Казнить или помиловать: Приговор

“Живи и страдай. Все, кто во тьме, ищут свет. Но найдя его, они слепнут от его сияния. И они чувствуют боль. Такова истина. Однажды ты сожжешь свои глаза сиянием истины и познаешь вечную тьму.”

Эрго Прокси

— Ты можешь остаться, — хрипло проговорил мужчина, рассматривая точеный силуэт в полумраке. — Ты же знаешь, что не могу, — бесшумно ступая, отозвалась девушка, убирая тяжелый волос в хвост. Приподнявшись на локтях, наемник откинул голову назад, выдыхая сизый дым. На секунду он прикрыл глаза и сделал очередную тягу, после чего, вновь прошелся по ее фигуре пристальным взглядом. Обжигая упругую кожу. Девчонка была хороша. Причем хороша во всех смыслах. Ростом около метра семидесяти. Брюнетка, с округлыми бедрами, тонкой талией и налитой грудью, с призывно смотрящими вверх сосками. Его люди назвали бы ее породистой. Породистой гнедой лошадкой. И он бы с ними согласился. Не смог бы не согласиться. Она не утомляла его разговорами, наоборот, предпочитала молчать. Трахаться и молчать. Она никогда не находилась в его обществе более пары часов, хоть порой ему этого хотелось. К примеру, как сейчас. Он не хотел ее отпускать. — Ты достаточно хорошо сражаешься, — проговорил мужчина, привлекая ее внимание. — Недостаточно хорошо, — искусно улыбнувшись, ответила Кати, натягивая кофту. — Но все же, — поднявшись, произнес Кайн, обнимая девушку со спины. — Раздели со мной хотя бы завтрак. — Не сегодня. В следующий раз, — убирая руки наемника, отозвалась брюнетка, застегивая брюки. — Ладно, я не буду настаивать. Сегодня не буду, — обогнув девушку, сказал мужчина, подбирая боксеры. — У меня есть к тебе просьба, — спрятав кинжалы в ножны, чувствуя, как сердце замедляет свой ход, проговорила Кати. — Просьба? — удивленно вскинув брови, переспросил Кайн, надевая брюки. — Это что-то новенькое. И чем же я могу тебе помочь, нимфетка? — приторно добавил мужчина, а его губы растянулись в снисходительной ухмылке. — Мне нужна любая информация об этой женщине, — протягивая наемнику фотографию, проговорила девушка, игнорируя колкую шутку. Подкурив очередную сигарету, Кайн расположился на кресле, внимательно рассматривая девушку на фотографии. Ее белокурые волосы разлетались на ветру. Она улыбалась, держа за руку девочку с каштановыми волосами. Наемник бегло посмотрел на Кати, отмечая ее волнение. Все ее тело находилось в крайней степени напряжения. Она затаила дыхание, сжав кулаки до белеющих костяшек. Кажется, для нее это было крайне важным. Значит и для него тоже. Он вновь посмотрел на фотографию, теперь она показалась ему сомнительно знакомой. Он определенно мог где-то ее видеть. Вот только где? Через него проходит столько людей. Столько лиц. Разве он мог их всех запомнить? — Почему ты думаешь, что у меня есть какая-то информация о ней? — пытливо протянул Кайн, отложив фотографию, делая тягу. — Я знаю, что у тебя ее нет. Но я также знаю, что ты можешь ее найти. А если нет, то мне больше не стоит и пытаться, — отозвалась Кати, прямо посмотрев в плененные тьмой глаза. — Ты придаешь моей персоне слишком много значения, — проговорил наемник, помассировав переносицу. — Я придаю твоей персоне должное значение. Я прекрасно понимаю, кто ты, — сдержанно отозвалась брюнетка, посмотрев на мужчину. — Нет. Не понимаешь, — прищурившись, выпустив тонкую полоску дыма, отозвался Кайн. — Думаешь, что понимаешь, но не понимаешь, Катарина. — Тогда, может, посвятишь меня? — с вызовом сказала наемница, проверяя обмундирование. — Когда-нибудь, но не сегодня. Ты ведь спешишь? — с толикой сарказма ответил мужчина. — На поиски информации мне понадобится время. Я найду тебя, когда у меня что-то будет. — Спасибо. — Поблагодаришь меня потом, — сказал Кайн, затушив сигарету, вплотную подойдя к девушке. Намотав густой хвост на кулак, он притянул ее лицо к своему, прямо посмотрев в пленительные карие глаза. В эти глаза ему хотелось смотреть дольше, чем он мог себе позволить. Гораздо дольше. Однако судьба не была к нему столь благосклонна. Она не была благосклонна ни к кому из Сумрачных псов. В особенности к гончим и их Альфе.

