Ошибка. У начала нет конца.

Можно было тупо смотреть на присланное сообщение от Рудика вечно, по крайней мере меня зацепило на очень долгое время. «Можно тебя сегодня украсть у Ято? Жду у бара», — отправил он мне. Сначала я подумала, что это шутка такая, ведь никогда мы со сталкером не ходили куда-то вместе, так получилось, что это не интересовало ни меня, ни в большей степени его. А сейчас он сам мне написал. Конечно, Паше я и слова не сказала: тот не очень хорошо относится к Рудику, поэтому не даст мне уйти с ним, но я так захотела попробовать побыть со сталкером вместе. Это было и интересно, и даже немного страшно (сказались слова Паши о том, что Рудик не очень хороший человек). Но все же я не в раю, где все идеальные праведники, так что одним больше, одним меньше… Рудик ждал меня у входа в бар, весь такой радостный, чуть ли не сияющий. «И что ему в голову пришло?», — пыталась я додумать идею сталкера, пока шла к нему. — И куда ты хочешь меня завести? — тут же спросила я, даже не тратя время на «привет и здрасте». Сталкер состроил такую привычную для него улыбку лиса, наполненную хитростью и самодовольством. — Ничего сложного, просто сходишь со мной за одним камушком. — А я-то здесь причем? — с сомнением спросила я. — Ну, а кого, по-твоему, мне надо было с собой позвать? Пила сегодня занят, а с тобой мы слишком мало общаемся, — перебрасывая через мое плечо руку, сказал Рудик. — Мы не с того начали, Шанон. — Ты и правда так думаешь? — все с тем же сомнение спрашивала я, не веря собственным ушам и глазам. А парень между тем продолжал просверливать в моей голове дырку от ослепительной улыбки и светящихся хитростью и радостью глаз. — Так куда мы идем? — я сама загорелась детским счастьем от того, что на меня обратили внимание! — Не особо далеко, иначе твой прекрасный принц с ума сойдет от ревности, — самодовольно сказал сталкер и пошел впереди меня. Атмосфера была совсем другая. Если раньше я ходила куда-то вдвоем только с Пашей, то теперь это был совсем другой человек — Рудик, что еще больше приводило меня в смущение и некую неуверенность. Казалось, еще чуть-чуть и парень просто развернется и скажет, что все это шутка и он никогда не примет меня в качестве напарника. Вообще наши со сталкером отношения невозможно было назвать нормальными. Мы и не общались никогда толком, на Рудике всегда была эта притворная улыбка, и только иногда мне доводилось видеть его настоящие чувства. Не сказать, что меня это приводило в восторг… Если раньше, когда я только пришла в Зону, Паша казался мне таинственным, то Рудик обогнал его, не делая при этом каких-то особых усилий. Пару ухмылок, приводящих кожу в состояние: «Я сейчас зароюсь в мурашках», и все! Ты смотришь на него не так, как на остальных. «Наверное, поэтому его уважают». Но уважали сталкера и по другим причинам: с ним никогда не попадешь в опасную ситуацию. Настолько Рудик осторожен в своих действиях, что удивляешься, как ты сам еще на тот свет не попал от своих рискованных выходок. Иногда я смотрела на Рудика, а потом переводила взгляд на Пашу: это два разных человека. Если один осторожный, просчитывающий каждый свой шаг, то второй просто идет напролом. Для Паши не особо была важна безопасность, лишь бы денег было побольше, а там сиди себе дома. — И как тебе живется с ним? — вдруг разорвал тишину парень, так же смотря вперед себя. Кроме интереса, что-то еще прозвучало в его голосе, хотя он усердно пытался скрыть это. — Нормально. Мне нравится. — Правда? — его удивление было для меня неожиданным. «Кем ты там его себе в голове представил?», — немного пугливо подумала я. Да, Паша успел проявить себя среди остальных мужчин, но не стоит думать, что со мной он будет обходиться плохо. — Что тебя так удивляет? — Ты хоть на секунду остановись и осмотрись: ты в Чернобыле, — смотря в черное небо, сказал Рудик. — Здесь нет жизни, поэтому странно, что вы решили поиграть в счастливых молодоженов. — Ты просто завидуешь, — последнее, что я могла ответить ему, это только указать на нелепую вещь. — Да и тебя это не касается, так что давай закроем эту тему. Для меня все, что связано с Пашей, остается больным местом. Несмотря на наши «идеальные» отношения, время для меня не