазм, что ещё чуть-чуть и она вспорхнула бы от радости, наигранно хлопая в ладони. Мысленно она поблагодарила всех, начиная от всемогущего Мерлина, заканчивая Нарциссой и, конечно же, мистером Трэверсом. Будто бы он, зная о коварных намерениях миссис Малфой и маленькой Гринграсс, принял участие в их замысловатом плане. Только Драко был мрачнее тучи. Он степенно держал её под руку и смотрел без прежнего отвращения. Астория стала хитрее. Она понимала, что не стоит пытаться вытянуть из Драко симпатию или тем паче любовь. Придётся терпеливо заслуживать её несколько месяцев, а то и лет. — Извини, оставлю тебя на минуту, — донёсся до неё сухой голос жениха. Он прокашлялся. Астри кивнула. Драко, не глядя ей в глаза, поцеловал тыльную сторону её ладони в перчатке. Гринграсс проводила его глазами. Он подошёл к Блейзу. Забини начал о чём-то витиевато расспрашивать друга. Драко кивал в ответ и, видно, отвечал с неохотой, понуро бросая взгляды в центр зала. С тоской в сердце Гринграсс поймала себя на мысли, что её суженый разбит, безмерно подавлен — ещё чуть-чуть, и он скрючится, как побитый пёс. Вот уже сгорбился, спрятав руки в карманы. — Радуешься? — ядовитый голос змеи Панси, с лживой учтивостью подносящей ей пунш. «Ах ты сука!» — Астри хотела было закусить губу, но решила держать лицо. Она рывком взяла стакан. — Послезавтра я еду в мэнор! — с сияющим лицом обратилась Астория к Панси. И с ноткой инфантилизма, присущего её юному голосу, она продолжила: — Завтра у нас с девочками в спальне будет прощальная вечеринка. — Она деловито отхлебнула пунш. — Будет куча шампанского. Зайдёшь? — Вот спасибо! — нараспев передразнила Панси, важно скрестив руки на груди. — Я напьюсь на вашей с Драко свадьбе. Кстати, а она скоро? Астории захотелось провалиться под землю. «Мерзкая гадюка!» — она приложила все усилия, чтобы не скривиться от злости. Дело в том, что дата свадьбы толком и не была определена. Известно, что это будет осенью, вероятно, в октябре. С тех пор как в мэнор вернулся Люциус Малфой, о подготовке к свадьбе временно позабыли. — Осенью, Пэнс, — цокнула языком о зубы Астри, будто бы пробуя своё превосходство на вкус. И, понимая, что обе смотрят в ту сторону, где кружится Трэверс и Грейнджер, невзначай добавила: — Эта, конечно, выскочит раньше. Но я понимаю эту спешку. Бедняжка готова броситься к первому встречному после осознания, что Драко выбрал меня. — Ни черта ты не понимаешь, — бесцветный голос разрезал воздух. — Ты будешь жалеть об этом… — Не поняла… — Астория деловито изогнула бровь, обратив на Панси сверлящий взгляд. — Разуй глаза и посмотри. — Сердце вдруг сжалось. Но не от грубости Панси. А от дрожи и боли, которую Астория прежде не слышала в голосе некогда надменной Паркинсон. Ещё чуть-чуть, и та расплачется. Она надрывно зашептала: — Разве Драко выглядит счастливым? И ты думаешь, что она счастлива с этим козлом? — Ты, кажется, забываешь, Панси, — теперь холод скользил в голосе Астории. — Мы не должны быть счастливыми. Нас воспитывали по-другому… Музыка стихла. Неожиданно ставни верхних окон в Большом зале распахнулись, впустив разреженный воздух. Через разрез кроваво-красного блестящего платья Грейнджер показалась ножка. Момент. Она сомкнула её на бедре Трэверса. — И если ты приглядишься, то увидишь, — счастье её мало заботит, — резюмировала Астория и выпрямила плечи, деловито направившись в сторону обескураженных Блейза и Драко. Она юркнула жениху под руку. Драко ответил сдержанно, отрывисто чмокнув её в макушку. Тогда-то в сердце родилась надежда.