***

Каждый жадный вдох промерзшего воздуха, как огнем обдавал легкие, опекая внутренности. Кати дышала глубоко, шумно, практически захлебывалась в ликовании. Широко улыбалась, раз за разом стараясь наносить сокрушающие удары своему сопернику. Ее кровь вскипала от возбуждения. Голова начинала кружиться, словно она пьянела на глазах от адреналина густо перемешанного с усталостью. — Собралась! — грозно бросил наемник, сбивая ее с ног, вынуждая девушку повалиться на снег и мгновенно сгруппироваться для отражения атаки. — Какого хрена расслабилась? Я что, мертв?! Кровью захлебываюсь? — Нет, — исподлобья прошипела Катарина, рывком поднимаясь, занимая защитную стойку. — Разве? — иронично вскинув брови, процедил Драко. — Ты стала беспечной. Это плохо сказывается на твоих показателях. Забыла откуда вылезла? Я хочу видеть результат, а не вот это! Выбив клинок, наемник сделал выпад, разрезая тонкую кожу. Девушка скривилась от боли, инстинктивно прижав к себе раненую руку, тут же увернувшись от разящего удара. Сделав кувырок, Кати перекатилась по снегу, поднимая лезвие. В это же мгновение Драко прижал ее к земле массой своего тела, отбирая оружие. — Я же сказал: слишком беспечная, — твердо проговорил наставник, отмечая, как разгорается злость в карих глазах. — Раньше ты бы запросто отразила такую атаку. Так в чем причина теперь? — Все в порядке. Возможно, вымоталась немного, — бросила наемница, стараясь пошевелиться, но мужчина намертво прижал ее. — Мне кажется, твои мысли далеки отсюда. Я хочу, чтобы ты головой и сердцем была на тренировках, а не где-то в облаках, Катарина, — нравоучительно сказал Драко, на что девушка закатила глаза. — Поговори со своим любовником. Тебе нужно высыпаться. — Так дело в моем любовнике? — сузив взгляд, переспросила Кати, на что мужчина нахмурился. — Дело в том, что ты стала пренебрегать главным. Я не для этого столько времени потратил на тебя, — отпуская ее, лишая своего давления, проговорил наставник, поднимаясь. — На этом все? — не скрывая своей озлобленности, уточнила Кати, отбросив назад послипавшиеся в сосульки, черные как смоль, волосы. — А смысл? У нас была трехчасовая тренировка, на которой я увидел более, чем достаточно, — небрежно ответил Драко, стряхивая снег. — Обычно, ты не прекращаешь тренировку, пока я могу ходить, — проглатывая колкость в его голосе, проговорила Кати, поднимаясь, пряча кинжалы. — Обычно, но не сегодня. Помимо твоей ленивой задницы, у меня есть масса своих дел, которые, с твоего позволения, я хотел бы решить сегодня, — не без тени сарказма, отозвался наставник, разворачиваясь в сторону Замка. — Я думала, что главное твое дело — это я! — крикнула ему вслед наемница, отмечая, как Драко испустил короткий смешок, покачав головой. — Успокойся, тасманский дьявол, на двоих тебя не хватит, — в тон ответил наемник, полуобернувшись. Кати поежилась от морозного воздуха, прикусив губу, оборачиваясь на звук. Тяжелые ворота распахнулись, пропуская синий внедорожник внутрь. Огромная территория ее клана утопала этой зимой в снегу. Его едва успевали убирать перед тем, как начиналась новая метель. Уборщики красноречиво матерились, а охрана расхаживала в маскирующих белых костюмах, часто меняясь по причине невыносимого холода. Мороз стоял такой, что невозможно было выйти без перчаток, чтобы не заработать себе обморожение. Аномальный холод, даже для северного клана. В движении это как-то особо не ощущалось, но сейчас она отчетливо стала замерзать. Подавив в себе приступ разъедающего ее интереса, относительно въехавшего неизвестного внедорожника, Катарина решительно направилась за Драко, чтобы окончательно не отморозить себе конечности. Внутри было шумно и жарко. Заданий как таковых особо не было. Все согревались в стенах Замка, не брезгуя даже каминами, которые крайне редко запускались до этого. В общем зале было людно. Наемники наперебой общались между собой, играли в карты, закусывали, выпивали, состязались и просто наслаждались выпавшим на их долю незапланированным отдыхом. Беспрепятственно миновав их, Катарина поднялась на третий этаж, уверенным шагом направляясь в свои покои. До запланировано ужина в компании Главы и ее отца оставалось не так много времени. Ей следовало привести себя в порядок и постараться выдержать это, в крайней степени отвратительное для нее, мероприятие. Жуткие воспоминания нахлынули сами собой, стоило ей надежно запереть входную