Выбор

25 декабря 1999

— Дурочка, не побеждаешь ты! У меня стрит-флеш! Блейз задорно подтолкнул локтём Панси. Та обидчиво насупилась, надула алые губы, щёлкнула пальцем по разноцветной башне из покерных фишек. — Я снова тебя обыграю! — Блейз отсалютовал стаканом огневиски. Панси откинулась на зелёные бархатные подушки. Пьяный осовелый взгляд упал на ёлочные жёлтые огни, бликующие в отражении начищенного паркета. Она и не против проигрывать Блейзу. Она бы поддавалась, даже если бы знала комбинации покера назубок. Ему Панси проиграла бы тысячу раз. Потому что тот одержал победу в главной битве — за её сердце. Она перехватила его сосредоточенный, завораживающий взгляд. Он соблазнительно приоткрыл губы. Облизал их. Пальцы аккуратно легли на обнажённую коленку. В каждом движении Блейза Забини она видела не похоть, а интимность. Казалось, ещё чуть-чуть, и Панси прикроет усталые глаза, потянется к любимому. Ей нравилось, когда Блейз целовал шею, а потом спускался к ключицам. Паркинсон закрыла глаза. В воображении кружилась рождественская ель, сливающаяся с бархатными изумрудными обоями, пёстрые огоньки, запах имбирного печенья. Она призывно смыкала губы, будто распределяла помаду. Мысленно молила Блейза не оттягивать желанный момент. Не успели они поцеловаться, как услышали несмелый лязг двери. Наверняка в коридоре копошились эльфы. Но то, что перед Панси открылось через секунду, не приходило ей даже в страшных снах. В распахнутых дверях стоял Драко Малфой. В крови с головы до ног. Узнала она его лишь по слипшимся волосам. Залитые алым пряди кое-где, совсем чуть-чуть отливались благородным малфоевским блондом. К горлу подкатила рвота. У него не было левого глаза. Он упал, но сознания не потерял. Сидя на полу, словно беспомощный ребёнок, Драко не сводил взгляда с Панси. Блейз подскочил и с трудом помог ему подняться. А Малфой, становясь на подкашивающиеся ноги, всё смотрел и смотрел на неё неотрывно, обвиняюще и строго. На всю жизнь Панси запомнила лицо, покрытое запёкшейся кровью. Лет через десять она поймёт, когда случайно вспомнит этот эпизод: не осуждение играло в его взгляде, а шок. Драко опустился рядом с ней. Мерлин! Неловко-то как! Она едва сдержалась, чтобы не скривить от отвращения губы. Воняло. Кровью, потом, мочой. Она вопросительно посмотрела на Блейза. Тот бледнел, нервно тёр виски. — Налей мне, Пэнс, — шепнул Драко. — Огденского. Дрожащие руки взяли графин. Панси чуть не расплескала содержимое. Окровавленные пальцы Драко перехватили стакан, едва соприкоснувшись с её чистыми, натёртыми кремом фалангами. Она еле сдержалась, подавив очередной приступ рвоты. Он опустошил стакан залпом, не поморщившись. — Сигарету! Ошарашенный Блейз не шелохнулся. Вытаращил глаза. — Дайте сигарету, вашу мать! — прошипел Драко. — Я вернулся с того света! Не заслужил, что ли? Панси вытащила сигарету из портсигара, вложила между его послушно разомкнувшимися губами, зажгла кончик палочкой. И следом нервно закурила сама. Драко, сжав сигарету, затянулся несколько раз. Закашлял. Сигарета неуклюже выпала изо рта. Пепел просыпался, прожигая рубашку, вернее оставшиеся лохмотья. — Что случилось? — наконец подал голос Блейз. Драко в ответ беззвучно рассмеялся, откинулся на спинку дивана, прикрыл правый цельный глаз. Панси нервно курила; умоляла себя не пялиться так пристально. Знала — Драко обязательно запомнит её отвращение. — С какого момента, Забини? — Мы не виделись с твоего отъезда в Париж, — рассеяно пробормотал он. — О да, о многом вам я не рассказал, — прохрипел Драко. — Но, блядь, ты как на ногах-то стоишь? — выпалила Панси, чувствуя, как ладони потеют от страха. Она всё же осмелилась посмотреть на рассечённые раны на груди и торсе. — Тинки — моя спасительница, — Драко устало перекатил голову на бархатную спинку дивана. — Прости, Забини, сюда сейчас аппарирует Тобиас. — Чего? — переспросил Блейз. — Мне нельзя ни домой, ни в Мунго. Пусть Тобиас поможет мне тут… Панси с ужасом отметила, что глаз Драко устало закрывается. Её охватила паника. Когда-то в детстве она слышала байку: если раненый закрывает глаза, значит, скоро отправится к праотцам. Дрожащие руки наполнили стакан из графина, протянули его Драко. Усмешка, вырвавшаяся из его груди, напомнила предсмертный вздох сумасшедшего старика. — У вас Рождество ебаное, — пил он, громко захлёбываясь, — а я тут… припёрся на вашу голову… Но я не мог, не мог… Беспомощные пальцы разжались, стакан упал, разбившись вдребезги. — Я не мог оставить её, Пэнс, не мог… — взревел Драко. Сейчас он говорил откровенно с ней, не с Блейзом. Такого не было никогда прежде. — И оставил ведь, придурок! Мог погибнуть! — Это Трэверс сделал? — бесцветным голосом спросил Блейз. — Да, сука! — зашипел Драко, выпрямляясь. Панси показалось, что он уже мертвецки пьян. Снесло голову от двух стаканов. Тогда Драко, беспомощно качнувшись, протянул руку Блейзу. — Забини, дружище, дай… — язык заплетался. Блейз не двигался. Лишь окидывал собеседника ошарашенным взглядом. — Ты, блядь, друг, Забини? Или кто? — процедил Драко сквозь зубы. Несмело он протянул ему руку. Качаясь, Малфой обхватил его предплечье. — Панси, разбей! — выпалил он. — Я клянусь, что убью Трэверса, убью нах… Блейз тут же отдёрнул руку, словно от чана с кипящей водой. — Ты охуел, Драко? Ты хочешь ввязать меня в Непреложный обет? Грохот дверей о стены. К центру гостиной стремительным шагом шёл незнакомец в лимонной замызганной разводами мантии. Панси нервно сморщила нос, не зная, в какую сторону смотреть. — Драккл тебя дери, Малфой! — незнакомый ей мужчина, которого, кажется, звали Тобиас, пружинистым шагом подлетел к ним. — Что ты за хуйню учинил?! У тебя с головой всё в порядке? Тобиас не дрогнул, когда Драко повернулся к нему лицом и явил окровавленную рану вместо глаза. — У меня полная приёмная, полная травма. Рождество, блядь! Ещё и ты решил ввязаться в… Рывком Драко встал с дивана. С трудом зафиксировался на месте. Сделал пару шагов в сторону Тобиаса. — Тинки, достань бинты! — вежливо попросил Блейз эльфийку, которая, казалось, слилась с пространством. Та безропотно кивнула, следя за тем, как Драко опирается на плечо Тобиаса. — Где ванная? — приказным тоном спросил целитель у Блейза.

