Behave!

— Я такой неуклюжий, боже! Мне так жаль!!       На губах – кисло-сладкий привкус капель лимонада, затылок чуть побаливает от удара, шею щекочет жестковатая трава, в лёгких застрял выдох.       Но всё это – не важно.       Ведь самым ярким ощущением было тепло тела, придавившего Чонгука к земле.       Тепло тела не кого иного, как Пак Чимина.       Пак.       Чимина.       Фак. — Ты в порядке, Чон?!       Чимин навис над ним, приподнявшись на локтях, чтобы ослабить давление, брови были выгнуты поверх виноватых щенячьих глазок. — Э-э... д-да, кхм, — срочно взял себя в руки Чонгук, хрипя из-за сдавленного гей-паникой горла.       Отвечая, он совершенно не принял во внимание свою испорченную одежду, залитую подслащенной лимонной водой, крохотные жёлтые палпинки чётко виднелись на фоне его чёрной толстовки. Ещё полный секунду назад кувшин сейчас валялся на лужайке с несчастными остатками разлитого лимонада, благо, не разбитый на сотни осколков. — О нет, твоя одежда! — будто только-только это осознав, Чимин положил растопыренную ладонь на грудь Чона, даже и не думая пока слезать с него. Он поводил рукой вверх вниз, словно проверяя, действительно ли ткань мокрая настолько, насколько казалась. — Она вся испорчена!       Чонгук же боялся лишний раз вздохнуть, зажавшись и прикусив губу от смущения из-за их близости. — Ах, это всё из-за меня... я должен как-то загладить свою вину, — всё причитал Пак, настолько озабоченный произошедшим, будто только что по случайности нажал кнопку запуска атомной бомбы, взорвавшей целую планету. Планету по имени "Чонгук". — Ты не против?..       Если честно, Чон до сих пор не понимал, почему на его груди лежит Чимин и просит о чём-то.       Типа... что вообще?!.. — Нет?.. — Отлично! — тут же подскочил на ноги Пак, выпуская Чонгука из своего захвата.       Медленно и неуверенно Чон принял позу сидя, потянувшись подобрать грустно валяющийся кувшин, когда услышал: — Тогда раздевайся!       Так и застыв с вытянутой рукой, Чонгук обернулся к Чимину с огромными, будто солнечный диск, жарящий им сейчас головы, глазами: — Ч-чего?!.. — Чимин, пуговка, что-то случилось? — в таком же шоке, как и Чонгук, воскликнули где-то позади них. — Я слышала какой-то странный шум... ой!       Чонгук поднял всё ещё ошеломлённый взгляд.       На крыльцо выбежала уже замеченная им ранее женщина с короткой стрижкой, одетая в простые белые брюки и идеально выглаженную рубашку пастельных тонов, на ногах – внезапные пушистые розовые тапки. Но Чонгук не мог её судить, он слонялся в розовых кроксах с цветочком по кампусу своего альма-матер.       Он серьёзно не мог её судить.       Незнакомка манерно прикрыла рот ладонью, осматривая место происшествия с драматизмом, достойным аргентинских мыльных опер. — Мой бог, что здесь произошло? — вздохнула она в искреннем беспокойстве, подходя ближе и не без интереса рассматривая вытаращившегося на неё снизу вверх Чонгука. — Ох, а ты у нас?.. — Это Чон Чонгук, мам, — вежливо представил их Чимин, выставив в сторону Чона руку так, словно они были на каком-то высокостатусном приёме. — Ты наверняка помнишь его семью... — Милейших Чонов?! Конечно! А ты... неужели малыш Чонгук-и?! — ладонь мамы Пак сместилась со рта на сердце, улыбка, полная приятного удивления, расцвела на лице. — Посмотри только, как вырос, возмужал! Как поживает твоя мама, Чонгук-щи? Я слышала, она страшно занята на работе! Когда-то я тоже подумывала стать медсестрой, но сколько бы мне пришлось ещё учиться!.. Да ещё и этот безумный ночной график работы!       Чонгук не успевал и слова вставить, только и делая, что часто хлопая веками.       Ему... как бы... надо отвечать или?.. — Ах, и если честно, стресс плохо влияет на цвет кожи и вызывает преждевременную седину, — как ни в чём не бывало всё лепетала миссис Пак, активно жестикулируя. — А ещё у меня начинает кружиться голова, когда приходится быстро реагировать в критических ситуациях, так что такая профессия никак бы мне не подошла, о нет. Но вот твоя мама, такая труженица! Искренне ею восхищаюсь! Как-то раз на Чхусок мы с ней разговорились и она рассказала мне, как ей пришлось выносить за больным его-! — Омма, прости, что перебиваю, но я случайно споткнулся и вылил на Чонгука весь лимонад, — плавно перебил родительницу Чимин, взяв её за руку и мягко сжав. — Так что теперь ему срочно нужно принять душ и закинуть одежду в стирку. — Что?! Боже! Какой кошмар! Как же так вышло? — ещё быстрее затараторила мама Пак, махнув рукой. — Не важно. Конечно-конечно, проходи! Пойдём скорее домой, Чонгук-и, это солнце меня так утомило! Скорее к кондиционеру!       