Ошибка. У начала нет конца.

Утром именно Митя будил меня. Его маленькие ручки тянули за край одеяла, пытаясь привлечь мое внимание к нему. «Ну же, просыпайся, Шанон», — говорил он мне. Еще не отойдя ото сна, я увидела не совсем то, что было в реальности — Митя снова представился мне моим Мишей, от чего надежда, что я не в квартире из Чернобыля, а у себя дома, где меня ждет обычная жизнь, без постоянного риска, снова заискрилась в мыслях. — Сейчас, сейчас, — разочарованно сказала я и села, протягивая руки к мальчику. Митя уловил мой настрой и опустил голову. — Спасибо, что разбудил. В баре давно ходил слух о банде, величественно называющих себя «Черными королями». Они убивали и крали, таким образом выживая, аккуратно и скрытно, не привлекая к себе лишнего внимания, а последнее время все перевернулось: они откровенно жестоко убивали сталкеров как на своей территории, так и на чужой. «Эти скоты еще и издеваются над ними, уроды! Сам бы их убил!», — все чаще слышалось в разговорах сталкеров. И вот Бешеный решил исполнить желание большинства и уничтожить «корольков», ну, или хотя бы подбить им крылышки. Почему именно Бешеный принял такое решение за всех? Это не вызвало у меня особого удивления, но и безразличия не возникло — Бешеный отвечал за данный участок размером в несколько километров от Бара. Конечно, не все согласились, но многие пошли по собственному желанию. Пила, Рудик и Ято не были исключением, и я тоже. С Пилой у меня были теперь еще более странные отношения. Мы разговаривали, будто и не было этого ужасного времени, когда именно на нас были сосредоточенны все слухи. Пила оживленно болтал со мной, и ему, как я это чувствовала, это не было в тягость. Наоборот, он сам выводил меня на болтовню как раньше. С Рудиком все оставалось на том же уровне, что в тот вечер: холодный и раздраженный моим присутствием Рудик всегда избегал хоть какого-то общения со мной. Пила доверил новые гранаты, специально приобретенные для этого дня, мне. Мы должны были встретиться у старого развалившегося домика, который оставил после себя только одни разломленные кирпичики и груды стекол, наваленных в замаскированные ямы. Но дойти мне свободно, конечно, никто не дал, так как за поворотом уже скрывалась стая собак, а с другой стороны, закрывая еще один путь, караулили кабаны. «Вот же сволочи! — выругалась я про себя, доставая из недр рюкзака новенькие гранаты. — Ничего другого не остается». Пила, конечно, просил меня беречь эти вещички, но тут или они, или я. — Вот и прекрасно, — я хлопнула в ладоши, как-только звук взрыва долетел до моих ушей. Остатки того, что раньше называлось мутантами, теперь были разбросаны кровавыми ошметками. Как я и думала, Пила был в ярости от того факта, что на одну гранату в инвентаре стало меньше. Его разрывало от гнева, нарастающего внутри. «Это было так сложно?! Шанон, ты просрала такую важную вещь! — орал сталкер на меня, когда я, потирая руки, глядела пристыженно в пол. — К черту!» Он всплеснул руками и, круто развернувшись, пошел за остальными. Злость Пилы прошла тут же. Сначала он молчал, потом что-то пробубнил, а там и разговаривать начал, пересказывая историю, случившуюся с каким-то беднягой, ушедшим в мир иной. На самом деле история была печальна, но в конце Пила рассмеялся, от чего я подхватила его заразительный смех. Рудик так же был весь во внимании, поэтому веселился вместе с нами. Единственным, кто держался в стороне, был Ято: он шел позади нас, смотря куда-то, но только не на нашу компанию (когда-то нашу). К нему никто не подходил, никто не замечал его, наверное, именно поэтому мне стало так тяжело… тяжело видеть это нескрываемое одиночество, прочно связанное с ним. Раньше, когда я только