Оскал Зверя

116 год от создания Великих Деревень. — А он как набросится на него, и давай грызть! — солдат оскалился и клацнул зубами. — Что, прямо-таки грызть? — засомневались слушатели. — Вцепился в лицо и откусил ему нос да верхнюю губу! — закивал головой солдат. — Я вам говорю, эти Инудзука… — Так вот кто распускает про меня эти нелепые слухи. Раздавшийся за спиной рассказчика рык, заставил его подпрыгнуть на месте, а всех остальных, подняться с мест и отдать честь. — Лейтенант? — сдавленно прохрипел солдат и обернулся. Лейтенант Киба стоял гордо и непринуждённо. Офицерская пряжка на ремне сияла в лучах закатного солнца, а потрёпанный, но всё же чистый китель, был бежевого цвета, отчего тихого лейтенанта было очень трудно заметить. И даже его огромный нинкен — Акамару, что сейчас скалил зубы, передвигался так тихо, словно был не собакой, а ящерицей. — Я всё ждал, Хигсли, — презрительно усмехнулся Киба, — когда мне выпадет возможность разжаловать вас в рядовые. И надо же, вы сами вырыли себе могилу. Поздравляю, завтра пойдёте на штурм в первых рядах. — Но как же… — залепетал Хигсли. — Свои офицерские… — Киба обвёл взглядом солдат. — … Знаки отличия, сдадите в штаб. Свободны. Киба развернулся на каблуках и пошёл назад. Отлично, этот идиот Хигсли сам всё сделал за Кибу. Парень думал немного спровоцировать его, но оказалось, что нужно было лишь подойти. Слишком много проблем было от своевольного капрала, который всё никак не хотел признавать авторитет своего лейтенанта. Ну да, Киба немного забылся и откусил одному из защитников крепости нос, ну что в этом плохого, вовсе не обязательно было об этом распространяться, подрывая авторитет начальства. Но причина, конечно же, была не в этом. Во время одной из вылазок, капрал, как полный идиот, наступил на змею, за что та его укусила. И всё бы ничего, но горе диверсант закричал что есть мочи, открыв стрелкам на стенах, их местоположение. Нет, такие товарищи решительно не нужны лучшему диверсанту армии Юга. Захват складов, подрывы мостов и горных троп, обвалы, случающиеся именно тогда, когда дивизии Кумо проходят в опасных участках. Всё это было профилем Кибы. Вместе со своей небольшой командой, они как-то прекратили наступление целой армии, вовремя подорвав заложенные заряды, а потом ещё две недели кумовцы разгребали завалы и хоронили мёртвых. «Красный волк»* — так его прозвали, и Киба с гордостью носил данное ему имя. Но задача, которую он пытался выполнить сейчас, была гораздо сложнее чем четыре года ползанья по грязи и пыльным горам. Нью-Рино — город крепость, неприступная на первый взгляд, да и вообщем-то, на второй. Однако была у крепости одна слабость, часть оборонительных сооружений была построена на руинах крепости старой, и там кладка была не такой прочной. И поэтому Киба, вместе со своей командой, каждую ночь крался к дальнему участку стены, где он и Ганс — шиноби из Ивы, выбивали из кладки по кирпичику. Дело пошло бы быстрее, но когда крепость строили, позвали мастеров печатей из клана Узумаки, которые покрыли защитными печатями стены будущей твердыни. Именно поэтому техники так плохо действовали на стены, как впрочем и грубая сила. Хорошо, что хотя бы для мортир нашли подходящие места, чтобы они днём и ночью обстреливали защитников Нью-Рино, спрятавшихся за отражателями. Благо, обстрел приносил свои плоды и несколько отражателей удалось разрушить, частично ослабив оборону крепости. Осада длилась уже год, а кирпичи Киба выбивал полгода. Он устал, как пожалуй и каждый в этом лагере, у подножия гор. Война оказалась бессмысленной и беспощадной машиной, которая собирала кровавый урожай чаще, чем это делала природа-мать. Не так давно, может месяц назад, к ним приезжал его отец, проинспектировать работу местных врачей, а заодно повидать сына. Кабуто предстал перед Кибой таким измученным и уставшим, что парень перестал жалеть себя. На вечно светлом лице отца, больше не сияла улыбка, оно было осунувшимся и безрадостным, словно тень былого величия. Однако пообщавшись с Кибой, ирьенин немного приободрился и уже мог позволить себе лёгкую улыбку, к тому же, дивизии Ивы, что удивительно, очень тепло встретили главврача, приветствуя его приезд криками и подбрасыванием шлемов. Хорошо, что никто не пострадал. Киба был рад этой встрече. На миг, холодное ощущение цепкой смерти отступило, уступив место старому уюту, словно они снова сидят в сосисочной и болтают о всякой ерунде. Но долго это чувство не продлилось. Кабуто вскоре уехал, снова оставляя Кибу наедине со смертью, а смотреть ей в глаза ему приходилось каждый день. Парень старательно убеждал себя в том, что это ерунда, раз он выживал все эти четыре года, с чего бы он должен умереть сейчас. Успокаивало его лишь фото беременной жены. Сыну Кибы уже четыре года, а он так ни разу и не увидел своего отца. Однако, для беспокойства, к сожалению, были причины. — Лейтенант! — на посту его встретил Веро. — Вы слышали новость? Вчера Кири пала! Слава Императору! — Правда? — брови Кибы поползли вверх. — Это… Просто превосходно. — Да! — радости Веро не было предела, он подскочил с табурета и начал приплясывать. — Железные корабли уже плывут нам на помощь! Слава Вечному Императору! — Слава Вечному Императору, — кивнул Киба. — Это отличная новость, но постарайся вести себя поприличнее. — Так точно! — вытянулся Веро. — Прошу прррощения, господин лейтенант! — Прощаю, извиняю, — усмехнулся Киба. — Где Мичи? — Привезли партию каких-то новых винтовок, — бойко ответил Веро. — Его утащили на демонстрацию, ибо он снайпер. — Новые винтовки… — Киба потёр щетину. — Они, вроде как, сделаны под новый патрон, верно? — Не могу знать, господин лейтенант! — ответил Веро и огляделся, парочка солдат смотрела на него, как на умалишённого. — А ещё, господин генерал требует какой-то отчёт. — Понял, — Киба кивнул. — От Хигсли я избавился, можешь сообщить остальным. — Бегу! — радостно улыбнулся Веро. Киба настороженно оглядел притихших солдат и направился к своей палатке. Небольшая, но по своему уютная, она