У Чонгука уже челюсть болела от того, насколько широко он разинул свой рот. — Ма, не называй его Чонгук-и, боже... мы же не в Корее... — Цыц, молодой человек. Не отказывай мне в удовольствии пообщаться с кем-то из нашего круга! Я так скучаю по своим подружкам, но моя страшная занятость не позволяет вырваться к ним даже на секундочку! — Но... ты же встречалась с ними в прошлые выходные... — И?.. Прошлые выходные на то и прошлые, пуговка, что они в прошлом! — закачала головой мама Пак, оборачиваясь к Чонгуку с солнечной улыбкой: — Ты же не против, милый, если я буду обращаться к тебе Чонгук-и? — А... э, нет... — промямлил Чон, отряхивая свой зад от прилипших травинок, пока шёл за ними по пятам. — Как чудно! А ты можешь называть меня "мамой". Кстати, можешь не разуваться.       Чонгук вспыхнул ярче красного фонаря на Китайский Новый Год. — О... но... эм... х-хорошо... — Хорошо – кто?.. — выжидательно приподняла брови миссис Пак, остановившись на крыльце. — ...хорошо... — горел от смущения Чон, переплетая пальцы, — м-мама... — Ах, ну что за прелесть! — та ухватила его за щёку пальцами с аккуратным френчем и немного потянула, с любовью засюсюкав: — Ты такой милашка!       Гостевой холл дома Паков в райских молочных тонах являл собой огромное свободное пространство с зеркалом на всю стену и цветочными горшками по углам помещения. Витиеватая лестница поодаль явно вела на второй этаж, подле неё виднелась арка, ведущая в смежные обеденный зал и кухню, украшенная семейными фото в многочисленных чёрных рамках, а вдоль стен, противоположных от зеркал, высились несколько закрытых дверей с неясным пока Чону предназначением.       Да здесь столько места, что можно провести бал в духе "Красавицы и Чудовища"!       Чонгук не вовремя (или вовремя) вспомнил песню из этого Диснеевского мультфильма, где соблазнительный подсвечник пел с французским акцентом "Вы наш гость!", поигрывая бровями.       А ведь когда-то он был его тайным мульт-крашем...       Кхм.       Просто, этот подсвечник, он такой... обаятельный...       Да и эти его брови! — Всё, омма, мы пошли мыться, — встрял Чимин, взяв Чона за локоть и потянув на себя. — Ах, я только сейчас заметила! Почему ты весь мокрый, пуговка?! — всплеснула руками мама Пак, наконец-то оглядев сына с головы до ног. — На тебе и сухого места нет! — Случайно упал в бассейн, — объяснил тот, из воспитанности не готовый вот так легко проигнорировать вопрос и рвануть вверх по ступеням.       На этот раз миссис Пак положила ладонь на до боли знакомую Чонгуку из-за неприлично долгих минут залипания в прошлом кругловатую щеку Чимина, её лицо излучало такое агрессивное сожаление, будто её нарисовал аниматор Кота в Сапогах из "Шрека". — Мой бедный малыш! Я бы помыла тебе головку, но должна отвезти Джихёна на ярмарку в школу, ты же знаешь, его группа ответственна за лимонадный ст-а!.. Точно! Джихён!! Спускайся, персик, мы опаздываем! — ни с того ни с сего спохватилась она на полуслове, проверяя наручные часы с блестящими камнями по периметру циферблата. — Мой бог, нам пора выезжать! А ведь стенд даже ещё не в машине! И кувшины тоже! Ох, я слишком разнервничалась, мне необходим стакан воды...       Действуя быстрее, чем Чонгук успевал думать, она скрылась на кухне в тот самый момент, как со второго этажа послышался громкий топот. Спустя секунду перед ними выскочил запыхавшийся Джихён, его взлохмаченная ранее благодаря кое-кому чёлка, скрывающая пол-лица, была вновь бережно уложена и зафиксирована, своей ровностью конкурируя с доской. — Пожалуйста, скажи, что ты был самостоятельным мальчиком и уложил стенд в багажник, Джихён-и, — взмолилась мама Пак, возвращаясь обратно, попутно пробуя тыльной стороной ладони температуру своего лба, пока закидывала голову, отпивая прохладной воды из длинного стакана.       Джихён замер, а затем, неуверенно покосившись на Чонгука, зажевал губы. — Я... да, эм, стенд уже в машине, ма, — замялся он, всё поглядывая на Чона в страхе, что тот выложит правду и похвастается своей помощью.       