начала общаться с Дашей и Алиной, многие устраивали «истерику» по этому поводу, видите ли я не подхожу для их круга людей. Меня это бесило, каждый раз так и подмывало ударить промеж глаз каждой такой крале, но девочки меня останавливали. «Они того не стоят, Вася. Посмотри на них, — Алина показала на девушек, которые создавали массовку. — Им и дела никакого до нас нет, просто они так защищаются, принимая сторону сильного.» Мне не нравилось, что Алина именно так объясняет глупый поступок наших сверстников, но каждый раз ее слова останавливали меня, не давая совершить необдуманное действие. Сейчас, когда я смотрю на Ято, мне вспоминаются другие слова Алины: «Людям свойственно скрывать свои настоящие чувства. Наверное, именно поэтому так сложно кому-то довериться, но, пожалуйста, не складывай по этому внешнему виду свой окончательный вердикт, узнай поближе, докопайся. Конечно, если тебе хочется быть рядом с этим человеком.» Наверное, сейчас я полностью осознала слова своей подруги, но вот действовать… Это страшно. — Вот эти ублюдки, — дошел до меня раздраженный шепот, больше похожий на шипение, сталкера, кочующего рядом с Бешеным. За огромным количеством машин, обломков стен и других мешающих разглядеть пространство вещей я увидела пару точек, людей, которые ходили вдоль здания. Они ничего не видели, ничего не подозревали, но, так как здесь много людей, заметили быстро. Тот самый недовольный сталкер выскочил из укрытия и выстрелил в голову нескольким бандитам. — Чертов засранец, — выругался Пила, что сделал и Бешеный, и подхватил идею напасть неожиданно у «смелого» сталкера. Долгую тишину тут же разорвали звуки выстрелов и, будто их продолжение, криков убитых. Эффект неожиданности стал нашим преимуществом, ведь бандиты еще долго не могли прийти в себя после смерти «товарищей» и неожиданной атаки. Их можно было бы перебить, как мух, но если было бы так просто, то не стали новички идти сюда, молясь за свою никчемную жизнь. Как-только все приняло серьезный оборот, а не эти игры в войнушку, которые так любят мальчики, сталкеры разбрелись кто куда. Кто-то забился в угол, трясясь от страха, кто-то спрятался и отстреливается из укрытия, а кто-то шел на пролом, но их было меньше, так как не каждый горел желанием встретить свою смерть так быстро. Я же переместилась на несколько метров поближе, оставляя за собой пару трупов. Пила тоже затерялся, Рудик, наверное, его не потерял и сейчас сидит рядом, добивая очередного бандита. Я огляделась, но никого рядом не было, от этого я снова почувствовала такой знакомый мне привкус страха, это ужасное чувство медленно подступало ко мне, охватывая каждую частичку тела, чтобы в итоге полностью связать и подчинить. «Это страшно… остаться одной», — промелькнула мысль. Да, были слышны выстрелы, но рядом, чтобы совсем близко, — никого. Я успела вовремя среагировать, когда рядом со мной пролетела пуля, будто бы противник насквозь видел эту бетонную переломанную пополам перегородку. Схватив автомат, я выглянула из убежища и выстрелила вперед, где, по моему мнению, был бандит, но пуля схватила пустоту. «Черт!» Но противник все же не успел избежать своей судьбы и поймал пулю в живот, только вот не от меня, а от другого сталкера. Я перевела взгляд туда, где была точка выстрела, и увидела, наверное, то, что так хотелось увидеть мне, пусть я и давила в себе эти мысли и желания. Ято всего на несколько секунд посмотрел на меня, но мне этого прекрасно хватило. «Вот же ты и врун!» Радость ворвалась в мое сердце, не давая полностью сосредоточиться на данной проблеме — огромной толпе бандитов, пытающихся загнать в гроб всех нас. — Соберись, — приказала я себе, с огромным усилием отворачиваясь от