And your lips are so close to mine

Итак, Чонгук тайно отправляется в симпатичный особняк Чимина возле парка. Стоит приблизиться к ступеням крыльца, как дверь распахивается, будто хозяин дожидался гостя на пороге. Возможно, так и было – еще с первого взвизга шин на повороте в миле отсюда. Чимина странно видеть вне школы: в носках, джинсах и футболке, – простых вещах, которые на нем кажутся чем-то невероятным. С виду неприступный и агрессивный альфа, которому нравится поколачивать других людей (лучший друг Гука не даст соврать), внезапно оказывается в родных стенах обычным мальчишкой. Чонгук шаркает кедами по коврику у двери, прежде чем войти в дом и стянуть обувь. Вероятно, Чимин ждет от него этого, потому что сам босиком. Внутри пахнет соусом мисо и базиликом, что не так уж и случайно – семейство Пак владеет сетью лучших пиццерий в городе. И это очень и очень печальный факт. Чон обожает пиццу из Mochi-Park, но лакомится ей совсем не часто, потому что у Тэхена действует довольно строгий запрет на все, что связано с Чимином. Иногда омега все-таки бывает в одном из заведений (мелком и на окраине города), но садится там в самом темном углу зала и в рекордные сроки заталкивает в рот три ломтика пиццы. И вот этим он совсем не гордится. Но пицца с морепродуктами слишком хороша. Чимин ведет гостя к себе в комнату наверху, и это само по себе интересный опыт. Чонгук и помыслить не мог, что окажется здесь, а уж тем более он представлял себе спальню Пака не… ну, не такой. По центру стоит огромная кровать, перед ней – мягкий светлый ковер и выглядит он так, будто Чимин пылесосит его ежедневно. Книги на многочисленных полках сложены аккуратными стопками, а обувь в открытом шкафу составлена идеально ровными рядами. И нигде не видно ни единой валяющейся вещи. Напоминает комнату серийного убийцы из американских сериалов. Чонгук решает высказать мнение об этом. - А у тебя тут жутковато. - Что? – переспрашивает Чимин, закрывая дверь в комнату. - Ты хоть здесь бываешь? Или заходишь на пятнадцать минут, чтобы протереть пыль, и выбегаешь, прежде чем оставить хоть соринку? Альфа поджимает губы, но они помимо воли расползаются в улыбке. - Я просто люблю порядок. Чон проходит в комнату и чувствует себя максимально некомфортно, ступая на белоснежный ковер своими носками с драной пяткой. - Не до такой же степени… - бормочет он, опуская рюкзак на кровать и осторожно садясь следом. - Значит ли это, что у тебя в комнате полный бардак? – хмыкает Чимин, устраиваясь на вертящемся кресле у стола. – Грязные тарелки и постельное белье, которое ты не меняешь месяцами? - Типа того, - сознается Гук, все еще оглядывая идеальный порядок. – Это ведь нормально... - Да, Чонгук. Так мы весь день будем обсуждать мою комнату или займемся делом? «Какой же он все-таки вспыльчивый», - думает Чон, ерзая по кровати и отодвигаясь дальше от края. Чимин внимательно наблюдает за ним, обводя взглядом каждую часть тела и задерживаясь на пальцах, сжимающих его собственное одеяло. Чонгук это игнорирует и лезет в рюкзак за своими набросками для проекта. Не самое подходящее время думать о том, как на него смотрит Пак. - Я тут прикинул, что мы могли бы сделать акцент на том, что «Демиан» построен на психоанализе отчасти собственных проблем. По-моему это потрясающий факт. - Ладно, - соглашается Чимин. И они погружаются в работу. И вроде бы дело продвигается, но альфа тратит немало времени, откидываясь на спинку кресла и просто глядя, как Чонгук что-то печатает в ноутбуке и ищет информацию. И вновь это слегка смущает, но омега уже привык к подобному. В конце концов, уже пять лет прошло с тех пор, как он представился омегой и его аромат изменился. Да, он нетипично высокий и крепкий, но интереса альф это не убавляет. На самом деле, собственная сущность и физиология, вероятно, самые удивительные вещи, с которыми Гук когда-либо сталкивался. Даже Тэхен нет-нет да задерживается на нем взглядом, любуется гладкой кожей, а порой и принюхивается к запаху. Ну, вот что с этим поделать? Альфам нравятся омеги. Сильно нравятся. К слову, омеги куда спокойнее относятся к альфам в отсутствие течки. То же самое с Чонгуком: он практически не чувствует альфа-ароматов в обычном состоянии. И нередко сталкивается с раздражением, граничащим с яростью, тех, кто не смог произвести на него никакого впечатления. Но есть что-то глубокое в том, как смотрит на него Чимин. Что-то, что