Ошибка. У начала нет конца.

Утром все было как обычно. Василиса уже поставила чайник, расставила тарелки и дожаривала еду на сковородке. Она улыбнулась мне, предлагая позавтракать. Только через пару минут, когда она, быстро глотая горячую воду, подносила трясущимися руками кружку к губам, я заметила в ней какое-то волнение. Тишину, которая царила на кухне между нами, прервала громко захлопнутая дверь. Василиса тут же подскочила и побежала в прихожую. — Ничего не известно? — задыхаясь, спросила она. — Прости, — вместо однозначного ответа извинялся голос. Пила стоял в дверях, не зная, куда себя деть. — Но все же будет хорошо, не волнуйся. — Я говорила ему! Он постоянно ведется на большую сумму! — в отчаянии кричала Василиса. Она упала на кровать и глубоко вздохнула. — Говорила же… не ходи… Ну где он? — Мы найдем их, а пока подожди. Ято слишком юркий, он точно не посмеет себе поблажку, зная, что ты его ждешь. — Он совсем не думает обо мне. Почему я должна сидеть дома, волноваться, ожидая, пока он придет? — ее голос оборвался, после чего Вася заплакала, будто эта помеха в их с Пашей отношениях давно проела огромную дыру в ее сердце, заставляя каждый раз изводить себя. Только когда Вася успокоилась, а это произошло довольно быстро, стоило мне показаться ей на глаза, меня отвели обратно в бар. Всю дорогу девушка молча шла в хвосте, отдавая меня в руки сталкера. Иногда я оборачивалась назад, не зная, что делать в такой непонятной ситуации. Никогда Василиса не страдала по такой причине, да она вообще не показывала своих отрицательных эмоций, а тут она полностью в них погрузилась. Пила провел меня на второй этаж до нужной комнаты. Он открыл дверь, пропуская меня вперед, кивнул на прощание и спустился вниз. Наверное, пошел к Васе, а меня кинули обратно, чтобы не ерзала перед глазами. Возвращаться туда, откуда я вчера сбежала, было по малой мере грустно. Даша все так же сидела на кушетке, зло оглядывая комнату, мое присутствие еще больше ее выбесило, но она промолчала; Макс похоже уже не хотел разговаривать со своей девушкой, что было невероятно для этого по ушли влюбленного в свою «богиню» парня. Ринат не поменялся во взгляде, утопая в своей неразделенной любви и ревности, но, когда я появилась в поле его зрения, он тут же выбежал из комнаты. — И как провела ночь? — прервала тишину Даша. — Ты прекрасно поступила, сваливая отсюда! — Даша, успокойся. К чему еще одна истерика? — бросила я ей, подходя к Виталику. Не скакать, что он был доволен, но по крайней мере радость из-за моего благополучного возвращения показалась на его лице. — Злишься? — Выйдем, — оглядывая всех присутствующих, сказал он и направился в сторону дверей. Никого в коридоре не было, поэтому сдержанный понос Виталика вряд ли кто-нибудь бы и услышал. Я готовилась к нескольким словам, что-то вроде: «Ты плохо поступила. Стыдись». А что? Именно так наши отношения и выясняются: никогда парень не показывал своих чувств искреннее, чтобы прямо с ног сшибало. Да о чем я? Он даже целует меня сдержано, опираясь не на чувства, а на долбанный холодный разум. Не стоит говорить, что о чем-то большем он даже не намекал? Это и так всем довольно понятно. Но не тут-то было. Это был натиск. Виталика прорвало! Он кричал на меня, говоря, что я совсем с катушек съехала, когда решила уйти к чертовой бабушке на гору (это я еще смягчила) без его присмотра. А сколько было мата… Честно, у меня даже ноги подкосились от такого заявления, и это было точно не из-за женского смущения. Да я была так счастлива — он наконец разбил эту клетку вокруг себя и показал то, что чувствовал. Плевать, что меня облил грязью с ног до головы, все равно он больше себя корил в такой безалаберности ко мне. — Чего ты улыбаешься?! — увидев мою реакцию, крикнул он. — Виталик… Я тебя люблю, — глупо улыбаясь, промямлила я. — Это тут