останавливается. Я могу просидеть в уголочке и поплакать о таком конце или насладиться жизнью до самого конца, что я и выбрала, но тыкать мне в лицо этими отношениями не нужно, в голове и так только это и крутится. Скоро сталкеру было не до того, чтобы издеваться надо мной. Первый раз за семь месяцев жизни в Чернобыле я увидела солнечный свет. Единственная маленькая поляна, покрытая свежей зеленой травой, даже можно было увидеть маленькие цветочки, белые и желтые, была окружена все той же холодной и мертвой природой Зоны, поэтому очень сильно выделалась на фоне мрака. Я не смогла увидеть, из какой точки на небе исходит луч солнца, да и не сильно хотела узнать — мои глаза продолжали изучать невероятную красоту. Незаметно для себя я стала делать маленькие шаги к «жизни». Никогда ранее я не замечала за собой желание, снова увидеть Большой мир, окунуться в море, позагорать на солнышке… А сейчас так резко и сильно всего этого захотелось, что желание нестерпимо жгло сердце. Еще немного и смогу прикоснуться к этой траве, полежать на ней и посмотреть в небо. — Нельзя, — резко схватив меня за руку, крикнул Рудик и потянул меня обратно… к Зоне. И так противно стало! Не хочу обратно. — Но почему? Это же просто… — начала защищаться я, изучая пути выхода из этой ситуации. Но потом как-то сама поняла, насколько сейчас вляпалась в дерьмо, как сильно могла себя же подставить. Откуда в Чернобыле — олицетворении полного мрака, смерти и холода — вдруг появилось что-то из жизни? Вот просто так, ради удовольствия сталкера?! Нет, шутки Зоны уже не знают границ! Можно выставлять аномалии в самых непредсказуемых местах, можно сотворить встречу сталкера и самого опасного мутанта, включить режим выброса, но… Но чтобы вот так издеваться, копать до такого?! Если я даже года здесь не прожила, но так сильно скучаю хоть по одному солнечному лучу, то какого сейчас Рудику или Пиле? — Рудик, прости. — Стой здесь, — проигнорировал мои извинения сталкер и сам сделал шаг к «убийственной» поляне. Не выходя из темноты, Рудик поднял пистолет вверх и выстрелил два раза, привлекая внимания тех, кого всегда сторонился — мутантов. Тут же выбежал огромный мясистый кабан, грязь под ним разлеталась во все стороны. Морда мутанта поворачивалась на 360 градусов, изучая место и выискивая, где произошел выстрел. Нашел он нас быстро — через пару секунд на нас смотрели маленькие злые глазки кабана, налитые злостью и зверским голодом. Несмотря на свою неповоротливость, кабаны славились опасностью, не каждый раз удастся прострелить толстую оболочку этой свиньи. И вот сейчас мутант во всю свою скорость направлялся к нам, сверкая голодными глазенками. Рудик спокойно отошел, пропуская вперед мутанта. — А теперь смотри, — тихо сказал мне сталкер, не сводя взгляда с солнечной поляны. Ничего примечательного я не увидела: кабан стоял посреди поляны, вынюхивая необычные для него запахи цветов. Он топтался на месте, крутился вокруг себя, со стороны даже казалось, что он от радости так себя ведет, и только через несколько секунд я заметила панику в глазах чудовища. Он скучили и выл от боли, хотя никто его и не трогал, копал землю своими огромными подобиями копыт, не зная, как избавиться от этой боли. Это даже как-то давило на меня, стоять в стороне и смотреть как животное, пусть и мутант, мучается… Отвратительно! Пусть некоторое время назад он хотел нас убить. Я услышала какой-то странный звук, будто что-то разрывается, все это вместе с воплями кабана создавало убийственную симфонию, от которой уши закладывало, а на глаза нападали слезы жалости. Хотя Рудик стоял спокойно, он просто смотрел на всю эту сцену с холодным равнодушием, граничащим с злорадством. Его разорвало. Звук рвущейся ткани принадлежал туше мутанта. Ошметки плоти валялись на зеленой траве, кровь пролилась на прекрасные белые цветы, окрашивая их в кровавый цвет, такой привычный для Зоны. «Шутка удалась», — так и разливался смех Зоны по исчезающему полю, где еще несколько минут назад играли блики, лучи солнца. Теперь же все стало обычным: мрак, смерть и холод. — Ты знал о таком? — дрожащим голосом спросила я. На поле не осталось ни капли крови. Я понимала, что окажись я на месте той свиньи, то мое тело