Рондо на Флейте

       Первый раз проснулась от холода, настоящего и пробирающего до костей.        Я прижимала колени к груди, стараясь стать как можно меньше, с нелепой надеждой, что холод ужмётся следом.        Не вышло.        Наконец, дойдя до точки, когда терпеть сил не осталось, смогла заставить себя подняться. Ноги тряслись и подгибались, и собственный вес казался непосильной ношей. В беспамятстве стянула со стоявших рядом кресел покрывала, накинула их на себя и в таком закутанном состоянии вновь легла в постель.        Окружение меня в тот момент совершенно не волновало.        Второй раз проснулась с гудящей головой. Сны мелькали в таком резком контрасте с реальностью, что было почти физически больно…        Как оказалось позднее, не «почти».        Села на кровати, счастливая от осознания: мир был статичен и не отличался постоянной сменой картинок.        Слишком сильно за последнее время я вглядывалась в мелкие, непохожие друг на друга детали — видимо, им и обязана такой мигренью.        Реда заметила сразу. Он спал на стоявшем напротив диване, в позе довольно неустойчивой. Красные волосы были распущены и разметались по подушке, а белые жилистые руки закинуты за голову.        Видимо, это его комната.       — Ред… — тихо позвала принца, подтягивая собственное тело поближе к спинке кровати.        Он проснулся сразу и вскочил, опустив босые ступни на пол. Нашёл взглядом меня, сам спросонья удивлённый моим тут нахождением, но понимание сменило на его лице недоумение довольно быстро:       — Сколько времени? — (я сморщилась от громкости его голоса). — Ты в порядке?       — Мигрень, кажется, — помассировала виски. — Есть таблетки?        Ред поднялся, подходя к тумбочке рядом с кроватью, и открыл ящик.        Послышался характерный щелчок при вскрытии упаковки, и в моей руке оказалась маленькая белая пластинка.       — Сейчас воды принесу, — графин и стакан, слава богу, были здесь, поэтому идти никуда не пришлось.       — Спасибо.        Принц кивнул и, пока я запивала таблетку, успел отыскать наручные часы, с помощью которых и узнал время.       — Пять утра.        Это, на самом деле, была отличная новость, ведь я успею вернуться в комнату до того, как отец начнёт мои поиски. Учитывая, что ушла я где-то часов в восемь вечера, то проспала действительно порядочно.       — Почему я потеряла сознание?        Несмотря на мигрень с головной болью и слабостью в теле, я всё прекрасно помнила.        Потеря сознания этим заклинанием не предполагалась, равно как и ощущение опустошённости после его использования. Уж не знаю, как на всё это повлиял мой дар, но общий каркас потребовал больше магии, чем предполагалось изначально…       — Ты не теряла. Я тебя усыпил.        Кивнула.       — В таком случае, зачем ты это сделал, и что тогда произошло?        На «ты» перешла случайно и незаметно для себя. Ред также не придал этому большого значения. Меня сейчас больше заботило собственное состояние, а не поддержание чьего-либо статуса.        Ред смотрел и не говорил ни слова, что меня совершенно не радовало.       — Почему ты молчишь? — истерических ноток, слава богу, пока не было, но нетерпение всё же присутствовало.       — У тебя порвались магические каналы, и я не хотел, чтобы ты перебудила всех своими криками.        Мигрень смешалась с каким-то липким и неприятным чувством.        Сглотнула.        Очень хреново.       — Сколько… То есть… Каков уровень повреждений?        Ред прикрыл глаза.       — Я всё восстановил. Не волнуйся.        Вздох облегчения сдержать не удалось.        Я могла остаться магической калекой, если бы мне не оказали своевременной помощи. Могла навсегда остаться без магии и без чуда, к которому уже привыкла.        Правда, вместе с облегчением пришла и злость. Почему Ред не рассказал о возможных последствиях?        Думаю, что-то такое он смог прочитать по моему взгляду до того, как я задала вопрос вслух.       — Я не собираюсь оправдываться, потому что моей вины в случившемся нет. Ты сама этого хотела.        Принц поднял вверх руки и резко опустился на расстеленный диван, чуть отворачивая голову.        Прикрыла глаза.        