причем, — начал идти он на попятную. — Хочешь — кричи, ругайся, обвиняй меня. Только не молчи, — дотрагиваясь до его руки, попросила я. — Ты первый раз позволил себе показать то, что ты на самом деле чувствуешь. Я даже готова снова повторить свою ошибку. — Ты вообще не поняла, что я сейчас тебе говорил? — Я поняла, если тебе будет интересно, то в квартире были только я и Вася. Ято ушел из дома тут же… так и не вернувшись. Наш разговор принял совсем другой оборот. Я вспомнила про потускневшую от волнения Васю, сидящую внизу. Хотя она, наверное, уже убежала в Зону с Пилой и Бешеным, выискивая пропавшую группу людей. Виталику я рассказала в общих чертах о времени, проведенном вчера в квартире и о проблеме Шанон. — Ну он не маленький — справится, — монотонно ответил парень. Все, пылкий Виталик снова закрыт за тысячью замками глубоко в сердце. — Я на сто процентов уверен, что он придет сегодня — завтра. — Откуда такая уверенность? — недоверчиво посмотрела я на него. — Из разговоров пьяных мужиков. Должен же я был узнать, к кому ты пошла, — от этих его слов я снова начала чувствовать, как уголки губ поднимаются выше и выше. — Перестань улыбаться. На самом деле Шанон сидела внизу, разглядывая вещицу, очень похожую на что-то между рацией и телефоном (только раза в два больше и толще). Ее глаза бегали от одной строчки к другой, пока рядом что-то там говорил Ринат. Так вот куда он ушел. — Как? — подошел к ней Пила. На его плече висел автомат, а сам он был вполне готов к выходу. — Нет ответа, — пропуская мимо слова Рината, промямлила девушка. — Я пойду с вами. — Будто ты бы смогла поступить по-другому, — выдыхая, сказал сталкер и направился к выходу. Шанон накинула плащ, схватила пистолет и умчалась за ним и Бешеным. — И что ты в этот раз ей наплел? — зло накинулась я на Рината. Тот только еще больше озверел, если сравнивать со вчерашним его поведением. Полное игнорирование Василисы разозлило его. — Ей не до тебя. — Зато до этого убийцы вполне. Что она вообще в этом уголовнике нашла? Мы тактично промолчали, хотя огонь внутри меня все никак не мог угаснуть, так как от каждой выходки своего друга я приходила в бешенство. Виталик поднял со скамейки Рината и повел в комнату: тот и не сопротивлялся — он стал каким-то обмякшим. Казалось, он и правда повернут на Василисе, поэтому такая прямая жестокость, игнорирование его персоны, со стороны девушки убила его моментально В комнате уже сидел Макс, смакуя тот момент, когда можно поиздеваться над Ринатом. Конечно, с Максимом они дружили давно, практически с пеленок, не раз ввязывались в какие-то истории, поэтому, как друг, он должен был поддержать, но вместо этого только усугубил ситуацию: — Няньку отвергли, да? — хлопая по плечу Рината, спросил он, хотя голосом наоборот утверждал. — А нечего было мяться вокруг нее и млеть, как баба, когда она тебя обнимает. — Заткнись, Макс, — попытался остановить новую перепалку Виталик, но тут массовик-затейник задел за самое опасное место: — А где я не прав? Ее этот сталкер по углам не только обжимал, но и… — Тварь! Ублюдок! — чуть ли не взвизгивая от злости, накинулся на него Ринат. — Заткнись! Сдохни! — Что? Правда глаза колит? — не переставал дергать за ниточки Максим. — Виталик, останови их! Сцепившихся разъединили и усадили в разные углы комнаты, хотя Ринат еще брыкался и пытался достать Макса, который, дрожа от охватившего его адреналина, бросал в его сторону колкие слова. У одного фингал под глазом и разбита губа, второй — растянул руку и в кровь повредил костяшки пальцев. Ничего не скажешь! Такие трюки мальчики повторяли пару раз за день, так как Максим все никак не мог понять, что его язвительные слова сейчас ни к чему. Виталик первые два раза вставал и разводил парочку, но потом плюнул на это дело. — Все это из-за нее, — нашла виноватую Даша, когда мы пошли в