Рондо на Флейте

      — Заратустра, собери пятый, четвертый и третий курсы и отправляйся с ними в Красный Фонтан. Поступите в распоряжение Салладина.        Зеленоволосая женщина поправила папку с документами в руке и спокойно, даже несколько равнодушно кивнула.       — Именно Салладина? Не Фарагонды?        Гриффин прикрыла глаза, беря пару секунд на ответ.        Фарагонда… Бессменный лидер команды Света с момента падения Домино и кончины Оритела…        Инфантильная старуха.        Гриффин поморщилась — то ли от старых воспоминаний, то ли от того, что, называя Фарагонду старухой, автоматически признавала таковой и себя: сама она была старше всего на двести лет — разница, в общем и в целом среди волшебников несущественная, но, как прекрасно знала Гриффин, с Фарагондой любая мелочь имела значение.        Она как мышь, всё обязательно подметит и учтет, а после бросится на помощь с лицом, преисполненным благостности и доброжелательности.        Директриса Алфеи раздражала Гриффин, пожалуй, больше всего на свете.        Та же улыбка, которую порой хотелось порвать и оттянуть уголки губ так, чтобы она превратилась в оскал. Та же готовность искать компромиссы и выступать парламентером.        Ни твердости, ни характера, ни-чер-та — Фарагонда, одним словом.        Раньше было иначе: ей приходилось… подстраиваться под обстоятельства.        Война изменила многих, но директрисы Алфеи эти изменения коснулись меньше всех. Она смогла вернуть ту часть себя, что потеряла в круговороте бесконечных битв и смертей, проблема же Гриффин была в том, что она осталась прежней.        Подозрительной, наглой, самодостаточной — настоящей эгоисткой.        Война научила ее многому.        Послевоенный период, в свою очередь, эти знания укрепил и возвел в абсолют.        Люди не прощают.        Каким бы сильным ты ни был магом, какой бы статус ни имел, как бы тебя ни боялись окружающие, в любой момент у тебя могут попытаться отнять все.        Кто-нибудь дождется момента, когда ты полностью расслабишься, и ударит в слабое место, не побоится последствий. Ведомый местью, ненавистью, завистью ли — неважно.        Врагов и недоброжелателей сейчас у нее было как грязи на Нархе, а друзей… ну, какие, в самом деле, друзья могут быть у женщины, сражавшейся на стороне трех древних ведьм?        У женщины, что низвергала королей, устраивала теракты и подвергала геноциду волшебные народы?        Смешно.        Что же, в таком случае, было у Гриффин?        Были правила. Те, что действительно помогали — до сих пор — выживать.        Не верить. Близко не подпускать. Быть осторожной.        Не привязываться.        Давить. Давить. Давить.        Правила, после войны ставшие для Гриффин жизненным кредо — и шансом на выживание.        Слишком многие желали урвать в трофеи ее чудесную голову, как бывшие сторонники, так и текущие союзники в лице команды Света и им сочувствующих.        «Ничто никогда не забывается», — цитата, с которой, как была уверена директриса Облачной Башни, за ней отправляли киллеров и по сей день.        Фарагонда бесила ее игнорированием этого правила и в целом своей нелепой маской святой Марии: Гриффин знала, какой директриса Алфеи могла быть, когда прижимало по-настоящему.        Знала не понаслышке.        Ее в некотором роде раздражало, что все прегрешения сахарной феи почему-то забыли, а вот каждую ее ошибку периодически припоминали, очередным покушением.        Она была уверена, что когда-нибудь ее удача закончится и какому-нибудь дураку повезет ее убить.        Печально, что сожалеть после будет некому…        Гриффин поморщилась и встала из-за стола: слишком глубоко она погрузилась в собственные астралы.       — Не имеет значения. Возьми с собой сестру.        Заратустра кивнула:       — Поняла, — и на мгновение утратила контроль, от чего стала выглядеть взволнованней, чем была на протяжении всего разговора. — Как вы думаете… чем это закончится?        Гриффин хмыкнула и повела плечами в сторону выхода из кабинета, намекая, что им (а в особенности — Заратустре) пора идти.       — Ничем хорошим для нас.        Ведь именно ее студентки устроили весь этот переполох, что нелучшим образом скажется в дальнейшем на репутации Облачной Башни.       — Айси и Дарси…        Гриффин подавила в себе желание выругаться и только зло сузила глаза.       — Утратили право называться моими студентками.        Сожаления как такового не было. Скорее — раздражение.        