приводит омегу в легкий трепет, когда карие глаза задерживаются то на его лице, то на губах, то на пальцах. Ну и пусть смотрит. Не жалко. Ребята подготавливают примерно половину своего проекта, клепают горстку слайдов для презентации, и попутно Чонгук выясняет немало любопытных вещей о Чимине. Прежде всего, он не такой уж и плохой парень. И раньше было очевидно, что не все, что говорит о нем Тэхен, правдиво, но все же. Пак довольно спокойный и здравомыслящий, особенно в сравнении с их обычными моментами соприкосновения. Он также явно большой поклонник спорта, а Чон об этом точно не знал. По крайне мере, не видел Чимина ни в одной из школьных команд, впрочем, и не удивительно. Он перестал следить за спортивными соревнованиями после того, как его самого выпнули из сборной по футболу с формулировкой «не для омег такой вид спорта». Болезненные воспоминания. А вот Чимину соревнования нравятся, если ориентироваться по подборке книг. Опять же с оглядкой на полки у кровати можно сказать, что их вкусы в музыке довольно близки. Чон готов признать, что в целом Пак – забавный парень, а их совместная подготовка проекта – точно не провал. Напарник спокойно делает свою часть работы, да и одобряет все идеи Чонгука. А чего еще желать? В середине дня Чимин отлучается на кухню и возвращается с огромным блюдом любимой пиццы Чонгука, и это именно тот момент, когда омега преисполняется по-настоящему теплыми чувствами к нему. Кто же останется к такому равнодушным? Но Тэхену об этом опять же не стоит знать. - Ох, не думал, что вы держите пиццу дома, - воодушевляется Чонгук, завидев съестное. – При том, что твоя семья на этом специализируется. Ну, знаешь, сапожник без сапог и все такое… - Мама спустила бы с меня шкуру, если б увидела, что я предлагаю гостю, - признается Чимин приглушенным голосом, будто это большой секрет. – Но ее нет дома, так что все в порядке. Скоро Гук замечает, что его напарник даже одного кусочка не доел, хотя у них целое блюдо на двоих. А что, если Чимин в принципе не любит пиццу? А что, если он специально заглянул сегодня в ближайшее собственное заведение только из-за него? Ни для кого не секрет, что Чонгук – большой поклонник всего жирного и вредного, что только можно отыскать на продуктовых прилавках. Ага, типичный омега. Мог ли Пак специально заморочиться, чтобы его порадовать? Чон с грустью поглядывает на последний целый ломтик и объявляет, что пора бы ему и домой. Чимин искренне расстраивается, хмурится и оглядывается на часы – кажется, вот-вот начнет спорить (всего-то четыре часа дня), но сдерживается и молчком смотрит, как Чонгук собирает вещи. - Завтра продолжим? – нерешительно спрашивает альфа. - Да, конечно. В это же время? Парень кивает. Чон закидывает рюкзак на плечо, хлопает себя по карманам, чтобы убедиться, что не оставил ключи или телефон, а Чимин поднимается на ноги и встает рядом. Не сказать, что он особо крупный или грозный на вид, но действительно альфа, и Чонгук понятия не имеет, почему полное осознание и притягательность этого докатываются до него только сейчас. Молчание затягивается, и омега поднимает глаза, встречаясь с пристальным взглядом, в котором поблескивают красноватые искорки. Альфа будто ждет чего-то: ничего не предпринимает, но и не отстраняется. Пользуется этой близостью, чтобы окончательно сбить Гука с толка. - Ну ладно, увидимся завтра! – отмирает парень и направляется к двери. Но прежде чем он добирается до порога, крепкая рука тянет его на себя. Чонгук вздрагивает, но быстро расслабляется, когда хватка слабеет. Прикосновения пальцев становятся нежными и легкими, заверяющими, что никакого вреда ему не причинят. В целом, приличия общения альфы и омеги соблюдаются, но будь тут Тэхен – его возмущению не было бы предела. - Я просто хотел сказать, - резковато начинает Чимин, снова сжимая пальцы. Чонгук растерянно поглядывает то ему в лицо, то на их сцепленные руки. Это странно и естественно одновременно и, черт возьми, где-то внутри проклятая омежья сущность поднимает голову и одобряет происходящее. – Мне жаль, что история нашего общения вот такая… - Эм… - выдавливает из себя неопределенный хрип Чон, покашливает и снова пытается. – Да ничего страшного. Я все понимаю. - Знаю, что говорил много неприятного о Тэхене, - Чимин делает паузу, смущенно отводя глаза. – Задирал его и всячески пытался насолить. А он твой лучший друг, так что… - Да