Однако Чонгук молчал, замечая вороватые взгляды Джихёна и откровенно не понимая, что они значат. — Правда?! Ты мой золотой мальчик! — обрадовалась миссис Пак, подскочив к нему и с громким чмоком поцеловав скривившегося Джихёна в щёку. — Отлично, нам осталось только отнести кувшины в салон! — Вы будете везти лимонад в кувшинах, омма? — внезапно подал голос Чимин, склонив голову набок. — Открытых кувшинах? — Конечно, пуговка, а чт-... боги! Ты прав! — мама Пак широко распахнула глаза, окаменев и с трудом проглотив остатки воды. — Лимонад же разольётся по пути!       Чонгуку казалось, что он попал в какую-то передачу розыгрышей и вот прямо сейчас должны были смеяться зрители, взрываясь аплодисментами.       Почему, как только он оказался в доме Паков, то абсолютно перестал соображать, что происходит?!       Чон, конечно, и раньше не был самой проницательностью и гением во плоти, но здесь даже он понимал, что ничего не понимает. — Нет-нет-нет, что же делать! Как же так! — запаниковала миссис Пак, забежав в кухню, а затем почему-то обратно в гостиную, мечась пойманным в клетку голубем. — Что делать?! Мы точно опоздаем, если будем слишком медленно ехать! И повороты! Ох-х... — она забегала взглядом по холлу, всё время касаясь своего лица в раздумьях. — Боги, как я об этом не подумала! Я такая плохая мать! Кажется, у меня кружится голова...       Чимин, наблюдая за метаниями матери, в какой-то момент перехватил её на полпути к нервному срыву и успокаивающе улыбнулся: — Ничего страшного, омма. Нужно просто перелить лимонад из кувшинов в те банки на второй полке слева, да? У них есть крышки. Мы с Джихёном поможем. А сами кувшины вы возьмёте с собой и наполните их лимонадом снова, уже будучи на месте.       Мама Пак, перестав бегать кругами, застыла, переваривая услышанное, а после вздохнула полной грудью, устало падая в шоколадное кресло у зеркала: — Уф... какое счастье, что у меня есть ты, Чимин-и. Ты мой маленький гений!       Джихён, прячась за спиной Чонгука, тихо передразнил мамино "мой маленький гений" и показательно закатил глаза, фыркая. — Чонгук, — повернулся к Чону Чимин, отчего тот моментально подтянулся, отвлекаясь от забавно кривляющегося Джихёна, который, в свою очередь, тут же заткнулся и сделал лицо кирпичом. — Давай я тебе, наверное, покажу, где ванная, пока мы тут... — Нет-нет, — энергично запротестовал Чонгук, переводя взор с Пака на его маму и обратно. — Я сначала помогу здесь чем смогу... — О. Ты уверен? — в большем, чем ожидалось, удивлении уточнил Чимин. — Ну, д-да... меня же не облили ядом, ха-ха, ничего страшного, е-если помоюсь чуть позже там... Вы же, это, опаздываете и всякое такое... — Ах, ты такой душка, Чонгук-и, — эмоционально воскликнула мама Пак, вновь потрепав его за щеку, поднявшись на ноги. — С твоей помощью мы точно всё успеем!       И вот, на дворе полдень, а Чонгук, вместо того, чтобы только-только закончить тренировку по плаванию и отправиться что-то перекусить, в итоге крутит крышки банок, предварительно переливая в них лимонад из графинов. — Всё же, ты слишком хороший, — шепнул ему в какой-то момент стоящий рядом Джихён, до этого то и дело открывая рот в попытке что-то сказать, но тут же его почему-то закрывая, только рядом оказывался Чимин.       А сейчас, похоже, посчитав момент достаточно удачным.       Чонгук обернулся к нему, до сих пор не догадываясь, о чём это тот продолжал твердить. — Это... плохо? — уточнил он, внезапно ощутив себя каким-то неправильным. — Ну... — Джихён, выглянув из-под плеча на секунду, чтобы убедиться, что Чимин ушёл к маме относить банки в машину и ещё не вернулся, лишь после продолжил: — Вот совет:... будь настороже. — Настороже? — совсем запутался Чон. — Что ты-... так, давай это сюда, — прервал он себя, забирая у Джихёна пустую банку, которую тот никак не мог открыть вот уже минут пять. — Так о чём ты говоришь?       