дверь и погрузиться под прохладные струи воды, кусающие израненную кожу. Больно было внутри и совершенно не больно снаружи. Ей было двенадцать, когда это произошло. Обычное задание. Ничего сложного или требующего задействовать какие-то скрытые ресурсы. С утра полностью укомплектованная команда ее отца покинула территорию Замка. Два бронированных внедорожника оставили за собой клубы пыли, а огромные железные ворота тут же захлопнулись, разрезая ее жизнь на до и после. Кати всегда с интересом наблюдала за сборами, отсчитывая дни, когда ее наконец-то возьмут с собой. Она никогда себя не жалела и всегда на совесть тренировалась, из-за чего ей было совершенно непонятно, почему отец на корню отсекал любую ее попытку заговорить на эту тему. Позже все прояснилось, не так как ей хотелось или думалось. Палач всегда был Палачом. Он убивал не раздумывая, так же не раздумывая он убил в ней ее. Он не брал ее с собой не из-за страха ее потерять. Он не боялся, что ей навредят или сделают больно. Все, о чем он думал и чем руководствовался — это слова и желание любимой им женщины. Она переживала. Ее сердце обливалось кровью от страха за родную дочь. Она проклинала себя за то, что принесла ее в этот мир, в эту чертову Систему, но она так сильно хотела ее. Так немыслимо сильно, что не смогла отказаться, когда ее положение оказалось волнительным. Палач позволил. Он всегда и практически все ей позволял. Она была его слабостью. Его Ахиллесовой пятой. Но не дочь. Никогда не дочь, потому что она отнимала ее любовь у него. Отнимала его время. Заставляла его быть в ее маленькой тени, чтобы он не делал и как бы не проявлял себя по отношению к ее матери. Это вскормило в нем ненависть — жуткого монстра, который разъедал его изнутри, смакуя свежей плотью, но лишь до тех пор, пока он не потерял ее, лишаясь последней возможности чувствовать в себе человека. Все изменилось мгновенно. Даже солнце спряталось от его гнева, вгоняя их во мрак. Он был зверем, которому вырвали сердце, вот только забыли, что в нем есть еще. Гнилое, едва бьющееся, захлебывающееся в густой черной крови, медленно разлагающееся под натиском боли и отчаяния. Он метался из угла в угол, разъяренно диктуя приказы. Организовывал вылазки. Прочесывал местность вдоль и поперек. Пытал каждого, кто по его мнению мог что-то видеть, из-за чего местным властям пришлось искать серийного убийцу, вырезавшего едва ли не весь квартал и все за одну ночь. Дело так и не раскрыли, а Палача вынудили остановиться, под угрозой утраты собственной головы. Распоряжение поступило сверху, от самих Верховных — клана правящего всея Системой. Пререкаться с ними было смерти подобно. Вопрос был поставлен ребром и раненому зверю пришлось смириться, глотая тупую боль. Сначала было страшно. Кати часто запиралась в своей комнате еще до заката, потому что после, в клане начинался погром. Это было жуткое время. Глава клана всегда отличался особой жестокостью и особой любовью к пыткам, и всевозможным извращениям. Кровавый Бог — так его прозвали, отодвигая привычное ему Жрец на второй план. Не было ни дня, чтобы истошные крики боли не впитывали в себя каменные стены, а с утра общий зал не отмывали от брызгов застывшей крови. Это длилось год или около того. Было сложно подсчитать сколько душ погубило саморазрушение ее отца, когда он перестал сдерживать Арчи, а Замок умылся кровью. Но всему приходит конец. Они стали сбавлять темп постепенно. Перенасытились разнообразным сюжетом с одинаковым концом. Вскоре все вернулось на круги своя, привычная жизнь в клане возобновилась, вот только внутри нее образовалась пожирающая все на своем пути пустота, которую невозможно было заполнить. Глаза пекли под натиском отвратных воспоминаний, но теперь все ощущалось иначе. Она больше не испытывала ужаса или страха, остались лишь привычка, напрочь закрывать за собой дверь. Насухо вытерев густо усеянную кожу синяками, она придирчиво осматривала порез на руке, надавливая на него пальцами, усиливая степень давления, а вместе с тем отрезвляющую боль. Иногда это было нужно. Прийти в себя. Очистить мысли и выкарабкаться из того дерьма, в которое она так настойчиво макала себя с головой. — Черт! Блядство! — Алая кровь из едва затянувшейся раны потекла с новой силой, пачкая собой белоснежный ковер. — Ну еб твою, Кат! Шумно выдохнув, наемница подставила руку под ледяную воду, вспоминая, где последний раз видела переносную