Ошибка. У начала нет конца.

Яркий солнечный свет не мешал глазам, ведь его вообще не было, есть только темная огромная туча, поглощающая все лучи. Сев на пятую точку, я осознала то, где сейчас нахожусь, — в своей квартире, только вот не в том мире. На коленях лежало одеяло. Откуда оно, я и понятия не имела. Скажу честно, мой вчерашний труд прошёл не зря. Проснуться в чистой комнате, а не грязной, что-то с чем-то. В дверь постучали. Зачем? Она всё равно открыта. — Ну как проходит косметический ремонт? — в комнате появились Пила и Ято. — Скорее уж капитальный! — улыбнулась я и подошла к ним. — Такого свинарника я ещё не видела. От прихода моих новых знакомых стало как-то легче, мир Чернобыля не казался мне таким ужасным, а новая жизнь не отягощенной какими-то проблемами. Пила сразу понравился мне, да и я вроде ему тоже. Его светлые волосы и яркие, наполненные жизнью, необремененной какими-то невзгодами, глаза полностью характеризовали как доброго и честного человека, настоящего храбреца, который точно не оставит помирать кого-нибудь за углом. Ято же показался мне полной противоположностью его друга, ну, так мне казалось. Он не был разговорчивым, невозможно назвать его отзывчивым человеком, который, несомненно, придет на помощь, но это только больше притягивало к его таинственной личности, скрывающей за собой не одну тайну. — Мне еще много надо перемыть. Я не могу угостить вас чаем — совсем холодильник пустой… если, конечно, здесь есть электричество. — За это не волнуйся — подключим тебе и электричество, и воду. Пока я убирала многолетние пыль и грязь, Пила рассказывал о себе и спрашивал про мою жизнь. Мужчина пробыл в этом мертвом месте около пяти лет, он лучше всех знал законы мира Чернобыля, но ведь нельзя полностью изучить их и понять всю «прелесть» бытия. Ято же появился только два года назад, но мог сравниться с ним по силе и знаниям. Их друг, Рудик, появился в тот же год, что и Ято, он отличался сильным чувством самозащиты, был хитер, всегда десять раз перепроверял, а потом уже нападал. Смотря на Пилу и Ято, я не могла назвать их лучшими друзьями, которых хлебом не корми, лучше дай вместе поболтать. Больше они напоминали мне учителя и ученика, да так и было: Пила нашел парня, когда того добивали снорки, отвратительные существа, и, увидев в нем что-то необычное, взял под свою охрану до того момента, пока тот не научится выживать в Зоне. Можно сказать, я тоже стала учеником Пилы, ведь он дал свое согласие на пару уроков: — Хоть ты и умеешь стрелять, но Чернобыль — место не похожее на большой мир, — так называли те места, где не было влияния радиации, — здесь тебе не помогут только навыки стрельбы. Я научу тебя основам, а дальше ты должна сама справиться. — Спасибо. Одно я поняла точно — моя жизнь теперь полностью зависит от Пилы и Ято, ведь обратно возвращаться я не хочу, да и не было возможности, это я поняла ночью, когда старичок снова показался мне на глаза. — Ну? Как тебе новое место обитания? — его ехидная улыбка выводила из себя, но я не обращала на этого внимания. — Здесь весьма интересная атмосфера, ты же любишь такое. — Никогда бы не подумала, что меня может занести в такое место, — язвила я при каждом слове. Почему-то ненависть к старичку у меня появилась неожиданно и резко, хотя он ничего плохого и не сделал, или я еще не все осознала полностью. — Пришли за этим? — я достала из пустого, но теперь уже более-менее чистого ящика часы. Они остановились еще тогда, когда я появилась в старом здании Чернобыля. — Нет, они тебе еще понадобятся, время до сих пор отсчитывается, — сказал он, переставая улыбаться. Что-то мрачное и злое было в его словах, что точно не понравилось мне: — В этот раз они пройдут только один оборот. — Но ведь стрелка стоит на месте! — Ты слепа, чтобы увидеть ее движение. Я не считала его слова оскорблением, это правда, ведь старик знал то, чего я еще не поняла, он видел то, что мне еще не встречалось. Наверное, именно поэтому я так боялась связываться с ним. Кто знает, что у него в планах на мой счет? — Что будет, когда часовая стрелка пройдет оборот? — голос дрожал, а мысли беспорядочно роились в голове, выискивая все варианты ответа старика. — Пройдет год, — спокойно сказал он. — Твое время здесь имеет свою точку конца, и тебе придется выбрать: остаться здесь или уйти в свой мир, где не будет ни Пилы, ни Ято, ни Чернобыля. — А если я захочу остаться? — с сомнением в голосе сказала я. Если можно было остаться, все стало бы идеально! Но разве есть идеальная жизнь? — Ты встретишь свой конец над этим черным небом, в этой мертвой земле ровно через год. — И ты еще спрашиваешь у меня, что я выберу? Меня никогда не тянуло на самоубийство. — И ты уже решила? Не спеши, жизнь никогда не была предсказуемой, а судьба — не закрученной, — его слова уже не были такими четкими и понятными, казалось, что голос исходил откуда-то издалека, да и самого старика