так же бы исчезло. — Увидел такое год назад, повезло, — отмахнулся Рудик. Он спокойно прошел дальше, дошел до того места, где стоял кабан и поднял с земли маленький камушек. Ничем примечательным он не отличался, наверное, из далека можно было спутать его с бриллиантом, только тот был слегка фиолетового цвета, который переплетался с нежным желтым, чернея в глубине. «И ради этого мы пришли сюда?» Камушек действительно не имел при себе каких-то невероятных способностей, как, например, некоторые могут забрать на себя часть радиации, остановить кровотечение и убрать достающее покалывающее чувство боли, хотя и не на долго. — Весьма дорого стоит эта бирюлька, очень нравится девушкам большого мира. Хотя ты ведь тоже недавно пришла? Нет желания, напялить на себя? — парень встал позади меня и, взяв мою руку, приложил очищенный от грязи камушек к пальцу. Сейчас он еще больше походил на украшение, только вот меня, как ворону, на блестяшки не тянуло. — Нет? — Только не говори, что ты такого низкого мнения обо мне? — брезгливо отвернулась я от него и отошла на шаг подальше. — Прости, — не особо чувствуя за собой вины, сказал сталкер и посмотрел в небо. На одну секунду я заметила ухмылку, но потом Рудик вернул изначальное безмятежное выражение лица и снова посмотрел на меня. — Надо двигаться вперед, скоро станет мокро. Я уже не чувствовала прошлой радости от похода в Зону с Рудиком. Он все больше и больше представлялся мне хитрым, только с отрицательной точки зрения, человеком, таким же равнодушным, скорее даже бездушным. Ухмыляясь своим мыслям, парень шел впереди меня, иногда поглядывая в черное небо. — Не успели, — еще больше радуясь, произнес сталкер и повел меня в совсем другое направление. Рудик завел меня в заброшенный дом, здесь не было следа даже какого-нибудь проходящего мимо сталкера. Только мы зашли под крышу, на улице появились первые капли дождя. «Она продолжает?», — подумала я, завороженно смотря на то, как небесная вода разъедает все живое за пределами старого здания. Сталкер в это время собрал все старые тряпки, даже нашел где-то деревянные палки и кинул в самое теплое место, где не было окон, из которых дул холодный ветер. Бросив горящую спичку в будущий костер, он наблюдал за тем, как воспламеняются вещи, Рудик на этом фоне становился еще более опасным, от этого казалось, что его кличка явно ему явно не соответствовала. «Нет, Паша, конечно, предупреждал, что с Рудиком лучше не связываться, но… А может это только мое воображение?» И я решила остановиться на этой мысли, списать все на разыгравшееся воображение, чтобы нервы немного успокоились. — Ну и как тебе сегодня? — спросил сталкер, когда я подошла к огню, грея замерзшие руки. Языки пламени отражались в его глазах, снова порождая во мне на мгновение забытое чувство страха перед Рудиком. — Вполне… интересно. — Ято ведь тебе никогда про такое даже не рассказывал? — спросил Рудик, хотя голосом лишь утверждал свои же слова. Я покачала головой, не сводя с рук взгляда. На сталкера смотреть не хотелось. — И почему же он тебя, как птичку в клетке, держит? — монотонно говорил он уже сам себе, не ожидая моего ответа. На некоторое время сталкер замолчал, погружаясь в свои мысли, выводы, которые сам же построил из своих вопросов. Я мечтала о том, чтобы дождь наконец закончился и это время, проведенное наедине со сталкером, тоже. Хотя все длилось так же медленно и мучительно, что и минут десять назад. — Шанон, — тихо позвал Рудик, подкрадываясь ко мне сзади. Он медленно положил свои руки мне на плечи, перешел вниз, обхватывая талию и притягивая ближе. — Ты даже не поблагодарила меня за сегодня… Это обидно. — Спасибо, — заикаясь, ответила я на автомате. Мне становилось не по себе от каждого действия Рудика, а то, что он так нагло меня держит, еще больше приводило мой разум в режим отключки. — Это не то. Шанон, ты же уже не маленькая девочка, Ято точно бы об этом позаботился, — наклоняясь к моему уху, шептал сталкер. Вот теперь мое тело точно оцепенело, я просто забыла все прошлые слова о том, что могу постоять за себя. Не могу! Страшно! — Не дрожи ты так, я ведь еще ничего не сделал. — Рудик, умоляю тебя… Его руки вдруг окаменели, а сам он резко поднял