аптечку. Кажется, совсем недавно она брала от туда эластичные бинты. Метель за окном усиливалась. Свирепый ветер из стороны в сторону раскачивал огромные деревья, отбрасывающие изуродованные тени, что змеями ползали по стенам. Надвигались сумерки, а вместе с ними неумолимо истекало время. Натянув первые попавшиеся вещи, выпавшие прямо из огромного платяного шкафа, Катарина пальцами перебрала тяжелые волосы, едва ощутимо их подсушив. Резной кинжал по привычке лег в отведенные для него ножны, скрываясь от любопытных глаз под мешковатой кофтой. Захлопнув тяжелую дверь она развернулась, едва не сломав нос о чью-то широкую грудь. — Я видел вас вчера, — констатировал хрипловатый мужской голос, вынуждая Кати задрать голову вверх, сталкиваясь с циничной усмешкой. — Умилительное зрелище. Разумеется, кто бы еще мог сделать этот вечер более отвратительным, чем он намечался. — Айзел, а не пойти бы тебе… — Я там уже был, — самодовольно прерывая ее на полуслове. — Есть какие-нибудь более интересные предложения? — О-о, ты даже не представляешь, насколько я полна ими, — едва не зашипела Кати, инстинктивно сжимая пальцы в кулаки. В клане не существовало никого, кого бы она ненавидела так сильно, как наемника перед собой, высокомерно рассматривающего ее с высоты своего немалого роста. Вскрыла бы и дело с концом, но нет же, ублюдку нужно было влезть в команду к наследнику клана. Неприкосновенная тварь. — Ты опоздала на сутки. В отчете об этом ни слова. Напомнить, что бывает за дезинформацию? — стирая со своего лица любой намек на усмешку, придавая ему каменное выражение, наклоняясь ниже, чем следовало, отчеканил. — Исправь, — нетерпящим возражения голосом добавил, всучив в ее руки листок. — Ты же не идиотка, какого хрена так подставляешься? — Айзел! Что у тебя там? — по пустому коридору раскатом грома пронесся голос наследника, а следом послышались сопровождающие его шаги. — Спрячь. Я стащил его прямо со стола Главы, — сквозь зубы, одними губами процедил Айзел, прикрывая ее размахом своих плеч. — Рехнулся? Я дочь правой руки. Выговор влепили и все, — в тон отозвалась Кати, запихнув отчет под кофту. — Расскажешь это людям Верховных. — А они что тут забыли? — дрогнувшим голосом спросила, отмечая поравнявшегося с ними Яна и остальных из его команды. — Даже так, интересная картина, — задумчиво изрек наследник. — Я думал, после последнего раза вы с этим завязали или моя антикварная ваза пострадала зря? — Айзу просто нравиться трахать буйных, — подавляя хриплые смешки, вставил комментарий Вэйн, едва успев уклониться от полетевшего в него клинка. — Ахуела? — Хочешь проверить?! — Стоять! — пригвоздив распахнутой ладонью Кати к стене, рыкнул Айзел. — Нихуя не перепутал? — Руку убрал! — едва не зашипела наемница, сузив взгляд. — Да что ты такая колючая, а? — Драма! — воскликнул Джа. — Несите попкорн и стулья! — Когда она придет вас убивать. На меня даже не рассчитывайте, — поднимая открытые ладони вверх, изрек Энзо. — Я ведь говорил, что от него нужно избавляться? — покосившись в сторону Энзо, прокомментировал Джа, с надежной посмотрев на Яна. — Шутишь? Она выбивает сто из ста. Мне мои яйца дороги, — встал на свою защиту Энзо. — А что у тебя там по попаданиям? — Что ж вы сегодня все такие говорливые-то, а? — скривившись, бросил Ян, вынуждая своих людей заткнуться. — Айзел, у тебя пять минут. Ты мне нужен. Сбор в общем зале, — глухо добавил, отмечая легкий кивок головы. — Все остальные за мной, за исключением дамы. Последнее слово наследник выделил по особому, удостоив Кати многозначительным взглядом, вызывая у нее дикое желание метнуть еще один кинжал. Вот только не сносить ей головы, лиши она клана наследника. Наверняка сегодня магнитные бури, иначе как объяснить ее столь сильное желание убивать? — Спасибо, — слово благодарности царапнуло ее глотку, но выдавить его пришлось. Люди Верховных — это серьезно. Если визит спонтанный, то серьезно вдвойне. — Что-то случилось? Ты что-то знаешь? Зачем они здесь? — Слишком много вопросов, Кати. В любом случае, я не могу на них ответить. — Попытка не пытка, — пожав плечами, отозвалась наемница, поднимая кинжал. — Может на ужине что-то узнаю. — Особо не надейся, — проронил Айзер, хмурясь, словно что-то вспоминая. — У тебя ведь завтра выезд, верно? — Ты же знаешь ответ, — пожав плечами, отозвалась девушка, нехотя рассматривая его, отмечая, как уголки его губ изогнулись. Ему нравилось