Рондо на Флейте

       Выходя с отцом из корабля, я думала, как бы лучше сказать, что домой возвращаться не собираюсь.        Но не успела я даже повернуться к нему лицом, как оказалась поднята над землёй и сжата в крепких объятиях.       — Пха-ах!        Из-за прижатой щеки правый глаз оказался сильно прищурен, и я не успела рассмотреть лицо подошедшего. Хотя это, на самом деле, было и не нужно. Запахи масляных красок и пота смешались между собой, заставив восхищённо выдохнуть.        Знакомые тёмные волосы защекотали нос, и я смогла услышать тихий шёпот почти у самого уха:       — Меня отправили, чтобы не привлекать к тебе внимания.        Облегчение накрыло с головой, ненадолго прогоняя депрессию. Я действительно переживала, что Эрик может взбрыкнуть и прийти с Камилем и Беем меня встречать, тем самым уничтожая мою тайну. В конце концов, тут была парочка журналистов, уже оккупировавших Нани и До. Если я правильно помню, Нани был помощником посла с их планеты, а До — мелодийским аристократом.        В общем, по сравнению с нами они являлись большими шишками.        Гелия отступил на маленький шаг, позволяя развернуться.        Отец стоял истуканом, в какой-то прострации рассматривая художника.        Тот отвечал ему мягкой приветливой улыбкой.       — Гелия.        Протянутую руку отец пожал явно через силу.       — Хо-Боэ — отец Музы, — произнёс так, словно этот факт должен был напугать и устрашить собеседника.        Правда, Гелию это не особенно волновало.       — Приятно познакомиться, — он легонько кивнул и повернул лицо с выражением беспокойства ко мне. — Я рад, что с тобой всё в порядке.        В этих словах не было щенячьей заботы и преданности. Скорее, поддержка и доверие. Пожалуй, именно это я ценила в Гелии больше всего. Именно это я вообще привыкла ценить в людях.        Чуть коснулась кофты в знак признательности и повернулась к отцу. Этот момент мне показался наиболее удачным.       — Папа, Гелия — мой друг, и я планирую в дальнейшем жить у него.        Гелия за спиной чуть опешил, но отец, слава богу, этого не заметил, сфокусировавшись только на моих словах. Вид он при этом имел явно шокированный:       — Что?       — Я не вернусь домой.        Слова были произнесены, и намерения отступаться от них я не имела: всё было решено.        Хотя время выбрала, пожалуй, не самое удачное. Да чего уж там! Мне просто не хотелось очередного скандала, а на людях Хо-Боэ ругаться точно не начнёт.        Гелия стоял рядом, даря своим присутствием поддержку и уверенность, что я всё делаю правильно.        В конце концов, решиться на это стоило гораздо раньше.       — Мне жаль, — склонила голову и сглотнула.        Сделать это оказалось сложнее, чем мне представлялось в самом начале.       — Бо! Муза!        Вскинулась и повернула голову на звук — бежавший к нам Себастьян весь светился и казался наполненным счастьем до краев.        Он обнял Хо-Боэ, который от появления друга стал приходить в себя; затем меня, чуть оттащив от Гелии в порыве, видимо, солидарности.       — А ты похудел, Бо, — усмехнулся дядя Ян, шутливо ударив в живот отца. — А ты, Муза, я смотрю, обзавелась парнем.        Смущать людей посредством озвучивания видимых интересных фактов, не заботясь о реакции слушателя, Себастьян любил больше всего.       — Другом, — подсказала дяде и мимолётно кинула взгляд на отца.        Так. Лучше уходить, пока Хо-Боэ не начал гневно шипеть.       — Дядя Ян, позаботься о папе, я вечером позвоню, — после чего взяла Гелию за рукав, потянув в сторону выхода. — Пошли скорее, пока он не кинулся за нами.        Было стыдно вот так сбегать, особенно перед только подошедшим Себастьяном… да что там! Даже перед отцом: слишком нервно и быстро это произошло, оставив неприятный осадок.       — Жить у меня?        Я очнулась, посмотрев вверх на улыбающегося Гелию, который явно понял, почему я так сказала, но то ли решил меня потроллить, то ли просто пошутить.       — Нужна была убедительная причина. Моё нежелание принимать его опеку явно таковым не будет. А вот то, что я могу сбежать к парню, он воспримет намного легче, хоть и эмоциональнее.        Быстрым шагом мы покинули здание и оказались на парковке рядом с тёмно-синим виндрайдером.       — Ты купил байк? — спросила, с удивлением принимая в руки такой же расцветки тёмный шлем.       — Подержанный.       — Права, надеюсь, получил?        Гелия усмехнулся и завёл мотор, чуть сдвигаясь, чтобы освободить мне место.       — К сожалению, с собой не взял.        Вздохнула, садясь за художником и обвивая руками его талию.       — Тогда постарайся без полицейских.