голову, не пытаясь более смутить меня своим голосом. Скоро он стоял передо мной, улыбаясь во весь рот. Не знаю, что его рассмешило, но у меня сердце до сих пор прыгало где-то в пятках на пару с душой. — Ты же не думала, что я мог тебя… — пытаясь справиться со смехом, задыхался он. — Ради этого личика можно было бы так пошутить и снова. — Ты не собирался?! Просто шутил? — мгновение, и страх тут же сменился злостью вперемешку со смущением. — Сволочь! Да чтобы я снова связалась с тобой! Рудик, ты наглая тварь. — Мне было просто интересно, что тебя держит рядом с Ято. Ну, знаешь, многое про вас говорят. В основном не очень хорошее, а про тебя так я вообще молчу, — начал разглагольствовать Рудик. — Значит, тебе стало интересно: шлюха я или нет. — Не совсем точно. Спишь ты с ним из-за страха смерти, а с Ято куда безопасней, или все же в тебе взыграло отвратительное чувство? Это был своего рода эксперимент, — добродушно улыбаясь, сказал он. — Долго еще тут торчать будем? — спросила я то, что не имело никакого отношения к этой теме, стараясь замять в себе чувство злости и обиды и поскорее закрыть этот разговор. — Всю ночь, — все с той же милой интонацией ответил Рудик. — Если тебя это успокоит, то я закончил со своей идеей, цель достигнута. Засыпать вне дома да еще и без Паши — ужасная идея! Ко всему рядом был Рудик, который сегодня чертовски «смешно» пошутил, и поэтому доверие к нему резко упало, хотя и раньше мы с ним не особо разговаривали. Приходилось дергаться от каждого шороха, но потом это стало безразличным. Кастер уже не грел, холод стал пробираться через плащ, от чего я мерзла еще больше. «Гениальная» идея пришла в голову к Рудику: будем пингвинами! Если бы не холод, я бы послала его, но пришлось пододвигаться к нему. Пользуясь моментом, сталкер сжал меня в объятьях, ссылаясь на то, что так мы быстрее согреемся. Причиной того, что я не могла заснуть, стала и едкая мысль о Паше. Он не знал, что я сегодня куда-то пойду, поэтому мое ночное отсутствие точно воспримется им не в самом положительном ключе. И я понимала, что он, наверное, там сотый круг обошел, все волосы на своей голове повыдергивал от волнения, но я ничего не могла сделать: дождь действительно не переставал идти. Но уснуть мне все же удалось, хотя даже там, видя седьмой сон, я чувствовала Рудика, и от этого мои нервы никак не могли успокоиться. Я слышала звук дождя, танцующего по крыше, подоконникам, где окна были открыты нараспашку. Довольная морда Рудика — это первое, что я увидела утром. Так и хотелось впечатать сталкера в бетонный пол, но в тоже время я была рада ему, так как именно Рудик вытащил меня из вчерашнего хаоса. Если бы не он, то я уже давно лежала ошметками на светлой полянке или бы попала под дождик… Да, все же хорошо, что он был рядом. — Ты знаешь, а с тобой очень удобно спать, — улыбался он, помогая мне встать. — Забудь про сегодняшнее и вчерашнее тоже, — остановила я Рудика и, поправив смявшийся плащ, вышла на улицу. Последствия от вчерашнего дождя остались на деревьях, домах… Все это он или разрушил, или оставил отпечаток. Удивительно было и то, что, когда мы дошли до бара, где и должны были расстаться и разделить оплату (этого я не стала делать, а просто ушла), там остались точно такие же отметины, будто кислота охватила по малой мере половину Чернобыля. — Надеюсь, мы сможем еще раз так куда-нибудь сходить, — прощаясь со мной, сказал Рудик. Камень он так и не продал. Мне было страшно идти домой, я представляла злой взгляд Паши, то, как он будет кричать на меня, обвиняя в глупом поступке. А если он узнает, что я была все это время с тем, про кого он слышать не хотел, то его гневным словам не будет конца. Я прекрасно запомнила тот момент наших отношений, когда он накричал на меня. Первый раз я увидела его в таком виде и снова смотреть на него такого… мне пришлось. Я стояла перед дверью и долго думала, как мне смягчить гнев Паши, повернуть все так, чтобы не упоминать о Рудике. Все перепробовала, вплоть до вранья о том, будто бы уснула под кустом. А что? В этой ситуации все средства хороши, но к конечному варианту я все же не пришла, так как резко распахнутая дверь нашей квартиры громко ударилась о стену, показывая мне