напоминала его комнату в доме матери. Грубая серая ткань слегка просвечивала, впуская в палатку немного солнечного света. В углу аккуратно лежал свёрнутый спальный мешок из толстой шерсти горного козла, рядом с ним стоял громоздкий рюкзак со всем необходимым и табурет, на котором Киба работал, то есть, рисовал планы. Весь этот минимальный комфорт даже доставлял парню какое-то наслаждение. Ему нравилось после очередной вылазки подсчитывать, сколько кирпичей они достали на этот раз, после чего забираться в пропахший потом спальный мешок и мгновенно засыпать. Это только с первого взгляда офицером быть легко, но на деле, из плюсов только быстрая смена истрепавшейся обуви. А в горах, надо сказать, она быстро портится. Однако сейчас, Киба вряд ли сможет закончить отчёт. Он снова заметил ЕГО, но на этот раз, ворон перешёл все границы. Вестник смерти зашёл в палатку и начал расхаживать перед Кибой с важным видом. Никто кроме парня его не видел. Для Кибы это оказалось откровением, но потом он сложил пазл и всё понял, ворон пришёл за ним не просто так. — Опять пришёл… — Киба что-то невнятно пробурчал. — Если ты вестник смерти, то почему до сих пор меня не забрал? Кибе показалось, что птица посмотрела на него с усмешкой. Ворон этот, был весьма необычен на вид, огромный, размером, наверное, с орла. На лбу у него было уродливое человеческое ухо, внизу длинные лапы с внушающими уважение когтями и белые крылья, словно он был чайкой, а не вороном. — Кар, — ворон лениво подошёл поближе и с любопытством посмотрел на отчёт. — Ты мешаешь мне составлять отчёт, уважаемый вестник смерти, — вежливо сказал Киба. — А теперь изволь покинуть мою палатку, сегодня, говорят, взвод Мито погиб под обвалом. И тогда ворон открыл свой огромный клюв. На острых зубах его, повисли куски человеческого мяса. — Понятно, — Киба опустошённо опустил голову. — Значит не отстанешь. Ворон важно кивнул. Ему необходимо было привести этого смертного к намеченной цели, значит он будет ему помогать, в конце концов, правила придуманы для того, чтобы их нарушать. Тогда Киба начал писать отчёт, стараясь не обращать внимания на надоедливого ворона. За четыре года, он написал этих отчётов на всю оставшуюся жизнь. Беспощадная машина войны не только перемалывала людей в труху, но и заставляла их писать сонмы отчётов, самых подробных, к великому сожалению этих людей. За всеми этими бумагами, Киба даже затосковал по боевым действиям, которые немного поутихли из-за осады. Закончив эту пытку, Киба подхватил кипу листов и быстрым шагом покинул палатку, надеясь, что вестник смерти оставит его в покое, но толстый ворон выскочил вслед за Кибой, торопливо прыгая на своих длинных лапах. С приходом темноты, солдаты старались прятаться в палатки, ибо в горах температура опускалась ниже нуля, что для теплолюбивых коноховцев оказалось в новинку. Немало людей отморозили себе пальцы после длительных переходов. Даже генерал Фолк лишился большого пальца на ноге, когда они форсировали реку. Однако, для Кибы ночь была лучшим другом. Акамару, идущий по правую руку от своего хозяина, повернулся к ворону и угрожающе зарычал. Но вестник смерти лишь каркнул и продолжил следовать за Кибой, пёс мог только тявкать. Как говориться, собака лает, караван идёт. Караул у шатра генерала проверил Кибу амулетами и молча впустил. Внутри было тихо. Фолк медленно что-то выводил на листе, высунув от усердия язык. — Хе-хе, — генерал, казалось, был доволен нарисованным. — Лейтенант, вы считаете себя сведущим в искусстве? — Кажется, я в нём полный профан, — улыбнулся Киба. — Здравия желаю, господин генерал. — И вам того же, лейтенант, — кивнул Фолк. — Просто я нарисовал нечто удивительное и хотел, чтобы кто-нибудь это оценил, но, видимо, не судьба… Принесли отчёт? — Да, конечно, — Киба сделал несколько шагов вперёд и протянул генералу бумаги. — Здесь наша работа за последний месяц. — А если вкратце? — непоколебимое спокойствие генерала несколько выбивало Кибу из колеи. Ворон взлетел и приземлился генералу прямо на голову, после чего внимательно всмотрелся в картину, которую Киба не видел из-за кипы бумаг. Надо сказать, никогда парень не слышал, как смеётся ворон, да и вряд ли кто-то был свидетелем этого события, а зрелище было стоящее. Вестник смерти закаркал, бешено тряся головой и иногда поглядывая на творение генерала, после чего упал с головы и начал кататься по земле. — У меня что-то на голове? — усмехнулся Фолк и пригладил свои светлые волосы. — Нет, извините, — тряхнул головой Киба. — Если вкратце, то мы сняли около метра вглубь, подойдёт, чтобы заложить взрывчатку и обрушить одну из башен. — Нет, это нам не подходит, — уже серьёзно ответил Фолк. — Есть вариант получше? — Внимаю, господин генерал, — щёлкнул сапогами Киба. — Вот, изучайте, — генерал вытащил из стопки ничем не примечательный лист и протянул его Кибе. — Нашим шпионам удалось достать план старого Рино. В месте, где вы выбивали кирпичи, чуть дальше находится часть старой канализации, раньше стены были тоньше. Она замурована, но с вашими способностями не составит труда проникнуть в замок. — Если открыть ворота… — Киба потёр жёсткую щетину. — Звучит отлично. — Верно, но вам нужно углубиться примерно на ещё один слой кирпича, — Фолк откинулся в кресле. — У старой стены белый кирпич, и она не расписана печатями. А там, дело за малым. Откроете ворота и крепость будет захвачена в тот же день. — Звучит отлично, — Киба выдавил из себя улыбку. — Всё планы звучат хорошо, пока ты не пытаешься привести их в действие, — Фолк снова взялся за карандаш. — И всё же жаль, что вы не сможете оценить мой рисунок… Можете идти и оставьте план у себя, когда доберётесь до старой стены, сообщите. — Так точно! — Киба отдал честь и быстро вышел из шатра. На улице было свежо. За какие-то полчаса стало непроглядно темно. В ночи, словно маленькие островки спокойствия, горели костры. Солдат тянуло к ним, как мотыльков в лампе, они садились вокруг огня и проводили бессонную ночь за приятной беседой и кружечкой вина, которое выдавали