Ято, который предпочитал ломать комедию до самого конца, оставаясь холодным и невозмутимым дядечкой. Но как бы я не старалась, а улыбка все лезет и лезет, будто скотчем замотанная ко рту. — Как дела у прекрасной девушки? — спросил только что подсевший ко мне Бешеный. В его глазах я заметила блеск азарта и даже какой-то мальчишеской радости, хотя это все исчезло через секунду, а на место всего этого пришло совсем другое, более печальное и сосредоточенное чувство. — Даже в такой ситуации ты успеваешь поддеть. В этом весь ты, Бешеный, — я перезарядила автомат и, высунувшись наполовину из укрытия, выстрелила в голову бандиту. — Если тебя это интересует, то дела у девушки невероятны! — Правда? — Он посмотрел в мои глаза, наверное, выискивая там правду, но мои слова были чистейшей истиной. — Хм, я рад, что ты улыбаешься, — его слова были связаны с полуулыбкой, но такой же искренней, как мои чувства сейчас. — Только вот время ты для радости выбрала не то. — Смотря с какой стороны посмотреть, — я снова выстрелила в бандита, только в этот раз промахнулась. У этой ситуации действительно было две стороны: да, мы избавляемся от зла, можно даже и так сказать, ведь они издеваются и убивают сталкеров, а это не прощается, но мы ничем не лучше, ведь идем по тому же пути. Насилие уничтожается насилием… не самый лучший выход из ситуации, но он же и единственный. Все же мы смогли перетянуть исход битвы на свою сторону, выкуривая каждого отморозка из укрытия и убивая, при этом не используя жестокость, чтобы не уподобиться этим же выродкам. Но не всех удалось убить, кто-то сбежал, а значит победа не полностью одержана, ведь те могут подлатать свои раны и снова взяться за старое, набирая команду. А хотя все это беспокоило меня в самую последнюю очередь, так как из головы не выходила та картинка-воспоминание во время перестрелки. «Может надо поговорить с ним? — думала я, когда Бешенный толкал какую-то эпическую речь, наполненную вычурного пафоса. — Или не стоит ворошить все это сейчас? Все же прошло столько времени… целый месяц.» — Месяц. — Я взглянула в небо и тяжело выдохнула. — Месяц прошел так быстро, но в тоже время так медленно и тяжело. Неужели прошел целый месяц?! Я вспомнила то, как начался этот жуткий месяц: появление Мити, ссора с Пилой и эти шаткие отношения с ним, которые улучшились совсем недавно, и эта ночь… Самая ужасная ночь в моей жизни. Наверное, стоило пожалеть о времени, проведенном с Ято, но я не чувствую ничего такого. Особенно сейчас. — Да, я обязана все разъяснить, и он не уйдет от разговора. Я искала глазами Ято и смогла найти его быстро. Он шел домой… как обычно — один. Это чувство снова ворвалось в мое сердце, я ненавидела себя за то, что не могу справиться с одиночеством Ято, я не могу видеть его таким. Это слишком больно для меня. «Ты сможешь», — снова подтолкнула я себя и побежала к сталкеру. — Ято! Я решила казаться ему веселой Шанон, какой была с ним последнее время до ссоры. Улыбка показалась на моих губах, и она была абсолютно искренняя, так как в памяти гуляла шальная мысль о глупой сбывшейся мечте. Ято повернул ко мне голову, показывая свои недовольство и злость. — Бешеный там решил отметить победу в баре. Ты пойдешь? — От этого взгляда моя уверенность ослабла. — Победу? Если для него это победа, тогда он полный кретин, — холодно говорил Ято, — ведь остались те, кто продолжит дело, и снова все станет прежним. — Но сейчас эта победа, а там мы снова сможем справиться. Я уверенна в этом, — слабая улыбка снова появилась на губах, но мои слова никак не повлияли на сталкера. — Так как? Пошли, будет весело. — Это не мое. Мне пора. Ято сжал руки в кулаки и быстрыми шагами пошел дальше, по направлению к