Не трогай меня

      Роджера разбудил громкий требовательный стук в дверь. С трудом разлепив мутные со сна глаза, Роджер глухо застонал в подушку, унимая зашедшееся в бешеном ритме сердце: он знал только одного человека, который мог стучать с таким напором, будто не признавал, что какая-либо дверь может быть закрыта для него. Фредди уже занёс ногу, когда дверь распахнулась, явив недовольную и заспанную мину Роджера. — Я вчера имел неосторожность пообещать открывать только тебе. Но это не значит, что теперь ты можешь выламывать дверь ни свет, ни заря, — ворчал Роджер, посторонившись, чтобы Фредди смог протиснуться мимо. — Узнаю старого доброго ворчуна-Роджера. Проснись и пой, детка, — Фредди наоборот лучился довольством, раздражая Роджера своей сияющей физиономией, — не думал же ты, что я и дальше позволю тебе мариноваться в одиночестве в твоей холостяцкой обители? Так что если тебе не нравится, что я с утра пораньше ломлюсь в дом, включи наконец телефон.       Роджер поежился. Появление Фредди в его одиноком доме принесло слишком много шума, смеха и пестроты очередного идиотского костюма, что не могло не выбивать его из колеи, но Роджер, должно быть, знал, на что шел, когда под действием уговоров и теплых объятий согласился позволить Фредди быть рядом. Вечно просидеть под замком было невозможно, как бы Роджеру ни хотелось, чтобы весь мир просто забыл о его существовании. Фредди, к счастью или к сожалению, на память не жаловался. — Я загляну в холодильник? Я сегодня ещё не ел, проснулся — и сразу к тебе. Ты, конечно, тоже не завтракал, кожа да кости…       Роджер уже не вслушивался в беззаботную болтовню Фредди, тщательно запирая и проверяя каждый замок на двери. Он дал Фредди право находиться на своей территории, но это не означало, что теперь он мог позволить себе ослабить бдительность. — Родж? — краем глаза Роджер увидел, что Фредди встал рядом с ним. — Так могу я открыть холодильник? — Открывай, — пожал плечами Роджер. — Пойдем, проконтролируешь процесс. Ты же знаешь, какой из меня кулинар, — Фредди протянул к нему руку, будто хотел коснуться, но, не донеся ее до плеча Роджера, опустил. — Помнишь тот случай в Америке? Я взялся готовить яичницу… — Пришлось тушить трейлер и прическу Брайана, — Роджер почувствовал, как его губы тронула непрошеная улыбка. — Ох, что-то яичницы захотелось, — Фредди широко улыбнулся, услышав смешок Роджера. — Я бы воздержался.       Сошлись на тостах с кофе. Сидя за столом напротив Фредди, Роджер, смакуя тост маленькими кусочками, со смешинкой в глазах наблюдал за тем, как тот ест, облизывая пухлые губы и тихонько матерясь, когда джем капал на его вычурный бордовый пиджак. — Как знал, лучший прикид надел, — пожаловался Фредди, пальцем собирая сладкую массу с ткани. — У тебя все прикиды лучшие, — пожал плечами Роджер, — хоть голым ходи. — Ну, без одежды мне идёт больше, с этим не поспоришь. Кстати, — внезапно протянул Фредди, выудив из сумки какой-то предмет и торжественно ставя его на стол перед Роджером. Тот взял презент, повертел в руках. — Ты купил мне кружку? — он улыбнулся краешками губ, проведя пальцем по веселенькой морде оленя Рудольфа. — Нет, это моя любимая. Я хотел извиниться за то, что повел себя вчера, как идиот. — Господи, Фред, я не могу принять ее, — Роджер хотел отодвинуть кружку к Фредди, но тот весомо убрал руки под стол. — Нет, я не возьму ее назад. Теперь она твоя, я уже выбрал ее преемницу. — Спасибо, — прошептал Роджер, растроганный до глубины души, — я буду ее беречь. — Я верю, что у тебя она будет в большей сохранности. Если, конечно, ты не прячешь в чулане ораву кошек, — они улыбнулись друг другу, и Роджер почувствовал, как внезапно потеплело на прохладной кухне. Момент был разрушен громким хлопком с улицы, что заставило Роджера напрячься и выглянуть в окно. — Кстати о питомцах, — он вскочил с места, рука сама собой потянулась к увесистой настольной лампе. Фредди проследил за его взглядом. — Давай я подарю тебе мачете, Родж, ну что за нездоровая любовь к светильникам! — Лучше убери своего пса с моего газона, иначе я вызову полицию, — Роджер, побледнев от волнения, двинулся к двери, яростно открывая замок за замком. Он чувствовал свой участок оскверненным. Нога Пола никогда не должна была ступать на землю, принадлежавшую Роджеру. — Роджер, пожалуйста, дай мне с ним разобраться, — попросил Фредди, маяча за его плечом. — Я сам в состоянии справиться со своими проблемами, — Роджер метнул на него тяжелый взгляд, продолжая сражение с замками. Наконец, дверь поддалась, под напором Роджера чуть не сбив с ног стоявшего на пороге Пола. — Пошел нахрен с моей территории! — перешел сразу к делу Роджер. — Не беспокойся, не сдался мне твой клоповник. Я пришел за Фредди, — осклабился Пол, не чувствуя в худом, как тростинка, барабанщике серьезного противника. — Убирайся, я тебе сказал, — ясные голубые глаза Роджера метали молнии, и если бы взглядом можно было сжечь человека заживо, от Пола давно бы осталась горстка пепла. — Фредди теперь твоя мамочка, да? Слышал я, что если бы не он… — острый взгляд Фредди, брошенный поверх плеча Роджера, заставил его умолкнуть, не завершив мысль. — Иди к машине. Я скоро подойду, — велел Фредди, и Пол без вопросов подчинился. — Я не знал, что он приедет. Мне жаль, что так вышло, Родж, — тихо сказал Фредди. — Если тебе кажется, что здесь только у меня проблемы, то ты ошибаешься, Фред, — Роджер устало провел рукой по волосам. Из-за одной незначительной детали по имени Пол весь день катился к чертям, — ты не видишь зла, даже если оно совершается у тебя прямо перед носом. Прежде, чем Фредди успел обдумать его слова, Роджер ушел в дом, закрыв за собой дверь.