солдатам перед штурмом. Трудно было заснуть, когда завтра тебе предстоит убивать, или быть убитым. И лишь Киба предпочитал проводить это время во сне. Тьма давно сковала его сердце, не позволяя приближаться к свету, к беспечным людям, чьи тела завтра будут валяться под крепостными стенами, словно тряпичные куклы. Он старался не думать о участи, что может постигнуть и его. Киба отгонял от себя депрессивные мысли, словно боясь не самой смерти, а той апатии, которая приходит с её осознанием. Шиноби, с виду, казались для обычных людей сверхлюдьми, однако, они даже больше боялись смерти. Чем больше силы, тем больше страх. — И всё-таки мне иногда кажется это неправильным, — Киба выдохнул облачко пара. — А ты как считаешь, Ворон? Ворон удивлённо посмотрел на Кибу. — Я имею в виду своих сослуживцев, — Киба погладил по голове идущего рядом Акамару. — То, как они открыто смеются над смертью, не страшатся её. — Кар, — выражение птичьей морды вновь показалось Кибе насмешливым. — Каррр! — Ну да, для тебя, бессмертного существа, это не имеет никакого значения… Не стоит так же забывать, кому ты служишь. Акамару подтверждающие тявкнул. Он, в силу своего скудного ума мог лишь понять, что хозяин расстроен, поэтому старался его всячески подбодрить. — Какой ты сегодня ласкучий, Акамару, — слабо улыбнулся Киба и снова погладил пса. — Хотелось бы мне с тобой поговорить, Ворон, но видимо ещё не настал этот час. Ворон казался сконфуженным. Он остановился, переступил с лапки на лапку и, расправив белые крылья, взлетел. Киба удивлённо посмотрел вслед вестнику и молча продолжил свой путь, он сильно устал, а перед завтрашним днём нужно было хорошенько отдохнуть. Махнув своим товарищам, так же собравшимся у костра, Киба поспешил в свою палатку. Там Киба особо не беспокоясь, скинул сапоги и развернул спальный мешок. Обычно Киба снимал верхнюю одежду, чему способствовала логика и плакат с изображением его отца, который призывал к гигиене. Однако, сегодняшняя ночь была особенно холодна, поэтому юноша решил спать в одежде, в конце концов, иногда просто ничего не хочется делать. — Здравствуй, Киба. Киба с криком вскочил с камня и упал в грязь. Вокруг возбуждённо заквакали жабы, послышался агрессивный стрёкот насекомых, что-то забулькало в болоте неподалёку, что-то большое. Парень встал и огляделся. Он находился на маленьком острове суши, посреди бескрайних топей. Рядом валялась грязная коряга, а совсем рядом с лицом, устроилась жирная жаба, заинтересованно следящая за Кибой глазами-бусинками. — Ау! Я здесь! Шиноби встал и посмотрел на говорящего. В рабочей робе, с кнутом и шляпой, загорелый незнакомец казался ему до боли знакомым, однако Киба не мог вспомнить таких людей в своём окружении. — Я умер? — Киба спросил то, что в первую очередь пришло ему на ум. — Но где тогда ворон? — Да, тебя отличает явно не ум, — усмехнулся незнакомец и снял шляпу. — Кстати, меня зовут Стефан, но ты зовёшь меня ворон. На лбу у незнакомца было человеческое ухо. — Ах вот оно что… — протянул Киба. — И как же я умер? Кумовцы совершили ночную вылазку? Предал кто-то из соратников? Френк в последнее время странно на меня поглядывал… Стефан пару секунд молчал, а потом разразился хохотом. — Какие вы, смертные, глупые! — утерев слезу, произнёс Стефан, тонкие губы его растянулись в усмешке, а большие глаза насмешливо оглядели Кибу. — Это сон! Если бы ты умер, то оказался бы в месте, которое было очень значимым для тебя при жизни. — А это, что за место? — Киба посмотрел на жабу, которая нагло взобралась на ступню парня. — Я таких никогда не видел. — Добро пожаловать в Шипящие топи! — Стефан развёл руками. — Мой дом на протяжении двадцати лет, место, где я встретил свою любовь и зачал сына. Кстати, на том самом месте, где ты сейчас стоишь. Киба отпрыгнул, от чего Стефана снова рассмеялся, сам он сидел на кривом дереве и беззаботно болтал ногами над бурлящей жижей. — А что, мы были молоды, полны любви, в этом нет ничего странного, — развёл руками Стефан. — К тому же, когда проживёшь на этих болотах лет пять, привыкнешь к окружающей тебя грязи. — То есть, это твои воспоминания? — Киба нагнулся и зачерпнул руками грязи. — Но здесь всё такое реалистичное… — Конечно, перед тобой один из сильнейших псиоников, что когда либо существовали во всех вселенных! — патетично воскликнул Стефан. — Или ты думал, что третье ухо мне для красоты?! — А ты что-то им улавливаешь? — Мозговые волны других людей. Хорошо, что я родился в то время, когда псиоников просто недолюбливали, а не жгли на кострах. — очень глубоко, но совершенно непонятно ответил Стефан. — Но это не так уж и важно, ты довольно много вопрошал меня в последнее время, стенал и жаловался на жизнь. Ну, вот я перед тобой, можешь задавать свои вопросы. Киба думал долго. Минут пять сидел в грязи и размышлял над вопросами, которые следует задать. Десятилетиями великие учёные и мыслители не могли найти ответов на свои вопросы, и вот сейчас возможность найти эти ответы выпала Кибе. — В чём смысл жизни? — наконец спросил Киба. — Ты действительно считаешь, что я могу ответить на твой вопрос? — улыбнулся Стефан. — Для меня смыслом жизни было подарить жизнь своему ребёнку. Мечта исполнилось, и до сих пор я расплачиваюсь по счетам. Для твоего друга Шикамару, например, смысл жизни в поиске прощения. Он до конца будет считать себя виноватым, даже, наверняка, когда узнает, кто такой Конструктор. А Наруто? Детская мечта стать самым сильным, переросла во что-то большее. Смысл его жизни в поддержании вечного мира. Разрушительная энергия, запертая внутри него, заставляет парня направлять её в созидательную сторону. Как ты можешь понять, у каждого свой смысл жизни и жизненный путь. — Но разве судьба человека не предрешена? — спросил Киба, нахмурив лоб. — Разве жизнь не идёт по проторенной дорожке, а все решения, что мы принимаем, не являются плодом чей-то могущественной воли? — Включил соображалку, да? — Стефан постучал пальцем по виску. — Конечно, не всё предрешено, в этом прелесть жизни. Хаос, как и