туалет, который чистотой мало отличался. — Вася тут при чем? Она что ли его себе под юбку загнала? — попыталась я защитить девушку. — Ей вообще не до душевных пыток Рината. — Ах да! — Даша прекрати. Ты должна была поддержать ее, а не заталкивать в каждую проблему виноватой! Поставь себя на ее место. Что если бы Максим был в опасности? Но на это она не ответила, только хмыкнула и поправила ужасную прическу. Даша вообще перестала в этом месте олицетворять собой красоту и женственность, что всегда ассоциировалось с ней. Вместо этого она походила на какую-то озлобившуюся старуху, мегеру! Остальные тоже мало радовали своим поведением. Наверное, именно поэтому мне было каждый раз стыдно, когда к нам приходил Пила. Но особенно стыдно становилось перед Василисой. Она и так мало походила на себя нормальную, так как постоянно сидела с «телефоном» в руках, ожидая хоть какого намека или звоночка от Ято или от его напарников, так еще и Даша, которая не очень-то и разделяла траур Васи, считая это чем-то малозначимым, добивала ее. Где-то вечером, со временем тут было все очень плохо, так как невозможно понять, какое сейчас время суток, в коридоре меня подозвал рыжий паренек. Он представился Рудиком, при этом галантно целуя меня в руку, что было как-то не привычно для меня и в общем-то для этого места. Сам парень был весел, но трезв, шутил и смеялся, рассказывая то, зачем он навязался мне: — Я друг Шанон. Наша бедная девочка совсем себя убивает по Ято, — добавляя в голос жалости, сказал он. — Ей нужно расслабиться, забыться на пару дней, пока этот негодник сам не вернется. — И что ты хочешь от меня? — с некой осторожностью спросила я. — Попроси ее снова забрать тебя к себе, поговори с ней. Она была очень рада твоему приходу, ну и остальным тоже. — Я мало чем могу помочь… — Не трусь, она расстроенная женщина, а не голодная химера. Не съест. Ну я и попробовала. Шанон не очень сначала поняла мою просьбу, но все же согласилась. Хотя в тот момент она говорила со мной с таким лицом, будто ей это в тягость, будто она думает, что на ночь я к ней попросилась, чтобы не ей составить компанию, а поспать в более удобной, мягкой постели в безопасном доме, чем в комнате наверху. На улице она не пыталась что-либо сказать, и слова не произнесла. Был только раз, тогда я впервые увидела, как сильно она изменилась. Может на это повлияло отсутствие Ято рядом и угнетающее настроение, но убивала она проходящую мимо псину с особым остервенением, будто в этой твари заключалась вся суть Зоны, ее жизнь. И именно с ней девушка так хотела расправиться. — Ты в порядке? — автоматически спросила она. — Не сильно испугалась? — Нормально. Но было не нормально. Я не хотела видеть такую Василису. Это не она. Это созданная ее усилиями Шанон, хладнокровная убийца. Но такого ей не скажешь, ей ничего сейчас сказать невозможно. Она напоминает настоящего убийцу, вполне подходящую Ято по настроению, теперь рядом с ней такая же атмосфера. Дома девушка оставила меня наедине с собой, а сама ушла на балкон. Поначалу я следила за ней, иногда заглядывала, чтобы проверить ее состояние, но девушка никак не менялась: она продолжала безостановочно глядеть на телефон, поэтому я избавила ее от постоянного досмотра и провела остаток вечера на кухне, опустошая не одну кружку чая. — Никаких изменений? — тихо присаживаясь рядом со мной, спросил Пила. У него был уставший вид, будто он продолжал поиски даже после ухода Шанон. — Где этот засранец околачивается?! Хоть бы раз повел себя как взрослый мужик. — За ним это уже замечалось? — Постоянно, — махнув рукой, ответил он. — Знаешь, это даже хорошо, что ты появилась здесь именно сейчас. — От меня ей толку никакого нет. Я даже всего о ней не знаю, — отрицала я мелкую радость сталкера. — Будто и не с ней разговариваю. Раньше она была такой… Такой веселой, нежной. А