Похищение с пристрастием..?

— Мистер Скамандер, рад, что вы явились вовремя, пришло время снимать полог. Ланселот Пруэтт — глава родильного отделения больницы имени Святого Мунго, сегодня находился в странном предвкушении, перебирая слегка вспотевшими пальцами крупные бусины браслета. Медик нетерпеливо ведёт носом и с интересом смотрит на аврора из под кустистых бровей. — Я восхищён. Безмерно восхищён вами и вашим младшим братом. — растягивает губы в приторной улыбке. — Не ожидал, что Скамандеры настолько сильный Род, что Магия станет благоволить вам, а случившееся невозможно назвать как-то иначе, кроме как Благословение Матери. Тесей напряжённо сверлит взглядом невидимую взгляду точку на лбу колдомедика. Спина аврора неестественно прямая, он чуть вздрагивает от этих страшных слов. — Знаете... Пусть мальчик и родился недоношенным, пусть ваш брат всё ещё не пришёл в себя, но... Они оба выжили. — старик медлит, аккуратно прощупывает почву. — Вы сами, мистер Скамандер, должны осознавать, что в такой ситуации... Без покровительства более знатного Рода... Вам будет тяжко. — Это угроза? Аврор мелко подрагивает от ярости и лишь осознание того, что его брат всё ещё где-то в больнице, останавливает от резких высказываний. — Нет, что вы... Простое предупреждение, я бы даже сказал... Совет. Всё же ребёнок родился необычайно... Интересным волшебником. — Волшебником? — Тесей вздёргивает бровь. — Но в таком возрасте, когда ребёнку нет и трёх лет, невозможно определить его магическое ядро. — В том-то и дело! — Пруэтт жадно трепещит крыльями носа и впивается пальцами в столешницу. — Магия так и вьётся вокруг младенца, словно котёнок, это же такой потенциал для Рода, такой самородок... — колдомедик осёкся. — Впрочем, не важно. Пройдёмте за мной. Мужчина в вырвиглазной канареечной мантии грузно поднялся и степенным шагом повёл Тесея в палату. Наконец-то. Аврор незаметно стряхивает с кончиков пальцев красные искорки боевого заклинания, которые, слава Мерлину, так и не пригодились. В теле напряжена каждая мышца, а скулы сводит от глухой ярости, губы сжаты в тонкую полоску. Он жилы разорвёт, но если хоть кто-то покуситься на здоровье его малышей, мужчина просто сотрёт их в кровавую кашу. Пусть их Род насчитывает всего семь поколений, они слишком малы по меркам тех же Гонтов, Малфоев и Пруэттов... Что говорить о магах заграницей, которые откусят руку по локоть и не подавятся. Ногти отрезвляюще впиваются в ладонь. Ладно Ньют. Его вряд ли станут трогать, но вот ребёнка придётся прятать в Родовом поместье Скамандеров, только там ещё сохранились защитные чары, хотя после смерти родителей менор стоит законсервированный. Жаль, что придётся вскрывать чары так рано. — Что же, мистер Скамандер, готовы? Тесей слегка встряхнул головой и сфокусировал своё внимание на помещении, в которое они зашли. Светлые стены, шкаф с пробирками, детский стол и совершенно обыкновенная деревянная колыбель. Но не это удивило аврора, а то, что над колыбелью, прямо над медицинским коконом, который мерцал едва заметным молочно-белым туманом, искрами вихрился лёгкий ветерок. Кажется, он понял, про что говорил Ланселот. Дела обстоят ещё хуже, чем он думал минутой ранее, детёныш и вправду необычный. Мордред. Пара широких шагов и вот он уже впивается взглядом в мягкие черты детского лица. Внутри всё так же угнетающе пусто. А Тесей так надеялся, что когда увидит мальчика, то тут же воспылает к нему родительской любовью, станет лелеять и носить на руках, но... Глухо. Это просто ребёнок. Сын Ньюта. Его племянник. — Снимайте. Резкий взмах палочкой и молочное сияние врачебных чар медленно гаснет. Проходит