порядок, являются основой всех миров, коих, к слову, великое множество. Однако, некоторые моменты должны оставаться нерушимыми. Например Наруто, он должен привести разрозненные страны к миру, любым путём. Так же, как и один могущественной шиноби должен вновь появиться в мире живых, чтобы плата не показалась новоиспечённому императору слишком ничтожной. Кому-то суждено умереть, а кто-то, остаётся в тени и на первый взгляд, сам куёт свою судьбу. — Например… Я? — к этому Киба и вёл, к себе. — Да, например ты, — Стефан потянулся. — Думаю, ты и сам сообразишь, зачем слуга Смерти ходит за тобой по пятам. — Ну… — Киба почесал затылок. — Возможно, это связано с тем… — Ну давай, давай! Я верю в тебя! — со смехом сказал Стефан. — Я должен был умереть, — ответил Киба. — Но когда? Хотя, тут всё ещё проще, когда Шикамару потерял руку. — А ты меня порадовал, Киба, — Стефан спрыгнул с дерева. — Правда, порадовал. — Но когда я должен умереть? — Если бы я знал, то разве ходил бы за тобой по пятам? — Стефан вновь одел шляпу. — Но разве, как ты сказал, миру не должно быть на меня плевать? — Киба окончательно потерялся в ответах. — Разве важен для мира коноховский крестьянин? Важен ли, шахтёр страны Молний? А может рыбак из Кири имеет какое-то значение? Нет. Никто из них не важен. Личность отдельного человека не важна для мира, как не важны его устремления и мечты. Важна лишь душа, вечный круговорот энергии. Есть даже закон такой, о сохранении энергии в изолированной системе. — То есть, смерти не избежать, как ни старайся? — Киба опустил голову. — Что за идиотский вопрос? — возмутился Стефан и подошёл ближе. — Ты не учитываешь старение, естественный процесс для всех живых организмов, — Стефан задумался, — ну почти. — Но тогда всё это бессмысленно! — Киба ударил кулаком по коряге, от чего та покачнулась, запустив по мутной воде рябь. — Я вижу, ты боишься, — Стефан успокаивающе положил руку на плечо юноши. — Боишься смерти, это нормально для людей. Поэтому они и собираются вокруг костров, чтобы на время о ней забыть. Вначале была тьма, но если ты меня спросишь, свет всё-таки побеждает. Так и ты, победи свой страх, примкни к свету. Ослепительная вспышка заставила Кибу прижаться к скале. Осколки высекли из камня искры, а взрывная волна забросала парня землёй. Акамару жался к своему хозяину, отчаянно скаля зубы, и хоть собакой он был боевой, каждый новый бой был стрессом для животного. — Все живы? — Киба оглядел свою команду. — Френка… — Шичи, невысокий парень со шрамом на лице, весь забрызганный кровью, держал чью-то руку. — … На кусочки… — Дерьмо, — покачал головой Киба. — Ганс! — Да, господин лейтенант? — не смотря на критическую ситуацию, выучка солдат из Ивы никуда не пропадала. — Просто проверил, жив ли ты, — махнул рукой Киба. — Продолжаем движение. Коноховцы набросились на стены, как волна на скалы. В некоторых местах ров засыпали песком, где-то поставили мосты, и теперь натиск штурмовых отрядов могли сдержать только монолитные стены этого замка. А они, к чести инженеров, строителей и мастеров печати, выстоять смогли. Киба вместе со своей командой шли вдоль скал, осторожно подбираясь к нужной стене. На них были маскировочные плащи, однако от случайного попадания снаряда или ветвистой молнии они не спасали. А защитные печати было не надеть, на каждой стене было по сенсору, который легко мог почувствовать чакру исходящую от защиты. И эта была лишь одна из многих преград на пути к стене. Не стоит упоминать о рве, частично засыпанном, но всё ещё опасном, о колючей проволоке, в беспорядке раскиданной после бомбёжки. Да и у самой стены раньше был камень, с которым Киба схитрил. Ночью они подобрались к нему и с помощью техники спрятали под землю, после чего поставили на его место муляж, в который защитники до сих пор верят. А за муляжом был небольшой проход, результат кропотливого труда Кибы и Ганса. Именно поэтому, к стене очень осторожно и медленно подбиралась группа неприметных камней. Камни аккуратно пересекли ров, тихо обошли штурмующих и, наконец-то, подошли к стене. — Ван, — обратился Киба к парню с раскосыми глазами. — Сколько ещё? — Пример… — парня заглушил взрыв. — …но две секунды. Фитиль догорел раньше, чем предполагалось, распространённая ошибка даже для опытного сапёра. — Быстро! — зло прошептал Киба, заходя в узкий проход. — Прячьтесь за камнем! Киба оказался в узком проходе вместе с Гансом. Парень включил висящую рядом керосиновую лампу и переглянулся с Гансом, пора браться за работу. Удар за ударом, удар за ударом. Бесконечный цикл продолжался несколько часов, пока шёл штурм. Камни вылезали из стены с большим трудом. Каждый упавший клали рядом, чтобы потом подобрать и вынести их все вместе. Тяжёлый пыльный воздух давил на грудь изнутри, заставляя судорожно глотать новые порции яда, но работа шла, и шла успешно. Два часа мучений не прошли напрасно. Они добрались до старой кирпичной кладки. Потёртые и потерявшие цвет кирпичи уже не казались непреодолимой преградой, теперь можно было выходить на свежий воздух. Или не совсем свежий. Пахло потом, порохом и смертью. Киба окинул взглядом поле боя. Воронки от взрывов и много трупов, вот как можно было описать это. Бойцы организованно отступали, сегодня они изрядно сократили гарнизон крепости и снесли одну башню, однако закрепиться на стенах не смогли. Кибе тоже нужно было отступать, тихо и незаметно. Он много думал над ответом Стефана. Победить в себе тьму, отринуть страх. Легко говорить об этом, когда ты является бессмертным существом, однако Киба таковым не являлся. Всё становилось бессмысленным, когда он понимал, что смерть близко. Жизнь казалась отвратительной и унылой, полной жестокости и тупого насилия. Всё что нужно — убивать. Таков был девиз войск специального назначения, и от него веяло какой-то тоской. Когда жизнь твоя превращается в череду боёв, бесконечных убийств и подрывов стратегических объектов, то основной смысл теряется, и тебе действительно остаётся лишь убивать. Но если смысл жизни в этом, то зачем жить? Чтобы