сейчас… — В этом она не изменилась. Все также наивна и радостна. Просто не в тот день ты ее увидела, — с блаженной улыбкой говорил он. — Какая она? Что с ней стало за все это время? — разглядывая воду в стакане, расспрашивала я. — Любого человека Зона меняет, в случае Шанон — ломает. Медленно, но верно. Их отношения с Ято были для нее как спасательным кругом, так и камнем, привязанным к ноге. Поначалу все было более-менее спокойно, они же не показывают, что происходит в их душе кому-то, сами в уголке сидят и страдают. А потом появился Митя, и все как-то… полетело к чертям. Я уже слышала это имя. Сидя на этом же стуле, Шанон рассказывала про Ято, про Пилу, про Зону. Она тогда осеклась, когда упомянула об этом Мите, поэтому узнать, кто такой этот парень мне так и не удалось. — Он был таким маленьким, лет пять на вид… А уже зараженный, — взгляд Пилы вдруг как-то опустел, будто он и не меня перед собой видит. — Нам пришлось его… убить. Шанон очень тяжело переживала эти дни: тогда я первый раз увидел ее истерику, полное отчаяние, которое было так… так противно. Хотя оно и понятно, она же стала его палачом. Такие раны тяжело заживают, если они вообще могут зажить. А потом Шанон закрылась, убила в себе хоть какие-то эмоции. Я ее тогда целый месяц не видел, думал, что здесь, — он обвел взглядом кухню, — она погибает. И вроде только начала жить, а сейчас… Этот болван сам все портит! Пила попрощался со мной и ушел. Довольно быстро это было с его стороны, но это стало понятным для меня — он просто не может сидеть в этой квартире, где Шанон медленно задыхается. После разговора с Пилой мне что-то стало понятно о новой Васе. Какое веселье? Какая наивность? Я не смогу полностью осознать поступки Шанон, не смогу ее поддержать, потому что просто не знаю как. Она так далека от меня, невозможно даже представить, о чем мы будем говорить, как говорить. Но мне хотелось подойти к ней, хотя бы попытаться. На балконе Шанон не было, в квартире — пусто. Только открытая входная дверь. За разговором и своими мыслями я просто не успела заметить, как девушка исчезла из квартиры и направилась в соседнюю, 58. Она стояла посередине большой комнаты, так сильно походившую на гостиную в том, большом мире. — Иногда мне в голову приходят такие отвратительные мысли… Почему я здесь? Почему именно я? Стоит ли все это такой «потери»? — она смотрела на все — диван, стол, кухню, которая виднелась из приоткрытой двери, коридор, ведущий к остальным двум комнатам, — но при этом не видела ничего. — Если он не вернется? Что, если я получу известие о его смерти? Или увижу его мертвое, охладевшее в этом мерзком месте тело? Думаешь, я смогу пережить это все? Заново… Заново… Митя так кричал, звал меня на помощь, но я ничего не смогла сделать. Я была слаба. Сейчас тоже! Тоже самое! Если я о таком мечтала, то почему от этого так больно?! И она говорила, и говорила, и говорила, постоянно спрашивая то, смысл чего был мне непонятен. Да и не со мной она говорила, а с кем-то, кто полностью понимал каждое ее слово. Но в комнате никого не было, кроме нее и меня. Поздно ночью я уложила полностью обессилевшую Василису в кровать. Она что-то бормотала, вроде и благодарила за помощь, но продолжала что-то спрашивать и рассказывать, а потом замолчала. Та неожиданная истерика, что предстала предо мной вчера, утром исчезла. Шанон не смотрела на меня, будто ей было стыдно за вчерашнее, будто она не хотела показывать себя в таком виде, будто и не считала меня своей подругой, с которой можно поделиться. Вместо всего этого она оставила меня одну в квартире, понимая, что в следующую ночь я снова попрошусь к ней. «Оставайся здесь, а я в бар схожу», — сказала она мне на прощание и закрыла за собой дверь. ****** Прошло совсем немного, два дня с лишним. Шанон уходила рано утром и приходила поздно вечером, уставшая, еще