Джихён, с завистью наблюдая за тем, как Чонгук легко повернул закрученную крышку одним быстрым движением, надулся, но всё-таки ответил: — Да я говорю о том, что ты уши развесил и клюёшь на всё, что слышишь! Прямо как мама... — А что не так с миссис Пак? — честно озадачился Чон, подняв взор с банки на маму Пак, стоящую в дверях дома и подбадривающую вскриками, достойными самых популярных чирлидерш, работающего в поте лица Чимина. — Вот! Видишь! — надулся ещё сильнее Джихён, сердясь. — Ты даже ничего не замечаешь! Никто в этой семье ничего не замечает! Да никто в принципе ничего не замечает! — Не замечает чего? — Да того, что Ч-!.. — Это последняя банка? — проплыл мимо них Чимин и пристроился рядом, чуть пригибаясь, поставив локти на кухонную тумбу, а подбородок – на кулаки.       Вся эмоциональность Джихёна сжалась к нулю, а затем и вовсе испарилась, оставляя после себя лишь неозвученные мысли. Ворча себе под нос, он бросил все дела и улизнул под шумок, промямлив что-то насчёт срочной помощи маме. Правда, перед тем, как вовсе исчезнуть с кухни, украдкой глянул на Чонгука. С таким видом, будто рисковал жизнью, Джихён что-то сказал ему одними губами, а после, тут же посмотрев в сторону расслабленного Чимина, трусливо спрятался за стенкой.       Чонгук, ничего не разобрав, с озадаченным видом проводил его взглядом.       Что тот всё пытался ему сказать?..       Что Чонгук должен был заметить такого, что и миссис Пак упускает из виду?       Бред какой-то. — Ты такой потрясающий, Чонгук, — спустя затянувшееся молчание неожиданно сделал комплимент Чимин, продолжая глядеть на него из-под полуприкрытых век с загадочной улыбкой. — Так классно закручивал банки...       Чонгук повернул к нему голову и почему-то сглотнул. — Д-да? Спасибо... наверное. — М-м, — протянул Пак, такой милый, что невозможно было глаз оторвать. — Не ожидал, что ты нам поможешь. Я очень тронут. Точно этого не забуду.       Чону кажется, или в помещении стало намного жарче?       Кондиционер, что ли, выключили? — Н-ну... в этом ничего такого нет... рад был помочь... эм. — Мгм, — снова промурчал Чимин, и Чонгук сам не заметил, как начал потеть в три ручья.       Почему Чимин отвешивает ему такие комплименты?!       Он же… ничего такого не сделал... просто открывал и закрывал банки? Разве это считается крутым?!       Наверное, да, раз самый крутой парень в универе так думает?..       Чонгук чуть выпятил грудь, расправив плечи.       Пф.       А ему и несложно.       Пусть Пак принесёт хоть сто банок, он их все на лопатки положит!       И вообще, Чонгук ему должен намного больше, учитывая, что произошло сегодня в бассейне...       А! Ведь точно!       Чон в осознании вскинулся, воображаемая лампочка загорелась над его головой.       Сейчас самый удачный момент! — К-кстати... я даже не извинился перед тобой... — наконец-то начал Чонгук просить прощения за то, что беспокоило его всё это время ещё с поездки в машине. — Ну, за твой телефон... мне правда жаль, что из-за меня он теперь не работает. П-поэтому… переливать лимонад – это меньшее, что я могу сделать в качестве извинения... так, пустяки, ха-хах.       О.       Ого.       Ого-го!       А всё прошло не так плохо, как обычно: он почти не заикался и не выпалил какую-то глупость!       Прогресс!       Чонгук мысленно похлопал себя по плечу. — Ах, да, об этом... — выдержал паузу Чимин, выгибаясь как кот, — м-м, ничего, но не стану врать, лимонада будет недостаточно, чтобы искупить вину... так что будешь мне ещё должен, окей? — и он весело подмигнул, выпрямившись, чтобы зашагать за кухонный угол, вслед за Джихёном скрываясь в холле.       "Будет должен"?       Хм.       Чонгук почесал макушку.       Наверное, справедливо?..       Он вздохнул, включив воду в кране и подставив под неё ладони, моя их роскошно пахнущим жидким лавандовым мылом.       То, как быстро Чон ощутил себя как дома, будучи при этом в гостях у Паков, с которыми раньше вообще почти не общался, кроме как на собраниях корейского коммьюнити чёрт знает когда – удивляло. Кажется, в последний раз он их видел мельком на выпускном, а общался и вовсе тогда, когда Джихён ещё мог бегать под столом и не ударялся об него лбом. И при всём этом миссис Пак отнеслась к нему так, словно они знали друг друга не меньше вечности...       Она такая добрая.       Настолько легко принять его внутрь и заставить почувствовать себя максимально комфортно, заняв их семейными делами?.. Чонгук скучал по этому. По домашнему уюту. Семья Тэхёна всегда готова была принять его к себе, но он не смел обременять их ещё одним голодным ртом, зная, сколько родственников на данный момент роилось на их ферме. Старшим братьям Тэхёна вообще пришлось съехать, только они достаточно заработали на собственное жильё, куда уж Чонгуку заявляться на пороге и просить себя приютить…       Сейчас же он, посетив Паков, ощутил ту частичку семейного тепла, которую со всем своим хаосом в жизни и суматохе выживания и вовсе позабыл.       