дому. Решимости конец, увидеть то, что я так хотела увидеть в конце нашего разговора, так и не произошло. Это финиш, Шанон. Но… — Ты не можешь просто так уйти! — кричала я. Ято резко остановился и повернулся ко мне. На месте холодной ярости появилось другое чувство — неуверенность, хотя очень хорошо скрытая. — Ошибаешься, мне плевать на все это, я пошел только ради… — Ради чего? — «Или кого?» — хотелось добавить мне еще, наивно надеясь, что это хоть на немного связанно со мной. — Почему ты убил его? — Как ты могла уже заметить, я многих убил. О ком именно ты говоришь? — Ты помог мне тогда, убив бандита. Будь я тебе безразлична, как ты показываешь всем своим видом, то ты бы не стал связываться с этим. — Убери ты уже эти розовые очки, Шанон. Надеешься на что-то? — Он подходил ко мне все ближе и ближе, заводя в ловушку. Скоро я уже чувствовала кору дерева, больно колющую спину. Ято поднял мою голову за подбородок, смотря прямо в глаза. — Я просто его убил… мне так захотелось. Ты здесь не при чем. — Не верю, — я упорно твердила то, что напридумывала у себя в голове, упрямо веря в эту нужную для сердца чушь. — Ты можешь больше не врать мне. Дрожащими от волнения руками я притянула сталкера к себе еще ближе, приводя в его в ступор, сковавший все тело. Дурацкая идея выдолбить из него то, что мне надо, способом аля «я вскружу тебе голову». Да, глупее ничего ты придумать не могла, Шанон?! Но все же это подействовало на Ято, он нагло улыбнулся и передвинул руки на мою талию. — И что теперь? Хочешь, чтобы я продолжил то, что так и не закончил той ночью? Ты же знаешь, я всегда и везде готов это сделать. — Ты говорил, что я не смогу себя защитить, находясь в Зоне. Наверное, именно поэтому ты так вел себя, да? Хотел показать мне на примере? — я подняла глаза, чтобы увидеть это замешательство, которое полностью подтверждало мои предположения. — Но ты ошибаешься. Если дело только в этом, то я докажу тебе обратное. — Глупая, ты сама не понимаешь, что хочешь, — Ято убрал свои руки и отодвинулся. — Не ты ли твердила мне, что не в твоих планах оставаться здесь? — Я передумала, — более уверенно сказала я и потянулась рукой к карману, где лежал скомканный листочек, и, достав его, положила в ладонь Ято. — Больше ничего, что было раньше, не имеет значения. Быстрыми шагами я сокращала путь до дома. Меня била дрожь от адреналина, появившегося из-за своего нелепого решения. «Да, он был прав, называя меня глупой. Кто пойдет на такое? Только самый отбитый человек! — думала я, когда толпа оставшихся в живых сталкеров была далеко от меня. — Но сейчас уже ничего не поменять». На удивление, я быстро дошла до своей квартиры. Адреналин все никак не уходил из тела, он подпитывал меня какой-то энергией, которая подталкивала меня быстрее совершить этот глупый поступок, но страх за свою жизнь держал меня в квартире. — Наверное, так было надо, — успокоила я себя. Упав на кровать, я всматривалась в потолок. За дверью послышались шаги и какое-то нервное шевеление ручки. «Наверное, Митя. А я ведь так и не подошла к нему с прихода домой». Действительно, мальчик ходил у моей комнаты, теребя лапы игрушечного медведя. Эту игрушку он не отпускал никогда, будто этот грязный плюшевый медведь заменял ему все в мире. — Привет, — я опустилась на корточки перед мальчиком. — Как прошел день? — Хорошо. А как у тебя? Был ли нормальным мой день? Если смотреть с точки зрения сталкера, то вполне, но вот Митя же обычный ребенок, который никак не соприкасается с Зоной (только живет в доме, находящемся на ее территории), так что вряд ли. Но этого я сказать ему не могу: — Было интересно. — На работе может быть интересно? — искренне удивился он, показывая свою самую милую