более сломленная. Казалось, что каждый раз, когда она выходит в Зону из нее медленно выкачивают душу. И я пыталась оставить ее, хоть на день заставить посидеть дома, но она вырывалась из моих рук и бежала в бар, где ее уже ждали Пила и Бешеный, чтобы в очередной раз искать Ято. Но однажды утром, проснувшись довольно поздно, я не увидела привычной картины тишины — Шанон сидела в кресле и медленно хлебала чай, смотря невидящим взглядом впереди себя. — Что-то произошло? — Ничего, все по-старому. Просто мне надоело каждый день приходить в бар и натыкаться на одно и тоже. Хватит. И мне бы стоило поддержать ее, сказать: «Действительно, хватит. Хватит, каждый день идти в этот бар, ждать и мучать себя при этом», но сейчас возникло совсем иное желание. Мне казалось, что пустить все на самотек сейчас — это сродни предательству. Уговаривать, конечно, я ее не собиралась, но сказать свое мнение — сделала. Хотя это и не сильно повлияло на решение Шанон. Повлияло совершенно иное, точнее те же слова, что и я говорила ей, просто на моем месте был Бешеный. Лицо мужчины я не видела, так как сидела за дверью в кухне, отдавая полностью разбитую девушку в руки того, кто знал ее лучше меня в сто раз. Конечно, я ожидала какую-нибудь громкую речь, наполненную криками, ругательствами и… В принципе, минимальным сожалением. Но мужчина удивил меня. — Два дня не появляешься, — отстраненно начал он, будто не хотел начинать этот разговор. — Уже сдалась? — Его нет две недели… Паша никогда на долго не уходил! Он не отвечает на вызовы, не дает о себе знать, ни малейшего знака! Что я должна думать? Сидеть и ждать его? Бегать по Зоне и кричать во все стороны?! — Значит похоронила его? — Нет, нет… Никогда! Просто… просто мне так больно каждый раз приходить, надеяться и разочаровываться. — Шанон, — сталкер присел на корточки перед ней и взял ее руки в свои. — Ты спасла его, когда только пришла сюда, каждый раз волновалась и находила этого законченного эгоиста и приводила домой. Если ты сейчас сдашься, то к чему все это было? Девушка вроде бы и поддалась на уговоры сталкера, даже встала и направилась к выходу, накидывая на плечи плащ, но уже через секунду все исчезло. Неожиданно загоревшийся огонек потух, медленно она сняла накидку и повесила обратно. — Ладно, дело твое, — тяжело вздохнув, покачал головой Бешеный. — Как узнаем что-то, обязательно тебе расскажу. И это «что-то» объявилось довольно быстро после разговора между Бешеным и Василисой. Поздно ночью, когда я видела седьмой сон, а Шанон, как это стало обычным для нее, сидела в кресле, иногда посматривая на «телефон», Шанон получила свой знак. В прошлые две недели этот кирпич молчал, а сейчас вдруг загорелся и выдал что-то похожее на звонок. Девушка тут же взяла в руку агрегат и быстро пробежалась глазами по экрану. Уже через пять секунд она была у входной двери, полностью готовая к выходу. Бежала быстро, я только успевала видеть ее силуэт вдалеке, а вскоре и вовсе потеряла ее из виду. Вот тогда мне стало страшно. Вокруг Зона, одна чернота, тишина, которая иногда прерывалась отдаленным лаем, воем и поскуливанием, голые, увядающие деревья… Смерть. Готовая уже к тому, что до бара мне не добраться, по крайней мере из-за того, что я его здесь не найду, я просто шла вперед. Осторожно и тихо ступая по грязи, будто под ногами могла оказаться мина, я шла все дальше и дальше, хотя местность вокруг меня мало могла порадовать положительными изменениями, тут вообще изменений не предвиделось. — Значит, слухи не лгут, — прозвучал довольно знакомый голос. Сначала, я думала, что это тот самый рыжий паренек, который в последнее время встречался мне очень редко, но это был не он. Мужчина был гораздо выше рыжего, напоминал по телосложению Пилу, но все же проигрывал ему. Темно каштановые волосы были в грязи и крови. Наряд незнакомца