***

      — Муза! Муза! Муза! Ты хоть знаешь, как нам было тут без тебя? Ты хоть представляешь, каково терпеть этого типа в моём доме чуть ли не каждый день?! — Эрик вылетел из подвала именно с таким обвинительно-счастливым настроем, после чего остановился, чуть прищурился и резко схватил меня за руку, потащив в наше любимое логово.        По пути обернулся к шедшему сзади Гелии и обиженно буркнул:       — Не ходи за нами.        Я подавила смешок, а художник только закатил глаза.        Наш любимый солист совсем не менялся. Видимо, такие отношения уже вошли у них в привычку. Забавно, на самом деле, и в чём-то даже мило.        Первым, что я увидела, войдя в подвал, была гора еды и напитков.        И, стоит заметить, еды совершенно разной: от местного фастфуда до супов в прозрачных контейнерах.        Они не знали, в каком состоянии я приеду, поэтому накупили и наготовили кучу всего разного.       — Йоу! — Камиль, расслабленный и спокойный, со всё той же повязкой на одном глазу, всё так же сидел на диване. У кого-то могло создаться впечатление, что он слишком отчужден для человека, чей друг около двух недель не выходил на связь, но…        Это было бы ошибкой: Камиль был внимательнее всех в этой комнате, поэтому быстро убрал газировку со стола, поставил натуральные компоты и соки в больших стеклянных банках и выдвинул тарелку с фруктами в мою сторону, сдвигая к себе остальное.        Вид у меня и вправду был несколько бледноват и зелен.        Бей вырвал мою руку у рыжего и сжал меня в объятиях, точно я — какой-то спасательный круг. После чего, явно уже придя в сознание, отступил, чуть откашливаясь, стыдясь такого резкого порыва.       — Ну так что?! — Рыжий вырвался вперёд, с пониманием не обращая внимание на смущённого Бея, падая на пол и тут же хватая какую-то пачку чипсов со стола. — Рассказывай!        Скрывать от них настоящую версию событий я не стала.        Эрик увлечённо ругал «мерзких отвратительных пиратов».        Бей спрашивал, каково это — оказаться на такой легендарной планете, как Домино, и увидеть члена королевской семьи этой обледенелой планеты.        О нашем близком знакомстве я упоминать не могла, верная данному Геральду слову.        Гелия спрашивал про людей, оказавшихся волей случая со мной в одной лодке. Зеленоглазый и решительный лидер Вар; скорый на неоправданные решения Корсак; яростная и смелая сайка Жози (номерок которой Рыжий в обязательном порядке от меня потребовал); язвительный старик Геральд, чьё присутствие вытерпеть мог не каждый; высокий аристократ-мелодиец До, ведший нас за собой в скрытую снегами обсерваторию; Нани, знавший себе цену и увиливавший от вопросов о своём полном имени, и многие другие…        На моменте рассказа о Ронине, его дредах и боевой готовности Гелия удивлённо вскинулся.       — Знаешь его? — спросил Бей.       — Учились вместе в Красном Фонтане. Он был на два курса старше.        Вау. Хотя, наверное, стоило догадаться — в конце концов, они оба были специалистами.        Камиль при рассказе о Реде забавно хмурился, а потом спросил с той же непосредственностью, что и всегда:       — Он тебе понравился?        Удивлённо вскинулась.       — Почему ты так решил?       — Эмоций много при описании, — пожал плечами Менар.        Задумалась под напряжёнными взглядами остальных.        Если бы об этом начал говорить Эрик, я бы пропустила всё мимо ушей, но Камиль…        Нравится ли мне Ред? До этого вопроса я считала, что совершенно точно нет. Слишком поверхностно я его знаю.        Эмоций много? Вот с этим могла согласиться. Ему и его недоговорке я обязана ослабленными и порванными каналами, из-за которых теперь полгода должна буду обходиться без магии.        Само собой, я была в некотором роде раздражена и зла из-за этого.        Но чтобы нравиться… Видимо, Камиль оценил моё состояние в сравнении с прошлым поведением: в конце концов, до того я рассказывала о знакомых равнодушнее.        