***

18 июня, Малфой-мэнор

Она ехала в мэнор одна в карете, запряжённой невидимыми ею фестралами, и улыбалась, осматривая зелёные окрестности Уилтшира, залитые солнцем. Астория вспоминала вчерашний вечер, голова кружилась от лёгкого похмелья. Она и её подружки с курса лежали на широкой кровати, пили шампанское, заедая его шоколадными конфетами. Панси ожидаемо не пришла — оно было к лучшему. Глаза пятнадцати-шестнадцатилетних подружек Астри были застелены мечтательным флёром. Они только и расспрашивали её о Драко, мэноре, предстоящей свадьбе, платьях и прочих мелочах. После бала все уже позабыли о сплетнях, касающихся Драко и Грейнджер. Юных девочек интересовала та красивая жизнь, в которую скоро окунётся их подружка. Красивые вкусные подробности. И Астория, не кривя душой, всё рассказывала им дивные, сотканные из полуправды легенды, придуманные на ходу. О фамильных замках, в которых ей предстоит гостить, о собственном будуаре, двухэтажной гардеробной, кучке эльфов, помогающих одеваться по утрам. Девочки наивно кивали, слушали с разинутыми ртами, просили её выслать приглашения на свадьбу. И она клялась, что обязательно позовёт их и будет рада видеть. Карета завернула к массивным воротам, открывшимся по велению магии. Пара минут отделяла Асторию Гринграсс от исполнения заветной мечты. Ещё немного подождать — и всё здесь будет принадлежать ей. Этот строгий мрачный замок, грозно возвышающийся над зелёными степями. Величественный силуэт миссис Малфой показался на широком белоколонном крыльце. Астория довольно улыбнулась. Едва карета остановилась, она выпрыгнула навстречу будущей свекрови. Та холодно проследила за ней взглядом. Астория еле заметно выдохнула, заметив благосклонную улыбку, просиявшую на лице Нарциссы. — Приветствую в мэноре, Астория! Теперь это твой дом! — она чинно махнула рукой, тряхнув длинным льняным рукавом. — Спасибо, миссис Малфой, — дружелюбно кивнула Астория, а потом вспомнила, что пропустила приветствие. — То есть извините, приветствую вас! — Эльфы разберут вещи и отнесут в твои покои. — Нарцисса жестом пригласила её в дом. Астория шагнула вперёд, следом за свекровью входя в распахнутые двери. С языка скользнуло волнующее её: — А где сам Драко? После своего вопроса она заметила секундное смятение в выражении лица миссис Малфой. — Он отдыхает, — отрезала Нарцисса, держа натянутую улыбку. — В покоях? — Нет. Он до сих пор отмечает, — натуженно ответила она, показывая, как невыносим ей становится разговор. — Вероятно, с Блейзом или Грэхэмом. Гринграсс деликатно промолчала, осматривая вестибюль мэнора, который был залит ослепительными лучами солнца, разрезанными узорчатыми окнами. — Не знаю, Астри. Он взрослый мальчик. Нагуляется — вернётся… В тот миг её пронзила едкая горечь: не быть ей принцессой из тех красивых сказок, которые им с Дафной читали на ночь. Но она продолжила гордо улыбаться, как те почтенные дамы в кисейных платьях, взирающих на неё с высоких картин.

***

С каждым днём родившаяся в вестибюле горечь росла. Да, Астория жила в мэноре. Читала старые романы, архивные выпуски «Спеллы», играла на рояле в гостиной. В понедельник, четверг и субботу к ней приходил учитель по танцам. В воскресенье она уезжала на лошади, долго катаясь по владениям Малфоев. В полном одиночестве. Часто по вечерам она рисовала маслом лилии и кувшинки, плавающие в том злосчастном фонтане, куда весной упали Панси и Блейз. Драко ни разу не подошёл к ней. Они встречались лишь за столом, и только когда он соизволял спуститься в столовую. Чаще всего эльфы приносили еду ему в покои. Малфой-младший выглядел раздражённым и невыспавшимся. И, насколько Астри могла судить по выражению лица отца семейства, Люциусу это не нравилось. Каждое появление Драко в растрёпанном виде переполняло чашу терпения. И всё же день, когда всем четверым пришлось взглянуть правде в глаза, настал.