Оказывается, Чон по ней скучал?..       Хотя в глубине души и не признавался, стараясь быть стойким.       Вытерев руки мягчайшим белоснежным полотенцем, Чонгук улыбнулся сам себе, его передние зубы чуть выпятились вперёд. — Развлекайтесь, малыши! — услышал он издалека жизнерадостный и оживлённый голос мамы Пак и тотчас выскочил в коридор попрощаться: — До свидания, миссис Па-...       Мама Чимина, уже почти закрыв входные двери, резко их распахнула и заглянула обратно в дом прищуренными глазами, вперившись ими в Чона в ярком возмущении. — ...мама, — исправился Чонгук не без румянца на скулах, виновато пригнув голову. — Пока, солнышко! — тут же просияла ослепительной улыбкой миссис Пак и, махнув на прощание, хлопнула дверью.       Чонгук прыснул себе под нос, пытаясь вспомнить, всегда ли Паки были такими... необычными, или просто он ничего не помнит из своего детства, больше половины встреч корейского общества просиживая с кислой миной в наушниках на ступеньках крыльца?       Загадка.       Кстати, о загадках.       Чон повертел головой в поисках Чимина, пока не услышал шаги и шорохи над головой.       Ступая подошвой кроссовок на ковролин, выложенный по ступеням лестницы, Чонгук взобрался на второй этаж, так и встав на месте как потерянный щенок, не зная, что ему делать дальше.       Благо, одна из закрытых дверей в коридоре вдруг приоткрылась, и из неё спешно вышел немного измотанный Чимин с весьма озабоченным видом, настолько глубоко застрявший в каких-то своих мыслях с нахмуренными бровями, что даже не сразу заметил Чонгука перед собой и, захваченный врасплох, с опозданием выдавив задушенное "О!". — Прости, я не знал, где ты, и пошёл искать... — оправдался Чон, не зная, имел ли право вообще находиться в этой части дома. — Нет-нет, ты всё правильно сделал, — заверил его Чимин, в мгновение ока принимая свой привычный идеальный образ президента студсовета со сногсшибательной улыбкой, отчего внутри головы Чонгука что-то с щелчком кликнуло, но он толком не понял, что именно. — Ванная здесь, пойдём.       Чон вначале без задней мысли послушался Пака и кивнул, топая вслед, но вскоре внезапно остановился: — Подожди... а ты тоже, что ли, ну... — он вначале постеснялся сказать то, что хотел, но выбора не было, — з-заходишь.. внутрь? То есть... эм... — А, да! — подтвердил опасения Чонгука Пак, как ни в чём не бывало закрывая за ними двери ванной. — Я бы тоже хотел принять душ, если ты не против?       Чонгук вылупился на него потрясённым взглядом, лишившись дара речи.       Что?..       Нет, что?       Чимин… только что буквально объявил, что хочет принять душ с Чонгуком?! — П-п-постой, — затормозил пуще прежнего Чон, уже хватаясь за ручку двери, чтобы выйти. — Давай т-тогда по очре-... кхм, очереди! — Но почему? Нам хватит места на двоих, — невозмутимо надул губы Чимин, казалось, действительно не понимая, что только что предложил.       Теперь у Чонгука закружилась голова, как и у мамы Пак, не хватало только звёздочек, как в "Том и Джерри" когда Том получал роялем по башке. — Это... может и так, — осторожно и вежливо начал он, теряясь в том, как лучше объяснить весь абсурд данной ситуации. — Н-но всё же... принимать душ вместе... это как-то... ну... — Подожди... ты о чём?       Чон, вынырнув из лёгкой истерики, посмотрел на Чимина как на диво дивное. — Как о чём? Ты же сам только что сказал, что, ну... хочешь принять душ вместе...       В ушах Чонгука зазвенело от тишины.       Пак, не прерывая их зрительный контакт, вдруг сжал губы как можно плотнее вместе и надул щёки. Но в конце концов не выдержал и захохотал на всю комнату, прикрывая рот ладонью и складываясь пополам: — Я-ха-ха, я что?! Ха-хах-ха-хах!       