брось, приятель, - Чонгук хотел бы, чтобы его голос звучал непринужденно, но это не так. Ему откровенно неловко. Равно как и дружески похлопать альфу по плечу. – Честно, мне все равно. Вы ведете себя одновременно и как дети, и как типичные альфы. Я давно привык. Он замечает, как вспыхивают глаза Чимина, и отдергивает ладонь от его плеча. Лучше бы им побыстрее закончить этот разговор. - Я просто хотел извиниться. Чон удивленно моргает и прыскает. - Извиниться? - Ну да. Наверняка тебя все это достало, и я хочу… - Вот так да… - омега слегка отодвигается и выворачивается из чужих рук. Чимин оказывается под внимательным взглядом. Футболка, джинсы – так и было? Вроде да. Полные губы, светлые волосы – все так? Чонгук хмурится, не находя объяснения. Альфа тот же самый, так почему его речи как будто принадлежат клону, подсунутому пришельцами? За все время вражды Чимина и Тэхена ни одному из них не приходило в голову извиняться перед другим. Удивление вполне обосновано. Кто подменил Пака? - Что ты задумал? – сурово вопрошает Чонгук. – Ты пытаешься так подобраться к Тэхену? Если да, то позволь сказать тебе… - Мне плевать на Тэхена, - морщится Чимин, едва заслышав ненавистное имя. Гук слышит за этим легким недовольством: «Я взъебу этого недоумка, как только снова его увижу» и поджимает губы. - Но именно он действительно заслуживает извинений! - А я не заслуживаю? - Я этого не говорю! – спорит Чонгук, едва не топая ногой. Топнул бы, да только стоит в одних носках на мягком-мягком ковре – выглядеть его негодование будет жалко. – Вы оба должны извиниться друг перед другом и зарыть топор войны! - О, я воткнул бы любой топор в задницу Ким Тэхену! – шипит Чимин, глядя сквозь Чона, будто видит позади Тэ. – Мне все равно, что он думает обо мне. - Тогда зачем ты затеял весь этот разговор про извинения? - Затем, - закатывает глаза альфа, и все становится очевидно. – Мне не все равно, что думаешь ты. Чонгук замирает. В списке фраз, что он когда-либо ожидал услышать от Пак Чимина, эта даже не на последнем месте. Ее нет вообще. «Мне не все равно, что думаешь ты», – и вот как это понимать? «Мне не все равно, что думаешь ты», – какая-то альтернативная вселенная. - Почему? Чимин вздыхает, потирая лоб, и устало говорит: - Я просто хотел извиниться, ладно? Мне действительно не дает покоя мысль о том, что ты меня ненавидишь. Гук сглатывает, и это отдается набатом даже в собственных ушах. Он действительно нервничает. - Я не… Пауза. Чимин впивается в него настойчивым взглядом. - Ты что? - Нормально к тебе отношусь, - медленно заверяет Чонгук, так же медленно качая головой. – Ты… готовишь отличную пиццу? – Это единственное, что приходит ему в голову. Просто пиздец. Это и ужасно, и глупо, и его лицо горит от стыда, но этот разговор увлекает. - Тогда… - начинает Чимин, на шаг приближаясь к нему. – Между нами никакого негатива, так? Наши отношения с Тэхеном – это… - Это ваше дело, - быстро кивает Чонгук, стараясь сохранять спокойствие, когда Чимин делает еще шаг навстречу ему. Это не работает, и парень то нервно поправляет волосы, то сжимает и разжимает кулаки. – Реально, меня не касается. – Альфа подходит еще ближе, и у Гука сдают нервы. – Эй, ну ладно! – он отскакивает к двери, в то время как Пак замирает. – В любом случае, отлично провели время. И позанимались удачно. Мне действительно пора… Чимин слабо улыбается, глядя ему вслед, а Чон оборачивается через плечо на пороге и кричит что-то невразумительное на прощание. Успокаивается омега только в машине, хорошенько хлопнув дверью и тщательно пристегнувшись. Пальцы на руле слегка подрагивают, а взгляд невольно находит окно, за которым должна находиться спальня Чимина. Чонгук хмурится. - Какого черта? – спрашивает он самого себя и трогается с подъездной дорожки. * * * Чонгук откровенно не понимает, как одна из первых полноценных бесед с Пак Чимином могла закончиться вот так? На этот вопрос он пытается ответить с тех пор, как вернулся домой. И, по его мнению, все это довольно бессмысленно. Несколько лет они с Чимином едва ли общались друг с другом, а тут он заводит разговор об извинениях за все годы их странных столкновений. И вот это: «Мне не все равно, что ты думаешь обо мне» - это что вообще за дерьмо? Это было очень странно. Как, впрочем, и все время, проведенное ими вместе. Чонгук крепко настраивается в следующий же визит выяснить, какая муха укусила Чимина, и был это