сторону, ведь это лицо сейчас такое невинное. Я улыбнулась и кивнула. — Интересно… А можно мне тогда с тобой? — Нет! — тут же запротестовала я, напугав Митю. — Прости, но тебе туда нельзя. Лучше скажи мне, как ты провел свой день. ***** Я встала очень рано. Митя, который всегда просыпался задолго до меня, еще спал, поэтому я могла спокойно уйти, не придумывая какие-то лживые оправдания. И это был огромный плюс, ведь эти наивные и добрые глазки точно не дадут мне спокойно уйти из дома. Я заготовила гораздо больше патронов, чем это делала обычно, выбрала самую лучшую винтовку и положила за пояс больших размеров нож. «Сейчас все стало куда реальней и серьезней», — панически бегали мысли в голове. — Вероятность того, что я сегодня умру, равна 85%, — говорила, стоя у двери квартиры Ято. Я не ожидала, что он неожиданно откроет дверь и начнет останавливать меня, так как уже перестала верить, что в моей жизни пойдет так, как я себе это напридумаю. — Тогда зачем я иду? Иногда я сама удивляюсь своей глупой упертости. Химера, к которой я собиралась сегодня прийти нагло в гости, обитала в центре Зоны, но до нее мне идти и идти, а значит надо поворачивать к болоту, где, по словам очевидцев, эту тварь не раз видели в последнее время. А вообще болото опасно со всех сторонах, так как, кроме химеры, можно встретить еще и кровососов, но те сами убегают, только завидя опасное чудовище. Страх все больше и больше подбирался к сердцу, пытаясь схватить его, сжать и выжать все соки. «Другого пути нет, Шанон. Ты не сможешь повернуть назад, когда она в нескольких метрах от тебя», — подбадривала я себя, хотя этими словами только усиливала свою трусость. Я заметила ее быстро, химера не заставила себя долго ждать. Позади отчетливо слышалось хрипение или шипение… я так и не смогла понять этот странный звук. Тут же, будто ответом на него, сердце запнулось, и страх окончательно схватил в тиски меня. «Нападает сзади, как банально», — сверкнула мысль. Я аккуратно взяла пистолет, хотя он мало поможет, но это только отвлекающий маневр. Резко развернувшись, я выстрелила вперед, не надеясь попасть в химеру. Открыв глаза, я увидела настоящее чудовище: огромное тело, эти мощные лапы, которые одним ударом могут убить любое существо, эти когти, острее лезвий, и две головы, одна в раза два больше другой. Химера сделала пару шагов ко мне, оставляя огромные следы на земле, но, заметив меня, остановилась. Непонятное шипение снова добралось до моего слуха, после чего это чудовище в несколько прыжков оказалось совсем близко ко мне. Инстинкт самосохранения кричал мне, чтобы я бежала отсюда как можно дальше и быстрее, но разум охладил это возникшее чувство паники. Когда химера была совсем близко от меня, я сделала пару шагов в сторону, оставляя для чудовища подарок в виде дерева. «Твой огромный минус в неповоротливости», — ликовала душа, когда химера с огромной силой ударилась в дерево. Не теряя ни секунды, я выстрелила снова, но попала только в спину, хотя целилась в голову. И именно тогда вся моя напускная смелость канула в бездну страха и отчаяния. Эти бешеные глаза, огромное тело и страшная морда… Это чудовище приближалось ко мне, одержимое только одной мыслью — убить, уничтожить, стереть в порошок. Химера придавила меня своими мощными лапами, втаптывая тело в грязь. Пистолет отлетел от меня на несколько метров, так далеко, что я не смогла бы до него дотянуться, если бы и прилагала все усилия. Да я и не смотрела на оружие, вместе этого мой взгляд приковала химера, которая уже в мыслях успела растерзать мое тело. Вот тогда-то я полностью осознала, насколько глупо поступила, на сколько я беззащитна в этом мире. Я слаба. Я проиграла. ****** — Не знаю, — в сотый раз