плодить жестокость и несчастье? Чтобы мужья и сыновья возвращались домой без рук и ног, а кто-то и вовсе оставался гнить в безымянной могиле, наскоро сооружённой оставшимися в живых товарищами. Получается, что Киба живёт в страхе, страхе за свою никчёмную жизнь, а потому лишает её других, в надежде на продление этого пиршества ужаса. Но ему не хотелось так жить. Тогда стоило закончить это прямо сейчас. Удар в сердце, и его уродливое подобие жизни прервётся. Прощайте все и да прости меня Бог. — Не стоит этого делать, — спокойно сказал голос рядом. Стефан был тут как тут. В своём вороньем обличие, с ухом на лбу и сочувствующим взглядом. Киба убрал от груди кунай, всё так же продолжая идти вперёд. — Ты ещё не нашёл его, свой смысл жизни? — спросил Стефан, семеня за движущимся «камнем». — Я прав? Киба молчал. — Молчание знак согласия, — Ворон сел на «камень». — Да будет тебе известно, что вороны не умеют говорить, поэтому я обращаюсь напрямую к твоему разуму. Ты так же можешь отвечать мне мысленно. — Я не понимаю, какое тебе дело до меня? — Ты не можешь умереть сейчас, — ответил Стефана. — Твоё предназначение ещё не исполнено. — Но почему я должен что-то исполнять? — Кибе хотелось кричать, однако сейчас это было бы странно. — Если всё равно скоро умру, то зачем жить сейчас? — Ради других, — мягко ответил Стефан. — Именно так поступает настоящий мужчина. Я и сам, как уже говорил, пожертвовал своей жизнью ради жизни сына. Подумай над этим, хорошенько подумай. — Я и так слишком много думал! — закричал во весь голос Киба, после чего достал кунай. — Я устал жить в страхе, устал! Стефан не успел ему ничего сказать, Киба оказался быстрее. *** — Лейтенант, — Киба не сдвинулся с места. — Мы о вас беспокоимся, выходите. Но Киба не выходил. Он смотрел в потолок своей старой палатки, пока Стефан молча расхаживал рядом с ним. После неудачной попытки самоубийства его скрутили и отвели к ирьенину. Какая жалость, что Киба забыл о надетой броне и кунай просто смялся от удара. Так или иначе, ирьенин постановил, что Киба должен немного отдохнуть, ибо имело место переутомление. Именно поэтому парень сейчас лежал и смотрел в пустоту — отдыхал. «Отдыхал.» — эхом отозвалось в голове Кибы. — «От чего я отдыхаю? От себя?» — Поменьше депрессивных мыслей, мой юный друг, — Стефан остановился. — Надо сказать, ты очень удивил меня своим недальновидным поступком. — Какая теперь разница, — отозвался Киба. — Я идиот, знал ведь, что на мне броня, но всё равно это сделал. Я принял смерть, но не могу с ней смириться. — Да, это большая проблема, — Стефан взлетел на табурет. — Но сейчас тебе нужно поесть. Время обеда, и твои товарищи могут принести еду сломленному командиру, но позволишь ли ты им это? — Нет, — Киба встал. — Я жалок, но не настолько. — Удивительно, как одной фразой можно привести человека в отчаяние! — почему-то восхищённо воскликнул Стефан. — Я раньше всегда удивлялся способности ораторов влиять на людские умы. Мне гораздо проще превратить человека в овощ и подчинить своей воле. — Можешь тогда промоешь мозги Райкаге? — Киба начал застёгивать пуговицы на кителе. — И прикажешь ему капитулировать? — Я не могу вмешиваться, — Стефан поспешил пояснить. — Четвёртый закон: мёртвый не может взаимодействовать с живыми. — У вас даже какие-то законы есть? — в глазах Кибы мелькнул интерес. — Конечно, но больше я тебе ничего не скажу, это второй закон, — хитро ответил Стефан. — Хитрая птичья морда, — усмехнулся Киба. Парень откинул полог палатки и вышел из своего ненадёжного убежища. Его тут же окружили товарищи и наперебой стали спрашивать о самочувствии. — Всё хорошо, спасибо, парни, — спокойно ответил Киба. — Я пошёл в столовую есть, вы тоже идите. Надо сказать, что обычные солдаты ели в полевой кухне, где повара разливали им жидкую кашу, давали ломоть хлеба и кусок ветчины. У офицеров же была своя столовая, где и еда была получше, и скамьи со столами, чтобы не есть на земле. Туда то Киба и направился, хорошо, что Акамару сейчас был на псарне и не мог помешать размышлениям парня. — Послушай, а тебе действительно нечем заняться? — Киба шёл медленно, сил, ни моральных, ни физических, у него не было. — Наш начальник не очень-то за нами следит, — ответил Стефан. — Знай себе, делай работу в срок и соблюдай Законы. — Какая интересная у вас система, — Киба потёр щетину. — Хотелось бы узнать, как у вас там всё устроено. — Ну, тут у тебя два пути, — начал Стефан. — Первый — это продать себя во служение Смерти, но у тебя не сработает, нужно быть её знакомым. А второй… Сам догадайся. Киба неожиданно рассмеялся, но это был не радостный смех, а истеричный. — Знакомым, да? — Киба сплюнул. — Каждый день пью с ней чай. — Поверь, ты не захочешь встречаться с её материальным воплощением, — Стефан взлетел на плечо Кибы. — Лично я чуть не обосрался, когда понял, что это… — Понял, — оборвал ворона Киба. — Вот и столовая. Сегодня подавали котлеты и отварной картофель. Киба взял свою порцию, сидр, видимо сегодня был какой-то праздник, и занял место у стены. Из стоящего неподалёку радио лилась приятная музыка, кажется, что-то патриотическое. Киба прислушался, но слова разобрать так и не смог, голова болела. — Послушай, — обратился к нему Стефан. — Что нужно, чтобы убедить тебя в том, что твоя жизнь важна, может не для мира, но для других людей? Должна же у тебя быть воля к жизни! — Если бы ты не сказал мне, что я скоро умру, я бы и не волновался, — ответил Киба. — А так, если мне на голову скоро упадёт камень, совершенно случайно, то будет уже всё равно. Да и сейчас всё равно. — Всё-то вы, смертные, любите поныть, — снисходительно сказал Стефан. — Но ты ведь тоже был смертным, — вяло ответил Киба. — Но я не боялся смерти, — резонно заметил Стефан. — Мне кажется, воля к жизни должна отличать хорошего человека. Когда тебе есть за что умирать, жизнь перестаёт казаться такой уж важной. Потому что чужая жизнь оказывается гораздо важнее собственной. — Но как мне избавиться от страха? — Киба откусил от котлеты добрую половину и