вообще он, а не его сумасбродный близнец, которому нравится извиняться перед людьми. Да что за чертовщина? Но на деле Чон исправно помалкивает. Они и пяти слов не говорят друг другу, пока Чимин снова ведет его в свою комнату. И все вроде бы нормально. По крайней мере, альфа ведет себя так, будто и не было никаких странностей. Чонгук садится на то же место на кровати, что и вчера, отмечая, что все кругом выглядит точно так же, как и накануне. Ни пылинки на горизонтальных поверхностях, ни одна книга не выбивается из алфавитного порядка на полках. Они возвращаются к работе. Слайды к презентации – это все, что занимает мысли Чонгука. Презентация, поиски себя Эмиля Синклера* и близость божественного и дьявольского – все, о чем он позволяет себе думать. Но каждый раз, когда он поднимает глаза и находит ими откинувшегося в кресле Чимина, в голове остается только голодный взгляд, которым альфа наблюдает за его пальцами, скользящими по клавиатуре в попытке уместить на слайде все моменты из его собственных заметок, и… И это действительно совсем не похоже на то, как на него смотрят другие альфы. Гуку внезапно хочется просто спрятать руки в карманах, чтобы Чимин не мог смотреть на них, а ему не пришлось бы гадать, что значит этот взгляд. Ну, серьезно, какого дьявола он пялится? О чем он думает, следя за его пальцами? Что представляет? С ума можно сойти от этих неразрешимых вопросов. После вчерашнего разговора… Чонгук не чувствует больше уверенности в том, что все пристальное внимание, беглые взгляды и шуточки о его принадлежности Тэхену идут только от того, что Чимин – альфа, а он омега, и они склонны тянуться друг к другу на каком-то плотском уровне. После вчерашнего разговора все это кажется более личным. И Чон старается не задумываться слишком крепко... Но со взглядами Чимина точно что-то не так. Гук покусывает колпачок, потому что нервничает все больше, и наверняка Чимин может почувствовать его состояние. От осознания этого Чонгук нервничает еще больше, а затем поднимает взгляд и видит, какими глазами альфа наблюдает за его взаимодействием с ручкой. - Так, ладно, - вспыхивает парень, отбрасывая ручку с такой силой, что она перелетает через всю комнату и щелкает о стену. Чимин следит за ее полетом, а затем медленно поворачивается обратно к вскипевшему омеге. – С меня хватит! Знаешь что? Давай-ка поговорим! Я чувствую что-то неправильное в нашем общении, и с этим нужно что-то делать! Чимин наклоняет голову в сторону и неожиданно улыбается. - Что-то неправильное? - Да, Чимин! Непонимание, если хочешь! - Чего ты не понимаешь? Чонгук подтягивает под себя ноги и усаживается повыше, продолжая и разговор на повышенных тонах. - О, например, того, что ты сказал мне вчера. Мне кажется, мы с тобой не совсем понимаем друг друга, - прежде чем Чимин может вставить хоть слово, он несется на потоке возмущения дальше. – Может, ты выразился неправильно, может, случайно вложил мне в голову не те идеи, и нам сейчас стоит просто озвучить все это и идти дальше… И не мог бы ты не смотреть на мои пальцы? На мгновение все стихает, когда Чимин отводит взгляд от рук Чонгука и улыбается еще шире. - Чего? - Мои пальцы, Чимин, - Чон вытягивает руки перед собой, перебирая пальцами, и Пак снова впивается в них тяжелым взглядом. – Ты пялишься на них, я не знаю… Чего ты хочешь? Альфа смотрит на взвинченного омегу и понимает, что стоит ему озвучить хотя бы одну из фантазий, что возникают при взгляде на чертовы пальцы, то Чонгук впадет в шок или, что еще хуже, хлопнется в обморок. Есть ли шанс, что он тоже испытает возбуждение? Маловероятно. Да и не повернется у Чимина язык признаться, что представляет, как эти длинные изящные пальчики Гук толкает в себя в течку. Нельзя такое говорить. Чонгук уже жалеет, что спросил. Он прячет ладони в карманы толстовки и притворяется, что отводит взгляд вовсе не от смущения, а кончики его ушей не горят. - Ладно, слушай, забудь про пальцы. Забудь, что я спросил об этом. Вернемся к разговору. - Я не понимаю, о чем ты говоришь. Чон окончательно закипает. Чимин сидит перед ним весь такой чертовски самодовольный альфа-альфа. Он точно знает, о чем говорит Гук, и точно знает, что тот физически не может заставить себя вытащить руки из карманов и надавать ему, например, по лбу, выразив свое негодование. - Меня смутили твои извинения. И пробудили кучу вопросов. Мне нужны ответы! Чимин, похоже, собирается