***

25 декабря

Странные аналогии. Как и год назад, Драко вернулся в мэнор под утро Рождества. Тогда казалось, что самое страшное позади и хуже уж точно не будет. Он ухмылялся, смеялся над тем пацаном из прошлого. Призраки мерещились ему! Винил он себя за чувства к Грейнджер! Смешно! Он сам стал призраком. Доказательство этому — маленькая Софи. Она запищала от страха, когда увидела перебинтованного, словно мумию, Драко в вестибюле мэнора. Тот, недоумённо хмыкнув, попросил Тинки аппарировать его в покои. Оказавшись в постели, Драко выпил зелье сна без сновидений и закрыл глаза.

***

Малфой не знал счёта времени. Тинки заботливо принесла обед, когда за окном уже стемнело. Неделю, максимум две — и Драко восстановится. Он встанет. Он вернётся в Мунго. Ночами будет штудировать мэнорские подземелья в поисках ответов. И найдёт! Обязательно найдёт способ победить Трэверса, обретёт демоническую силу. И вытащит, несомненно вытащит Гермиону. Ведь если Мерлин спас его от неминуемой смерти, значит, он необходим этому миру? В камине вспыхнули дрова. Послышался лязг колёсиков тележки о бархат ковра. В покои вошла мать, прикатывая к кровати ужин. Она не сводила глаз с перебинтованной половины лица. Смотрела грозно, осуждающе. Он не понимал, как относиться к ней теперь. А Нарцисса, видимо, не знала, что сказать ему. — Не хочу есть. Нарцисса присела на краешек кровати, протянула руку к его ладони, погладила. — Расскажи, — к горлу её подступали слёзы. — Что произошло с тобой? И Драко нашлось, что рассказать. Он, что ли, зря лежал часами, тупо уставившись в полумрак? — Ничего, ма, глупости, — пожал Драко плечами. — Хвосторожка. — Что? — переспросила та. Он повернул к ней голову и увидел, как она достала платок, утёрла капающие слёзы. — Хвосторожка, мама, — печальная, но убедительная улыбка заиграла на его губах. — Ранила меня Хвосторожка пару дней назад. Отправили из Мунго в командировку в Румынию. Там учения были. Вот, поранился. Драко никогда не видел мать такой раздавленной и убитой. Точнее нет. Видел лишь раз: когда они поругались в Белом зале из-за Грейнджер. До того дня она не смела показывать при нём эмоции. Даже когда мэнор был вотчиной Лорда. А сейчас она ревела, сминая в кулаке расписной платочек. — Я разнесу Мунго. Не оставлю там и камня на камне! — прошипела она зло. Драко безмолвно накрыл её дрожащую ладонь рукой с призывом успокоиться. Да. Иногда за пару часов можно сильно переосмыслить жизнь. Так глубоко и основательно, как не сделать этого за несколько лет. Драко изменился конкретно. Сделал большой шаг навстречу новому себе. Прежде ему казалось, что вся спесь в нём от отца. Вот только все деньги мира порой не помогут искоренить воплощение зла. Жаль, что он не способен донести эту мысль до матери.