ловить на себе ее взгляды. Он ощущал их вскользь, словно первой каплей дождя, которую едва ли заметишь, пока за ней не польется еще. Коротко и бегло, порой совсем неуверенно и даже как-то уязвимо. Возможно, она лишь примерялась, как больнее отрезать от него кусок, или же все еще питала к нему эмоции. Они наверняка были противоречивыми, с ощутимым дурным душком, но все еще вынуждающими ее смотреть в его сторону. — Выпить не хочешь? — Я не в настроении. — Это легко исправить. — Ты ведь понимаешь, что я скорее отрежу себе язык, чем подпущу тебя к себе? — прищурившись, протянула Кати, всматриваясь в почти черные глаза наемника напротив себя. — Еще не надоело щетиниться? — в тон отозвался Айзел, делая шаг ей навстречу. Он определенно был слишком хорошо сложен. Высокий, широкоплечий брюнет, с идеально темным оттенком глаз. Если снять с него футболку, то можно увидеть восемь кубиков стального пресса и несколько хаотично разбросанных шрамов, полученных в ходе тренировок или на заданиях. Если же обогнуть его со спины, то чуть ниже поясницы взгляд обязательно зацепится… нет не за жутко сексуальную задницу, хоть это и не исключено, но все же, скорее за родинки, образующие собой треугольник. Смотреть на Айзела всегда было приятно, как и наблюдать за его отлаженными действиями и отточенными манерами, но стоит углубиться в его душу и сразу можно захлебнуться смарадом. Уж поверьте, она знает. — Кажется, твое время вышло. Наследнику не нравится, когда его собачки опаздывают. — Ты ведь понимаешь, что твоя колкость меня лишь сильнее заводит? — сокращая то жалкое пространство, что между ними осталось, до минимума проговорил наемник, припечатывая ее взглядом к стене. — А ты понимаешь, что мне на это плевать? — подаваясь к нему на встречу, стирая тот несчастный минимум, прямо в его губы прошептала. — Конечно, тебе же нравится ходить по лезвию ножа, — сузив взгляд, концентрируясь на пухлых губах, выдвинул он, шумно сглатывая. Кажется, его выдержка летела к чертям со всеми теми установками, которые он так тщательно вбивал в свою голову. Впрочем, сейчас это не воспринималось, как что-то особо важное. Весь мозг стек ниже пояса и думать получалось с большим трудом. Он не был первым и был далеко не последним, кто попал под ее чары. Если не считать небольшой сноски, что именно он был ее первым мужчиной. С него началось ее познание всего мужского. Довольно стремительно, успешно, в самый раз для наемницы. Вот только привязалась к нему по глупости, а он и рубанул по живому. Довел пятнадцатилетнюю девчонку до истерики, но воспитал характер. Теперь только подойди, пальцы по локоть откусит. — Ты, правда, опаздываешь. Не хочу, чтобы Ян устроил тебе публичную порку. — Тебе бы это понравилось, правда? — все тот же наглый тон и губы Кати растягиваются в ухмылке. В коридоре послышались одинокие шаги и наемница инстинктивно отступила назад, наблюдая в нескольких метрах от них тонкую фигурку дочери Главы. — Продолжим этот сюр* позже? — приглушенно бросила Катарина, разворачиваясь в сторону девушки, едва успевая сделать шаг, прежде чем крепкая ладонь сомкнулась на ее кисти. — Будь осторожна, — предупреждающе сказал Айзел, отпуская ее руку. Короткий кивок головы, словно она действительно приняла его наставления к сведению, и едва различимая улыбка отпечатывается на ее губах. Она могла бы к этому привыкнуть. К таким странным и волнительным порывам с его стороны. Правда, если бы она не знала, каким беспринцип ублюдком он является и что это временное помутнение его рассудка ни что иное, как очередная изощренная ловушка, с которой невозможно выбраться, предварительно не похоронив в ней окровавленную частичку себя. — Это Айзел?! Удивление в голосе Алисы было столь ощутимым, что оно подмяло под себя тяжестью груза. После последнего довольно тесного их общения, они едва не разнесли общую комнату, довольно красноречиво повздорив, а потом залатывая кровоточащие раны. — М-м, да. — Странно, даже все стены целы. Вы сегодня без прелюдий? — вопросительно вскинув брови, искусно протянула девушка, наматывая локон светлых волос на палец. — Ты становишься слишком зубатой, Лиса. Тебе так не кажется? — в тон отозвалась Кати, прищуриваясь. — Думаешь? А мне нравится. У всех такая неоднозначная реакция. О, смотрите, это же дочь Кровавого Бога, скоро она будет выставлена на торги. Итак, кто сколько заплатит за эту породистую кобылку? Во время ее учебы