***

2 июля, Столовая Малфой-мэнора, 12:00

Ничего не предвещало беды во время будничного обеда. До того момента, пока на стол не попал номер «Ежедневного пророка», который принесли учтивые эльфы. Горячая новость на всю первую полосу «Гермиона Грейнджер обручилась с Аланом Трэверсом» тут же привлекла её внимание. Цепкие пальцы Люциуса с презрением развернули согнутую вдвое газету. Отвлёкшись от лукового супа, воспалённые глаза побежали по строкам. Колдографии не было. Астория перестала есть, она замерла, мысленно гадая, скажет ли что-нибудь Люциус. Сказал. С отвращением: — Прекрасная пара: грязнокровка и предатель крови. Оскар бы совершил двойной переворот в гробу, узнав, с кем связался его сын. — О чём ты, дорогой? — сладко пропела Цисси, вероятно, не понимая, о чём речь. — О грязнокровке Грейнджер. Теперь она носит фамилию древнего чистокровного рода, — зло процедил он. — Никто и не сомневался, что ублюдок Алан испоганит родословную… Глухой кашель. Со стороны Драко. И снова полный безысходности взгляд. Наслезнённый. Он, сжав кулак, легонько постучал по груди. Подавился. — А-а-а, Грейнджер… — презрительно фыркнула Нарцисса. — Знаешь, милый, она хоть и грязнокровка, но не обделена мозгами. Хитрая девчонка только и ждала, чтобы подцепить кого-то чистокровного и влиятельного с фамилией. У неё на лбу всё написано. Астория заметила: Драко трясёт. Ей самой стало обидно до дрожи. Сколько, драккл раздери, можно убиваться по Грейнджер? Прошло уже столько времени, можно было бы уже и забыть… И Астри решилась на поступок. Опрометчивый. — Вы правы, миссис Малфой, — выпалила она. — Грейнджер только и делала, что хотела подцепить кого-то из влиятельного семейства. Поттер же женился на Уизли, а Уизли, который Рон, нищета в обносках, не дал бы ей ни капли. Люциус величественно кивал, смотря на невестку с безмерной гордостью. Пока она не выдала: — Драко, может, ты расскажешь отцу, как эта вертихвостка тебя соблазняла? То был её личный катарсис. Она отомстила. За все эти месяцы в Хогвартсе, что он открыто бегал к ней на свидания. За эти четыре недели, что она безмолвно ждала его в своих покоях, выпивая по бутылке шампанского, заедая обиду жирными эклерами и воздушными пирожными. А потом два пальца в рот и поднятая крышка унитаза. — Это правда, Драко? — белоснежные щёки Люциуса запунцовели от злости. Малфой-младший промолчал, опустив голову. — Милый, — слово взяла Нарцисса. Астория, повернув к ней лицо, столкнулась с холодным взглядом. — Боюсь, это правда. Люциус взял паузу, подумав. И сказал железным голосом: — Как хорошо, что у тебя хватило мозгов не жениться на ней. Ну и дальше Уилтшира никто не знает о твоих похождениях. Сам Мерлин спас твою тупую, набитую опилками голову от позора и фатальной ошибки, — он терял голос от злости. — Ну а девка эта… Если она решила нажиться на фамилии Трэверса… ох и хлебнёт она с ним дерьма похлеще, чем в стойлах фестралов. — Дорогой, зря ты так о нём, — залебезила Нарцисса. — Мальчик ошибся, с кем не бывает?! Такие, как Грейнджер… ищут везде выгоду, чтобы пробиться, как ты выразился, из клоаки, грязи, из которой они созданы. На что такие подлые… профурсетки, как она, не идут, лишь бы получить своё. Она поняла, что от Драко ни кната не получит, и отступила. Да грязнокровка заслуживает такого, как Трэверс. Может, он перевоспитает её и укоротит её грязнокровую спесь. Драко отрывисто ударил кулаком по столу. Люциус возмущённо поднял брови. — Астри, — Нарцисса прочистила голос. — Я вижу, ты поела. Давай мы оставим наших мужчин наедине? Гринграсс безмолвно поднялась из-за стола и последовала за Нарциссой в соседнюю залу. Как только двери захлопнулись, леди Малфой, возмущённо