Drarry is love. Drarry is life

      Вместе с Роном они пробирались через подсолнечное поле. Рон всё никак не мог уняться: — Давай разберёмся. Ты готов бодаться с драконом, спасать принцессу, чтобы Волан-де-Морт очистил лес, который сам же заселил нечистью. Я ничего не пропустил? — Ой, вот беда. Нормальные ослы лишены дара речи, — вздохнул Гарри. — Да не осёл я. Не понимаю, почему ты не проучил его по-своему? Развалил бы замок по камешкам, обобрал бы и расчленил Волдика, всё как по нотам. — Я не расчленяю людей, ясно? — Оу, ну да, точно.       Пройдя через подсолнухи, они теперь продвигались по огородам. Немного помолчав, Гарри сказал: — К твоему сведению, я не так прост, как кажусь. — Это как понимать? — Ну… Я как луковица, — Гарри подобрал овощ с огорода и продемонстрировал Рону. Тот подошёл, понюхал, и отпрянул. — Так же воняешь что ли? — Да нет! — Доводишь до слёз? — Да что ты! — Оу, наверное, чернеешь и скукоживаешься на солнце. — Мы сейчас находимся под солнцем, дурень, я что, по-твоему, скукожился и почернел? Не в этом дело. Я многослойный. Лук — многослойный. Я тоже. Слой. За слоем. Усёк? — Гарри выбросил луковицу и пошёл дальше. — Ааа, — протянул Рон, — оба многослойные… — он подошёл к луковице и одарил её презрительным взглядом. — Только не все любят лук. ТОРТ! — он побежал догонять Гарри, — Все любят тортики! Слоёные. — Мне плевать на мещанские вкусы! Я — не тортик, ясно?       Но Рон гнул своё. — Знаешь, что всем нравится? Парфе. Разве кто-нибудь когда-нибудь скажет: «не терплю слоёное мороженное парфе!»? Парфе это лучше.       Поттер вышел из себя. — НЕТ! Тупая твоя башка. Я как лук! Ясно? Точка. Абзац. Бай-бай. Как. Лук.       Рон состроил думающую мину. Но… — По-моему, парфе самая вкусная штука в мире! — Знаешь, лучше бы ты мурлыкал, — отозвался Гарри.       Так начинался их долгий и изнурительный путь к замку с заточённой принцессой. Они шли несколько дней и ночей, под палящим солнцем, сквозь обжигающие ветра, продирали себе путь через колючие терновники и вязкие болота. Рон застревал везде, где только можно. От диких зверей спасались и магией и бегством. Когда же у них закончилась провизия, пришлось добывать пропитание самим; наевшись каких-то неизвестных ягод, два дня эти балбесы пролежали в лихорадке. Наконец, отправившись снова в путь и проклиная по дороге Волан-де-Морта, к утру они добрались до нужного места. То была скалистая местность и, чтобы подобраться к замку, им в итоге пришлось взбираться по острым камням, обдирая себе руки и смачно матерясь при этом. — Фуу, Гарри, — внезапно воскликнул Рон, — ты навонял! Мог бы между прочим предупредить, я бы принял кое-какие меры. — О, поверь мне, будь это я — ты бы сдох, — Гарри принюхался. — Это сера. К слову, это означает, что мы уже близко.       Когда они наконец забрались на вершину скалы, им открылась внушительная картина: под ними кипела и бурлила лава, периодически вспениваясь и с рёвом извергаясь; по всей округе от неё расходился жар и невыносимый запах серы. Над бурлящей жидкостью протягивался длинный деревянный мост, на вид очень хлипенький, шаткий, и непонятно было, как лава до сих пор его не поглотила. Мост вёл к противоположной скале, на которой стоял замок, настолько высокий, что его верх пронизывал небо, затянутое тучами с багровыми подпалинами. — Домик неплохой, — проговорил заворожённый Гарри, — впрочем, райончик так себе, а? — и, не дождавшись ответа, он перелез через скалу и вступил на тропу, ведущую к мосту. — Ээ, Гарри… Помнишь, ты сказал… что… ты многослойный? — внезапно спросил Рон. У него был очень испуганный и потерянный вид; его кожа приобрела нежно-салатовый оттенок, и, хотя за счёт лавы всё вокруг окрашивалось красными тонами, этот цвет было ничем не перебить. — Как же, помню, — отозвался