взволнованного сталкера, бегом напяливающего плащ на плечи. Краем глаза я заметила черные круги под глазами, растрепанные волосы и наперекосяк застегнутые пуговицы, ботинки Паша даже не удосужился до конца застегнуть. Множество эмоций пролетело в моей голове: от радости до дикого страха. Паша же ничего не показывал, на его лице осталась все та же взволнованная нота, которая ярко впечаталась во взгляд и сдвинутые брови сталкера. Он смотрел на меня долго, будто еще не до конца понял то, что я не где-то, а здесь, и когда до него дошло, парень выпрямился и повернул голову. — Домой, живо, — тихо, но в тоже время зло сказал он, пропуская меня внутрь. Также громко захлопнувшаяся дверь только больше подтвердила мои опасения: его ярость обрушится на меня со всей своей силой, а если и нет, то мне хватит и этого. Я еще не посмотрела на Пашу, изучая пол, но уже готова была сознаться во всем. Сталкер прошел до кресла и громко выдохнул, будто все остальное время не мог этого сделать. Перебирая пальцами форму, я готовилась к обвалу. — Где ты была? — Не веди себя, как ревнивый муж, — недовольно сказала я, понимая, что нападение лучшая защита. Эти слова только раззадорили его, он пристально посмотрел на меня. — Тебя не было всю ночь! Я должен был, по-твоему, этого не заметить? Не забывай, где мы, — взорвался он. — Прости, я просто… понимаешь, — и тут мне пришла мысль, я все ему расскажу, а там будь что будет: — Вчера Рудик предложил мне пойти вместе с ним на задание. Я подумала, что ты разозлишься и не пустишь меня, поэтому ничего и не рассказала. Мы попали под дождь, поэтому пришлось спрятаться в каком-то доме, но он только утром закончился! — С Рудиком? — не веря собственным ушам, переспросил он. Паша даже встал от такого моего заявления. — Он… Он ничего не сделал, правда, — начала я защищать Рудика, хотя врать Паше — врать себе, ведь я прекрасно знала, что было и Рудик пытался, пусть и просто из-за своего «эксперимента». — Паша, он правда… Я пыталась объяснить все сталкеру, разъяснить, что ничего не было и не подразумевалась. Ведь не было! Но Паша будто и не слышал всех моих словесных аргументаций, его руки сжались в кулаки, взгляд смотрел в одну точку, бессмысленно и тупо, будто он что-то решал в голове, сам возводил свои выводы из всей этой ситуации. — Паш, — я решила подойти к нему ближе, взять за руку и заставить посмотреть в мои глаза. Сталкера трясло, он очень злился, но только этого никак не показывал, пытаясь затушить огонь внутри себя. Проскользнула мысль, будто он ревновал меня. Вроде Бешеный говорил мне, что Паша «больной ревнивый собственник», но ведь это все было на уровне шутки… Ведь так? От этой неуверенности я только больше осознавала то, что вообще не понимаю мужчин: какие они, о чем думают, как относятся к нам, женщинам? А Паша был той еще загадкой в моих глазах. — Ты уверенна? — он стянул вниз мою форму, оголяя мое тело по пояс. Нет, никакой реакции на это, никакого подтекста. Холодная ладонь сталкера оказалась на моих ключицах, он впился в ту точку, на которую не сильно давил пальцем. Увидеть мне что-то, конечно же не удалось, поэтому я уставилась на свое отражение в зеркале — на том месте, где еще секунду назад касался Паша, красовалось пятно ярко красного цвета. Я уже предположила, что это могло быть, но озвучивать вслух не собиралась. — Гребаный сукин сын, — потирая переносицу, сказал Паша. — Вот же… подонок! Я прекрасно понимала, что вся злость с меня перетекла на Рудика, хотя больше всего Паша сейчас ненавидел себя за свою невнимательность ко мне. «Ну как можно было пропустить ее уход из дома?», — так он сейчас примерно думал? И снова меня воспринимают за маленького ребенка, показывая, с какими дяденьками дружить, а каких лучше бы обходить стороной. Нет, это, конечно, мило и все такое, но порядком надоедает. Что бы я не делала — никакого эффекта! — Это не имеет никакого значения, — обнимая его сзади за талию, тихо сказала я, боясь вторгаться в мысли сталкера. Тот сам откинул все свои прежние раздумья и, потянув меня за руку вперед, к нему лицом, крепко прижал к себе. — Больше не смей никогда с ним даже заговаривать. Ты только моя женщина. Никогда я не слышала от него именно таких слов, так