Удивительно, что он заметил такую мелкую перемену в голосе.        Улыбнулась, схватив со стола маленькую виноградину.       — Ерунда, просто недопонимание.        Камиль кивнул, удовлетворённый таким ответом. Жаль, только он один.       — Недопонимание? — широко открыл глаза Рыжий. — У тебя — и недопонимание? Я уже завидую этому Реду, если он и вправду сумел вывести тебя из себя.        Бей усмехнулся.       — Тебя переплюнули.        Рыжий быстро вспыхнул, пустившись в шуточные переругивания с Беем…        Я же облокотилась на диван, опуская голову на спинку и закрывая глаза.        Спокойно. Мне впервые было по-настоящему хорошо. Усталость и напряжение прогонялись смехом ребят, и я наконец расслабилась.       — Всё нормально? — Гелия мягко коснулся плеча, заставив меня открыть глаза.       — Спать хочу, — сказала в никуда, одновременно отвечая и художнику на вопрос.        Это услышали остальные и на удивление быстро приняли решение расходиться. Всё-таки мы тут часа четыре уже сидели.        Быстро собрали мусор, поручив Камилю с Беем выкинуть его на помойку, так как им обоим было в ту сторону.        Попрощавшись с ребятами, я поднялась наверх, в выделенную мне комнату, забралась под покрывало, не снимая одежды, и, прикрыв глаза, тут же уснула, даже не поставив будильник, чтобы позвонить отцу.

***

       Гелия опрокинулся на диван, окинув взглядом стол.       — Она почти ничего не съела.        Эрик повернулся в его сторону, собирая волосы в хвостик и накидывая лёгкую куртку.       — А чего ты ждал? Она неделю ела плохо прожаренное сырое мясо и спала, когда представлялся удобный случай.        Хоть Муза и не говорила о недостатке сна, по её виду было несложно догадаться.        Эрик Гелию поражал. Беспардонный ребёнок в присутствии Музы и собранный, даже холодный парень — наедине.        По крайней мере, с ним.        С Камилем и Беем Эрик вёл себя точно так же. Живенько и смешливо. Гелия объяснял это себе словами Музы о недоверии к окружающим.        Чужим в глазах Рыжего, как его ласково называла одна только Муза, его сделала сама девушка, притащив однажды на их скромные посиделки. На взгляд Гелии, да и не только его, Корради был больше похож на блондина, чьи волосы при свете лишь самую малость отливали рыжим, да и то только кончики.        Сам он так Эрика называть не мог. Гелия, на самом деле, поначалу вообще мало что мог в уже устоявшейся компании. Свои шутки, свои воспоминания — вливаться было необычайно тяжело.        Всякий раз, сталкиваясь с этим, он задавался вопросом, стоит ли это потраченного времени, и с удивлением признавал, что да. Стоит.        Он сам не замечал, как всё чаще пытался поймать её взгляд, как говорил с ней, молясь, чтобы предложенная им тема продержалась как можно дольше, чтобы зацепить. Чтобы запомниться ей.        По прошествии какого-то времени он заметил, что остальные делают так же.        Хоть Корради и молол чепуху, но Муза всегда на периферии сознания отмечала его присутствие.        Каждое слово Менара она ловила, заглатывая и полностью фокусируя на нём своё внимание.        Поведение Ли больше всего напоминало Гелии обычного человека, поэтому Муза, наверное, и ценила его столь же сильно: он не позволял свести всё в абсурд Корради и напустить туман — Менару…        И всё это плясало вокруг неё. А может быть, и для — Гелия никогда не мог похвастаться пониманием людей. Да что там! Он сам себя понять не мог.        Разрываясь между воином и художником, между желаниями дяди и отца, он постепенно терял себя.        Терял, пока однажды альтруизм не заставил его помочь девушке, которой эта помощь и не была нужна.        Теперь эта девушка, которую язык просто не поворачивался назвать «девочкой», засела в его голове так глубоко, что выгнать её оттуда просто не получалось.        