не было перед моими глазами — он исчез. На следующий день Пила начал ознакамливать меня с жизнью в Чернобыле. Костюм мой был готов, поэтому мы отправились, на взгляд моего друга, в самое безопасное, если здесь вообще такое возможно, место. Шли мы только вдвоем, и мне это очень нравилось, никто мешать не будет. Это «безопасное» место ничем таким особенным не отличалось: все то же черное небо, голые деревья и кусты, грязь и желтая сухая трава. Пила дал мне самый простой и незамысловатый пистолет в руки. «Вперед, покажи то, на что ты способна», — сказал он мне и отошел, показывая на обезумевшую собаку или, как ее принято называть, псевдособаку. Такое животное можно назвать опасным, даже очень для такого новичка как я, именно поэтому мне было так приятно то, что мои навыки Пила считает не на столько ужасными, чтобы отправлять к мутанту послабее. Каждые движения собаки были точны и агрессивны, хотя большим умом эта тварь не отличалась. Мне было страшно вот так стоять перед тем существом, которое в любой момент может схватить меня зубами и разорвать на маленькие кусочки, хотя, как казалось бы, рядом был Пила, он-то точно не даст обидеть меня. Наверное… Была и еще одна проблема — я никогда и никого не убивала, а моя добрая душа не могла позволить тронуть любое, даже такое опасное существо. Но строгий взгляд Пилы заставил меня прийти в себя, осознать то, где я сейчас и кто передо мной. Руки тряслись, держа в руках огнестрельное оружие, когда я наставляла его на пса. Эти звуки, ненавижу, когда животным больно. — Ты слишком добрая, — сказал Пила и, добив бедное животное, уставился на меня. Мужчина был недоволен таким результатом, поэтому его строгость перерастала в злость. — Тебе надо понять одну простую, но очень важную вещь — ты не дома, где все хорошо, а в мире, где каждый борется за один день жизни. Пойми это, и ты сможешь выжить. Но понять я смогла только тогда, когда получила свою первую боевую «царапину» от мутанта. Это было очень больно, жгло всю руку, хотя укусили меня только немного. Теперь я на собственной шкуре осознала то, что здесь меня могут прикончить. Именно тогда Пила был доволен моей работой, именно тогда на его лице появилась улыбка. — Теперь ты все поняла, — сделал он итог, когда я последний раз выстрелила в животное. Долгий и мучительный стон издал пес и безжизненно уронил голову на землю. После наши тренировки уже были наполнены смыслом. Как сказал Пила, половину я поняла, поэтому иногда, когда я чувствовала, что обуза для Пилы и Ято, уходила тренироваться одна. Это было куда опасней, ведь не было рядом надзирателя, который может помочь в трудный момент, но, с другой стороны, это куда полезней: полагаясь только на себя, я улучшают свои навыки куда быстрей. — Ты неправильно делаешь. Ято подошел ко мне слишком тихо, поэтому я не заметила, как его руки оказались на моих, забирая всю власть себе. Парень прислушался к чему-то, замолкая, а потом выстрелил в кусты, где послышался шум раненой псины, разрывая тишину на кусочки. — Несомненно, здесь важны навыки стрельбы, жестокое отношение к мутантам, но чутье никто не отменял, — парень встал передо мной. Я и не думала, что ему есть какое-то дело до моей жизни. — Зона — это непредсказуемое место, одними мозгами ты не справишься. — А если я не смогу чувствовать опасность так, как ты? — Большинство новичков ни на что негодны, поэтому и умирают они за несколько недель или месяцев от пасти той же самой псевдоплоти. Если у тебя нет к этому склонности, то я тебе не завидую. Больше Ято не давал мне каких-то советов, да и зачем, если я не могла еще полностью осознать и принять его прошлого совета? Да, я старалась научиться использовать это чутье, но всегда приступала к поединку с точки зрения разума, а мозг здесь играет не самую важную роль. Сидеть на шее Пилы я тоже больше не могла. Конечно, ему нравилось помогать мне как морально, так и материально, но мне от этого было только хуже. Я решила заработать что-то сама, не полагаясь на других сталкеров. Пила был зол на меня, говорил, что я еще не готова к каким-то заданиям, но я и слушать не хотела. И, конечно, как это бывает с подростками, я не стала выбирать то, что советовал мне Пила, мужчина взрослый, повидавший гораздо больше меня. Мое первое задание состояло в том, чтобы найти сталкера по кличке Бешеный, и привести его к бару, если же он был мертв, то забрать флешку, которую он достал у организации (название мне так и не сказали. «Не твое это, девочка, дело») несколько дней назад. Только я взглянула на пожилого мужчину, который выдавал мне это задание, я увидела в его глазах недоверие и некую насмешку надо мной. Смеялся не только он, но и все сталкеры, которых я встречала. По их мнению, я глупая дура, которая перепутала детский сад с Зоной. Это обижало, но в тоже время закаляло мой дух: пусть все говорят, что я не для такого места рождена была, но, пока рядом был Пила, мне