минута. Две. Пять. И только на десятой минуте молчаливого ожидания, когда колдомедик тихо выговаривал аврору о правилах ухода за ребёнком, малыш тихо хныкнул. Он был такой крохотный. И пусть Скамандер-старший не приходил в больницу больше месяца, довольствуясь лишь небольшими письмами Джима о состоянии брата, специально загрузил себя тяжёлой работой, сутками пропадал на опасных заданиях, только бы думать о брате как можно меньше. За время его беременности они привязалась друг к другу ещё сильнее, чем раньше. Они... Нет. Тесей не может вести себя, как раньше. Он скучает. Присматривает за зверинцем брата, контролирует Банти и... Скучает. Мордред. И сейчас, глядя на этого ребёнка, Тесей так хотел возненавидеть младенца. Избавиться. Проклясть. Ведь это из-за него над жизнью Ньюта висит Дамоклов меч, но... Он не мог. Просто не мог, потому что у мужчины перехватило дыхание, когда кроха широко открыл свои огромные заспанные глазки и посмотрел прямо на него. Океаническая синева радужек. Ребёнок смотрел на него глазами Ньюта. Тесей отшатывается от колыбели и тяжело дышит, в то время как мальчик начинает тихо хныкать от раздражающего яркого света. У ребёнка неестественно бледная кожа, платиновые кудри и бесовские синие глаза в обрамлении густых чёрных ресниц. А ещё магия... От него фонит мягкой знакомой магией. Даже находясь без сознания, магозоолог охраняет своё дитя от бед. Ч-чёрт. Аврор не может проглотить застрявший в горле ком. — Как вы планируете его назвать? Голос старшего колдомедика выводит Скамандера из странного оцепенения и, тихо выдохнув, Тесей понимает, что непроизвольно задержал дыхание. — Я...— получается слишком хрипло и мужчина откашливается. — Я подожду, пока мой брат придёт в себя. Всё-таки это его сын и именно он должен дать ему имя. Колдомедик кивает и хочет было подойти поближе к колыбели, как аврор останавливает того одним лишь взглядом. Видимо, там отразилось что-то такое, что старый Пруэтт чуть побледнел и отошёл назад и только после этого Тесей осторожно взял на руки младенца, завёрнутого в белую ткань. Малыш сразу как-то успокоился и, перестав хныкать, засопел. Чертёнок... Крепко схватил Скамандера за палец и не отпускал до самого дома. А уж там развернулась настоящая бойня. — Ребёнку не нужно молоко кобылы, идиот! — Джим раздражённо шипит и бегает вокруг Тесея. — Даже горегубки знают, что у малыша будут колики! — Ну и где мы сейчас по-твоему найдём волшебницу, готовую кормить чужого ребёнка!? — Ну так надо заплатить ей, дуболом! — Ну, а может... — к дискуссии нерешительно присоединяется Банти. — Может, кормить его маггловской смесью? Или нанять какую-нибудь молодую магглу..? — Это не подходит, — черноволосый колдомедик обиженно чешет нос. — Такой вариант бы сработал, если бы у младенца не проснулась сила, но из-за магического ядра ему необходима кормилица, которая должна быть волшебницей. Нет, конечно, если мы будем кормить ребёнка обычной смесью, всё может быть нормально. Однако, может и сказаться на его магии. Тесей напряжённо складывает руки на груди и сверлит взглядом пол. — Банти. — аврор тяжело посмотрел на вздрогнувшую девушку. — Смотайся за смесью, быстро. Туда и обратно. — Х... Хорошо. Но прежде чем она взмахнула палочкой аппарируя, мужчина исчез в тихом хлопке перемещения. — Вот... Дракклов сын! — Джим фыркает и весело смотрит на младенца, который криво улыбается своим беззубым ртом. — Твой дядька снова что-то выдумывает, да? Через короткий отрезок времени, когда Банти уже вернулась и они с Джимом как раз варганили над детской смесью, раздался громкий хлопок и сдавленная ругань. — Старая карга... — Тесей стряхнул с волос солому и поставил на стол литровую бутыль. — Вот. Добавляйте в смесь по пять капель. И исчез. — Святые кальсоны... — Колдомедик завороженно выдыхает и без всякого пиетета хватает ещё тёплую бутыль. — Это же... Это... — он задыхался. — Это же единорожье молоко! Настоящее. — Что?! — Банти открывает рот и пучит глаза, словно рыба. — Н...