прекратить его еще не начатый допрос, так что Чонгук торопится выпалить: - Мы с тобой почти не знакомы, но ты ведешь себя так… - омега не может произнести то, что хотел, и спешно меняет заход на вопрос. – К чему твои извинения? И почему ты так смотришь на меня? И зачем… - Чонгук, - прерывает его Чимин со смехом и даже протягивает к нему руку, чтобы уж наверняка сделать паузу в сбитой речи. – Чонгук, расслабься. Я не хотел взволновать тебя своими словами. Честно говоря, я просто хотел освободить нас от недопониманий прошлого. - Хорошо, - медленно кивает Гук. – Но, блять, объясни ты мне уже, зачем нам освобождаться от прошлого? Чимин откидывается на спинку кресла и просто пожимает плечами. - Ты мне нравишься. Эти три слова на секунду зависают в воздухе, а затем врываются внутрь Чонгука, крутясь там и подпрыгивая, как рисовые шарики в миске под молоком. Из всех вариантов выражения своего удивления он предпочитает разинутый рот и шокированный взгляд на Чимина. - Но ты ненавидишь моего лучшего друга, - зачем-то ляпает он. - Да уж, небольшое препятствие, - признает альфа так спокойно, будто они обсуждают погоду или заказ в «Макдоналдсе». «Препятствие, - медленно анализирует Чонгук. – Это Тэхен – препятствие». Что, если он давно нравился Чимину, и тот рассказал бы о своих чувствах раньше? Признался бы, если бы не Тэхен, который всегда стоял на пути и лез в драку, стоило лишь глянуть в сторону его друга? - Ох… - Слушай, у меня никогда особо не было шанса застать тебя без довеска, - «ну, это правда, с Тэ они неразлучны», - стоило бы мне заговорить с тобой, как он слетел бы с катушек, - «тоже правда, сущая истина», - но я знаю, что тоже нравлюсь тебе, я чувствую твой запах прямо сейчас, - «и это правда, будь проклято обоняние альф», - так что я подумал, да пошел он нахуй! - Что? – растерянно переспрашивает Чонгук, все еще избегая взгляда Чимина. – Все не так просто… Тэхен… - Между вами что-то есть? – требовательно спрашивает Чимин, заставляя омегу посмотреть на себя. - Нет, но он мой лучший друг! - Тогда все действительно просто, - довольно улыбается Пак. – Альфа, - он указывает на себя, а затем на Чонгука, - омега. - А как тебе такое, - шипит наконец отошедший от потрясения Гук. – Альфа, - указательный палец на Чимина, - омега, - палец на себя, а потом куда-то по направлению к окну, - другой альфа, который разорвет тебя на клочья – буквально – если только представит, что ты меня лапаешь! Чимин смеется. Смеется! Будто это веселая игра для него. - Не знаю, заметил ли ты, - он пожимает плечами, - но Ким Тэхен меня не особенно пугает. - Ого! – качает головой Чонгук и спрыгивает с кровати, начиная взад и вперед бродить по комнате. – Думаешь, выиграл парочку ваших драк… - Большинство, Чонгук! - … и это все, чем ты можешь похвастаться? Позволь мне рассказать, что тебя ждет! – Чимин выглядит так, будто старательно сдерживает смех. – Если вопрос касается меня, в Тэхене просыпается нечеловеческая агрессия. И сила. Ну да ладно! Только представь, что мы с тобой встречаемся, дело доходит до близости, - на этих словах глаза альфы на долю секунды вспыхивают красным, прежде чем снова обретают привычный шоколадный оттенок. – Он это почувствует, и ты покойник! - Покойник? - У тебя не будет ни малейшего шанса, клянусь, - бормочет Гук, меряя комнаты шагами и ломая пальцы. – Где твое звериное чутье? Ты просто чокнутый! Чимин резко встает со своего кресла, но держится на некотором расстоянии от Чонгука и не пытается приблизиться к нему. - Сколько можно говорить о том, что подумает или сделает Ким? Я еще ни слова не слышал о том, что думаешь ты! - Что? – Чон растерянно приостанавливается, и это смешит Чимина. - Забудь ты о Тэхене. Он ничего не знает. Подумай о нас. Что ты чувствуешь, когда представляешь нас вместе? Как я прикасаюсь к тебе? Чонгук вздрагивает и отворачивается, чтобы не видеть глупое красивое лицо, и задумывается. У него своя реальность. Стоит только представить выражение лица Тэхена в момент, когда он узнает о происходящем или представит, о чем там думает Чимин, глядя на пальцы Чонгука или, как сейчас, на его шею, чтобы расстроиться. У Чимина реальность своя. Он альфа, Гук – омега, и для него все очень просто. Да все и должно быть просто. Может, сейчас Чон и способен закатывать глаза на внимание Чимина, игнорировать его откровенные взгляды, но подойдет время течки и сведет его с ума осознанием