отличался от одежды сталкеров, из чего я сделала вывод — он тот, кого мне стоит опасаться, хотя и улыбался вроде дружелюбно. — Бежишь в бар? — и он наконец вышел из своего открытия, представляя мне свое изуродованное лицо. Шрам украшал половину лица незнакомца, рассекая его щеку. Мужчина подошел ко мне. — Тогда ты бежишь не туда. Смени направление. — С-спасибо, — заикаясь, выговорила я. Стоило убежать, но меня как-то заклинило. — Передавай привет Ято, — добавляя в свой голос метал, перебил меня он. — Скажи ему, что в следующий раз он так быстро от меня не убежит, просто не сможет. А вот этот тихий, угрожающий шепот, напоминающий шипение, дал мне пинка. Он точно не милый незнакомец, который может довести девушку в полной безопасности за руку до бара. Нет… Но он не пытался остановить меня, когда я убегала, не хотел догнать и причинить хоть какой-то вред, будто все, что он запланировал мне сказать, он уже высказал и более не нуждался в моем присутствии. Хотя все же он был прав — проходя по той стороне, которую он мне указал, действительно быстрее всего можно было дойти до бара. И через пару минут я уже была там. Атмосфера вокруг была какая-то неоднозначная. Вроде и слышаться радостные восклицания с дальних столов, смех и чеканья рюмок, но в принципе мрачные мину большинства давали понять, что счастье весьма абстрактное. — Эй, — я увидела рыжего парня и подошла к нему, так как ни Шанон, ни Пилы и даже Бешеного рядом не было. Рыжий нехотя повернулся ко мне. — Что случилось? Шанон… — Не лезь сейчас никуда. Посиди с другими и помалкивай, — указывая на второй этаж, сказал он. Огрызаться в ответ было самым рискованным вариантом, не думаю, что парень спокойно отреагировал бы на мои слова, да и остальным, честно говоря, плевать на меня с высокой колокольни. Обидно, конечно, но сейчас лучше всего промолчать и выполнить «просьбу». На втором этаже, как это стало привычным для меня, было спокойно и тихо, и только за дальней приоткрытой дверью слышались шорохи и приглушенные голоса. Только подойдя чуть ближе я услышала Шанон и Ято, хотя голос парня был гораздо тише девушки, он даже и не говорил. Вася стояла ко мне спиной, она размахивала руками, кричала, чуть ли не топала от злости. Ее голос хрипел, затихал от слез, она беспомощно выливала всю тревогу за парня на сталкера, понимая, что по-другому она не покажет сейчас всего, что испытывала эти две с лишним недели. А Ято тем временем сидел напротив нее и слушал все слова негодования, обрушившиеся на него, с улыбкой, причем с блаженной, довольной и счастливой. — Хватит улыбаться, Паша! Я думала, ты умираешь, а ты… ты! — она обессиленно взмахнула руками и вздохнула. Сил и слов больше не осталось. — Шанон, — через минутную паузу сказал он. — Не злись, я ведь и правда хотел, как лучше. — А получилось как всегда, — не удержалась она от колкого замечания. — Иди сюда, — позвал он ее, но девушка не сдвинулась. — Я не могу и шага сделать, выполни мою просьбу, — молил он. Послышался шорох, из-за чего я сделала вывод, что сейчас противиться Вася не стала. — Я просто хотел… показаться тебе другим, что ли. Более сочувствующим. — И поэтому решил прикрыть задницы остальных! Это прозвучит жестоко, но это… Ты не думал обо мне. А что если бы ты не вернулся? Умер?! — Зато как герой. — Как сволочь безответственная! Зачем вообще туда пошел? Мы не нуждаемся в деньгах. — Но сейчас же я здесь. Живой и… более менее здоровый. — С простреленной рукой, причем в одно и тоже место. Это рекорд, Паша! Так глупо и безбашенно ты еще никогда не поступал. — Ну прекрати, я уже и так прекрасно понял, как ты по мне скучала. И девушка снова ответила колким замечанием, пререкаясь с ним еще и еще. Паша при этом не злился, не вступал в споры, понимая, что на самом деле Шанон безумно рада его появлению, но, так как надо отчитать его по полной, она