были учтены все аспекты для вашего удовольствия. Она в теории знает, как правильно делать глубокий минет и правильно сжимать вагину, чтобы доставить вам массу незабываемого удовольствия. Она знает, что открывать рот нужно только тогда, когда попросят. Она умеет беспрекословно подчиняться и выполнить любую вашу прихоть. А вот и первый покупатель! Как думаешь, если я прямо во время селекции* пущу себе пулю в голову, это сильно отразится на благополучии нашего клана? — как на духу изрекла Алиса, изображая, как могла бы вышибить себе мозги. — Ого, сильно. Я бы предложила тебе выпить, но твой брат свернет мне голову быстрее, чем горлышко бутылки соприкоснется с твоими губами. Так что… — Кати, я так больше не могу. У меня перед глазами одни резиновые члены! — Хорошо хоть резиновые, — едва сдерживая улыбку, чтобы не расхохотаться, прокомментировала наемница, тут же замолкая, от брошенного в ее сторону убийственного взгляда. — Прости, Лис. Знаю, что тебе сейчас несладко, но впереди тебя ждет целый месяц отдыха от резиновых членов, в компании юных озабоченных наемников с манией величия. Альтернатива так себе, но выбирать особо не приходится. — А вариант с пулей совсем никак? — сощурив просящую моську, протянула Алиса. — Послушай, я уверена, что твой отец, именуемый нынче Кровавым Богом, наверняка не станет заключать союз с Главой, который год-два и лишится своего места. Однозначно твоим мужчиной будет кто-то, кто сравнительно недавно занял пост, соответственно — он определенно молод. Еще, я склонна предположить, что это будет кто-то с севера, так как Арчи признает только мощь и силу. У нас остается всего с десяток подходящих кланов, — поделилась Катарина своими соображениями, едва ли в силах разделить ее волнения. — Если следовать твоей логике, а если нет? — Система довольно огромная. В ней всегда можно будет затеряться, если ситуация начнет выходить из-под контроля, — пожав плечами, ответила Кати. — Да, в каких-нибудь диких, пустынных землях. А у нас разве такие остались? — На юге их точно полно. Можно выбрать богом забытый остров. А там океан, солнышко. Один словом — рай. Обустроим себе какую-то лачугу. Из листьев пальмы сделаем крышу. Будем что-то выращивать, можно даже какую-то животинку завести. — Ты так об этом рассказываешь, как-будто уже думала об этом, — подметила Алиса, останавливаясь возле массивной резной двери, ведущей в обеденный зал Главы. — Думала. Честно говоря и не раз. Правда, мы хотели с Арой уехать туда вместе. Но чем больше людей, тем веселее. — С Арой? Сын Арлекина? Он довольно неплох собой. Ты могла бы стать его Истинной*, — потянув ручку на себя, сказала Алиса. — Трижды нет. Я скорее удушу себя, чем буду чьей-то Истинной. Боженька уберег меня от счастья быть дочерью Главы. — Спасибо, — не скрывая сарказма отозвалась девушка. — Извини, мы не выбираем, кем нам родиться. Огромный зал был залит светом тысячи свечей. За окном по прежнему бушевала метель, бьясь порывами ветра об оконные рамы, словно в отчаянных попытках их выбить. Два огромных камина, выложенных мрамором, трещали ветками в языках пламени. Приятный аромат фруктовых деревьев заполнял собой пространство, перемешиваясь с запахами яств, от которых ломился широкий дубовый стол. Кровавый Бог восседал на своем троне, неспешно попивая янтарную жидкость со своего бокала. По правую руку от него Палач, задумчиво рассматривающий бумаги. С левой стороны его сын, именуемый Жнецом, от взгляда которого замораживались кости. Дальше расположились звери, подконтрольные псы своего хозяина и люди правой руки. Они приглушенно общались между собой, пока их идиллию не нарушил звук распахивающихся дверей, пропускающих в зал опоздавших. Кати, как и Алиса, предпочитала занимать места с другого края стола, подальше от разговоров, способных отнять у нее аппетит. Душу грели лишь кувшины с отменным красным вином, изумительного прошлогоднего урожая. Эти трапезы не были для нее обязательными. Как наемница, она имела право питаться в общей столовой, где всегда было шумно и довольно весело. Можно было узнать обо всех насущных событиях, едва ли не из первых уст, но Алиса была лишена подобного удовольствия. Дочь Главы не могла опускаться до простых смертных, по указанию своего чрезмерно много возомнившего о себе братца, поэтому у Кати особо не оставалось выбора, она совершенно не хотела бросать ее в их обществе. — Заключи мы с ними договор о поставке