Безусловно, он не виноват. Конечно. Точно так же, как и Геральд. Они оба понятия не имели, какое заклинание мне подсунули и сколько магической силы на него потребуется.        Пхах. Ненавижу недоговорки и враньё. Больше всего в жизни. Тем более — такого рода, когда они были сделаны умышленно, лишь для того, чтобы я не передумала.        Мы ненавидим в других то, что нам не нравится в себе…        Усмехнулась.        Жаль, что он прав. Я сама этого хотела и сама же на это согласилась.        Подумаешь. Просто не смогу колдовать парочку месяцев. Последствия я принимать должна сама, не сваливая неудачи и провалы на других. Моя вина — доверилась совершенно незнакомым людям. В следующий раз, значит, буду разборчивей.       — Спасибо за помощь, — а точнее, за исправление им самим же и сделанной ошибки.        Медленно скатилась с кровати, ища взглядом свою обувь. Оставаться тут, в компании Реда, не хотелось.        Хоть местонахождение Геральда узнать и было бы любопытно, спрашивать уже поздно. Думаю, Реду сейчас было неловко находиться со мной в одной комнате, впрочем, как и мне с ним. Некомфортно даже.        Их совместное предательство, хоть в полной мере таковым и не являлось, всё равно знатно испортило моё о них мнение.        Что им до какой-то левой девчонки? Они, в конце концов, знакомы, а может — даже являются друзьями. Соответственно, выбор перед Редом не стоял.        Геральд с самого начала позиционировал себя как одиночку, а Ред — какой-никакой, а правитель, соответственно, умеет жертвовать малым ради большего и нужного…        Так как я спала в одежде, искать её не пришлось, поэтому, чуть пошатываясь, так как лекарство ещё не подействовало, я направилась в сторону выхода.       — Слушай, я не хочу ссориться, — заговорил Ред. Посмотрела в его сторону. — Да, мы не сказали, какого ранга это заклинание, но ты сама должна знать, что в таких случаях происходит. Твоя структура должна была оказаться слабее, чем нужно, и ты выполнила бы заклинание не в точности.        Вскинулась, приваливаясь к стене, чтобы хоть как-то нормально стоять.        Принц, оказывается, не любит чувствовать себя виноватым?       — Хочешь сказать, я бы отделалась только магическим истощением?       — Да! Но ты… то есть, твой дар был направлен явно не на то, о чём говорил Геральд в самом начале. Да, конечно, он участвовал и в этом, но это было на самом деле не главным.       — И что, в таком случае, было главным? — не показывать раздражение было довольно тяжело, но я надеялась, что у меня получилось.       — Сама структура заклинания, — кивнул Ред. — Отчего-то она не могла сработать в том состоянии готовности, на которое мы рассчитывали.        Небрежно выполненное заклинание, да? То безобразие, мной сотворённое вначале, действительно можно было таковым назвать.       — Я не могла её развеять. Мне не хватило бы магии на вторую попытку.       — Поэтому ты начала исправлять структуру сразу же после сотворения.       — Это невозможно, — мотнула головой, сложив руки крестом.       — Много того, что в магии является невозможным, принято считать дарами.        Ред смотрел серьезно, почти не двигаясь, своим взглядом пригвождая и меня. Оправдание? Нет. Скорее, попытка объяснить.        Если это действительно так… Точнее, нет… Не «если»… Поверить в то, что я чувствовала всем телом, было несложно…        Дар, способность, предрасположенность — всё это появляется спустя многие поколения и исключительно в семьях, следящих за родословной и тщательно фильтрующих собственную кровь. Откуда такое могло появиться у меня, если моя мать обладала, как и большинство жителей Мелодии, даром, связанным с музыкой?        «Дар» — слишком громкое слово, на самом деле.        Оттолкнулась от стены.        Ред проследил это движение взглядом и медленно поднялся.        Разговор был на этом окончен, по крайней мере, для меня. Обдумать предстояло действительно многое, как и решить, что с этим делать.        Уже сегодня нас заберут. Протащат по врачам и вернут домой; надеюсь, безо всякой помпы. Возможно, зададут парочку вопросов про Геральда и пиратов, но не более: в конце концов, подданной Зенита я не являлась, чтобы вести серьёзный допрос с моим участием.       — Я провожу.        Против я не была. Не с такой мигренью передвигаться по этим тёмным помещениям в одиночку.