Чонгук ослабил хватку на ручке двери, теперь снова вернувшись туда, где был в начале визита дома Паков – в полной потерянности и непонимании, что происходит. — Уа-ха-ха-ха, Чонгук! — никак не усмирялся Чимин, теряя равновесие и вновь его обретая парой шажков, буквально смеясь всем телом. — Боже, ха-хах! Даже я до такого бы не додумался! Ха-ха-ха-х! — Стой, что?.. З-значит... ты не это имел в виду, когда зашёл вместе со мной, ну, сюда? — с несчастным видом спросил Чон, пытаясь сложить дважды два. — Конечно, нет! — глаза Пака сузились вплоть до самых полумесяцев, и Чонгук впервые видел его настолько счастливым, удивляясь. — Я имел в виду, что мы можем принять душ в одной ванной комнате! Не «вместе»! — Одной... комнате... что? — Оглянись вокруг, — усмехнулся Чимин, сложив руки на груди.       Чон сделал так, как ему сказали, и наконец-то заметил, что в этом огромном помещении стояла и душевая кабинка, и ванна – размером и формой напоминающая собой джакузи. Они были расположены по разным углам друг от друга со свободным пространством вокруг себя – бо́льшим, чем туалетная комната в "Бургер Кинге", где работал Чонгук. — А... как... — Вот, — Пак, стоя чуть ближе к душевой кабинке, вдруг отошёл ещё больше вбок и потянулся куда-то в сторону. Хватаясь за сложенной у стены бирюзовый занавес, он потянул его, разворачивая и полностью закрывая вид на себя, оставаясь лишь небольшой тенью за тканью. — Мы специально его здесь повесили, чтобы в случае спешки душ могли принять два человека одновременно, видишь?       Чонгук захлопнул до этого приоткрытый рот, плотно сомкнув губы – хорошо хоть муха не залетела за всё это время.       О.       Вау.       А он так быстро предположил, что Чимин захотел с ним мыться...       Стыд-то какой!..       Чону страшно захотелось слить бачок и мигом прыгнуть в унитаз, чтобы его тоже унесло водоворотом куда подальше.       Откуда ему было знать, что в ванной комнате может быть больше одной душевой?!       Кто вообще так строит дома?!       Чонгуку вот, когда он ещё жил с семьёй, приходилось делить одну туалетную комнату с родителями и старшим братом! — Можешь бросить грязную одежду на пол, я потом её подберу и закину в стирку, — как ни в чём не бывало подал голос Чимин, и Чон, встрепенувшись, посмотрел в его сторону, видя лишь тень за занавесом, которая расстёгивает пуговицы рубашки. — Голубые баночки – шампунь и бальзам. Если что-то ещё нужно будет – скажи! — Э... угу... спасибо... и прости, — извинился Чонгук за ранее случившееся недопонимание и тоже стащил с себя толстовку через голову, послушно роняя её на пол. — Н-ничего больше не нужно… — Без проблем, и пожалуйста, — пожал плечами Пак, нагибаясь, скорее всего, стянуть с себя мокрые джинсовые шорты. — А, кстати... — Да?       Чон, на автомате избавившись и от боксеров вместе со штанами, залез в гигантскую ванну, взглядом остановившись на розовом мыле на краю бортика. Он потянулся за ним, собираясь вот-вот взять, когда услышал: — М-м... Чонгук, могу я узнать твоё мнение об ЛГБТ?       Жуткий грохот бабахнул по ушам Чимина. Тот, подпрыгнув от испуга, мигом выскочил из душевой кабинки, уже собираясь отодвинуть занавес и уточнить, всё ли у его гостя в порядке, как его остановили в тот самый момент, когда он уже взялся за непромокаемую ткань. — У меня всё хорошо!! — панически закричали сдавленным голосом на всю ванную. — Всё отлично! Просто прекрасно! Можешь спокойно мыться и дальше! Правда! Обещаю!       Чимин, изогнув бровь, выпустил занавес из своей хватки. — Уверен?.. Мне показалось, что что-то упало...       Не просто что-то, а сам Чонгук, личной персоной.       Он лежал в пустой ванне голой задницей к верху, кривясь от холодной керамики и боли. Розовое мыло, до этого выскользнувшее из его рук, улетело с бортика на плитку пола, проехавшись и остановившись прямо перед занавесом, оставляя после себя мокрый след с пенкой.       Да почему оно такое мокрое-то?! И скользкое!       Чертыхнувшись из-за глупой затеи опереться всем весом своего тела на руку, которая брала предательское мыло, Чонгук, вставая с колен, всё пытался поддержать разговор непринуждённым тоном: — Нет-нет, всё в порядке! Так, эм, о чём мы говорили?..       Голышом вылезая из ванны, он тихо зашипел от ноющего ощущения в коленях из-за падения. — Хм-м... ну ладно, как скажешь, — со стороны Пака включился сильный поток воды. — Я спросил, какого ты мнения об ЛГБТ? Не бойся, каким бы ни был твой ответ, я не буду его осуждать.       Чонгук принял позу лягушонка, чтобы как можно более незаметно поднять злополучное мыло, всё ещё переваривая заданный ему вопрос в голове.       