уставился в стену. — Послушать проникновенную речь, — усмехнулся Стефан. — Экстренное сообщение! — неожиданно прервалась музыка. В столовой стало необычайно тихо. Все офицеры разом развернулись к радио, обратившись в слух. — Вчера, в восемь часов утра, пал последний оплот защитников Кири. Дворец был взят без потерь с нашей стороны. После чего, в Кири, представителями верховного командования страны Воды подписан акт о безоговорочной капитуляции их вооруженных сил. Какой крик поднялся. Офицеры громко выражали свою радость, обнимая друг друга и славя непобедимый коноховский флот и его адмирала. Даже Киба поддался этому радостному порыву и начал обнимать сослуживцев, жизнь показалось ему немного лучше, чем была минуту назад. — Но наша победа, к сожалению, не окончательна, — продолжал меж тем Шикамару. — Остался ещё один враг, гораздо более злостный, бесчестный и подлый. Вчера… Вчера на верховного главнокомандующего было совершено покушение, успешное. Опустилась гнетущая тишина. Шикаку уважали все без исключения. И если насчёт проводимой им политики можно было поспорить, то руководил войсками он отменно. — Это большая потеря, — голос Шикамару был твёрд, — для всех нас. Главнокомандующий был человеком чести, прекрасным отцом и образцовым членом общества. Когда умирает кто-то близкий, хочется тоже умереть. Я знаю это не понаслышке. Когда твоего товарища испаряет молнией, ты думаешь, что наверное она сейчас попадёт и в тебя, но так думать нельзя. Каковы бы не были потери, мы должны сражаться, идти вперёд. Наши близкие всегда остаются в нашей памяти, наши товарищи будут увековечены на страницах учебников истории, как герои, погибшие за свою страну. Но вам не обязательно погибать за свою страну, выиграйте ради неё. Не позвольте внести себя на страницы истории, потому что за спиной друзья, семья, родина. А здесь и сейчас, есть только вы, вы и враг, что хочет уничтожить всё за вашей спиной. Нет земли без людей, как и нет народа без памяти. Поэтому я прошу вас, нет, требую, несите эту память до конца, осталось немного, поверьте. И когда мы победим, память наша, будет вечна, а от них ничего не останется. Несите эту память в своём сердце, друзья. Именно деяниями храбрецов, павших и живых, которые сражались и сражаются в этой Богом проклятой стране, мы живы, и не в наших скромных силах что-либо прибавить или убавить. То, что мы говорим здесь, будет лишь вскользь замечено и вскоре забыто, но то, что они сделали, не будет забыто никогда. Передача закончилась. Тишина, вначале прервалась чьим-то покашливаем. А потом тихо, но настойчиво офицеры начали скандировать девиз. Всё что нужно — убивать. Теперь-то Киба понял, что это значит. — Ну как тебе проникновенная речь, помогла? — спросил Стефан у Кибы. — Да, чёрт возьми! Помогла! — Киба быстро доел свой обед и выскочил из столовой. — Ты мог бы не говорить вслух, — раздражённо отозвался Стефан. — Тебя и так считают психом. — Пускай, мне нужно к Фолку! Киба побежал к шатру генерала, не обращая внимания на радостных людей. Они радовались победе над врагом, красивой речи, тому, что ещё живы. Простые солдаты, если когда и видели верховного главнокомандующего, то лишь мельком, а потому не растраивались его кончине. Ведь какое солдату дело, кто ведёт его на убой. А вот Киба был опечален, и в тоже время рад. Опечален смертью хорошего человека и великого военачальника, но рад найденному смыслу жизни. Эта двойственность вызывала у, просто по сути, Кибы ступор. И всё же, он рад, что нашёл облегчение в своих последних днях. — Лейтенант? — удивился Фолк. — Однако. Вы же должны отдыхать ещё два дня? — Хватит с меня безмозглой апатии! — Киба рубанул ладонью воздух. — Вы приказали отрапортовать вам, когда мы доберёмся до старой кладки! Так вот, мы добрались! — Это я знаю, — спокойно отреагировал Фолк. — Однако, зачем вы пожаловали ко мне в таком виде? Весь растрёпанный, даже не поздоровались! — Прошу прошения, господин генерал! — Киба выпрямился и пригладил волосы. — Извольте доложить вам о цели моего прибытия? — Докладывайте, — смилостивился Фолк. — У меня есть план! План был весьма неплох. Киба освобождал замурованный канал, после чего, он и его команда лезли в крепость и открывали ворота союзным войскам. План прост, а потому красив, но нужно было подготовиться. Этим Кибе и предстояло заняться сегодня. Подготовить снаряжение, объяснить роли товарищам, составить маршрут по имеющимся картам. Всё это занимало немало времени. Но у него был целый день, чтобы подготовиться к своей смерти. Киба отправил три письма: жене, отцу и лучшему другу. Парню казалось, что, наверное, Кабуто будет не слишком расстроен, этого стального человека сложно вывести из равновесия. Сен будет плакать, а Наруто, пожалуй, погрустит минут пять и снова будет заниматься императорскими делами. Но именно сейчас Киба понимал, что не так важно, что о нём будут думать другие. Как они будут плакать над его бездыханным телом, произносить речи, делать всю эту похоронную чушь, от которой Кибу тошнило. Важно лишь то, что происходит сейчас. Он победил себя, и теперь ни один враг не сможет с ним справиться. С наступлением темноты они выдвинулись. Над головой Кибы ярко горела звезда. Парень переступил через безногий труп и посмотрел на небо. Прекрасное ночное небо, на которое хотелось смотреть и смотреть. Под ним то Киба и умрёт, не такая уж и страшная участь, если подумать. Кто-то, например, неделями лежал под стенами Нью-Рино и гнил в лучах яркого солнца. Сброшенные с лестницы, изрубленные на куски, разорванные меткими молниями, все эти храбрецы будут похоронены после победы с почестями. Но это не важно. Важно то, что они пошли на это не ради того, чтобы их похоронили с почестями. И это чувство единения, с теми кто умер, и теми, кто ещё жив, придавало Кибе сил. — Пускай ракеты, — тихо сказал Киба Вану. Парень кивнул и повернул ручку детонатора. В небо ударили две серые молнии. Ракеты пролетели с сотню метров и врезались в стену, разорвавшись белым облаком. Белый фосфор успел обжечь многих. Люди