зыркнув на Гринграсс, начала. Вкрадчивым спокойным тоном: — Ты, Астри, совсем потеряла разум? Кто просил тебя открывать рот? — Я… — тупо протянула она, не зная, что и сказать. — Дорогая, тебя разве не учили манерам? Что нельзя вклиниваться в разговоры старших? — Но… — Я уже молчу про то, что ты вдруг решила рассказать моему мужу, как мой сын кружился с этой вертихвосткой! Оно тебе надо было? — Я не… Астория растерянно посмотрела на галерею портретов. И оцепенела, встретившись со злым взглядом сухого старика, поджавшего губы. Он держал за руку молодую девушку. Её фата выглядела как саван. Полное смирения лицо молило о том, чтобы хоть кто-то спас её, выхватив из жутких лап старикана. — Слушай сюда, Астория, и заруби себе на носу! — Нарцисса сократила расстояние между ними и погрозила пальцем прямо перед её лицом. — В этом замке хозяйка я! И буду ей до тех пор, пока не отойду к праотцам! Ты ещё не жена Драко. И, если я захочу, ты вылетишь из мэнора, как пробка из бутылки шампанского! Ты меня поняла? — Да! — испуганно бросила она, инстинктивно шагнув назад. — Вот и славно, — смягчила тон Нарцисса. Но только на мгновение. — И даю тебе совет. На праве старшинства, так сказать. Если хочешь обратить на себя внимание моего сына, не напоминай ему про эту грязную сучку. Она осталась в прошлом. И чем раньше ты подаришь ему наследника, тем больше шанс рассчитывать не только на него, но и на семью. Астория почувствовала, как блузка прилипла к спине. — Я всё сказала! — рявкнула миссис Малфой, развернувшись к выходу. Выдохнув лишь после того, как её юбка скрылась за углом, Астория подошла к приоткрытой в столовую двери и прислушалась к разговору. — …а ты не хочешь объясниться за свой вчерашний поступок возле Министерства? Ты в курсе, сколько усилий стоило это замять? Брутусу пришлось прилететь из Германии! — Да мне наплевать, — зло прорычал Драко. — Отец, веришь, мне плевать?! — Зато мне не плевать, подлый ты щенок! Ты подрался с Джорджем Уизли! Драко Малфой, бывший Пожиратель, полез с кулаками на Уизли! На этих прохвостов, родственников святого Поттера! — выплюнул Люциус. — Судя по тому, что ты ещё и путался с грязнокровкой, мозг у тебя высох. Будь моя воля — получил бы, как в старые добрые, тростью! — он орал так, что Астория, стоявшая за дверью, чуть ли не подпрыгивала от неожиданности. — Но ты не ребёнок, Драко! Ты несносный, глупый… Драко не выдержал. Он со всей силы дёрнул белую скатерть. Посуда с грохотом полетела вниз. Люциус сидел на месте, жмурясь от оглушительного звука бьющейся посуды. Малфой-старший явно не ожидал такого поступка от сына. — И ещё поясни, что ты, наследник великого древнего рода, забыл в приёмной Мунго? — процедил Люциус, не поднимая глаз. — Ты хочешь ковыряться в кишках нищебродов за кнаты? Я же договаривался неделями то с Брутусом, то с Макмилланом, чтобы тебя устроили в Правовой департамент! А ты? — Замолчи, отец! — Драко всплеснул руками. — Да когда же вы дадите мне жить спокойно? Я и так уже женюсь на этой… — Она увидела, как побагровело его лицо, как на шее вздулись вены. Драко забрызжал слюной: — Ну уж нет! Я буду ковыряться, как ты выразился, в кишках столько, сколько хочу! За это вы же не выгоните, так? — Он принялся нервно мерить шагами столовую, запустив ладони в платиновые волосы. — Смирись, папа! — Драко обратил пылающее лицо на шокированного Люциуса. — Смирись с тем, что меня успокаивает приёмная Мунго с этими нищебродами! Хоть там я чувствую себя нужным, а не тупым лентяем с опилками в голове! Выдохнув на последнем слове, Драко резко сверкнул глазами в сторону приоткрытой двери. Астория поймала его агрессивный взгляд и, не выдержав этой тяжести, отвернулась.