Все-таки талантливые были чертовки. Особенно ведьма тьмы и иллюзий. Лучшая на курсе, и так неудачно сложились звезды. Столько сил и времени было на них потрачено… а в итоге? Сплошное разочарование.        Смерть — лучшее, что могло ждать их в будущем; то, что Фарагонда отчего-то решила позволить своим ученицам спасать этих двоих от неминуемой кары, веселило.        Давать вторые шансы — очень в ее стиле (Гриффин не всегда давала даже первые).       — Чтобы через пятнадцать минут в Башне никого из старших курсов не было, подключи старост и кураторов. Остальные пусть соберутся в столовой через семь минут. Мне нужно произнести речь по поводу происходящего.       — А как же старшие девочки?       — Время слишком дорого, а мы — не Алфея, чтобы каждому разжевывать. В Красном Фонтане объясните.        Заратустра только кивнула и даже не стала ждать, пока Гриффин закроет дверь, сразу же двинувшись исполнять поручение.        Гриффин же должно было понадобиться всё мастерство ораторского искусства, чтобы убедить мелких пигалиц в красных дырявых колготках, что они в безопасности и прямо сейчас небо им на головы падать не собирается.        К назначенному времени, разумеется, успел только второй курс, поэтому Гриффин пришлось ждать еще десять дополнительных минут, пока подтянутся опоздавшие.       — Я не буду ходить вокруг да около. Скажу прямо. Как есть. В Магиксе объявлена всеобщая эвакуация, люди должны в кратчайшие сроки покинуть планету либо проследовать в безопасные, специально отведенные для этого места, — она замолчала, обведя твердым взглядом недоуменные лица молодых ведьм, — если вы когда-либо читали устав Облачной Башни, — Гриффин позволила себе насмешливо хмыкнуть (устав этот не читали даже некоторые преподаватели, стоявшие за ее спиной, что уж об ученицах?), — то должны знать, что последует дальше. Наша с вами школа, девушки, должна будет стать основным приютом и убежищем для не успевших улететь с планеты, неспособных или же не пожелавших это сделать. На наши плечи ляжет ответственность за этих людей. Сомневаюсь, что вы в своей жизни когда-нибудь будете присутствовать при чем-то настолько же значимом, — не то чтобы это было хорошей шуткой, но она свою аудиторию нашла. — Позднее кураторы ваших групп подробно расскажут вам об инструкциях, правилах безопасности и конкретных обязанностях каждой из вас.        Гриффин уже отдала соответствующие приказы преподавателям, пока ждала опоздавших. Первому курсу достанутся хозяйственные задачи — размещение людей, их прием, опрос, организация питания, прочее, прочее, прочее; второму — патрули и охрана приграничных территорий.       — Преподаватели, само собой, окажут вам всяческую поддержку, — она взяла паузу, собираясь с последней, самой важной мыслью, которая, вопреки ожиданиям, застряла в горле. — Вас, должно быть, интересует, с чем связан весь этот переполох? Что же. Буквально полтора часа назад в Магикс была призвана «Армия тьмы», как ее принято называть в ваших учебниках.        Гриффин замолчала, давая время девушкам переварить эту информацию.        Лица многих выражали недоумение и растерянность. Осознание, что в действительности все это значит и чем грозит, настигло немногих.        С другой стороны, откуда бы?        Из фильмов со спецэффектами, ведь использовать живые кадры в силу их чрезмерной жестокости было запрещено?        Никто из них никогда не видел Армию Тьмы прямо перед собой. У них не было страха, характерного для имевших несчастье сражаться с этой Армией.        Страха остаться в толпе кровожадных монстров совершенно без магии.        Страха быть погребенной под ними заживо.        Страха наблюдать, как товарищ падает от усталости и изнеможения, не в силах сражаться с бесконечным потоком все новых и новых чудовищ…        Неожиданно даже для Гриффин к ней кто-то приблизился.        Сила привычки чуть было не отправила преподавателя по некромантии к праотцам (хотя вряд ли бы это вышло, с такой специальностью, как у него), но Гриффин смогла вовремя себя остановить.        Он был бледен даже для своего обычного вида.       — Мадам… к нашему замку, они приближаются к нашему замку…       — Что? — зашипела она, оборачиваясь.       — Их там больше сотни точно, этих монстров…        Какого?..       — Почему они идут сюда?!       — Могу предположить, что это связано с призывающей, которая бежит по мосту прямо ко входу, — с каждым словом его голос становился тише, а лицо разглаживалось.        Человек перед ней на её глазах смирялся с неизбежным сражением.       — Еще успеешь повоевать.        