того, от чего он отказался. У альф не бывает течек, но если верить душещипательным дружеским жалобам Тэхена, разум их всегда подергивается дымкой желания, если рядом оказывается омега. И у Чонгука нет проблем с мыслью о прикосновениях Чимина. Действительно нет. Единственная проблема заключается в реакции Тэхена, он не может не думать, что друг оторвет голову его потенциальному избраннику, если когда-нибудь узнает об их связи… Чон нервно сглатывает и качает головой. - Черт… - это слишком лаконично в сравнении со всем, что он должен сказать. Как получилось, что от презентации и Германа, черт возьми, Гессе они перешли вот к этому? Просто непостижимо. Чимин подходит к нему, но останавливается в паре шагов. Места достаточно, чтобы Чонгук мог отступить, если что-то придется ему не по нраву. Альфа выжидает: каких-то разумных доводов или короткого отказа. Но омега молчит. - Ты больше не следишь за нашими драками. Чонгук понятия не имеет, как он мог такое заметить. - Нет, я… мне просто не нравится жестокость. - Так ты не задумываешься… - тянет Чимин, скользя пальцами по его руке. Чон дрожит. -… насколько я мог бы быть нежен, если бы ты мне позволил? Господи, с каких пор он так восприимчив к словам? Электричество от прикосновений растекается как по живым проводам, одновременно будоража и успокаивая. Чонгук не может пошевелиться под пальцами, пока они ласково гладят все оголенные участки его кожи. - Я был бы с тобой так нежен, Чонгук, - Чимин становится ближе и втягивает аромат омеги, зарываясь носом в его волосы. Это то, чего он так давно хотел, сидя позади Гука на литературе. Шелковистые волосы, нежная кожа и крепкое тело, – все просто ждет, чтобы он коснулся их, ощутил запах и вкус. – Чонгук, скажи, что тоже хочешь этого, - убеждает альфа, а потом в последний раз жадно вдыхает и отстраняется, будто предрекая иной ответ. – Или скажи, что не хочешь, и мы вернемся к проекту. Выбор только за тобой. И это действительно не простой выбор для Чонгука. Размер пламенной ярости его лучшего друга, которая будет сжигать все на своем пути, прямо пропорционален тяге к бестолковому альфе перед ним. Пойти на поводу у собственных низменных желаний, а потом съедать себя мыслями о том, что Тэхен еще больше возненавидит Чимина и, чего доброго, его самого? Или отступить, поднять руки и выдать что-то вроде: «Давай просто закончим работу, Чимин»? Потому что глупо же поддаться. Он это понимает. Он это действительно понимает. Вместо этого Чонгук впивается пальцами в футболку альфы, тянет его на себя и целует. Выходит довольно естественно. Несчастная вещь трещит под выпущенными когтями, и парень цепляется уже за широкие плечи Чимина, а тот вылизывает его рот так жадно, будто надеется найти что-то на дне глотки. Оба дышат отрывисто и загнанно, а затем Чон отстраняется. - Черт, - шепчет он, спотыкаясь и отступая от альфы к противоположному концу комнаты. Собственный порыв совершенно выбивает почву из-под ног, и Чонгук уже знает, что летит в пропасть без шансов на спасение. – Вот же блять… Чимин замирает на месте с припухшими губами и зависшей в воздухе рукой. Он будто еще держит Чонгука в своих объятиях и не собирается расставаться с этим ощущением, судя по пустому блаженному взгляду. Парень словно в оцепенении или какой-то прострации. Гук же приходит в себя и начинает метаться по свободной части спальни, стараясь не задумываться о том, что всего секунд десять назад кусал чужие губы и тонул в чувственном поцелуе. Заодно будет кстати не зацикливаться на осознании того, как сильно Чимин его хочет. Да и как он сам… Он рвется через всю комнату обратно, снова дергает альфу на себя, на этот раз обнимая за шею, а Чимин опускает руки ему на бока – как раз там, где рубашка чуть приподнимается, и тепло ладони растекается по обнаженной коже Чонгука. Это чертовски приятно. И целовать Чимина тоже. Гук забывает обо всем и просто погружается в круговорот удовольствия. Пожалуй, все, чего он хочет до конца своих дней, – это вот так прижиматься к крепкой груди и получать больше-больше-больше. Больше удовольствия. Больше всего, что может дать ему альфа. Именно поэтому Чон заставляет себя снова отступить. Но на секунду. Он обвивает руками шею Пака и заглядывает ему в глаза. - Это ужасная идея, - шепчет Чонгук и снова втягивает Чимина в поцелуй. Медленный, влажный. Жмется ближе и еще ближе. – Мы с тобой – это катастрофически неправильно. – Еще