кричали, бегали наверху, готовились отражать ночной штурм, которого всё не было. А в это время два пользователя Земли пробивали себе путь в замок. Кирпичи крошились от ударов Кибы. Парень топнул, сложил печать, и нижняя часть стены обвалилась, открывая один из каналов старой канализации, достаточной широкий, чтобы в него протиснулся человек. — Акамару, вперёд, — пёс скептически посмотрел на своего хозяина, но всё же полез в проход. Следом за псом полез и хозяин. Киба извивался и тихо матерился под нос. В старой канализации жутко воняло. Под руки постоянно попадались чьи-то кости, похожие, а скорее всего и являющиеся человеческими. Канал был длинным, около двадцати метров в длину, не меньше, а из-за острых камешков ползти по нему было сущей мукой, но вот впереди забрезжил просвет и Киба начал усерднее работать локтями. Когда он вылез, то тут же спрятался за непонятными бочками, где уже сидел Акамару. Во дворе почти никого не было, большая часть людей бегала по стене, пуская в сторону лагеря осветительные ракеты. Люди выбегали из казарм, невыспавшиеся и растерянные, но все готовые драться, а над головой у них летал белокрылый ворон. — Вот же идиоты, — шепнул своему псу Киба и посмотрел в сторону лаза, товарищей всё ещё не было видно. Проблема обнаружилась быстро. Стоящий неподалёку солдат с ружьём, который решил посмотреть в их сторону. Выходить сейчас было рискованно, поэтому Киба начал срочно придумывать новый план. Это была часть офицерский работы, доделывать план по ходу действия, особенно если план был предложен тобой. Но им повезло. Солдат отвернулся и отошёл в сторону, позволяя трём диверсантам и одному шиноби, выползти из лаза. — Куда дальше? — спросил Веро у Кибы. Веро был не высоким весёлым парень, с непропорционально большой головой. И, надо сказать, что он просто отлично убивал людей своим набором ножей. — Ты, Ван и Ганс, — общался Киба знаками. — Пойдёте к воротам и заложите там взрывчатку. А я и Мичи откроем решётку. Взорвёте, как только решётка отъедет. Выдвигайтесь. Бойцы синхронно кивнули и разделились на две группы. Одна, пробираясь тенями, пошла к воротам, а вторая осталась стоять на месте. — Мичи, — Седовласый мужчина внимательно посмотрел на Кибу. — Надо немного подождать, пока они поймут, что это была обманка и вернутся спать. Мужчина кивнул и плотнее прижался к стене. Одному из лучших стрелков, что Киба когда либо видел, сегодня не удастся воспользоваться любимым ружьём, в ночи его оружием был двузарядный арбалет. Киба тоже пришёл не с пустыми руками, перевязь его была увешана кунаями. «Ну хоть где-то пригодилось это дерьмо.» — с улыбкой подумал Киба. — «Забавно, как прошлое связано с настоящим, сейчас ведь их никто не использует.» Ещё около получаса бродили сонные солдаты по стене, пока офицеры не отпустили их обратно в казармы. Сотни ног затопали по каменным лестницам и деревянным настилами. Солдаты торопились снова погрузиться в спасительный сон, чтобы хотя бы на миг забыть о войне. — Вперёд, — махнул рукой Киба, и три тени начали идти к лестнице. Рычаг, приводящий в действие механизм открытия ворот, находился в не самом близком барбакане**. Чтобы пройти туда, нужно было обойти три поста и тех, кто сидит в башне. Можно было бы всех убить, но на каждом посту есть шиноби, да и тревогу тогда поднимут очень быстро. Нет, они всё сделают гораздо аккуратнее. Стена была очень хорошо освещена. На каждом участке было не меньше пяти этих коптящих и дурно пахнущих палок - факелов. Их обмазывали каким-то жиром, чтобы они дольше горели, и хуже пахли. Меткий бросок камушка отвлекает дозорных и диверсанты проскакивают мимо, к другому посту. Надо сказать, что расстояния между башнями было приличным, и, не смотря на факелы, различить то, что движется в темноте, было непросто. Из-за их едкого дыма Акамару чихнул. Киба слишком поздно прикрыл его пасть рукой, и ближайший к ним дозорный заметил диверсантов. — Ей! Кто там?! — в руках дозорного угрожающе качнулся топор, который тот через секунду выронил. Болт вошёл ему прямо в глаз. Тело осело на камни с жутким грохотом, от которого наверняка проснулись все в замке. Киба и не думал, что кольчуга может издавать столько шума. — Бежим, — коротко бросил Киба и они рванули к барбакану. Киба веером метнул три куная, поразив двух оставшихся дозорных. Впереди было ещё двое, третий, видимо, побежал звонить в колокол. Киба скривился, как от зубной боли, когда по двору разнёсся мелодичный звон. У них было не больше минуты, может даже меньше. Он с наскока ударил плечом тяжёлую стальную дверь. А потом ещё раз, только сейчас обернув себя в броню из земли. Преграда влетела в комнату и ударилась об стену, оставив там приличную вмятину. Киба ворвался внутрь и тут же подбежал к одному из шиноби, спасаясь от шквала техник. Покрытый бронёй кулак, смял голову незадачливого шиноби, но Кибу тут же швырнуло к стене мощной молнией. Хорошо, что он был не один. Акамару с рычанием бросился на врага. Мощные челюсти вцепились в шею бедняги и смяли её, как лист бумаги. За хрустом швейных позвонков был совсем не слышен щелчок тетивы. Арбалетный болт впился другому шиноби в грудь, прямо в сердце. — Быстрее наверх! — крикнул Киба и его броня осыпалась на пол. Наверху их встретили. Какой-то здоровяк с молотом кинулся на Кибу и тут же с криком полетел вниз. Парень просто перекинул его через перила и пошёл дальше, к рычагу. Большой тяжёлый рычаг находился на стене, так что Кибе не составило труда потянуть его вниз. Со скрипом начала подниматься вверх решётка. Шум во дворе усилился, кажется, там шёл бой. — Ну давайте, взрывайте, — зарычал Киба. — Выгляни, посмотри, что там происходит, Мичи. Мичи выглянул и тут же отскочил. Из двери выскочил чёрный шиноби с горящими глазами и искрящимися молниями в руках. Первый болт был им шутя отбит, как впрочем и второй. Тогда Мичи кинул в нападавшего арбалет, и пока тот на него отвлёкся, выхватил мушкетон и выстрелил. Заряд картечи разворотил ему грудь. Он опёрся о стену и медленно сполз на лестницу, после чего начал