как сталкер, наоборот, пытался держать дистанцию между нами, в последнее время особенно. А тут такое заявление, и пусть он доказывал свое право на меня, пользуясь обычным случаем, но это произошло! Стиснув кисти моих рук, Паша поволок меня назад, упираясь в кровать. Я упала на спину, чувствуя, как падает со мной и сталкер. Не знаю, будет он жалеть о содеянном или нет, но сейчас я самый счастливый человек, и мне плевать, каким образом я добилась своего. ****** День обещал быть умопомрачительным! Я довольная шла рядом с Пашей, улыбаясь всему на свете и, да, Зоне тоже. Ей вообще в первую очередь, ведь она познакомила меня с такими удивительными людьми, один из которых поглядывал на мою радостную улыбку, уже и не пытаясь скрыть свои эмоции. Иногда я могла увидеть крохотную ухмылку или скорее даже смешок. Уже с утра я была на седьмом небе. Понимая, что теперь играть из себя праведника не получиться да и смысла особого нет, Паша сдался: «Я лежала головой на груди сталкера, чувствуя, как бьется его сердце… Невероятное чувство! Так спокойно, хорошо и… И чувства эти переполняют меня! Я улыбалась своим мыслям, улыбалась тому, как все прекрасно закончилось. Если вчера при разговоре я хотела перемотать время и исключить прогулки по ночам с Рудиком, то теперь чувствовала себя везунчиком, доставшим счастливый лотерейный билетик. Настроение Паши было мне не известно. Единственное, что я знала: он проснулся, так как его рука безостановочно гладила меня по спине, иногда перебирая пряди волос. Молчание между нами было даже какое-то сладкое, так было лучше, и это не из-за того, что я не знала, о чем говорить. Просто так все было более… сказочней что ли. — Итак, ты все же добилась своего, — наконец прервал тишину сталкер, порождая еще одну мою улыбку. Я не услышала и маленькой фальши в его словах, будто он сам был вполне себе рад и не собирался драть на своей голове волосы от того факта, что снова поддался. — И я этому безумно рада, чтоб ты знал, — повернула я голову в его сторону, смотря в его глаза. — Ты забыл, что мы не в Большом мире, где наши отношения сочли бы за противозаконные. Этим мне, кстати, и нравится это место. — Ты никак не можешь перестать сравнивать их? — на что я дернула плечами. Этого никогда не произойдет. — И что теперь прикажешь с тобой делать? — Не знаю, — искренне ответила я, воспринимая все эти наши разговоры как какую-то забавную игру. — Делай что хочешь, но я сейчас такая счастливая, — протянула я, переворачиваясь на спину и потягиваясь. Единственное, что не выходило из моей головы — яркая картинка той маленькой поляны, где казалось так хорошо, куда так стремилось сейчас сердце. Единожды увидев, не сможешь забыть этого, особо сильно это действует, когда ты был рядом всего на пару мгновений, а потом все в тот же мрак… В ту же канитель. Будто веревкой обвивается вокруг шеи это место, каждый раз сильно сжимая, а потом медленно расслабляя, чтобы дать тебе вздохнуть. — Знаешь, вчера мы были у такого невероятного места, — начала я самую ужасную тему, ведь испортить утро воспоминаниями о вчерашнем по малой мере глупо. Я даже почувствовала, как напрягается Паша. — Я видела солнце. — Но ведь это… — Да, обман зрения. Я смогла это понять довольно быстро, просто мне впервые захотелось увидеть солнце. Настоящее, — я почувствовала, как мои прошлые привычки снова проявляются: я слишком бойко рассказывала о своих мечтах, и если раньше я говорила о большой и невероятной любви, то теперь мечтаю о привычном для всех людей — о солнце. — Так сильно хочешь этого? — Если бы была такая возможность, — пробормотала я. — Вообще-то есть, — с какой-то долей неуверенности, сказал он. Даже понимая, что его слова могут оказаться неправдой, я тут же загорелась. — Ближе к границе есть возможность увидеть хотя бы что-то. Я не говорю, что там ярко и солнечно, но хоть что-то. Конечно, там не будет того, что показала тебе Зона вчера. — А ты знаешь про это? — намекая про иллюзию. — Да, несколько раз видел, — без какого-то сожаления сказал парень, будто он и не скучал по солнцу, в отличии от меня. — Если ты хочешь, можно сходить, только вот идти придется далеко. — Я согласна, — тут же ответила я, не задумываясь. — Нас не будет более