оружия, мы могли бы только на процентах поиметь от прибыли пятизначную цифру, — изрек Руслан, откладывая документы в сторону. — Да, только половина из этой цифры ушла бы на транспортировку груза, — вклинился Ян, отпивая из своего бокала. — Сноска на одиннадцатой странице. Очень мелкий шрифт, — скучающе добавил. — Так или иначе — это выгодное предложение, — сузив взгляд, добавляя в свой голос металла, ответил Руслан. — Мы что псы? Когда мы стали бросаться на выгодные кости? Нам нужна говяжья вырезка, а не тухлая свинина под маскирующим соусом, — жестом указывая слуге пополнить свой бокал, отбил подачу наследник. — Говяжья вырезка, как ты выразился, сейчас заключает контракт с другим кланом, потому как великий и ужасный Кровавый Бог, вилкой выколол советнику Свиша глаз. Поджарил и съел. — Гхм, вообще-то я отдал его собакам. Эта часть человеческого тела хоть и считается деликатесом, но меня не прельщает, — перебил их Арчи, аккуратно промакивая уголки своих губ салфеткой. — Но мне приятны подобные слухи. Из них получается довольно складный имидж. Вы так не считаете? — Отец, слухами о тебе полнится Система, но это работает и в обратную сторону. Мы не можем игнорировать этот фактор. — Плевать, почему мы должны об этом думать? — пожав плечами, изрек Глава. — Сколько кланов насчитывает Система? Около тысячи, верно? Мы входим в тринадцать сильнейших. Может перебирать сколько душе угодно. — Пока входим. У Верховного принца довольно радикальные взгляды на состав нынешнего Совета, — изрек Руслан, осушая свой бокал. — Он младенчик. Еще молоко на губах не обсохло, — фыркнул Арчи, искусно отрезая кровоточащий кусок медальона с телятины. — Ему двадцать пять. И он имеет полное право занять трон, — продолжил настаивать на своем наемник. — Хм, я бы на это посмотрел. Интересное было бы зрелище. Сначала топор, потом селитра, как ствол старого дерева, который с корнями уже выкорчевать не получится, — складывая руки перед собой, протянул Глава, поймав на себе всеобщие взгляды. — Что? А вам не интересно? — Арчи, все намного сложнее. В любом случае, мы должны быть к этому готовы. Уже сейчас нужно искать к нему подход. — Вы отнимаете у меня аппетит, своими вот этими разговорами. Нельзя поговорить о чем-то более интересном? Может намечаются какие-то события с бойнями? — Завтра выезд в Лагерь, отец. Так что пока без бойнь. Разве что, скоро будет бал Верховных. Они наверняка позаботятся о достойных развлечениях, на любой вкус и цвет. — Чуть больше месяца. Потерпеть или не потерпеть, — задумчиво протянул Арчи, рассматривая дно своего бокала. — Что здесь делали люди Верховного? — голос Кати врезался в разговор, вынуждая всех мужчин за столом перевести на нее свое внимание. Близстоящий графин был наполовину ею распит, развязывая ее язык. Сидевшая рядом Алиса только едва слышно пискнула себе под нос, заинтересованно став рассматривать содержимое своей практически пустой тарелки, с листиками какой-то зелени и фаршированным яйцом. — Откуда ты об этом знаешь? — поставив свой бокал на стол, твердо спросил Руслан, всматриваясь в отблескивающие глаза своей дочери. — Здесь даже у стен есть уши. Разве не этому ты учил меня, папочка? — растягивая губы в ухмылке, выдерживая его взгляд, отбила подачу Кати. — Внутренние дела клана тебя не касаются, Катарина, — с нажимом ответил Руслан. — Ладно, тогда другой вопрос. В прошлом месяце мне исполнилось восемнадцать. Я хочу участвовать в смотрах*, — отсалютировав своему отцу бокалом, заявила наемница, наслаждаясь незамедлительно последовавшей реакцией, красноречиво отразившейся на его лице. — Ты хочешь меня бросить? — наклонившись вперед, протянула Алиса, полными непонимания взглядом уставившись на нее. — Это долгий процесс. С ним нельзя затягивать, — прошептала Кати, любуясь замешательством в глазах отца. — Тебя интересует какой-то конкретный клан среди заявителей или ты просто хочешь перейти? Ты же понимаешь, что ты сразу лишишься моего покровительства? Возможно мне стоит тебе напомнить, как обращаются с наемницами, чей отец не является правой рукой Главы? — едва не раздавив бокал в своей руке, выдвинул Руслан. Угроза в его голосе была так очевидна, что Катарина инстинктивно сжала рукоятку кинжала. Ей не требовалось напоминать. Она прекрасно видела отношение к наемницам в их собственном клане. И не могла сказать об этом ничего хорошо. Ни одного гребаного слова. Но и тут оставаться больше