***

       Ронин, Вар и Нани на правах людей, принимавших многие важные решения, скрылись за дверью капитанской рубки, чтобы дать показания насчёт нашего небольшого приключения, остальными же занялись врачи. Диагнозы, поставленные ими, были банальны: истощение, авитаминоз, ещё перенапряжение и стресс.        От первого и второго помогали капельницы с витаминами, от третьего же в будущем помогут психологи, к которым нас обязали ходить по прибытии на планету.        Все были наконец счастливы. Этот эмоциональный подъём каждого сопровождал по-разному: некоторые плакали, некоторые не переставали говорить и благодарить, некоторые оставались спокойны и сдержанны.        Я, впервые за долгое время, могла просто отдохнуть. Правда, сразу этого, к сожалению, сделать не вышло: пришлось объяснять врачу, почему у меня именно магическое истощение.        Ну, как «объяснять»? Все пассажиры знали, что я создавала формулу заклинания поиска магического источника и её использовала, и мою легенду, основанную на этом, подтвердил каждый.        О том, что магические каналы были ослаблены и почти не могли проводить магию, я знала, но Ред просил списывать эту травму на заклинание поиска. В конце концов, магические каналы принц залечил, и врачи не могли узнать, что они были травмированы. По крайней мере, эти врачи.        Женщина, проводившая мою диагностику, заверила меня, что я поступила очень мужественно и вообще — большая молодец.        На эти хвалебные речи оставалось только кивать и скромно помалкивать.        В том, что я — молодец, я, конечно, не сомневалась, но вот с мужественностью поступка и храбростью как таковой могла легко поспорить.        На геройское моё усталое и флегматичное лицо совсем не тянуло.        Я бы сказала, что во мне цвела тёмная депрессия. Оказаться неспособной к оперированию магией, даже на такой срок, о котором сказала мне целительница, было очень неприятно, и я хотела просто валяться в тёплой постели с неделю времени и ничего не делать. В конце концов, около полугода я буду не в состоянии сделать что-либо магическое. Даже захудалое включение и выключение света.        Отец моего депрессивного состояния не замечал, потому что я слишком хорошо его скрывала. Да и не привык он обращать внимание на такие мелочи, поспешно вынося суждения о людях…        Итог вышел довольно странным.        Правительство Магикса настоятельно просило не говорить о перемещениях без точки входа и выхода и о самом факте наличия такой технологии у пиратов. Мне показалось, для них это был такой же сюрприз, как в своё время и для нас.        Историю предпочли выставить как неисправность корабля и дрейф в космосе, пока нас случайным и счастливым образом не нашли. О Геральде, что странно, даже особо не расспрашивали. Видимо, чтобы не плодить лишних вопросов у не посвящённых в его тайну людей.        Хотя человек с Зенита, что прибыл вместе со спасательным кораблём, явно был не рад этому решению. Да что там, «не рад»: он, вопреки собственной должности и обязанному соответствовать ей самоконтролю, шипел и чуть ли не физически плевался на врачей и капитана корабля!        Я же теребила только заряженный телефон, в каком-то ужасе смотря на по-настоящему огромные цифры пропущенных звонков и сообщений.        Жизнь резко напомнила о себе, вместе с оставшимися на Мелодии парнями.        Во время полёта я успела прочитать все письма и в зоне связи смогла отправить каждому сообщение о дате и времени приезда.        Затянувшееся приключение подходило к концу, оставляя меня с кучей пережитого опыта и новых знаний о себе, которыми грамотно распорядиться ещё предстояло.        С отцом общаться стало легче благодаря пережитому стрессу, но до прежних тёплых отношений у нас, по-видимому, так никогда и не дойдёт.        С Ронином и Жози, к моему удивлению, мы даже обменялись номерами, пообещав как-нибудь созвониться и встретиться.        Остальные пассажиры сделали то же самое с отцом — со мной это делать было бы попросту странно: я, в конце концов, в их глазах всего лишь ребёнок. Талантливый, конечно, но ребёнок.        Воспоминания об этом событии ещё долго будут являться самыми яркими в моей жизни и, надеюсь, останутся единственными воспоминаниями такого рода. Переживать что-то подобное ещё раз мне бы очень не хотелось…        Как жаль, что решать это было не мне.