Гриффин, словно летучая мышь, не теряя присущей ей грации и благородства, бросилась в сторону одного из многочисленных балконов Башни, где и застыла, пораженная увиденным.        От давно забытого сочетания красно-коричневого цвета все внутри сжалось в пружину.        Когда-то она вела этих монстров в бой.        После — сражалась с ними.        И в том, и в другом случае она делала это по собственной воле. Ради и во имя себя. Своих эгоистичных желаний.        Сейчас… за ее спиной собрались глупые неумехи, которым умирать в таком возрасте было просто непозволительно.        Не в ее смену!        Она — директриса Облачной Башни, значит — должна защитить каждую свою ученицу от всего.        От всего, включая её собственные ожившие — опять ожившие — кошмары.        Передвигавшиеся скачками, стелившиеся по земле и даже парившие в небе — все они неслись сюда.        Помеси крабов и насекомых, ракообразных и птиц, муравьедов и морских скатов; она с трудом отличала отдельные элементы этой ручной армии, потому что шли они вплотную, словно сшитые в один плотный брезент.       — Вы за старшего, Хельге.        Преподаватель некромантии только и успел, что сглотнуть, как Гриффин, поддерживая себя чарами левитации, воспарила над землей.        Тут ее взгляд упал на Айси, бежавшую впереди всех, стараясь не оглядываться.        Как посмела эта мелкая дрянь привести к ее замку толпу чудовищ?!       — Materia oscura [Темная Материя].        Гриффин прекрасно помнила, какие заклинания срабатывали против Армии Тьмы.        Черная пелена словно скатертью накрыла середину красно-коричневой толпы и медленно опустилась до земли, оставляя на месте большей части монстров лишь золу.        Дыра в красно-коричневом полотне.        Они гораздо слабее, чем четырнадцать лет назад. В былые времена их численность восполнилась бы до прежнего уровня секунд за десять.        Гриффин плавно опустилась на землю в десяти шагах от замершей Айси.       — Мадам!        Айси была рада видеть директрису и было бросилась в ее сторону, но замерла, после того как Гриффин вытянула в ее сторону руку.       — Молчать. Я не желаю выслушивать оправдания и причины, побудившие тебя прийти сюда или же украсть силу Огня Дракона.        Как и размениваться на слова.        Сколько пытались говорить Марион и другие главы государств, когда Древние еще только начинали свое наступление и войну на истребление?        Гриффин умела учиться на чужих решениях.       — Я не хотела этого, мадам! Это — досадная ошибка! Нас подставили!        Гриффин прикрыла глаза.        Подставили… Сколько времени должно пройти со смерти, чтобы беспрепятственно поднять труп на допрос? Не больше трех минут? Да? Ее некроманту хватит с лихвой.        А если вспомнить, сколько бед принесли Древние с помощью этой силы? Если бы у команды света была возможность уничтожить их еще в самом начале, разве не воспользовались бы они ей?        Гриффин окажет всему Магиксу милость, покончив с этим еще в зародыше. Так будет лучше.        Они все ещё потом спасибо ей скажут.        А если нет… что же, ей не привыкать к всеобщему порицанию.        Ястребиные глаза пригвоздили Айси к месту.       — Эта ошибка непростительна.       — Мадам…        Ведьма Льда поняла мгновенно.        Она сделала шаг назад, и в эту минуту внутри у нее что-то надорвалось.        Отчаяние захлестнуло с головой.        Айси шла сюда за помощью: больше идти ей было некуда.        Последний оплот надежды… только что обернувшийся против нее.        Глупо.        Здесь рассчитывать так же было не на что, и не на кого, как и везде.       — Что б вы все сдохли! — выплюнула она. — Под обломками этой башни! Под этим грязным небом!        И с этими словами оставшиеся монстры ринулись вперед, а в небе и на земле стали появляться новые чудовища.        Ярость и злость на весь окружающий мир — вот, что дало толчок к новому бесконечному призыву.        Все монстры рванули вперед мимо Айси с такой скоростью, что ее волосы взметнулись вверх, на несколько мгновений загораживая ей обзор.        Этим директриса и воспользовалась.        Айси запрокинула голову, чудом успев поставить щиты вокруг до того, как по ним хорошенько вдарила Гриффин, обращая пробегавших в тот момент рядом с ними монстров в пыль.        Директриса не собиралась играть и растягивать битву.        Щит треснул.       — Неплохо, — усмехнулась Гриффин, одновременно уничтожая летающих тварей, приближавшихся к балкону.        Айси сцепила зубы, сдерживая бесконечную ненависть к женщине, в одну секунду ставшей её главным врагом.       — Училась у лучших.