катится вниз, оставляя на холодном камне следы горячей крови. — В следующий раз выглядывай аккуратнее, — выдохнул Киба и вместе с Акамару спустился вниз. — Нужно им помочь. И я даже знаю как. Киба влетел в толпу врагов с ноги. Разбросав не меньше десяти, он принялся забрасывать остальных камнями и поднимать из-под земли каменные колья. Он оглянулся. Ганс и Ван были мертвы, Веро из последних сил отбивался от троих сразу, а Мичи с Акамару ещё не подошли. Врагов было слишком много, а от команды диверсантов осталась лишь половина. Они проиграли этот бой. Огненная плеть ударила по руке. Из-за боли, Киба потерял контроль и его каменная броня осыпалась, открывая тело для стрелков. Выстрелы следовали один за другим, пока Киба не упал на залитую кровью землю, судорожно поджимая к себе ноги. Мичи тоже упал, выстрел оторвал ему пол головы, а Акамару кажется, где-то спрятался. У Кибы ещё был шанс. Он осторожно засунул руку в карман и вытащил оттуда маленькую коробочку. Пилюля, которую дал ему Кабуто, должна была помочь. Последний шанс, смертельные последствия. Киба знал, на что шёл, поэтому быстро её проглотил и принялся ждать. — Ах вот оно что, — к Кибе кто-то подошёл, парень видел лишь блестящие чёрные сапоги. — Красный волк. И таблетку какую-то проглотил, боишься попасть в плен, значит… Акамару неожиданно выскочил откуда-то и бросился на говорящего. Жаль, что этого оказалось мало. Грохот молнии отразился от каменных стен и донёсся до ушей Кибы, как похоронный звон. Пёс упал рядом со своим хозяином, бездыханное дымящееся тело, от которого воняло жжёной резиной. На глазах у Кибы выступили слёзы. Но сейчас не время для сожаления, не так важно, что рядом умирают друзья, ведь всё, что нужно — убивать. Таблетка начала действовать. — Уберите трупы и возвращайтесь на свои посты, — приказал комендант крепости, обладатель тех самых блестящих сапог. — А этого… Ударом руки Киба разорвал коменданта надвое. Он начал резко увеличиваться в размерах. Из невысокого юноши с весьма средним ростом, Киба превратился в огромное четырёхметровое чудовище. Одежда у него с треском порвалась, пули выпали, раны зажили, а старая кожа слезала, уступая место новой. Всё тело его начало покрываться жёсткой шерстью, когти, которыми и без этого славился клан Инудзука, увеличились до размеров медвежьих. Киба взревел и ударил перед собой рукой. Пилюля высвободила все его внутренние резервы, в том числе и чакру. Поэтому даже стоящие на отдалении солдаты распались на несколько частей, настолько мощным был энергетический удар. Синие вены вздулись на могучих руках. Лицо монстра перекосилось и он на секунду оскалился, время диверсий закончилось, пора собирать урожай. Кровь лилась рекой. В воздух взлетали отрубленные конечности, куски мяса, людские крики. Когти вспарывали животы, резали людей на части, а Киба лишь дико хохотал, наслаждаясь кровавой жатвой. Наконец-то он понял, для чего жил все эти долгие годы. Пазл сложился и теперь Кибе не думал о смерти, он её воплощал. Его кололи, рубили, били молниями, но чудовищу всё было не по чём. Раны заживали за считанные секунды, заставляя солдат удивлённо хлопать глазами перед смертью. А потом в измученном мозгу Кибы вспыхнул образ. Ворота, то за что умерли его друзья, разве не для того он был здесь? Разве не для того он полз двадцать метров по вонючему лазу, разве не для их открытия, прыгал в толпу врагов? Но это было важно для Кибы, для Монстра было важно лишь убивать. И тогда Киба вспомнил о письме отцу. «…Мы много говорили с тобой о предназначении. Но знаешь, недавно я встретил одного ворона, который убедил меня в том, что моя жизнь бессмысленна. Что миру нет до меня дела, и вся жизнь моя, прожитое впустую время, которое можно было бы отдать кому-то более полезному. Конечно же, он прав… " Круговым ударов Киба разбросал врагов и кинулся к воротам, у него ещё было время, целая минута. «… Но ты кое чему научил меня. Научил не сдаваться, уверенно двигаться к своей цели, какой бы трудной она не была. И когда я послушал речь Шикамару, то наконец понял своё предназначение. Я понял его боль, но так же его стойкость, стальной голос, что не давал усомниться в произносимых словах, эхом отдавался в моей душе. Вначале была тьма, но если ты меня спросишь, свет всё же побеждает. Именно поэтому, завтра мне предстоит умереть, ибо я не уверен, что тьма вновь не поглотит меня. Прощай.» Он зарычал, мышцы напряглись, и Киба всё же смог сдвинуть тяжёлый засов, после чего толкнуть ворота. Луна ярко светила на небосводе. Киба привалился к стене, молча наблюдая за пробегающими мимо него бойцами. Бисеринки холодного липкого пота стекали по лицу измученного парня, пока дымящаяся плоть сползала с его костей. Но он не чувствовал боли. Путь его на этом кончался, и он ни о чём не жалел. Возможно, ему хотелось бы прожить эту жизнь спокойнее, без всех этих скачек по горам и ночных диверсий, а потом умереть в старости, в окружении внуков. Но об этом человек задумывается поздно, пожалуй, даже слишком. — И ты тут, — констатировал Киба, когда Стефан к нему подошёл. Мир для парня, неожиданно потерял краски, а люди и строения осыпались пылью, как если бы прошли тысячи лет. — Посмотри на себя, как ты постарел, — сочувствующе покачал головой Стефан. Киба оглядел себя. И в правду, дряблые руки со старческими пятнами, кожа, что висит, словно мокрое полотенце. Киба постарел разом, на добрую сотню лет, а всё благодаря пилюле. Бесконтрольное деление клеток состарило организм слишком сильно. — И всё-таки, как удивительно устроен мир, — вздохнул Стефан и протянул старику руку. — Ты ведь и должен был умереть в возрасте ста двадцати четырёх лет, но война внесла свои коррективы. — Почему? — глупо спросил Киба и принял предложенную помощь. — А потому, мой… Старый друг, — Стефан рывком поднял Кибу, — что это жизнь, жестокая и беспощадная штука. — И всё-таки свет победил, — улыбнулся Киба. — Спасибо. — На таких, как мы с тобой, держится мир, — Стефан хлопнул старика по плечу. — Жаль, что мы умираем слишком рано, как жаль.