3 сентября 1999, Малфой-мэнор

— Ну что, Астри, что произошло? — блондинка с прилизанными локонами ворвалась в её покои. Двери с грохотом хлопнули. Дафна весьма сдержанно, но с вопросительным укором посмотрела на Асторию, устало развалившуюся в кресле. В её руках была раскрыта музыкальная шкатулка, в центре на чёрной мраморной подложке кружилась балерина. Знакомые с детства звуки лились по комнате. — К чему такая срочность, Тори? — Астория вздрогнула. Так её называла лишь сестра. Высокомерно вздёрнув нос, Дафна прошла в середину комнаты, оценивающе осматривая обстановку. — Я что, не могу увидеть свою сестрёнку? — едко выпалила Астория. Гримаса легкого презрения прорезала губы Дафны. Астория не понимала, как относится к своей старшей сестре. Дафна всегда проявляла характер во всей красе. Они были типичными сёстрами из старых сказок, где старшая не любила младшую. Хотя причина нелюбви была вполне приземлённой. Когда в семье появляется тот, кто всецело поглощает внимание родителей, очевидно невзлюбить младенца и отыгрываться за эту горечь на протяжении всей жизни, подставляя подножки. И хоть Дафне уже давно восемнадцать, а Астории шестнадцать, между ними не было дружбы. Лишь натянутость, недомолвки. Но они были самыми близкими друг другу людьми. — Ради тебя мне пришлось встать сегодня в одиннадцать. А я предпочитаю просыпаться в три! — Дафна плюхнулась в софу, подняв с пола подушку, шитую атласными нитями. Она нетерпеливо покрутила между пальцев кисточку. — Ну, надеюсь, твои новости стоят моего раннего подъёма? Дафна вопросительно подняла бровь, опускаясь корпусом вперёд, чтобы визуально быть на одной линии с сестрой. Но та отказывалась смотреть ей в глаза, понуро уставившись на кружащуюся балерину. В замершем молчании они просидели пару минут, лишь старая мелодия шкатулки наполняла повторяющимся рефреном покои, эхом отлетая от высоких потолков. — Я хочу разорвать помолвку с Драко, — сказала Астория, резко захлопнув крышку шкатулки. Мелодия оборвалась. Астория осмелилась поднять глаза на сестру. Та ошарашенно замерла. А затем, наконец переварив услышанное, откинулась на спинку и спокойно произнесла: — Дура, ты дура, Тори. Астория напряжённо скривила губы. — Где там твой эльф? — блондинка деловито щёлкнула пальцами. — Пусть живо несёт розовое полусладкое! Посреди комнаты возникла Минки. — Есть, миссис Макмиллан, — послушно произнесла эльфийка. — Быстрее шевелись, — она продолжала щёлкать пальцами, — эта осень адски жаркая, душно. Через пять минут Минки подала шампанское и блюдо с эклерами. — В мэноре всегда прохладно, — заключила Астри. — Вот именно, дорогая! А ещё здесь лучшее шампанское! И домовики! — Дафна отпила игристого вина. — Живешь как принцесса в сказочном замке, а не в развалюхе с прохудившейся крышей. — И что дальше? — возразила Астория. — Он не любит меня, понимаешь? Дафна зло рассмеялась, едва не подавившись эклером. С пирожного капнул крем. Испачканным пальцем она дотянулась до носа Астории и испачкала кончик. Та никак не отреагировала. — Ты себя видела? Сидишь тут в помятой пижаме со спутанными волосами… И кто полюбит такую… хрюшку? — Она вообще не умела правильно одеваться, он дал ей всё самое лучшее… — затараторила Астри. — Ты будешь вспоминать о Грейнджер до смертного одра? Ой, прости, она же теперь Трэверс. И кстати, это ощутимо меняет дело… Дафна, чавкая эклером, хлюпала шампанским, пока Астория кусала губу. — Я не хочу так, Даф, не могу, — вырвалось из неё. — Я как какой-то изверг для него. Он смотрит на меня так, словно я самый страшный враг. — В глазах застыли слёзы, голос дрогнул. — А я лишь хочу найти того, кто полюбит меня… — Дорогая, — Дафна косо посмотрела на неё, деловито откинувшись с бокалом шампанского, — угомонись. Астория, набрав воздуха в грудь, была готова возражать, биться в истерике. Как вдруг сестра начала: — Может, ты позабыла, как в дверь нашего мэнора стучались сотрудники Гринготтса, требуя от отца выплаты долгов? Или склизкую перловку на завтрак? Эти прекрасные минусовые цифры на счетах родителей. Или… я знаю кое-что лучше… — Давай, напомни снова о нашем родовом проклятье… — Напоминаю и хочу тебе рассказать одну вещь, — она вдруг сделалась серьёзной. — У нас с Джаредом ничего не получается. Так что, вероятно, в этом поколении проклятье пало на меня. Поздравляю! — грустно усмехнулась она, осушив бокал и поставив его на пол. — А ты, сестрёнка, можешь радоваться жизни! Жить в роскошном замке и воспитывать красивых детей Драко. — Я очень сочувствую, Даф, что так вышло и ты попала под раздачу. — Не страшно, Астри, — Дафна устало потёрла виски, откинувшись на подушки, — моя семейная жизнь — полный провал. Джаред болван. Фригидный в кровати. Мезальянс был неудачный и поспешный. Надо было дожимать Забини. А этот… ни о чём, если честно. А у тебя… такая благодатная почва… Астория не заметила, как начала кивать, вторя сестре. — …разуй глаза! Красив — раз, — загнула она палец. — Богат — два, — второй. — Горд — три, воспитан — четыре. Слышала, он ещё в Мунго практикуется на должности целителя. Весьма специфичное хобби, но всё-таки достойное. Мой даже в бридж проигрывает. А твой стремится к чему-то! Умён — пять. Вот у меня пальцы рук кончились перечислять его достоинства. — Но он не любит меня, и это губит всё, — слеза непроизвольно скатилась с щеки. — Тори, Тори, Тори, — разочарованно цокнула Дафна, — помнишь наш девиз? Любовь — не главное. И она была права. Шестое чувство говорило Астории: Дафна, безусловно, права. Только вот в груди кололо и стреножило. Всё сопротивлялось казавшейся логичной на первый взгляд правоте.