***

25 декабря, 18:00

Драко сразу учуял мягкий знакомый аромат пачули и пряной груши. Увидев сквозь разлепленные глаза волосы цвета воронова крыла и черты Беллатрисы, он осознал, кто пришёл к нему. Впалое обеспокоенное лицо Марго замаячило перед ним. Тётушка без лишних слов обняла его за шею, прижала к себе, потёрлась губами о волосы. Кожей он чувствовал, как с глаз её брызжут слёзы. — Только не ври мне про Хвосторожку, пожалуйста! — Не буду. Тебе расскажу правду. Он следил за её безмолвным лицом, пока дрожащими губами рассказывал тётке всё как на духу. Та постоянно вбирала воздух ртом, желая перебить Драко. Но вовремя одёргивала себя. Утирала рукавом чёрного платья слёзы. Когда он закончил, обнаружил голову Маргарет склонённой. — Да простит меня Мерлин и справедливо покарает за то, что я тебе сейчас расскажу! Драко внимательно вслушался в её речь. Но не понял. Марго подняла голову, пристально взглянула в ошарашенное лицо и, трясясь, начала: — Я не прощу себя, Драко, если ты опять пойдёшь на Трэверса. А ты… полезешь к нему! Я не сомневаюсь. Ты упёртый. Как мать. Как Люциус. Как все отпрыски чистокровных. Я должна сказать тебе… Вдруг она зажмурилась. Как перед прыжком в бездну. Сжала в руках подол платья так, будто хотела надорвать. — Начну издалека. Что ты слышал о Салазаре Слизерине, кроме того, что он — могучий маг времён и народов и основатель Хогвартса? — Что чистокровный, что говорил со змеями… — недоумённо перечислил Драко, до конца не понимая, к чему она ведёт разговор. — Это всё ерунда такая, милый, — Марго вкрадчиво наклонила голову, голос её дрогнул. — Сущая ерунда по сравнению с его главным грехом. Малфой вопросительно сощурился. В воздухе повисло напряжение. Ему казалось, что тётка разговаривает с ним как с маленьким. Удивляется, почему он не понимает очевидных истин. — Салазар Слизерин уничтожил всё мироустройство. Сломал все законы магии. Он превратил светлую силу в тёмную! Он обманул Мерлина. Обманул самого Бога! Ты же помнишь, как он ненавидел маглорождённых? Драко кивнул, всё ещё не понимая. — Так вот. Салазар любил маглорождённую. В шестнадцать или семнадцать лет. Желал заключить с ней брак. Но тогда магические ритуалы запрещали смешение крови. И тогда Слизерин связался с самим Мерлином через ритуал и попросил дать ему силу для воссоединения с любимой. Тот согласился. Но, когда Салазар вернулся… он увидел её истекающую кровью, мёртвой. И чтобы отомстить, отдал свою душу и силу Мерлина на растерзание тьмы. Малфой ухмыльнулся. История показалась ему донельзя знакомой. Имела много совпадений с реальной жизнью, так сказать. — Думаешь, эта легенда правдива? — Мерлин проклял всех. Всех самонадеянных самодуров, которые сунулись просить у него ту же силу, что и у Салазара, — она продолжила, будто не слышала его вопроса. — Проклятие заключается в том, что все великие члены родов, с которых начинались ветви династий… все они… под проклятием Мерлина. И испокон веков, из поколения в поколения… большинство чистокровных волшебников обращались к своим предкам за силой. Только вот расплата за неё… страшна, Драко. Пауза. Драко глянул на чёрные тени ветвей, гуляющих по заиндевевшему стеклу. — И зачем ты мне это рассказала? — сухо спросил Драко. — Ты должен обратиться за силой к своим предкам, — глаза её маняще сверкнули. — Потому что Трэверс… обратился за ней. — Бред! — Малфой прыснул и устало откинулся на мокрые от пота подушки. — С чего ты решила, что какая-то сказка о Салазаре — правда? И что Трэверс заключил контракт с каким-то там пра-пра-пра-пра? — Потому что я заключила контракт! — спокойно произнесла она. От ровного её тона