не было никаких сил. Ей нужна была команда. Нужно было двигаться дальше, а не шляться по жалким поручениям отца, которые он называл заданиями. — Смотр весной. У нее есть время подумать. Но я не стану препятствовать. Это может быть выгодная сделка, — разделавшись с остатками мяса на своей тарелке, сказал Арчи. — Твое мнение, сын? — Это ее право. Она может им воспользоваться, — пожав плечами, отозвался Ян, отклоняясь на спинку своего стула. — Я не согласен, — процедил Руслан, отставляя бокал в сторону. — Она урожденная клана. Значит принадлежит Главе. Нынешний Глава я, если мне не изменяет память. Соответственно она моя, — прищурившись, проговорил Арчи, прокручивая в руке нож. — В ней моя кровь, — добавляя в свой голос металла, бросил мастер. — В ней тоже, — кивком головы указывая на Алису. — И что? Селекцию никто не отменял. — С Селекцией я пока бы не спешил, — вклинился Ян, заинтересованно рассматривая свои часы. — Я пока не увидел ни одного подходящего кандидата. Ни по духу, ни по силе соответствующего нам. К тому же, ей всего шестнадцать. Выставлять ее на торги раньше семнадцати нет никакого смысла. Это лично мое мнение. Пока лучше понаблюдать. — Говорит так, как-будто меня здесь нет, — прошептала Алиса так, чтобы ее смогла расслышать только Кати. — Он продолжает тебя игнорировать? — спросила одними губами наемница, наблюдая за разворачивающимся спором. — Да, такое чувство, что я совершенно перестала для него существовать. Раньше хоть как-то, а сейчас все передает через своих людей. Каждое чертово слово. Будто разговор со мной это какая-то особо изощренная пытка. Но да ладно, за два года я должна была к этому как-то привыкнуть. Но смотр, когда ты собиралась мне сказать? — Я думаю об этом недавно. Еще сама все до конца не решила. Просто здесь я не могу. Он меня душит. Не дает развиваться. — Кати, но в другом клане, там же. Ты же знаешь, что там… — Я могу о себе позаботиться. — Самая самоуверенная, да? — нахмурившись, громче, чем следовало, сказала Алиса, отмечая, как Глава перевел на них свой морозный взгляд. Мужской разговор перетек в мирное русло и даже поленья в камине стали трещать приглушенно. Тени от свечей испуганно бегали по каменным стенам, пока Глава прикуривал трубку, а его правая рука обновлял свой бокал. Официальная часть ужина закончилась, но Кати чувствовала жуткий голод, рассматривая свою чистую, пустую тарелку и кусочек сыра на вилке. Взяв полный кувшин и блюдо с нарезкой, наемница приподнялась из-за стола, отмечая, что никто из присутствующих и глазом не повел в ее сторону. Огромные двери распахнулись, выпуская девушек из зала в пустой коридор, по которому бессовестно сновал пробирающий до костей холод. — У тебя вещи собраны на завтра? Нам вставать к пяти, — поинтересовалась Кати, скосив взгляд на Алису, прихватившую с собой несколько гроздочек винограда. — Да, еще вчера собралась. Вечно боюсь что-то забыть. Это мой первый заезд. Говорят, он никогда не забывается, — поделилась девушка, отбрасывая длинные светлые локоны назад. — В последнее время ты очень отстраненная, что-то случилось? Это из-за Айзела? Я могу попробовать поговорить с братом. Вряд ли это что-то даст, но все же… — Нет, Айз здесь не при чем. Он даже довольно сносный. Что касается первого заезда, то сильно не строй планов. Первый заезд — это как первый секс. Довольно больно и неприятно, а потом уже втягиваешься. — Хорошо, не буду строить воздушных замков. Спокойной ночи, Кати. И постарайся не грустить. Все как-то образумится. — Спокойной ночи, Алиса, — приложив усилия, наемница улыбнулась, провожая белокурую девушку взглядом. В огромных покоях стоял непроходимый мрак. Кати подошла к письменному столу, поставив на него кувшин и тарелку. На кровати лежали две спортивные сумки с собранными для Лагеря вещами, ей пришлось их убрать, чтобы стянуть одеяло и обернуть его вокруг себя, а самой забраться на кресло, предварительно пододвинутое к самому окну, но так, чтобы легко было дотянуться и до стола. Девушка смочила горло вином, сильнее укутываясь. Метель за ее окном завораживала своим могуществом. Невероятно сильные порывы ветра нагнули могучие стволы деревьев прямо к земле, засыпая их снегом. Завтра им предстоял долгий путь, но пока у нее еще было время побыть с собой наедине и дать возможность своим мыслям вернуться в то время, когда она была счастлива, и в ее жизни не было никакого пожирающего ее одиночества.