Ошибка. У начала нет конца.

Митя оказался тем типом ребенка, который не привлекает к себе лишнего внимания, предпочитая заботиться о себе самому. Или просто он еще не доверился мне? Конечно, это меня волновало, я не раз заговаривала с ним, не всегда получая четкий ответ, но самое главное — он мне хоть как-то отвечал, а не молчал. Чтобы привлечь его внимание и скрасить «прекрасные» дни в Чернобыле, я попросила Пилу, так как сама этого сделать не могла, найти пару тетрадок и карандашей. Не знаю, как там у остальных, но я в возрасте пяти лет горела желанием рисовать и от альбомов не отходила. Отношения с Митей дали какое-то начало, а теперь, когда прошло достаточно времени, мальчик мог подойти ко мне и сам сказать что-то, что его в данный момент интересовало. Как бы это меня не радовало, как бы я не желала болтать с ним, пытаться еще больше войти в его расположение, но, просидев чуть больше двух недель дома, запасы закончились и деньги тоже. — Я попытаюсь прийти быстро, — сказала я, стоя в дверях квартиры. Митя вышел проводить меня, он уже знал, что сегодня проведет день один, хотя и не знал, куда именно я ухожу. До самого конца я прятала автомат, пистолет и вообще все, что хоть как-то показывало на род моей деятельности. — Не волнуйся. — Не буду, только приходи побыстрей, — тихо сказал он, смотря в пол. — Обязательно. Самое сложное было в том, чтобы уйти из квартиры хотя бы на несколько метров, а там уже полегче. И действительно мне стало не так тяжело, я даже обрадовалась этому, ведь в это время я себя никогда не выгуливала. Сложно признаться, но я соскучилась по вечно темному небу, желтой мертвой траве и скрюченным деревьям, по этим звукам Зоны: гулом, скрежетом, стонами и стрельбой. Каждый мой шаг все больше и больше приводил меня в то забытое чувство, когда пистолет в руке и делай ты что угодно твоей загубленной душе. Бар я нашла моментально, он все также стоял окруженный деревьями, на которых редко (, но возможно!) увидишь листву. Старые стены его были крепкими, ведь бармен и Бешеный заботились о том, чтобы это излюбленное место сталкеров оставалось в пригодном для «гостей» состоянии. По Бешеному я тоже очень соскучилась, в отличии от Пилы и Рудика, он не приходил ко мне. Я этому даже радовалась, иначе как бы я объяснила ему присутствие ребенка в доме? Сталкер и сам был чуть ли не в экстазе, когда я появилась в поле его зрения, он подошел ко мне самый первый, одаривая улыбкой. — Кто пришел в наше гнилое место! Шанон, очень рад тебя снова лицезреть, — сталкер поцеловал мою руку, царапая ее щетиной, и тут же предложил присесть. Там, куда он меня усадил, уже были Пила и, естественно, Рудик. — Кто-то собирался сегодня меня сопроводить на великолепную встречу с бандитами при луне, — и мне передалось это настроение Бешеного, от чего я заговорила точно так же. — Вы же пойдете со мной? Или бросите на съедение? — Бросишь тебя, — покачал головой Пила. — Мы готовы, но Ято не пойдет. Об упоминании сталкера мне стало нехорошо. Да, я все также сидела и обрабатывала этот день и поведение парня, но в итоге ни к чему хорошему не пришла. Может он сыграл на моих чувствах, чтобы заполучить «огромную» выгоду в виде… Даже говорить в мыслях об этом неприятно, а в слух сказать — так вообще слезы одолевают. Конечно, никто, кроме меня и, собственно говоря, Ято, о наших разладах не знал, но, так как Пила заходил ко мне весьма часто и не видел там чуть ли уже не сожителя Ято, подозрения были. А может он все понял по виду Ято? Ведь тот ходил в бар, выполнял работу, встречался с людьми и с Пилой в первую очередь. Надеюсь, он не сказал ему обо всем, так как ему самому это было не очень выгодно — Пила просто живого места на нем бы не оставил. — И без него справимся. Мы не стали искать что-то сложное, хотя один бы сталкер, любой из нас, точно бы не справился, но мы пришли втроем, а значит это куда легче и быстрее. О шайке бандитов знали многие, но, встречаться с ними не хотели, уж больно юркие были. Они не любят сидеть