двух недель, — начал омрачать ситуацию сталкер, но на меня не действовало: — Плевать! — И не факт, что мы сможешь что-то увидеть, — продолжил он. — Паша! — остановила я дальнейшие сомнения с его стороны. — Я хочу туда. " И знаете что? Я не жалею! Не жалею, что согласилась на такой бред. Провести в Зоне две недели наедине с Пашей, зная, что в конце меня будет ждать что-то яркое, чего я так давно не видела, просто праздник! И пусть сталкер говорит, что вероятность увидеть хотя бы отголосок солнечного лучика мала, я все равно радовалась. А вдруг этот шанс нам представится? Вот об этом я и думала. И пока я витала в своих воображаемых красивых картинках, Паша думал о том, где нам проводить ночь, чтобы не оказаться едой на выгуле. В основном мы прятались в домах, в которых никого не было, но иногда нам везло меньше и приходилось сонными гулять по Зоне. Паша к такому успел привыкнуть, для него провести на задании несколько дней, иногда даже неделю, вполне привычно, а вот я справлялась со своими мелкими делишками за один день, возвращаясь в свою кровать. Интересно было наблюдать и за тем, что Зона в принципе не меняется. Что у нашего дома, что за километра четыре она оставалась такой же, менялись только постройки. Один раз довелось увидеть даже деревянный дом, который полностью сохранил свой вид. Это было удивительно, особенно внутри он был очень теплым и уютным, ну хоть оставайся здесь навсегда. Кстати, именно там мы переночевали, и вот тут я первый раз почувствовала себя удобно! Не было холодных стен и пола, на котором так не удобно спать, пусть Паша и пытался как-то замять этот недочет, предлагая себя использовать, как подушку (при чем я его не заставляла, ему самому было приятно от того, что я засыпала, прижимаясь к нему). Не надо было скидывать все, что горит, и поджигать, разогревая замерзшие руки, не надо бояться, проснуться в желудке мутанта! Только спокойствие. Я увидела грязную кровать, вынесла старое одеяло и матрас. Вычистить их до конца, конечно, мне не удастся, но просто так оставлять столь прекрасные вещи я не могла! Когда вещи приобрели более-менее чистый вид я расстелила все это обратно в доме и упала на самодельную кровать, наслаждаясь тем, как это прекрасно — спать на мягком. Паша нашел доисторический светильник и, поколдовав над ним, добыл свет. Вот теперь все идеально. — А ты видел в этом походе одни минусы, — сказала я, прижимаясь к парню. — Мне вот очень нравится. Здесь нет никого, никто не мешает, не жужжит под ухом. — Вот расскажу Пиле, какого ты о нем мнения, — подавив смех, сказал он. — Вообще-то я не про это. Сам ведь светишься от того, что с нами больше никто не пошел. Все эти гребаные две недели, когда мы напоминали персонажей в игрушке про выживание, я наслаждалась каждым мгновением, даже удалось забыть про докучающее условие старика. Но по иронии судьбы тот, кто является причиной моего решения остаться здесь, сам напомнил. — Шанон, я нашел это у тебя тут… Где ты взяла их? — добираясь до формы, Паша достал те самые, проклятые часы. Они покачивались на металлической, ржавой цепочке, заполняя собой все мое внимание. — Им, наверное, пол века, если не больше. — Достались от дедушки, — быстро проговорила я, аккуратно забирая часы себе. Лучше с этой штукой сталкеру не связываться, и даже не прикасаться. — А ты то откуда нашел их? Я уж думала, что потеряла их, — «Точнее молилась об этом.» — В столе. — Спасибо, что нашел, а то я перерыла всю квартиру, — врала я, пряча часы в карман своей формы, брошенной рядом с одеждой Паши. Но просто спрятать не получилось. Понимая, что на такой знак я не отреагирую, старик сам заявился. Недовольно покачав головой, он сел на грязный диван, потрепанный временем. Весь его вид так и говорил: «Девочка, а не обнаглела ли ты?» Возможно, но это вполне малая оплата за то, что я уже испытала и испытаю в ближайшем будущем. — Как же все-таки примитивно вы, женщины, мыслите, — сказал он, смотря на меня и спящего сталкера. — Только и думаете, что счастье — оказаться в постели обнимающего вас мужчины. — Удивительно, что ты пришел только ради этого? Если тебе было интересно, как я провожу остатки своей жизни — смотри. Я на нее не жалуюсь, — едко высказалась