поплыли мурашки. Драко моргнул. То ли несколько свечей погасло. То ли… ему показалось, что морщины Маргарет стали глубже. А прекрасные волосы цвета воронова крыла — жёстче. Малфой моргнул снова. Что за обман зрения? Либо правда свет так отливает… Нет, не может быть! Причёсанная за ухо прядь волос белела… — И сейчас, Драко, — взгляд её полон боли. Она и вправду вывернула душу. Не врала. — Сейчас я сократила себе жизненный срок вполовину, открыла тайну. Если ты хочешь убить Трэверса и выжить, есть только один выход. Получить силу. Попросить у основателя рода Арманда. Он уж точно будет сильнее того, у кого просил силу Трэверс. Потому что… — Малфои одни из сильных магов, — заворожённо закончил Драко. Да. Вероятно, чтобы сразить Трэверса, необходим контракт с Армандом. Не зря говорят: клин клином вышибают. Только тёмная проклятая сила сможет победить магию Алана. Род Малфоев — старше и сильнее. А значит, по логике Марго, — обретя силу Арманда-основателя, Драко без труда убьёт Трэверса. — Где же взять эту силу? И зачем она понадобилась тебе? — Ты думаешь, я отравила Яксли? Как бы не так! Как бы не так! — покачала она печально головой. — Что касается ритуала… Я уничтожила свои записи. С этим помочь не могу, прости. Но, думаю, в старых фолиантах можно отыскать следы. — Понял, — отрывисто кивнул Драко. Ветка дерева настырно стучала в окно. Поленья трескались в камине. — Что делать по итогу будешь? — спросила она, продолжая несмело вертеть ткань платья в руке. — Бороться, Маргарет! — Драко вздёрнул подбородок и смело посмотрел ей в глаза. — Пока живу — буду бороться за неё. Всеми возможными методами. Я пойду на этот ритуал. Он вдруг разжал ладонь, посмотрел на её внутреннюю сторону и заметил, что она перебинтована. Ну и потрепал же его Трэверс! «Подыхай, Драко, с той мыслью, что я смогу легко до неё добраться, когда захочу!» Как он только смел идти на Трэверса голыми руками? Не продумать плана действий. Спесь стоила ему собственной жизни! — Плевать на эту Преисподнюю. Пусть моя душа будет гореть в вечной тьме. Но, когда я буду умирать, я буду умирать с одной мыслью — что спас её, исправил свою ошибку, дал возможность жить спокойно, убрал с пути её этого изверга… — Мой дорогой, — она вложила пальцы в раскрытую ладонь, по-матерински погладила. Посмотрела нежно, ласково и мудро. — Это твоё взрослое решение. Взвешенное. Но я скажу тебе ещё об одном. Сильная магия — тяжёлая ноша. После ритуала жизнь изменится кардинально. Мало того, ты должен молчать, иначе… сократишь жизнь себе вдвое. — Вдруг она закачала головой в подтверждение своим словам. — Да, ноша будет тяжела. Но, как бы сложно ни было порой, знай: у тебя всегда есть выбор. Мерлин дал магию во благо. Многие использовали её с корыстью. У Арманда, верь мне, ты возьмёшь силу злую, разрушающую. Но никто не говорил, что ты не сможешь использовать проклятую силу во благо других людей и превратить её в дар. Я использовала проклятую магию в полной мере лишь раз. Великий соблазн был использовать её второй, третий… Это как магловский наркотик. Но если ты убьёшь Трэверса, совершишь страшный грех с точки зрения гуманизма… Ты сможешь исцелить свою душу, отдать силу на служение другим… Драко вдруг замотал головой. — Марго...остановись! Какой гуманизм? Грейндж в беде! Я должен думать лишь о том, как помочь ей выкарабкаться, о ритуале с Армандом, об убийстве Трэверса. — А потом убедительно добавил, сверкнув глазами: — Ни один из нас не может жить, пока жив другой! Глубоко вздохнув, она лишь тряхнула головой и многозначительно сказала: — Если бы все любили так, как любишь ты… в мире никогда бы не было несчастных.