поцелуй. Глубокий, нуждающийся. - Ты… - успевает выдохнуть Чимин между поцелуями, - даешь мне противоречивые сигналы… Гук согласно стонет ему в рот, затыкая очередным поцелуем. Какие уж тут, блять, противоречия? Он может болтать что угодно, но восторг от их близости, эйфория от желания дать и отдаться расставляют все по своим местам. Какие уж тут разночтения? На подкорке еще теплится легкий налет беспокойства от реакции Тэхена, и все же Чонгук не может остановиться. Живущая внутри него жажда принадлежать альфе настолько сильна, но он буквально тлеет изнутри. Они столько могут дать друг другу, что просто преступно будет тратить время даром. Кстати, открытие последних минут: любой момент, когда их руки не исследуют тела друг друга, – это время, убитое впустую. Чимин нехотя оставляет его губы и выцеловывает линию подбородка, а затем спускается на шею. Чон откидывает голову назад, открывая ему полный доступ, позволяя прикусывать нежную кожу зубами, посасывать губами и зализывать наливающиеся цветом следы языком. Он задыхается, впрочем, Пак тоже едва переводит дух. - Чимин! – стонет Гук, когда рука Чимина сползает к поясу его джинсов. Он знает, что эта несдержанность выдает его с головой. – Ты когда-нибудь… - Да, - быстро отвечает альфа, проскальзывая пальцами между одеждой и бархатистой кожей. Он бы сорвал все лишнее с омеги, да дожидается, пока тот даст разрешение. – А ты? Чонгук отводит глаза и невольно задается вопросом: а с кем это раньше спал Чимин? Пытается вспомнить, видел ли его с кем-то из девушек или омег, и в памяти всплывают только слухи о том, что в начале года Пак крутил роман с Сыльги (а он-то посмеялся над этими сплетнями, памятуя начальную школу). Видимо, правда. - Да, - смущенно признается Гук. Его первый раз был не особо впечатляющим. По правде говоря, что он даже Тэхену не стал рассказывать, – вот настолько это было неловко и глупо. Просто так хотелось расстаться с девственностью, что юный омега готов был переспать с первым же парнем, который предложит. Что и сделал. – Но я не… Слушай, я не… - Ладно, - легко улыбается Чимин, выпуская руку из его брюк и делая вид, что его это совсем не беспокоит. – Мы можем просто потрогать друг друга. Давай просто… - Давай, - быстро соглашается Чонгук и даже не успевает моргнуть, как оказывается лежащим посреди кровати, а Чимин устраивается на нем сверху. Упирается ладонями в мягкий матрас и наклоняется, чтобы снова заключить зацелованные губы Гука в плен своих. Это длится, кажется, вечность. Не существует ничего, кроме влажных шлепков губ и слабых полустонов. И тишина пустого дома. В этом легко забыться. Сосредоточиться на неуклонно ползущей вверх по телу руке Чимина, его потрясающих губах, языке, запахе, который захватывает все рецепторы, накрывает пеленой настолько густой, что можно будто попробовать на вкус… Чонгук совершенно забывается. Чимин отрывается от его губ и бормочет: - Чего ты хочешь? Чонгук еле дышит, но тут же выдает, теряя контроль над собой: - Твой член? Чимин широко улыбается, и в его чертах сквозит что-то хищное. - Хочешь посмотреть его? Перед Гуком даже не стоит выбор. Он действительно хочет и спешно кивает. Чимин сползает с него и устраивается рядом, деловито расстегивает ремень брюк и стягивает их вместе с боксерами. Не до конца, но достаточно, чтобы высвободить налившийся член. Парень бросает настороженный взгляд на Чонгука, будто проверяя, правильно ли все делает и не напугал ли он его. А тот внимательно смотрит, не отрывая глаз, и это вроде добрый знак. Чимин решается взять его за руку и медленно притянуть к себе. Опять же оглядываясь на широко распахнутые глаза. Ожидая возмущенного возгласа или категоричного протеста. Но ничего не происходит. Чонгук позволяет поднести свою руку к возбужденному члену. Вытягивает указательный палец и осторожно снимает мутную капельку, стекающую с головки. Ведет по вздувшейся по всей длине венке и отмечает краешком ускользающего сознания, как дрожит его рука. Да он весь дрожит, чувствуя живой член, насколько твердый и пышущий жаром. Чимин чуть смелеет, сжимает его ладонь, заставляя обернуть длинные пальцы вокруг члена, и протяжно выдыхает. - Просто… Чонгук, просто проведи по нему… - альфа упирается кулаками в кровать и толкается бедрами вверх. Чонгук медленно скользит пальцами по члену, вплоть до кончика, а затем возвращается к основанию. Снова и снова, а Чимин подается навстречу