но... Это же целое состояние... — Зато наша проблема нашла своё решение, ведь это даже лучше, чем если бы мы нашли кормилицу. Вот так новорождённый малыш стал счастливым обладателем собственной системы питания. *** — Держите, мистер Скамандер, сейчас ваш черёд. — Банти, устало зевая, с кругами под глазами всучает в руки задолбавшемуся Тесею свёрток с ребёнком и быстренько сваливает. Дракклов детёныш. Ну вот что ему не нравится? Казалось, всё шло как по маслу, но уже на следующий день, после того как мальчика забрали из больницы, он начал плакать. Постоянно плакать. Постоянно. Громко, надрывая глотку... С соплями, слезами, слюнями. Даже во сне ребёнок ворочался и хныкал — приходилось, не переставая, носить его на руках и разговаривать с ним. Только таким образом всё было более менее спокойно, да ведь не поймёшь, что не так, потому что можно применить диагностирующие чары и, если бы у племянника что-то болело, то это сразу стало бы понятно. Однако — глухо. — Ну что, пучеглазый? — аврор устало садится в кресло, аккуратно кладя мальчика себе на грудь, чтобы тот чувствовал чужое сердцебиение, дрожание магического ядра и успокаивался. — Хочешь есть? Спать? Вздох. — Нет? А я вот очень даже... Тесей ловким движением скидывает обувь, подцепляя одну туфлю другой и наоборот. С блаженным стоном вытягивает гудящие ноги и откидывает голову на спинку кресла. — Как думаешь, малой... Если я немного вздремну, ты помолчишь? — он медленно, словно нехотя, перебирает в пальцах заметно подросшие за эти две недели светлые кудряшки. — Хоть полчасика... Что странно, малыш молчит уже некоторое время, около часа, наверное, лишь изредка похныкивает. Это было необычно. Настолько, что впору было заподозрить чары тишины, наложенные на ребёнка забегавшимся Джимом, чем поверить в то, что мальчик успокоился. Дыхание Скамандера-старшего становилось более тихим и размеренным. Какое же это наслаждение — прийти домой после тяжёлого рабочего дня, когда ты кровью и потом выцарапываешь у начальства долгожданный отпуск, чтобы сидеть с крикливым ребёнком, от которого в голове одна лишь мигрень и наконец-то погрузиться в сладкое тёмное марево сна. О, Годрик... Из дремоты его вырывает тихий хлопок, яркая вспышка суровой пощёчиной, бьющая по глазам, и пулемётной очередью — отрывистая речь друга. По комнате кружил во всполохах белого света патронус Джима. Ворон. — Тесей! Твой брат, он... Он, — голос звучал крайне взволнованно. — Он открыл глаза! Пока можешь не приходить, даже выйдя из двухмесячной комы, Ньют не сможет связать и двух слов. Мы займёмся его восстановлением как можно скорее, позовём лучших менталистов, и... Фух. — короткая пауза, чтобы глотнуть воздух. — В общем, через два дня приходи вместе с ребёнком, он будет в порядке. И белый ворон исчезает, яркими искрами осыпается на пол. Мордред... Спальня вновь погружается в темноту. Мо-о-ордре-ед... Ребёнок тихо хнычет от напугавших его громких звуков. Дракклы раздери этого Джима! Тесей хватается за свою рубашку в области сердца, сжимает, чуть оттягивая тонкую ткань. Разве можно так пугать этого неспокойного детёныша? Глаза мужчины широко открыты, он задыхается — знает, что дышит, физически втягивает ртом воздух, но не получает ни грамма кислорода. Словно исчез навсегда. Мордред. Его брат пришёл в себя... Он справился.