***

Тревога в душе Астории плавно стихла. Она решила не менять изначального плана — ждать свадьбы с Драко. Смириться, затаиться, надеясь, что взрослые в лице мамы, папы — Нарциссы и Люциуса — всё решат. Так и случилось. За завтраком их с Драко поставили перед фактом. Двадцать восьмое октября. Она навсегда запомнила то утро. Когда Нарцисса, соскребая шоколадную корку с пудинга, в красках описывала, как эльфы сортируют приглашения. В момент болтовни ни о чём Астория обернулась к Драко. Он, вальяжно развалившись, сползал вниз со спинки стула и понуро смотрел вдаль. Будто был не здесь. Вообще не на этой планете. — Завтра приедет Брутус с Шарлоттой и Грейс, — деловито сказал Люциус, сидящий напротив сына. — Малфой-старший даже не повёл глазом в сторону Драко. Будто намеренно игнорируя утрированную скорбь, написанную на лице собственного ребёнка. — Они помогут с приглашениями и списком. Нужно отобрать гостей тщательнее, Цисси, — в его тоне скользнул многозначительный намёк. И, естественно, Астория не поняла, что конкретно имел в виду Люциус. — Я думала, все гости уже определены, — наивно бросила Астория, коснувшись ложкой кромки шоколадной глазури. Она нервно постучала по ней краем ложки. Нарцисса прокашлялась. — Это политический вопрос, — железно отрезал Люциус тоном, не терпящим возражения, — его не решают в присутствии маленьких девочек. Она услышала сдавленный смешок Драко. Обернулась. Встретилась со злыми искрами в глазах. — Пап? — капризно, немного по-детски протянул он. — Да, Драко, — спокойно ответил Люциус, изогнув бровь. — Как мне трахаться с малолеткой? — ядовито спросил Драко, выпрямив спину. И тут же поймал шокированный взгляд матери. — Драко, — недовольно сказала Нарцисса, — ищи подходящие выражения для общения с родителями! — Как же! — прыснул он следом. — Вы в последнее время даже за столом не сдерживаетесь. «Грязная сука» слышу от вас чаще, чем во времена, когда здесь почивал Лорд. Астории казалось, что они взорвутся, отчитывая сына. Но они промолчали. Взрывалось всё внутри у неё. — Сынок, — учтиво обратилась Нарцисса, — ты же изучал историю магии. И консумация в шестнадцать лет — самое гуманное, что случалось в роду Малфоев. И вообще Астории через полгода уже семнадцать. Мы надеемся, что к тому времени будем ждать внука или внучку. Она накрыла руку мужа ладонью и погладила её. — Верно, Цисси. Без детей брак не может быть браком. Астории захотелось исчезнуть. Ей придётся делать это с ним. С человеком, который ненавидит её больше всех на свете, презирает сильнее, чем грязнокровок. Серебро утонуло в облаке пудинга, вобрав молочное желе. Она стала судорожно поглощать одну ложку за другой. Память подкинула картинку. Ей было тринадцать, а Дафне едва стукнуло пятнадцать, когда они нашли в семейной библиотеке книжку, в которой подробно описывался обряд таинства первой брачной ночи. «Он вошёл в её лоно, причиняя боль и дискомфорт; кровь сочилась, пачкая белую простыню». Они долго хихикали, перечитывая эти строки так, что выучили их наизусть. «Он вошёл». Астри глотала ложку за ложкой, а когда хрустальная ваза опустела, потянулась к пирожным с кремовыми розовыми цветками. «Лоно». Она разламывала пирожное вилкой, отправляя куски в рот. Слишком быстро. Запивала, громко хлюпая чаем. Они не слышали — обсуждали политические вопросы. Которые для неё, как для маленькой девочки, были словно азбука Морзе. Непостижимой. Непонятной. Она потянулась за вторым, третьим. Хоть в солнечном сплетении стало тесно и тело сигнализировало о сытости, Астри продолжала есть. «Причиняя боль». — Ма, па, я ушёл в библиотеку. — А что не в Мунго? — Люциус зло поиграл бровями. — Надоело возиться с плебеями? Он до хрипоты рассмеялся над собственной шуткой. Астория нервно потянулась к вазе с бело-красными карамельными конфетами. Отправив их в рот, принялась нервно грызть так, что казалось, зубы сотрутся в крошку. Нарцисса деликатно выждала, пока он закончит, и произнесла: — Сегодня у них выходной, милый. Обычно по субботам они не учатся. Драко молча встал и направился к выходу. Астри проводила его взглядом и выпалила, догрызая конфету: — Я тоже пойду. Она чинно вышла из столовой, чувствуя на спине тяжёлые взгляды. «Дискомфорт». Она вспомнила жуткие откровенные картинки. От которых тогда щекотало. А сейчас тошнило. «Кровь сочилась, пачкая белую простыню». Пулей она полетела до ближайшей ванной комнаты на первом этаже. Стукнув крышкой унитаза о сливной бак, она обхватила ободок одной рукой, а вторую сунула в рот, неистово ища точку языка, на которую следовало давить. Она не хотела, чтобы он делал с ней это.