говорил я Пиле, но он будто и не слышал всех этих слов, продолжая гнуть свое из раза в раз. — Иди ты к черту, Пила! Я не знаю, где она. — Митя тоже не знает, говорит, что так и не увидел ее утром. О чем вы говорили? — О чем ты? — Я все видел, но так и не понял, что она тебе сказала на прощание. Или что отдала? — сузив глаза, допытывался Пила. Как по щелчку, я смял листок в руке. — Это не твое дело. Мы сами справимся, — отвернулся я от сталкера и пошел дальше. «Химера, — снова начинал я обдумывать поступок Шанон. — Нет, у нее духу не хватит. Или хватит? Она же всего лишь глупый ребенок, усиленно пытающийся привлечь к себе внимание!» Да, все эти слова обычный треп, который хоть как-то может успокоить меня, но его действие такое короткое, что приходится снова говорить себе одно и тоже в тысячный раз. Она ушла вчера вечером после нашего разговора домой, ни с кем не разговаривая. Никто не знает о ее безумном решении, значит она может спокойно забыть об этом и притвориться, что никакой химеры в разговоре не было. Я ведь никому не расскажу. Неужели даже так она пойдет? Сможет? — Да нет… Даже я бы не смог, — снова успокоил я себя. — Какой же ты трус… Трус с головы до ног, трус в душе! Я боюсь настаивать на чем-то, мне это чуждо. Раньше любая женщина понимала меня с полуслова, делая так, как мне это было надо, но Шанон иная. Она упертая, самоуверенная и до одури ненормальная! Какая девушка пойдет в такое место? Зачем?! Это мне неизвестно, наверное, эта ее изюминка — одни тайны, которые так и манят, полностью обнажить ее душу, узнать её полностью, узнать каждую тайну ее жизни. Я самовлюбленный собственник, меня тошнит от этого, но все же ничего не могу поделать с этим. Она видит это во мне? Или слепо предпочитает смотреть на эту красивую мордашку? Нет, она точно не такая простушка, чтобы видеть только обертку! Боже, да она же всего лишь подросток! И именно этот подросток сейчас сидит… Она сидела у дома, облокотившись о стену. Рот сжат в прямую линию, зажмурилась, будто все это могло остановить ее крик, наполненный огромной болью. Она не замечала меня до последнего, не слышала моих шагов, хотя я и бежал к ней! Все эти порезы, раны… все заляпано кровью. — Ято, — она наконец увидела меня. На одну секунду ее губы изобразили что-то отдаленно похожее на улыбку, а затем она снова зажмурилась и замычала от боли. — Ты жива, — с облегчением сказал я. Но в тоже время, смотря на это израненное тело, не мог полностью обрадоваться тому, что Шанон не где-то за тридевять земель, а рядом. Я не знал, что мне делать. Одно было точно понятно, нужен Пила, во-первых, чтобы полностью удостовериться, что Шанон здорова, а, во-вторых, успокоить его. Но обо всем этом я легко забыл. Это израненное тело, такое хрупкое и маленькое… Я ненавидел себя больше, чем когда-либо. Если бы не моя трусость, она бы не совершила эту глупость! — Я потеряла… Ты не поверишь мне… Где же этот мешок, — обрывками говорила она, что-то выискивая пальцами на земле, полностью исключая движение телом. — Где же?! Я не могла потерять! — Наконец ее терпению пришел конец, и она заплакала, боясь притронуться грязными пальцами к лицу, чтобы стереть мокрые следы. — Все хорошо, Шанон, — мне было тошно смотреть на нее такую бессильную, сломанную. Крепко прижав девушку к груди, я спрятал лицо в ее растрепанных от ветра волосах, липких от грязи и крови. — Что это, Шанон? — Обнимая ее, я почувствовал огромный лоскут от комбинезона, там, за ним, остались огромные следы от когтей Химеры. — Шанон! Но она меня не слышала, от потери крови и усталости девушка упала в обморок. Это был первый раз в моей жизни, когда я не знал, что именно мне делать. Полная растерянность и огромный страх за