я, подтягивая к себе одежу (все равно спать я уже не буду, так как приход старика полностью убил во мне потребность во сне). — Или решил помозолить глаза просто так? — Ты опять-таки уверена в своем решении? Точно счастлива? — начал он свою излюбленную тему — находить в моей жизни какие-то пятна, из которых можно было бы нарисовать что-то свое, новое. — Да, полностью. — А как же твои семья, друзья? — начал бить он по самому больному. — Можно ведь провести здесь год счастливо, а потом, как ни в чем не бывало, стать обычной школьницей, лелея воспоминания о невероятной жизни в сказке. — Ты только что сам озвучил причину, по которой я решила остаться здесь: тот мир убьет меня куда медленней и мучительней, чем Зона. Кому я там нужна? И раньше-то никто толком внимания не обращал, а сейчас и подавно… Не хочу туда. — И все? Проблема только в твоей же неуверенности в себе? — он явно наслаждался нашим разговором и тем более моей глупой логикой. Того гляди — рассмеется! — Занятно. Все же нет человека, который не думал бы о мнении общества и его последствиях… Даже ты такая. Возразить и уж тем более разозлиться на старика я не успела, так как его наглое высочество тут же исчезло, оставляя за собой тихий, призрачный смешок. Не знаю, к каким выводам он еще пришел, разговаривая со мной, но я чуяла, что новая подлянка старика не заставит себя ждать. Хотя сейчас я об этом и старалась не думать, мысли все же одолевали меня, после я решила уже не засыпать, ведь сна мне так и не увидеть этой ночью, в отличии от Паши, который даже не заметил чего-то, из чего я сделала вывод: старик как-то повлиял на него, чтобы наш разговор протекал в тихой тайне. Утром да и в последующие несколько дней сталкер заметил за мной такую привычную для меня, хотя уже и забытую для него задумчивость. Если раньше я улыбалась, бросая на Пашу двузначные взгляды, то теперь шла тихо и спокойно, не замечая в принципе ничего рядом. На вопросы отвечала как-то вяло, скудно, а иногда и вовсе не замечала их. Тот факт, что старик что-то придумал, не давал мне успокоиться. Но все это длилось ровно до того момента, пока окружающая местность не стала как-то светлей что ли… Будто где-то далеко-далеко бился луч света. Тогда задумчивость с меня спала, и я стала во всю глядеть вперед, ожидая увидеть наконец то, к чему мы с Пашей так стремились. Прошлая веселость и оживленность снова завладели мной, что опять-таки удивило парня: его поражала моя перемена от полной апатии до невероятного задора. — Нам повезло, — сказал он, когда стало гораздо светлей, чем в Зоне, которая окружала и бар, и наш дом. — Ты мне врал — здесь солнечно, — смотря на пробивающийся свет из-за высоких деревьев, на которых были зеленые листья, а трава, казалось, только-только выбралась из земли, протягивая свои травинки к солнцу. И действительно, тут было солнце. Настоящее! Господи, я еще никогда не радовалась таким обычным и простым вещам, а сейчас молча благодарила Пашу за то, что привел меня сюда, за то, что дал мне увидеть последний раз солнце, вспомнить, что это такое. Наверное, я никогда так не выглядела как сейчас: я стояла и завороженно смотрела в небо. — Спасибо, — тихо сказала я, даже не поворачиваясь назад, в сторону Паши. Боялась, что если отведу взгляд, то все исчезнет. Но все оставалось на месте. Как же прекрасно было чувствовать траву, дышать чистым, свежим воздухом, жмурясь, смотреть в небо, где были отголоски солнечных лучей, способных подарить такое счастье. Но вот сталкер не разделял моих эмоций, хотя что-то проскользнуло в его тихой, скрытой от меня улыбке. Может он и не был поклонником всего этого, несмотря на то что пробыл здесь практически три года, но сейчас была в нем эта радость. Пусть мимолетная, но она была. Наверное, это судьба так распорядилась или старик… Сначала дарит такое огромной счастье, что вздохнуть нельзя полной грудью, как переполняют тебя светлые эмоции, а потом, после всего этого подарка, кидает в следующий огромный чан с другими, противоположными чувствами. В те моменты я полностью забыла про тихий смешок старика, просто выкинула его из головы, а вместе с ним и страх. Лучше бы не делала этого, ведь тогда по-другому бы восприняла этот кувырок в чан с грязью.