ЛГБТ?       Что?       С чего это вдруг? — Я-я? Позитивного... то есть, я их поддерживаю и-и, очень надеюсь, что они преуспеют в своей борьбе за права и справедливость... — смущённо закончил он, от нервов всё сжимая мыло в ладони, пока говорил. — А что...-о-ой!       Мыло, слишком сильно зажатое между его пальцев, игриво подскочило вверх, ускользая из рук вновь, и Чонгук, пытаясь схватить его в воздухе двумя руками, в итоге пару раз неуместно хлопнул, краснея вплоть до самых кончиков ушей.       Чимин уменьшил напор душевой струи, прислушиваясь. — ...мгм, ты настолько заинтересован?! — неправильно понял он причину хлопков, радостно заключив: — Тогда чудесно! Дело в том, что на следующей неделе в университете намечается день, посвящённый ЛГБТ, и у нас в студсовете, если честно, немного не хватает рук. А видя то, какой ты ответственный, я подумал, что был бы очень рад получить тебя в помощники. Тем более, что ты мне должен, — между прочим заметил Пак, и Чон, наконец-то вновь заключив мыло в плен из своих ладоней, посмотрел в его сторону, заметив по тени занавеси, что тот моет голову, руками укладывая волосы назад. — А... о...       Честно говоря, Чонгук был страшно занят.       Но что верно – он обязан Чимину. — Х-хорошо... я буду рад помочь. — Ах, ты такой отличный парень, Чонгук! — обрадовался Пак, словно действительно ожидал какого-либо иного ответа после своего "ты мне должен", которым не оставил Чону выбора. — Тогда после душа обменяемся телефонами, чтобы я мог держать тебя в курсе дела. — Круто. Ага. Да. Супер… дупер.       Чонгук заткнул себя до того, как брякнуть ещё какую глупость, не веря, что у него будет номер самого Пак Чимина. Он снова залез в ванну, включая воду и переводя её в душевой шланг через переключатель, другой рукой вцепившись в розовое мыло с такой силой, будто то было его ценной добычей в голодную зиму.       Дальнейшее мытьё прошло в неловком (для Чонгука, конечно же) молчании: Чимин пел себе что-то под нос и больше не задавал никаких вопросов, а Чон был в слишком большом ступоре, чтобы заговорить первым, на автопилоте моя волосы шампунем и водя строптивым мылом по своему телу, вслушиваясь в доносящиеся с противоположной стороны ванной комнаты кристальные нотки.       Когда же Пак закончил и вышел из душа, то лишь бросил, что чистое полотенце Чонгуку можно взять с жёлтой полочки у стены. Его рука, неожиданно приподняв кусочек занавеса снизу, достала брошенные Чоном заляпанные лимонадом вещи и сгребла их в кучу, забирая с собой. Возможно, когда он это сделал, Чонгук запаниковал и рывком сел на корточки, прячась за бортиком ванны, обняв сам себя за плечи и вытаращив глаза…       Но никто этого не видел, так что пусть ничего из этого не произошло, ладно? — Пойду заброшу стирку! Мойся, не спеши, — сладко сообщил Чимин Чонгуку перед тем, как оставить его одного в комнате.       Без присутствия Пака банный процесс Чонгука пошёл намного быстрее. Безо всяких… отвлекающих факторов, занимающих всё его внимание, он смог сфокусироваться на себе и покончить с мытьём, довольный и чистый вытираясь предоставленным полотенцем, которое действительно, одинокое, лежало на упомянутой полке. Правда, оно было немного маловато размером, чтобы хотя бы покрыть собой весь разворот плеч, но Чон не смел жаловаться, благодарный за возможность принять душ где-то, кроме заплесневелой раздевалки команды по плаванью.       В приподнятом духе он подошёл к занавесу и любезно отодвинул его обратно к стене, в попытке оставить ванную комнату опрятной после своего визита. Использованное мыло теперь лежало в мыльнице, а не на бортике, брызги и лужицы – убраны всё тем же влажным после вытирания полотенцем, одолженный шампунь, закрытый, стоял точно там же, где и был раньше, даже повёрнутый той же стороной этикетки.       Наверное, Чонгук немного параноил, но лучше так, чем никак.       Он в глубине души хотел оставить о себе хорошее впечатление.       Оценив обстановку вокруг, Чон, довольный результатом своего перфекционизма, взялся за ручку двери, собираясь на выход.       …       Стоп.       Чонгук моргнул, а затем вновь оглянулся, на этот раз совсем не обращая внимания на чистоту ванной.       Секундочку. Что там Чимин сказал?..       Пойдёт забросит стирку?       