Мог ли он влюбиться? Он со смирением признавал: да, — и продолжал ходить в нелепый подвал к таким же нелепым его обитателям.        Как оказалось, вдохновение художника и эйфорию спарринга легко смогли задвинуть куда-то далеко в сторону, при этом даже не спросив его.        Салладин бы не понял и устроил тяжёлую тренировку, чтобы выбить всю дурь из головы. Или же наоборот — понял бы лучше многих, но устроил тренировку ещё тяжелей, чтобы охладить мозги и заставить расслабиться…        Пожалуй, стоило сходить к Мастеру Фонгу.        Гелия выдохнул и поднялся по лестнице на улицу.        Следом за ним поднялся Корради с сигаретой в зубах.        Пара щелчков зажигалки, и запах табака неприятно засвербел в носу.       — Снимаешь стресс?        Гелия было усмехнулся после заданного им вопроса, но наткнулся на взгляд, который видел на протяжении всего этого времени в зеркале.        Потерянный и сдавшийся.        Новость о затерянном в бескрайнем космосе шаттле оставила Гелию по-настоящему разбитым. Пожалуй, именно тогда он и задумался о влюблённости. Ведь точно так же он когда-то отказывался принимать смерть родителей в автокатастрофе.        Такой же нелепой, как печатные буквы в газете.       — Ты не понимаешь ещё, что она за человек, — в тишине прозвучал голос Эрика.        Гелия вскинул бровь, действительно не понимая только одного: с чего Корради решил заговорить о Музе именно сейчас? Слишком чужими они были друг для друга, чтобы обсуждать что-то важное для обоих…        Чужие друг для друга, но не для Музы. Наверное, поэтому Эрика пробило на слова человеку, с которым из общего у него были только тёмно-синие хвостики, худое тельце в тридцать пять килограммов и редко озаряемое счастьем лицо.       — Ещё не видишь, куда тебя это заведет, — Корради выдохнул дым в небо и перевёл взгляд на него. — Она другая, — выделил он слово с непонятной Гелии интонацией.       — Она — человек, — отвернулся художник. — А значит, точно такая же.        Эрик грустно усмехнулся.       — Знаешь, почему Камиль не бросает Золотой Атриум? Почему Бей в этом году поступает туда же? Почему я снимаюсь в рекламе? Думаешь, это делают люди, которые достигли в жизни тех высот, которых достигли мы? Мы должны срывать аншлаги, целые арены и хватать от жизни всё, что нам может быть доступно, — он стряхнул пепел. — Муза же ведёт себя так, словно это ничего не стоит. Люди держатся за то, чего достигли. Вырывают возможности зубами, чтобы продвинуться вперед. Не потому, что хотят денег, самоуважения или любого другого бреда — просто потому, что оказаться равнодушным к валяющейся на земле купюре не в их природе. Мы делаем всё это только ради подстраховки…        Гелия слушал слова, но совершенно не улавливал смысла. К слишком нелепому выводу подводил его Корради.       — Муза пройдёт мимо, проводив её незаинтересованным взглядом.        Запах сигарет улетал в ещё светлое небо, растворяясь в воздухе.       — Она не держится за жизнь, словно смерть — сущий пустяк, — глухо припечатал Эрик, замолкая.        Обсуждать Музу не хотелось. Ни с Корради, ни с другими ребятами из группы, ни с кем бы то ни было ещё.       — К чему ты ведёшь? — прямо спросил он.        Эрик в очередной раз стряхнул пепел, затянулся, выбросил недокуренный бычок и посмотрел на Гелию с нечитаемым выражением лица.       — К тому, что она легко может уйти, просто решив, что ей это больше не интересно. А точнее, найти что-нибудь другое, стоящее её внимания.        Он застегнул молнию и положил руки в карманы, оставляя художника позади.       — Не сильно привязывайся. Потом будет больно отпускать.        Смотря вслед уходящему в дом человеку, Гелия, может, и не понял всей речи целиком, но кое-что осознать всё же смог.       — Уже поздно, — тихо произнёс он, заставив Корради остановиться.        Эрик обернулся, облизал пересохшие губы и так же тихо ответил:       — Для нас обоих.