чужую жизнь — новые чувства, которые я никогда еще не испытывал и, наверное, не хотел бы, но с Шанон исключить это невозможно! — Сейчас, все будет хорошо, — тихим шепотом успокаивал я или себя, или Шанон… я так и не понял. А дальше кошмар… ад, который будет преследовать меня всю жизнь. Крики, кровь, грязь… Она кричала, от боли кричала. А я ничего не мог сделать, только сидеть за дверью и слушать все это, бессильно ожидая, когда все закончиться. Когда Шанон перестанет кричать, когда ей больше не будет больно, а я не буду испытывать это отвратительное чувство вины и собственного бессилия. Пила, только услышав от меня о Шанон, тут же пришел, за ним, словно хвостом, увязался Рудик. Его наглая усмешка и эти любопытные глаза исследовали место и его «обитателей», будто на каком-то телешоу! Руки чесались врезать ему, но я не переставая держал руку девушки, будто это могло облегчить ее страдания. — Выйди, — бросил мне Пила и надел перчатки. — Рудик, уведи его! Я ничего не слышал, только смотрел в эти заплаканные глаза. Даже не заметил, как обстановка сменилась, и я сидел уже не на коленях на полу рядом с кроватью, а в подъезде, перед дверью, которую громко закрыл передо мной Рудик. — Видел бы ты сейчас себя, — нарушая тишину сказал Рудик. — Это весьма увлекательно. — Продолжаешь издеваться? Делай что хочешь, мне абсолютно все равно, — На удивление, Рудик перестал говорить, он так же молчал. Может все же сжалился надо мной? Нет, это точно не в его стиле. Пила долго возился с Шанон, несколько часов продолжалось ожидание. Было два варианта: или Шанон сможет все это вынести, и Пила хотя бы даст надежду на спасение, или… Второй вариант был слишком жестоким наказанием за мою неосторожность в разговорах и самом отношении к Шанон. «На твоих руках кровь десятков, нет, сотен людей, а ты так сильно беспокоишься еще об одной? Это сумасшествие!» Я перевел взгляд на руки. На сколько я ужасный? Монстр! Да, именно так мне говорили… Но она никогда так не говорила мне, как бы я не ранил ее чувства, она всегда возвращалась. Наконец Пила вышел из квартиры, осторожно закрывая дверь. В таких ситуациях никогда нельзя было понять, что твориться у него в душе, так как лицо всегда оставалось маской. Такая вот у него отличительная черта осталась после работы в больнице. — Ты говорил мне, что вы сами справитесь… будто вы уже не дети. Так вот как, черт возьми, ты решаешь дела?! — Маска дрогнула и разбилась, показывая ярость вперемешку с волнением на лице Пилы. — Какого черта, Ято? Ты не мог присмотреть за влюбленной девчонкой? Так надоела или слишком прилипчива? Почему ты так поступил с ней? На Шанон нет ни одного живого места, а все из-за твоей глупости! Будто нашкодившего ребенка отчитывал меня Пила, и я был даже рад этому, это малость, что мне пришлось вытерпеть в этом кошмаре, не самое страшное наказание. Всего-то, стой и выслушивай, как Пила выливает весь страх за Шанон. — С ней все хорошо? — наконец подал голос я, когда сталкер начал остывать. Сам удивился этому безжизненному голосу, больше напоминавший хрипение. — Еще бы чуть-чуть и здравствуй инвалидное кресло, химера была близка к спинному мозгу, но самое страшное обошло стороной. Хотя как посмотреть, — тихо сказал он, смотря на дверь. — Лучше бы она умерла, а не испытывала всю эту хрень. Сам узнаешь, лезть в это я не собираюсь. И я узнал, тут же узнал. Громкий, душераздирающий крик перебил все слова Пилы и мои мысли. Тяжелое дыхание и тот же безумный крик. Пила закрыл глаза и отошел от двери, открывая мне вход. Там, вся в крови, на кровати лежала Шанон. Она свернулась калачиком, прижимая к себе подушку. Думая, что та заглушает ее крики, она отдавала ей всю боль. По ее щекам бежали слезы…