было, грубо говоря, плевать на все их слова с высокой колокольни. Не сказать, что я не чувствовала страха перед тем, что меня ожидало там, где был Бешенный. А вдруг там мутанты пострашней псов? Не дай Бог, если я встречусь с контроллером или со снорком. Вот тогда-то мне и придет конец, и он точно не будет красивым. У такого же старого и разобранного по кирпичикам здания, какие встречаются в Чернобыле на каждом шагу, я увидела потрепанного сталкера: его комбинезон был местами разорван, изляпан в грязи и крови. Тут же я признала в нем Бешеного, его внешность вполне походила на ту, которую мне описывали: темные волосы, хотя немного светлей прядей Ято, кривой нос и лицо, изувеченное шрамами. — Отходи! — резко повернувшийся ко мне сталкер закричал, не щадя свою глотку. Я видела, как из пустоты появляются очертания кровососа: его щупальца, длинные руки и пальцы, глаза, которые могут довести до нестерпимого ужаса даже самого опытного сталкера. Бешеный выстрелил в мутанта, не теряя ни минуты, а я в это время просто стояла у стены, с ужасом наблюдая за его действиями. За первым вышел второй, а там и третий, и я полностью потеряла веру в то, что выберусь из этого места живой. Одному Бешенному не справиться, а меня парализовал дикий страх. — Не зависай! — Бешеный кинул мне длинный острый нож. — На кой-черт вообще тогда приперлась?! Эти слова и приближающийся кровосос привели меня в себя. С ножом я обращалась на «вы» в плане растерзания мутантов, но, как говорилось, выбирать не приходилось — кровососы очень чувствительны к этому виду оружия. Какая же я была неуклюжая, если сравнивать с Бешенным, бывалым сталкером, разменявшим свободу на не один год в Зоне. Кровосос, казалось, понимал, что разница между мной и Бешенным в навыках огромная, из-за чего иногда на его обезображенной морде то и дело показывалась своеобразная издевательская улыбка, наполненная еще и удовольствием от такой хилой жертвы. «Почему именно кровососы?! Почему не собаки? Да та же самая плоть была бы вполне «безопасна» в сравнении с этим мутантом!», — жаловалась я на судьбу, которая явно издевалась надо мной в этот момент, испытывая меня. Позади послышался звук, отдаленно напоминающий предсмертный стон, который принадлежал умирающему кровососу. На секунду мой враг отвлекся, обращая внимание на убитого, и мне хватило того малого времени, чтобы всадить нож в грудь мутанту по самую рукоять. Тело монстра извивалось, он дико кричал и визжал, пытаясь выбраться, но я крепко держала холодное оружие, иногда поворачивая его, чтобы быстрее добить кровососа. — Могу даже похвалить тебя, — послышались хлопки, как-только бездыханное тело упало прямо к моим ногам. Бешеный сидел на камне, наблюдая за моими действиями. — Для новичка весьма неплохо. — Собираетесь обсуждать мою победу? — недовольно сказала, кидая владельцу нож. — Мне нужна флешка. — Флешка? Так ты не просто так мне помогала? — его голос стал немного разочарованным, но наигранность тут же выдала его. Достав из рюкзака бутылку с водой, он выпил пару глотков, возбуждая во мне забытое на несколько минут чувство жажды. — Ее я принесу сам, можешь составить мне компанию. — Уж составлю, не волнуйтесь. — Я тебе не дедушка, чтобы на «вы» со мной обращаться! — крикнул сталкер, вставая на ноги. Я молча шла за Бешеным, размышляя над его прозвищем. Сталкер был весьма адекватным, только в бою он был «бешеным», со стороны иногда казалось, что он наслаждается этими убийствами, самим процессом уничтожения мутантов. За время нашего пути Бешеный разговорился, теперь он не казался мне каким-то страшным занудой, хотя таких я здесь еще не увидела да и не надеюсь. У бара я увидела Пилу, позади него шел Ято. Как-только я попалась на глаза сталкеру, он начал расспрашивать меня. Бешенный зашел в здание, обещая принести мою половину от выручки. Конечно, нельзя было доверять незнакомому человеку, но почему-то я понадеялась на него. — Ну, как? Многому научилась? — Шутка, если ты хотел пошутить, оказалась неудачная, — скрипнув зубами, процедила я, уставившись на Пилу. — Я встретила милых кровососов. — А я тебе говорил, что чуда не случится, и на среднем задании ты не встретишь псин, — с упреком сказал Пила. — Хорошо, что там был Бешеный, хороший мужик. Если бы не этот его нож, чтобы с тобой стало?! — Пистолетом отбилась бы… — отмахнулась я от сталкера, но тут же снова посмотрела на него со злостью в глазах. — Зачем было следить за мной? Я не могу быть самостоятельной?! — Да ты еще подросток, — мужчина положил свою большую руку мне на голову и погладил, успокаивая мою разбушевавшуюся гордость. — Мы просто волновались. Я посмотрела за Пилу и увидела отстраненное выражение лица Ято. Он тоже волновался? Разве этот человек может испытывать такое чувство? Разве он может хоть что-то чувствовать, если это касается меня, или это обычная скомканная благодарность, нехотя проявляющееся в отдельных моментах?