Гарри. — Должен тебе признаться в том, что… я устроен проще, мои страхи написаны у меня на лбу. — Сожалею, почерк неразборчивый. — Ты же меня понял? — Неужели ты боишься высоты? — Н-нет, но мне неуютно на хлипком мостике над бушующей лавой, — промямлил он, и в эту же секунду, недалеко от них вскинулся мощный поток лавы. — Вперёд, осёл, ведь я буду рядом. Для моральной поддержки, — сказал Гарри, вступая на мост и таща за собой спутника. — Да перестань называть меня ослом. Меня зовут Рон, если ты забыл. — Мы пойдём над бездной вместе, — пропустив мимо ушей замечание рыжего, сказал он, — друг за другом, шаг за шагом. — Честно? — Честно-честно. — Идёт. Мне уже поспокойнее, — сказал Рон, продвигаясь вперёд. — Шагай себе и не смотри вниз, — предупредил его Гарри. — Не смотреть, не смотреть, шагать себе, не смотреть, — бормотал взволнованный паренёк. Но на середине моста трухлявая доска под его ногой проломилась и упала прямо в лаву. Рон не удержался и заглянул в щель, где было видно огненно-рыжее варево. — Гарри! Я посмотрел! — закричал перепуганный Рон — Я не дойду, пусти меня, пусти! — Издеваешься? Мы прошли уже половину! — Но та половина проверена! — Что делать? Поздно. У нас нет времени. — Нет, Гарри, пощади! Не надо! — Как не надо? Вот так, может? — и он начал раскачивать мост. Доски жалобно заскрипели, верёвки затрещали, но Гарри и не смел останавливаться. Заметив, что у рыжего глаза как блюдца, он затряс бедный мостик ещё пуще. Их болтало как на американских горках, Рон истошно орал, можно было разобрать только слова «нет» и «я сейчас умру». Но внезапно он затих. С озадаченным видом он сделал маленький шажок назад и почувствовал, что он стоит на плоскости, которая не шатается, не раскачивается, не норовит вышвырнуть его за борт. Он посмотрел под ноги: и правда. Земля. Гарри самодовольно вступил на «берег». — Прибыли, осёл, — он потрепал Рона по волосам, — уже всё.       Тот был настолько ошеломлён, что даже не стал протестовать против своего прозвища. Он посмотрел на то место, откуда они пришли, на мост, а затем обернулся на замок. Он не поверил своим глазам. — Офигеть.       Вместе пошли к воротам. Чуть отойдя от шока Рон тут же принялся задавать вопросы. — А где эта горячая змеюка? — В замке. Поджидает нас, спасителей, — рассмеялся Гарри. — Я вообще-то о драконе.       Они вошли внутрь. Замок был в абсолютном запустении. Сквозь потрескавшийся пол можно было увидеть протекающую внизу лаву; тут и там лежали останки рыцарей, не добравшихся до башни с принцессой, падших ещё от лап дракона. В заплесневелых стенах тоже были бреши, куда задувал ветер и доносился серный смрад. Везде, где только можно, была развешена паутина. Вот уж кому было здесь раздолье, так это крысам, коих здесь было хоть отбавляй. Пыль, грязь, вонь. И то только малая часть неприятностей. Как здесь вообще можно было содержать прекрасную юную девушку, было совершенно непонятно.       Всё время, пока путники взбирались по полуразрушенной лестнице, им вслед пустыми глазницами смотрели полуобвалившиеся мраморные статуи. Рон, в свою очередь, с ужасом смотрел на них, будто бы ожидая, что они оживут и тут же схватят непрошеных гостей за мягкое место. — Тебе страшно? — спросил он у Гарри шёпотом, однако его голос гулко отозвался эхом по этажу. — Нет. Тшш, — Поттер приставил указательный палец к губам, призывая к тишине. Однако должен же он был научиться за столько времени, что с Роном такие вещи не прокатят. — Хорошо, тогда мне тоже. А вообще, бояться не стыдно, ведь страх — нормальная реакция на незнакомую обстановку, к тому же довольно рискованную. Если дракон пышет огнём и жрёт рыцарей, то опасаться его — не значит быть трусом. Я то знаю, что я не трус, — и с этими словами он врезался в останки нескольких