его прикосновениям. Это завораживает. Омега слегка сжимает пальцы, прокручивая, и вглядывается в лицо Пака, наблюдая, как дрожат его ресницы и распахиваются в безмолвном стоне припухшие губы. Этим можно бы любоваться часами. Чон даже предположить не мог, что обычная дрочка может оказывать такое влияние. Или это его пальцы такие волшебные? Не то чтобы он много практиковался на себе, но Чимину определенно нравится. В любом случае, это чертовски горячо. Горячо невероятно, даже учитывая, что Чонгук просто валяется на кровати с чужим членом в руке. Он даже особо не двигается, Чимин сам в размеренном темпе толкается в его кулак. - Черт… - выдыхает Пак сквозь зубы и начинает двигаться быстрее. – Чонгук, блять… - Да я ничего не делаю, - шепчет Гук, ерзая у него под боком и поглаживая парня рукой по бедру. Просто чтобы хоть как-то еще поучаствовать. – Это все ты. Чимин качает головой и прикусывает губу. - Нет, это… - он сам себя прерывает стоном, а его бедра сбиваются с ритма. Чонгук принимает это за знак начать как-то действовать, поэтому садится, кладет свободную руку на чиминово плечо, чтобы удержать его на месте, а сам жестко надрачивает ему. Чимин срывается на рык. Потом глубоко вздыхает и утыкается лбом в плечо Чона, прижимаясь губами к ключицам и оставляя на них нежные поцелуи. - Так хорошо, - бормочет он, - это так хорошо, черт… - Что «это»? – спрашивает Гук с легкой улыбочкой и ускоряя движения руки. Чимин надрывно стонет ему в шею. – Мои пальцы? - Они идеальны для моего члена, - шепчет альфа, - я не… я даже не думал насколько… Чонгук крепче сжимает эти самые пальцы, явно намереваясь довести его до края, и Чимин сквозь стон кусает его шею. - Я думал о твоих руках, - сдавленно признается он, пока омега остервенело дрочит ему. – Я просто хотел… «Меня ты хотел», - мысленно предугадывает его желания Чонгук, впрочем, собственные желания едва ли менее грязны. Особенно с каменно-твердым членом в руке. Тяга оказаться на нем как никогда навязчива, и Гук с трудом ее сдерживает внутри. Чимин кончает, забрызгивая рубашку и джинсы Чонгука. Омега сначала теряется, а потом смеется, глядя на то, как альфа увлечен поисками влажных салфеток с отдушкой-блокатором. - И частенько ты так развлекаешься, а? – хмыкает он, замечая несколько вскрытых пачек. - Часто ли я дрочу? – улыбается Чимин и вздыхает. – Ну, разумеется, Чонгук. Дрочу постоянно, как и любой другой альфа моего возраста. – Он осторожно вытирает его рубашку, а затем и складку на штанах, куда стекла большая часть спермы. Чон принюхивается к нейтрализатору запаха и пожимает плечами. - Я обычно так не заморачиваюсь, размазываю сперму, да бросаю вещи в корзину для стирки. - Оо, ну тогда твои родители точно знают, как ты проводишь досуг в своей комнате. Гук никогда об этом не задумывался. Возможно, единственное преимущество быть омегой – это блаженное неведение. С другой стороны, будто бы его родители и без того не догадались, что он мастурбирует? - Нам надо бы еще поработать над проектом, - напоминает он, выползая из-под Чимина и находя свой ноутбук где-то под кроватью. – А если не закончим сегодня, можно будет доделать завтра после школы. - Ладно, - соглашается Чимин с улыбкой, поправляя одежду и усаживаясь рядом с Чонгуком на кровати. И они действительно посвящают время своему литературному проекту. Просто сидят и заканчивают презентацию, будто один не дрочил второму минутами ранее. Словно это в порядке вещей. Итак, пока они наедине, все идеально. И когда домой приходят мама и брат Пака – все тоже хорошо. Благо Чимин успевает распылить блокатор, заглушивший запах секса, перед тем как в комнату врывается малыш, крича, что выиграл какой-то детский теннисный турнир, и размахивая трофеем. Миссис Пак заглядывает с двумя тортами в руках, улыбается Гуку и предлагает принять участие в праздновании. Конечно, еще до подстегивающего толчка в бок парень знает, что Чимину понравится, если он останется. Так что Чонгук просто проходит за стол вместе со всем семейством, уминает за обе щеки ароматную выпечку и слушает восторженные рассказы младшего Пака о соревнованиях. А в это время старший брат тычет его ногой под столом. Это тоже классно. А затем Чон садится в свою машину и едет домой. Затем остается один на один со своими мыслями и без горячего и манящего Чимина. И вот тогда – стыдно. _____________________ * Эмиль Синклер – главный герой романа «Демиан».