играет злую и разъяренную мамочку, жутко испугавшуюся за своего любимого сынка. Слушать более я не стала, а пошла к остальным. Увидев радостную, прямо-таки сияющую Дашу, я удивилась. Здесь ее в принципе ничего не радовало, только злило, раздражало и выводило из себя, а сейчас такая ослепительная улыбка… это означало только одно: — Мы летим домой! Оказывается сегодня днем, когда я была у Васи, к ребятам пришел один из подчиненных Бешеного, который разбирался с нашей проблемой. Именно он сказал, что все готово, и уже сегодня вечером мы полетим домой. Меня это должно было обрадовать, но в тоже время я не знала, как поступить с Васей. Не оставлять же ее в таком месте? — Она сама выбрала себе такую жизнь! Мы улетаем сегодня же с ней или без нее. Выбрала или нет, но как мне смотреть в глаза ее матери? Она убивается от горя, корит себя в пропаже дочери, а я… Я знала, видела, но так и не привела заблудшую дочь домой. Как смотреть на Мишу? Бедный ребёнок чахнет от безнадеги и траура, поселившегося в семье заместо Васи. Тут ещё вспомнился незнакомец с рассеченной щекой. Надо ли говорить об этом Ято? Если и да, то когда? Сейчас подходить к нему не самая лучшая идея, да и как? Мы с ним толком и не разговаривали. А может потом? Нет, сегодня же я улетаю домой. Придется идти к нему чуть позже, когда страсти рядом с ним поутихнут. Произошло это через два часа. Даша скакала по комнате, прощаясь с ненавистной Зоной, Макс был обрадован, но не так сильно, как Дарья. Виталик спокойно наблюдал за ритуалами девушки, а Ринат материл это место, людей, живущих в нем, и в частности Ято. Его парень вообще возненавидел люто и сильно. Я еще долго стояла у двери, держась за ручку. Стояла до тех пор, пока изнутри не послышалось кашляние. Паша услышал меня еще с самого начала, но не решался звать, а так как я слишком долго ходила у дверей, ему это осточертело. Сталкер полулежал на кушетке, аккуратно придерживая правую руку. Шанон лежала рядом с ним, укутываясь в одеяло. — Что-то хотела? — сохраняя тишину в комнате, спросил Ято. — Да, — я замялась. Мне было неудобно в обществе сталкеров, все же не привыкла я к такой окрыленной любовью Шанон. Бойкой и веселой — да, но вот такой… нет. — Точнее сказать. — Ну? — Я встретила одного мужчину, — начала я подходить к теме, все больше и больше понимая, что лезу в такое дерьмо, от которого потом мне еще достанется даже за пределами Зоны. Но молчать было куда хуже. — Он сказал, что в следующий раз ты не отделаешься этой раной. Только я договорила, Ято чуть ли не выпрыгнул из кровати, но боль в руке тут же отрезвила его, и он снова лег. Хотя осталось это взволнованное выражение лица, будто он смерть перед глазами увидел. Теперь мои подозрения полностью оправдались: этот незнакомец не просто хочет навредить Ято, его цель — убить сталкера. — Что-то еще он тебе сказал? — сквозь зубы спросил он. — Нет, — прокручивая мимолетную встречу с незнакомцем, ответила я. Ято не выдохнул, не расслабился, а только еще больше напрягся. Казалось, если бы не рана, то он уже расхаживал по комнате или, еще чего хуже, пошел разбираться с проблемой. — Не тронул? — через некоторое время нашего общего молчания, снова нарушил тишину Ято. Я покачала головой. Если раньше я думала, что мне может достаться от незнакомца, то теперь я прекрасно осознавала: он и не думал меня трогать, только воспользоваться услугами почтового ящика. — Вот и хорошо. — Ято, — отвлекая от мыслей сталкера, спросила я. — Кто он? — Старый знакомый, которому мы с Шанон успели подпортить жизнь… очень давно. — Значит, он не только тебе угрожает, но и… — Возможно, — перебил он. — Надеюсь, Шанон он не коснется, — дотронулся до спящей девушки он. — Но ей об этом знать не нужно. Никому не нужно. Для всех: я прикрывал отставших. На этом разговор закончился. Я ушла обратно в комнату, ожидая, пока