на месте, постоянно какая-то канитель с переходами от одного места в другое. Кочуют ребята. За то долгое время, проведенное с Ято, я успела очень сильно привязаться к нему. Для меня было вполне нормальным утром встать от его присутствия в моей квартире, хотя в основном именно я его будила, или выполнение очередного задания. Последнее очень сильно стало повседневным, будто неотъемлемая часть моей жизни, именно поэтому так тяжело осознавать, что сейчас, когда раздаются звуки выстрелов и льется кровь «чужих», его нет рядом со мной, никто не крикнет на меня после, указывая на такие дурацкие, но важные ошибки. Да, мне было тяжело. Я не понимала саму себя, кажется, радуйся, ведь он сделал так, как ты говорила, — оставил тебя, но мне было сложно принять это. Больно было рядом с ним, но еще больнее ходить по этой пропитанной кровью земле одной, без его упреков, шуток, которые всегда задевали меня, а он от этой реакции тихо смеялся, впоследствии переходя на неудержимый смех, который оглушал моменты тишины. — Как же мне этого не хватало, — с улыбкой сказал Пила, когда звуки выстрелов и стонов накрыла тишина. Он положил свою огромную руку на мое плечо и сжал в объятьях. — Ты снова в строю. — Да, снова. Конечно, Пила настаивал на бурной «вечеринке» в честь моего возрождения в виде «самого лучшего сталкера». И как бы мы с Рудиком не пытались его отговорить, но душа старика была полна решимости. «Пусть делает, что хочет. Все равно его невозможно переубедить», — плюнул на уговоры Рудик и пошел за сталкером в бар. К удивлению Пилы и Рудика, да и моему так же, Ято оказался в баре, точнее он выходил из него. Его внешний вид отличался от того, каким его привыкли видеть все, и я в том числе. Потрепанный, уставший и какой-то рассеянный… именно таким он выходил из старого здания. — Ято! — Пила? — тот удивленно поднял голову и уставился на сталкера, а затем и на меня. Когда наши взгляды встретились, предательский холодок прошел по спине, доказывая мне, что в сердце до сих пор остался страх перед ним. Да, я боялась Ято, но в тоже время мне было тяжело стоять вдали и ничего не делать, только смотреть на него, да даже и это сделать невозможно, так как от страха я не могла посмотреть на него, пряча это отвратительное чувство в глазах. — Разве ты не должен быть сейчас… Соврал, да? И зачем? Опять вляпался в очередную дрянь?! — допытывался сталкер, гневно смотря в глаза Ято. — Да, вляпался, да, в дрянь, — подтвердил он и, обходя Пилу, пошел в сторону дома. Я сжалась в комок, когда он проходил мимо меня, так боялась, что сейчас Ято развернется и сделает то, что так и не закончил в тот раз. Я не осталась сидеть за грязным столом в баре, пропивая последние деньги. Вместо этого, попрощавшись со сталкерами, вышла на ту же улицу, где противно дышать воздухом, и пошла в сторону того самого дома, куда несколько минут назад направлялся Ято. «Я для него дрянь, в которую он вляпался… Как же тошно от его слов! Да, я дрянь, скотина, которую стоит ненавидеть, но я не хотела этого слышать!» Шлепая по лужам, собравшимся от начинавшегося ливня, я думала о своем прошлом. Почему в голову шло именно это, а не мое настоящее, угробленное в трупах мутантов и бандитов, чьи жизни неожиданно оборвались именно по моей вине, именно я прервала их дыхание, остановила сердцебиение в несколько гребанных секунд?! Ответ был прост, ведь я постоянно сравнивала «сейчас» и «тогда», и первое явно проигрывало второму. Понимание того, что жила я прекрасно, идеально и бесподобно, пришло ко мне совсем недавно. В чем я нуждалась? Такого не было, только эта любовь, которой мне так недоставало, по моему же мнению, была причиной такого сумасшедшего поступка. А так… Да я самый счастливый человек! Точнее была им. А что сейчас? Бесконечное темное небо над головой, которое никогда не разобьет одинокий лучик света, на множество я и не рассчитываю, постоянная угроза для жизни, маленький довесок, за которым надо следить, ухаживать и пытаться заполучить доверие, и самая