***

      Роджер подключил телефон к питанию, чтобы Фредди вновь не застал его врасплох попытками вынести входную дверь. Звонки на следующий день не поступали, видимо, Брайан и Джон отчаялись увидеть его в живых, а Фредди отходил от очередной вечеринки. В середине недели у дома Роджера остановилось такси, выпустив из своих глубин взбудораженного Фредди. Денек выдался жарким, несмотря на то, что на дворе был конец августа. Роджер, одетый в короткие шорты со стразами и простую белую майку, стоял на коленях в небольшом садике, разбитом у дома, увлеченно орудуя лопаткой. — Родж! Прости, что без звонка, — Фредди окликнул его издалека. Вздрогнув, тот обернулся, и, улыбнувшись, поманил его к себе. — Чем ты занят? — полюбопытствовал Фредди, встав рядом и заинтересованно вытянув шею. — Ухаживаю за розой. Она скоро отцветет, — Роджер любовно огладил кончиками пальцев нежный бутон, и Фредди, затаив дыхание, проследил за их движением по лепесткам. — Почему ты не обрезал шипы? Она не оцарапала тебя? — обеспокоился Фредди. Роджер задумчиво улыбнулся. Иногда друг был склонен к гиперопеке. — Царапала. Но такова ее природа. Я люблю цветы, которые могут за себя постоять. Роджер, окучив землю вокруг розы, полил ее из ковшика, стоявшего рядом. — Бедняжка чуть не засохла, когда этот Пол приперся отравлять мне землю своей грязной аурой. Еле отпоил. На лице Фредди появилась чисто мальчишеская ухмылка, и Роджеру пришло на ум, что это не к добру. — Эту землю? — спросил Фредди ласково, и, образовав носком дорогущего ботинка горку земли, точным движением отправил комья в обувь Роджера. — Нет, вот эту, — взяв комок с грядки и размяв в ладони, тот со всей нежностью растер его по штанине Фредди. — Эй, это же удар ниже пояса, — вопреки обиженному тону, Фредди улыбался, ласково щуря глаза, и Роджер затаил дыхание от осознания того, каким же красивым мужчиной был его друг. Фредди, конечно, сложно было назвать плэйбоем, но он, по мнению Роджера, дал бы фору любому манекенщику с обложки. Чего стоят только его прекрасные глаза, сверкавшие под черными бровями, как два драгоценных камня…       Поймав себя на том, что он откровенно пялится на друга, Роджер смущенно перевел взгляд на розовый куст и вновь погладил рубиново-красный бутон. Он любил цветы больше, чем людей. Цветок мог сделать больно не со зла, не для какого-то извращенного удовольствия. Цветок мог сделать больно, потому что он родился с шипами. Однако нет в мире людей, которые родились бы больными ублюдками. — Позволь твою руку, — вдруг хрипло сказал Фредди. Роджер, очнувшись от дум, недоуменно протянул ему ладонь, и тот, медленно поднеся ее к губам, поцеловал перепачканные в земле пальцы, не отводя взгляда от лица Роджера. — Ты чего? Грязная ведь, — оторопевший и смущенный до краски Роджер отнял руку и вскочил на ноги. — Прости, не сдержался, — Фредди проследил взглядом за умчавшимся в смятении домой Роджером и, ласково улыбаясь, последовал за ним. Лед тронулся.