бойцов. Отпрянув, он вскрикнул и отбежал на приличное расстояние от этой сомнительной груды. Гарри вздохнул. — Рон, две просьбы. Хорошо? Заткни. Хлебало. И поищи где-нибудь лестницу. — Лестницу? А как же быть с принцессой? — А принцесса изволит почивать в самой высокой из башен замка, — произнёс Гарри, попутно снимая с рыцарских скелетов шлем и наплечники и надевая их на себя. — Откуда тебе известно? — с долей скепсиса спросил Рон, наклонив голову набок. — В книжке прочитал. — Идёт, — воодушевился рыжий, — твоё дело дракон, а моё — лестница. Пусть побережётся. Да уж, ей от меня не спрятаться.       На этом пути боевых товарищей разошлись. Гарри пошёл прямо, а Рон свернул к высоким дубовым дверям, решив начать поиски оттуда. Он буквально вломился в зал. — Не на того напала, — бубнил он сам себе, — я жесток, я укротитель лестниц! Не таких обламывал. Только попадись мне! Вот потопчу! — грозился он, размахивая кулаками по воздуху, даже не замечая, что за ним в этом зале уже давно следил огромный зелёный глаз.       Гарри выбрался сквозь дыру в стене и увидел, что его цель уже близка. Над развалинами возвышалась башня с малюсеньким окошком наверху. В нём горел свет. — М, по крайней мере, ясно, где принцесса. Но где…       «ДРАКОООН!» — раздался знакомый голос. Рон бежал со всех ног, еле уворачиваясь от пламени. За ним бежал дракон, снося и топча всё на своём пути. Гарри, увидев такое зрелище, оторопел; Рон бежал к нему, в то время как дракон выпустил очередной огненный залп. — Ну твою ма-а-ать, — только и успел обречённо протянуть Гарри, как его тут же отбросило в сторону. Дракон продолжал преследовать свою жертву, и Рон от безысходности просто лёг на каменный потрескавшийся пол, не зная, куда бежать дальше. Чудище уже нависло над ним, но внезапно остановилось и обернулось — Гарри держал его за хвост. — Попался? — закричали ему. Дракон яростно замотал хвостом; от такой «поездочки» Гарри чуть не вытошнило, руки соскальзывали с хвоста, но он продолжал держаться за него из последних сил. И случилось следующее: дракон, не зная, какую услугу окажет в дальнейшем нашему герою, запульнул его от греха подальше. Гарри летел, летел, и, в итоге, разогнавшись чуть ли не до скорости света, проломил собой крышу самой высокой башни.       Тем временем, чудовище продолжало негодовать и реветь. Оно не отставало от Рона. Тот было рванул к каменному мосту, но дракон смекнул, что к чему, и начал отрубать своим хвостом пути отхода. В конечном счёте рыжий осознал, что он в глубокой заднице. Он стоял на мосту, точнее, на том, что от него осталось, и дрожал. Единственный выход был — прыгнуть с кусочка моста в бушующую лаву, по крайней мере, это лучше, чем быть съеденным. И он уже почти это сделал, но дракон вдруг остановился, нависнув над ним, сверкая своими огромными клыками. И Рон передумал прыгать, стал выжидать, что будет делать дракон. Его посетила хорошенькая мысль просто-напросто заговорить чешуйчатое чудище, уж что-что, а это он мог. — Уу, какие зубки. Белые, сверкающие клычки. Наверное, часто слышишь такое перед едой? Завораживающая улыбка. И дыхание свежее, мятное. Пользуешься отбеливающей пастой? И, знаешь что, что я заметил? Дракон-девочка! Конечно, я прав! Эээ… Ясно, что ты девочка-дракон. Ты-ы… Источаешь жгучее обаяние… — Рон кисло улыбнулся. В глазах было отчаяние.       Но, казалось, что дракониха просто растаяла от таких слов. Захлопала глазищами, замурчала. Она пустила облачко дыма в лицо Рона, и тот закашлялся. — Оу, знаешь… рад бы задержаться, но у меня астма, кхе-кхе, не переношу дыма. Сразу перехватывает дыхание, кхе-кхе. Так что… — он обернулся и неизвестно куда крикнул «Гарри!», надеясь, что тот его услышит. Но дракониха подхватила Рона, как пушинку, и потащила обратно в замок.