страшная и главная причина всех минусов — Ято. Он стал для меня всем, именно о нем я думала каждую минуту, проведенную в этом мире. Чудодейственным способом этот парень смог занять собой все мое внимание, мои интересы и даже страхи. — Сделай же ты уже что-то! — отчаянно крикнула я в небо, наполненное водой. Я искала помощи у старика. Он привел меня сюда, благодаря ему я познакомилась с Ято, и именно он заставил меня пройти через все это дерьмо. — Кто? Что сделал? — раздался голос Пилы позади. Из-за ливня я практически не видела его, но зато почувствовала, когда тепло его рук оказалось на моих. — Ято? Он обидел тебя? Ударил? — С чего ты взял? — я тут же отошла от Пилы. Того дрянного настроения больше не было, ведь перед сталкером я всегда прятала какие-то проблемы и чувства, которые, по моему мнению, были жалкими, не достойными внимания моего друга. — Он вообще не причем. И нет, он ни разу не бил меня. — Тогда почему ты так боялась? Тогда, когда мы встретились с ним у бара, ты тряслась от страха. — Нет… Нет, тебе показалось! — безуспешно врала я. Руки Пилы неожиданно окаменели, он смотрел на меня с каким-то затаенным чувством страха. — Только не говори мне, что он тебя… Урод! Убью… Собственными руками задушу! Такого Пилу я никогда не видела: злые глаза уничтожали воздух, искрились такой яростью, что недавние мурашки снова появились, руки сжались в кулаки, норовя разбить лицо Ято, будь он сейчас перед ним. Я хотела отойти от сталкера, но вместо этого вцепилась в комбинезон и остановила дикий порыв. — Он ничего мне не сделал, клянусь тебе! Хотел, но не сделал, — кричала я. Пила, пыхтя от злости, пытался вырваться, но, после моих слов, остановился. — Он ни в чем не виноват, это все я. Я! Мы стояли под ливнем, дрожа от холода, хотя Пила только от былой злости, которая до сих пор оставалась в нем, только в более мелких дозах. Я не знала, как объяснить ему, что Ято не виноват, поэтому не заслуживает такого обращения, но как не задеть при этом самого главного, что никому нельзя знать? — Я заставила его, ведь играла с ним, играла его чувствами ко мне, то бросая, то снова приходя к нему. Это я во всем виновата, — снова я сказала это. Ливень ушел так же быстро, как и появился, поэтому я смогла хорошо разглядеть те чувства, которые появились у Пилы от моих слов. Сталкер ничего не говорил, я не смогла понять, что сейчас он думает обо мне, хотя и гадать не надо — злость перешла на меня. — Что у вас за отношения, Шанон? Я никак не могу понять ни тебя, ни Ято. Как-только он появился передо мной, а через два года и ты… Вы для меня, как закрытая книга, которую я не могу прочитать без вашей же подсказки. — Он тоже жаловался на это в наш с ним последний разговор, когда я снова его оттолкнула. — Я отпустила Пилу и отошла от него. — Мне бы стоило не разговаривать с ним, но я постоянно ловила себя на том, что радуюсь от каждой минуты, проведенной рядом с Ято. Он не заслужил такого отношения, но я ничего не могу с собой поделать. Пила больше ни разу не упомянул о Ято после этого вечера. Он будто старался избавить меня от лишнего беспокойства. Я была благодарна, в душе хоть как-то стало посвободней, но в тоже время мне было некомфортно в присутствии сталкера, ведь он знает обо всем! С другой стороны, Пила не пытался развеселить меня, он избегал больших и веселых разговоров, только самое главное и в краткой форме. Это и пугало, и раздражало, но больше всего — доставляло огромную боль. Рудик замечал все эти новые стороны в наших разговорах, но предпочитал оставаться молчаливым наблюдателем, выполняя все правила своего девиза по жизни: не лезь, а то хуже будет. Ято не искал встреч с нами. Такая обстановка витала рядом несколько дней, я никак не могла свыкнуться с этим, но и не высказывала какие-либо слова недовольства. Но закончилось все так же, как и началось — с меня. За эти несколько дней о Ято многие говорили с скрытой злостью или завистью. Сталкер полностью погряз в убийствах, за ним числилось множество заданий, куда