***

Мысли о неминуемом завершении брачного таинства она отодвинула в сторону. Тем более сейчас, когда внимание захватывали воздушные ленты, белые кружева, ткани, похожие на невесомые облака. Всё это должно было стать подвенечным платьем. Астории нравилось, когда эльфы с рулеткой носились и пыхтели вокруг неё. Хоть кто-то в мэноре уделил ей внимание. Вдруг она заметила в дверном проёме чей-то глаз. Он был слишком высоко, чтобы его обладателя можно было принять за эльфа. — Заходи! — несмело крикнула она. В комнату робко вошла девочка. Астория узнала её. Грейс — дочь Брутуса, кузина Драко. — Извини, не хотела подглядывать, — дрожа сказала та. — Одним глазком… стало интересно, какое платье будет. Астория прокашлялась. — Конечно, платье должно быть секретом, — начала она, но, заметив понурый взгляд девочки, сменила русло разговора: — Но его видела мама, Дафни и миссис Малфой. Смотри, если интересно. Грейс осталась на месте, уставившись на Асторию большими серыми глазами. С того момента началась их дружба. Оказалось, что Грейс умна не по годам. И пусть Астория старше на четыре с половиной года, они находили много тем для разговоров. Грейс должна была пойти в Хогвартс в этом году, но из-за свадьбы Драко её отец принял решение повременить год. Девочка переживала и часто делилась догадками с Асторией: он хочет отдать её в Шармбатон, а мать против. — Политически выгодно, — подытожила Грейс, катнув вперёд роликовым коньком. У них появилось развлечение — кататься по мэнору на роликах. В некоем роде экстремальное: увидь Брутус или Люциус их, катающихся на этом изобретении, страшно представить, что произошло бы. Мэнор был большим, и никогда нельзя предугадать, что ожидает за углом. Было весело. Один из немногих хороших дней, что Астория провела в мэноре. Но сегодня их путь пролегал мимо покоев Драко. Астория остановилась напротив дверей. Грейс, не сразу заметив, замедлилась. — Нам надо поговорить, попробовать, — вздохнула Астория, серьёзно посмотрев на подругу. Девочка знала всё. Астория выпалила как на духу на третий день их общения. — Иди, конечно! Точнее, кати! Астория открыла дверь и покатилась внутрь. Её ждали плотно затянутые занавески (хотя на улице стоял день) и тускло горящие свечи в канделябрах. Здесь всё пестрило изумрудом. В гостиной оказалось пусто. Она хотела было постучать в спальню и уже катнула к ней, как вдруг на журнальном столе увидела движущийся снимок. Сощурившись, Астория подъехала ближе, чтобы рассмотреть. Там была она. Улыбающаяся, трясущая кудрями. Напротив Эйфелевой башни. Губы её двигались, улыбаясь, звали Малфоя. И через секунду на снимке появился он, обняв её за плечо. Щёлкнула вспышка. Они зажмурились, засмеялись. Астория взяла колдо в руки, посмотрела на него несколько раз. Сердце облилось кровью. На задней стороне было написано: «Из Парижа, от Д. самой сладкой киске Грейндж». Вдруг послышался скрип двери. Их взгляды пересеклись, и Астория заметила, как измученные глазные яблоки налились кровью от злости. — Какого хуя ты шаришься по моим вещам? — закричал он так, что, перепугавшись, Астория выронила колдографию. Она зажмурилась и, открыв глаза, увидела в его руке заколку. Астория узнала в ней крабик. Такие были у маглов. В гостиной Слизерина не упускали момент подтрунить за дешевизну и доступность таких заколок. Крабик на волосах был признаком изгоя на их факультете. С такими девушками строили отношения лишь когтевранцы. Послышался треск пластмассы, эхом прокатившийся по высоким потолкам гостиной. Со злости он расколол крабик в кулаке. И был готов разрыдаться от этого. Хотя одно заклинание — и его можно починить. — Вон отсюда, и чтобы здесь я тебя больше не видел! — рыкнул он, указав на дверь. Она вылетела пулей, утирая слезы. Астория вспомнила: сегодня двадцать восьмое сентября. Оставался месяц.