Мем из сериала «Офис» крупным планом всплыл в голове Чона, совсем не помогающее «всем соблюдать спокойствие, всем соблюдать спокойствие!!» приглушённо на него орало в тщетной попытке утихомирить сумасшедше забившееся сердце.       Так.       Окей.       Хорошо.       Да ничего, блин, хорошего, он остался без одежды, полностью обнажённый в чужом доме!!       Чонгук так быстро забегал взглядом по помещению, будто искал бомбу, заложенную злодеем в блокбастере.       Как назло, на глаза не попадалось ни одной тряпочки или хоть какой-то одежды: ванная комната встретила его знакомой идеальной ухоженностью… что включала в себя отсутствие чего-либо лишнего.       Чонгук, стыдясь своей наглости, от отчаяния полез в шкафчики, но нашёл в них лишь бесчисленное количество ванных принадлежностей и косметических масок да не по-божески огромную коллекцию ароматических свечей и ванных бомбочек. Готовый уже взвыть о безысходности, он уставился на комок своего использованного и насквозь мокрого полотенца в руках, который собирался принести Чимину для стирки.       Вот это он дурак.

***

      Ступню Чонгука ласкало ворсом ковролина – крадясь словно вор, он, убедившись, что Чимина нет на втором этаже, после нескольких безуспешных воззваний, осторожно начал спускаться вниз по лестнице. На его бёдрах на одном честном слове держалось короткое полотенце, с трудом скрывая всё имеющееся хозяйство. О виде сзади Чон и вовсе боялся думать, на всякий случай прижимаясь спиной как можно плотнее к стене. — Чи-Чими-… -н?.. — заблеял Чонгук жалостливым голосом, капли с его вымытых отросших волос скатывались по затылку и охлаждали шею. — Ты з-здесь, Чимин?..       Как, как он умудрился попасть в такую ситуацию?!       За одной из закрытых дверей в холле Чон уловил звук работающей стиральной машины и, преодолевая смущение, направился к ней. Расстояние от последней ступени с перилами, хоть как-то прикрывающими его нагое тело, до противоположной стены с дверьми было до неприличия большим.       Он раньше восхищался этим гостевым залом и его потенциалом стать местом проведения балов?       Забудьте.       Чонгук теперь ненавидел всё это пустое пространство!       Делая первый шаг на паркет и оставаясь без сомнительного прикрытия в виде лестничной клетки, Чон чувствовал себя как никогда беззащитным.       По коже то и дело проносились мурашки.       Ох, нет.       Нет-нет-нет-       Что это за плохое предчувствие такое?       Чонгук спринтом почти что преодолел половину пути, как двери, к которым он стремился, открылись ему чуть ли не в лоб, пропуская Чимина, уже переодетого в обычные тёмные джинсы и белую майку. — О? Чонгук? Ты уже всё? — невозмутимо отреагировал тот на почти что голого Чона, с приподнятыми бровями заглянув куда-то ему за плечо, а затем вновь посмотрев прямо в глаза.       Так.       Ладно.       Чонгук ожидал и худшего. А пока что всё хорошо.       По крайней мере, никто ещё не закричал и не выставил его за порог в одном косплее Адама.       То-то бы Тэхён обрадовался.       Чонгук позволил себе вдохнуть.       Может, это его плохое предчувствие тоже явилось результатом очередных игр разбушевавшегося мозга?       Похоже на то.       Фух… — Я… да, но… — начал было Чон, однако Пак правильно понял его робость, перехватывая мысль: — А, точно! Прости, как я мог забыть! Давай я тебе дам халат. Иди сюда, — подозвал его Чимин и прошёл опасно рядом, на что Чонгук отреагировал дёргано, рвано повернувшись к нему передом, на всякий случай стараясь не светить задом.       Господи, да что за пытка!..       Пак не смог не заметить его странных манёвров, в ступоре остановившись лицом к лицу, как вдруг по холлу пронёсся звук замочного щелчка, и входные двери в дом распахнулись.       Головы обоих парней резко повернулись к зашедшему внутрь мужчине в деловом костюме, который ответил им таким же пристальным вниманием – Чонгуку пришлось и вовсе чуть ли не вывернуть шею как сова, ведь стоял-то он спиной к порогу.       А вот его полотенце, из-за замученного излишними движениями узла из и так до предела натянутой и тяжёлой от воды ткани, с грацией кокетливой мадемуазели начало постепенно развязываться, дразнясь.       Чон спохватился и метнулся к нему рукой, но было уже поздно.       Да.       Пожалуй, теперь ему точно конец.