опасней предыдущих, парень будто пытался нарваться на мину, которая взорвет его в самый неожиданный момент. Я жутко волновалась за него, даже тот страх, который возникал в присутствии сталкера, исчез из моего сердца. Тот факт, что мы ни разу с ним не встретились, только больше меня угнетал, заставляя фантазию выдумывать всякое. В один вечер, который ничем особенным не отличался от остальных, ведь вечный холод и темнота все так же сопутствовали любому времени дня в этом месте, постоянные посетители бара и особые любители почесать языком бурно обсуждали инцидент на севере в нескольких километрах от бара. Говорили, будто некто, чье имя не зарегистрировано в списках сталкеров, обитающих на территории Зоны, портит жизнь проходящим мимо людям. Сделать вывод можно было легко, человек точно бандит, наверное, отставший от своей шайки или единственный выживший. -Он ведь не пойдет туда, правда? — тихо спросила я у тишины, не ожидая услышать ответ. В комнате бушевал холодный ветер, от чего все тело покрылось мурашками. — Или он точно сумасшедший… Мое предположение, отнюдь не утешительное, было подтверждено на следующее утро, когда мы заходили в бар. Пиле тут же выкрикнули пару не самых добрых слов. «Не следишь ты, Пила, за мальчишкой. Совсем он у тебя отшибленный, раз ушел встречать смерть косой», — крикнул пьяный сталкер, чье прозвище я так и не узнала. Пила только промолчал и вылил в себя пару рюмок водки, не закусывая. Мы с Рудиком вместе относили в дребезги пьяного Пилу до дома. Мужчина зло бормотал, проклиная и меня, и Ято за то, что мы втаптываем его в грязь. Да, все началось с меня, перешло на Ято, а теперь затронуло и Пилу. Рудик тоже получит из-за моего безрассудства? — Я сам с ним справлюсь, — сказал Рудик, забирая себе всю тяжесть тела сталкера. — Я помогу… — Сначала разберись с собой! Что ты лезешь-то?! Сколько тебе раз говорили, не место здесь играть в игрушки, — закричал он, зло смотря прямо мне в глаза. — Что ты устроила здесь? Если не можешь справиться с Ято, так не лезь еще и сюда. Не место это для тебя. Рудик медленно шел дальше, только теперь один. Он крепко держал Пилу, чтобы тот не упал или не раздавил собой его самого. Я ничего не сказала Рудику в ответ, чтобы не разозлить его еще больше, а может я просто не знала, что сказать? Я долго думала обо всем этом, искала виноватых, в итоге всегда обвиняя только себя. Может, поступи я по-другому, все было бы совсем иначе. Может не надо было мне вообще сюда заявляться, или спасать Ято и Рудика, или оставаться рядом с ними потом, навязывая им себя? Да, только вот уже ничего не вернуть. «Он прав… Он во всем был прав», — сделала я итог. Медленно передвигая ногами, я сокращала расстояние между своей квартирой и мной. В мыслях успела заметить, что очень сильно в этот момент я хотела увидеть Ято. Что бы произошло между нами сейчас? — Ты здесь? Походку сталкера я успела выучить наизусть, наверное, это было для меня каким-то нормальным: знать каждую его интонацию голоса, перемену во взгляде и тихие шаги, сравнивающие его с каким-то животным, которое непременно подарит живому существу смерть. Он не смотрел ни на кого, да никого и не было рядом. Только он, я и приближающаяся волна радости, смешанная с горьким привкусом боли, что возникала каждый раз, когда я встречалась с Ято взглядом. — Ты живой! — Я сорвалась с места, как-только парень заметил меня, и крепко обняла его, прижимаясь к нему всем телом, лишь бы не отпускать снова. — Я так рада! Молчание подарило только еще большее волнение от того, что сталкер мог оттолкнуть меня, накричать или просто молча уйти. Наконец Ято отреагировал на мой порыв: его руки сдвинулись с мертвой точки и медленно поднялись вверх, цепляясь за мои руки, крепко державшие его шею. Аккуратным, но стойким движением парень убрал их. — Уходи, Шанон. Разве ты не боишься? Не дожидаясь ответа, сталкер обошел меня и исчез за углом огромного старого дома, оставляя меня наедине с противным и таким прилипчивым чувством одиночества.