***

28 октября

Занавески раскрылись, наполнив комнату янтарным светом солнца и багряных деревьев. Сегодня она станет Малфой. Астория прорыдала всю ночь. В будуар ворвались молодые служанки. Они встали по обе стороны, отвернули одеяло, потянули её за руки, усаживая в постели. Астория не поняла, как оказалась за гигантским туалетным столиком. Она чувствовала лишь скатывающиеся слёзы. В голове молотком стучали слова Маргарет, тётки Малфоя, которые она услышала накануне: «За что ему это, Алиса, за что? Сколько лет ещё в наших семьях будут жениться на нелюбимых?» — Вы не могли бы не плакать, мисс Гринграсс, я не могу нанести макияж даже заклинанием, — растерянно попросила служанка. — Прошу вас, меня накажут, если мы опоздаем даже на минуту… Сегодня она была самой красивой. Её взор застилала плотная ткань фаты. Каждый шаг в тяжёлом атласе, расшитом брильянтами, был словно по стеклу. И сейчас осознание дороговизны платья не грело её, не утешало. Дафна так уговаривала Асторию спастись от скромной жизни, что вогнала в золотую клетку. Гринграсс шла к алтарю, словно на плаху. В застланных слезами глазах рябила красная дорожка. Сотни людей кругом стихли. Лишь свободный ветер и улетающие на юг птицы пели свою радостную вольную песню. «Летите, летите, вы можете лететь куда угодно! Вы свободные! Какие же вы счастливые!» — она глотала слёзы. Думала, как красив багровый Уилтшир с высоты птичьего полёта. Как повезло этим существам лететь ввысь и не думать о боли. Она забыла о том, что за локоть её придерживает отец, что спина жениха, стоящего у алтаря, всё ближе и ближе. Птичка влетела в клетку. Скоро дверца захлопнется. Отец отпустил её. Драко обернулся, цепко перехватив ладонь. Откинул фату с зарёванного красного лица. Нет, ей не показалось. В тот миг Драко лучезарно улыбался. Он аккуратно коснулся щеки, утёр катящуюся слезу. Колдосвященник начал обряд. Всё было как в тумане, окутанном янтарной дымкой бесконечно солнечного дня. Краем уха она уловила хоралы. Запели так нежно и протяжно, словно то были не дети, а сами ангелы, спустившиеся с небес. Астория и Драко взяли в руки свечи. Как и несколько месяцев назад взяли свечи Алан и Гермиона, обручившиеся в маленькой, но старинной магической церкви на краю Кентерберри. Гермиона надела кружевное воздушное платье его матери. Потому что он так долго её просил. Тем днём лил ливень, окрашивая стены белоснежной церкви в голубые тона. — Этой рукой я… — проговорил Драко. Его речь так и лилась на фоне поющих птиц. — …развею все твои горести, — продолжил Трэверс. Ему вторил шёпот дождя. — Чаша твоя да не опустеет… — Драко, лучезарно улыбаясь, принял из рук колдосвященника медный бокал вина. — …ибо я стану твоим вином, — Алан отпил из чаши и почтенно передал ту Гермионе. С волнением и трепетом он наблюдал, как Гермиона Грейнджер глотнула терпкий нектар, навсегда связав себя с ним брачными узами. Приложив большие усилия, Астория обеими руками вернула фамильный бокал, усыпанный тяжёлыми сверкающими камнями, на алтарь. Драко тут же перехватил её ладони и продолжил клятву: — И тьма падёт… — Но сердце моё будет освещать тебе путь. — Алан сжал её ладони в своих и поднёс их к собственной груди. Она удивлённо разомкнула губы, тепло улыбнувшись ему и ласково склонив голову набок. — И настанет день, и мы встретим его, взявшись за руки, — голос Драко дрогнул, кадык нервно задребезжал. Алан крепко держал её ладони. Оба молчали несколько минут, многозначительно смотря друг другу в глаза. Оба пытались осознать серьёзность слов и тех самых клятв, которые будут связывать их на протяжении всей жизни. Они дают клятву перед Мерлином любить друг друга до конца своих дней. — Надевая тебе на палец это кольцо… — В тот момент к ним подошла маленькая Софи, поднося подушечку со сверкающими кольцами. Драко наклонился, чтобы взять украшение и надеть его на дрожащий безымянный палец. — …я прошу тебя стать моей женой. — Гермиона понимала, что Алан безумно волнуется. Вероятно поэтому, не услышав её твёрдого «да», он поспешил надеть кольцо на тонкий палец. Сотни гостей истошно захлопали. Будучи интеллигентными, они не сдерживали эмоции, крича: «Ура! Поздравляем!» Астория на миг повернулась в сторону собравшихся. Забыв о горечи, саднившей грудь, она лучезарно улыбнулась. Настолько общий порыв радости захватил её! Она посмотрела на Драко. И заметила в нём перемену. Улыбка была натянута, приклеена, вымучена. Глаза его слезились. С дальнего расстояния ликующие гости не могли разглядеть страданий Драко. Спустя пару секунд его губы устало и лениво накрыли её. Гермиона бросилась на шею Алану. Тот, приподняв жену над собой, впился в её губы страстным животным поцелуем. Им никто не аплодировал. Лишь молнии салютовали сверкающие вспышки в плачущее небо. Да, вот как появляются на свет волшебные сказки. Принц и принцесса в день их свадьбы. Но все волшебные сказки обычно заканчиваются известной фразой: «И жили они долго и счастливо». Видимо, потому что сказки рассматривают семейную жизнь как разочарование после романтического ухаживания. По мере того как муж и жена претворяют в жизнь свои клятвы, любят и заботятся друг о друге, делятся своими радостями и невзгодами, успехами и неудачами, они постепенно преображаются. Эта история рассматривает день свадьбы не как конечный пункт, а как начало истинных приключений.