за нами придут. Поздно вечером в нашу комнату постучал низенький парнишка, на вид он был даже помладше нас, но в тоже время создавал впечатление куда более умного человека, чем казался на вид. Он скрывал хитрую ухмылку, своими маленькими темными глазенками изучая каждого. Взглядом он не задерживался ни на ком, но, когда встретился глазами со мной, то остановился и на секунду наклонил голову, будто кланялся. Но мне этот парень не понравился, вот противно было даже смотреть, не то что говорить или рядом стоять. Что-то было в нем темное, хищное и… хитрое. Он будто насмехался над всеми нами, над этим местом и его обитателями. — Карета готова, — сверкая глазами, произнес он и открыл дверь, придерживая ее. Даша выскочила из комнаты, но потом резко остановилась, будто наткнулась на стену. «Не спеши, мы пойдем другим путем», — произнес парень. Он дождался, пока все выйдут, потом встал впереди и повел нас через черный ход. Оказывается под лестницей скрывался еще один выход, но дойти до него нужно было через подвал, грязный и провонявший… смертью. Мой взгляд остановился на огромной двери, которая скрывалась в самом конце коридора. Парень уловил мой интерес, заметил, как я, отстав, подошла к ней и заглянула внутрь. Только мне показалась круглая комната с огромными по высоте стенами, перед глазами возникла смутная картинка. Вот посередине стул, на нем сидит привязанный мальчик и плачет. Оглушительный выстрел раздался где-то сверху, куда я и направила взгляд, находя знакомый шрам, рассекающий щеку. Мгновение, и стул упал, а ребенок исчез. — Ей было очень больно, — послышался голос позади. Тот самый проводник стоял за мной, нагло усмехаясь. Он наблюдал за моей реакцией. — Всего-то один выстрел… а сколько последствий. — О чем ты? — спросила я, задыхаясь. В голове еще остался шум от выстрела, а перед глазами — лицо убийцы. — О том, что ты только что видела. — Я ничего не видела. Теперь я еще больше привлекла внимание мальчишки. Пусть он шел впереди всех, но мне постоянно казалось, что на его затылке есть глаза, внимательно изучающие меня. «Я ничего не видела, это лишь игра воображения», — заверяла я себя, но шум в ушах опровергал любые слова и аргументы. Вскоре, когда из виду потерялся бар, мы дошли до вертолета. Он стоял на огромной поляне с начисто вырванной под корень травой, деревья валялись на концах этой поляны, будто очерчивали окружность. — Прошу, — галантно подал руку парень, помогая взобраться Даше. Та улыбнулась и быстренько забралась внутрь. За ней последовал и Макс, потом Виталик, Ринат, которого волокли за собой остальные. А затем и я. Парень не стал залезать к нам, только закрыл дверь, показывая свою усмешку. Почему-то становилось от его этого выражения лица только еще страшнее, мурашки так и бегали по рукам и спине. — Не волнуйся за нее. Не думаю, что Ято даст ее в обиду, — сжав мою руку, успокоил меня Виталик. — За это я боюсь меньше всего. Вертолет начал набирать высоту, принося тем самым еще большее счастье Даше. «Как же удивительно сложилось», — оглядывая сидящих, подумала я. Их я знала только по маске, но в Зоне все стало таким, каким и должно было быть. Каждый показал себя настоящего. Испорченных, избалованных богатеньких детишек. Я смотрела в окно, но ровным счетом ничего и не видела из-за темных туч, поглощающих любое проникновение света. Возникла шальная мысль, что Зона не отпустит нас, как не отпускала и до этого других сталкеров. Каждого она медленно или быстро поглощала, выкачивала силы и в конечном итоге — убивала. Зря я так подумала, ведь вертолет резко встряхнуло, а потом разнесло по всему небу. Паника тут же завладела нами, шепча на ушко слова смерти. Виталик добрался до места пилота, но там было пусто. Никого. Визги и крики смешались, создавая еще большую панику. И вдруг вертолет полетел на огромной скорости вниз…