time will find us ruined

Франция просыпается посреди ночи – как-то особенно резко, будто дернули за ноги. Комната не его, но знакомая, утопающая в синюшном мраке. Постель ощущается пусто, чего быть не должно – он приподнимается, смаргивая сон с ресниц, и ищет глазами ту, с которой засыпал. Англия, исчерченная лунным светом, курит рядом с окном, прислонившись к стене; выдыхает дым в щель приоткрытой рамы, жмурит темные глаза. Франция шумит простынями, и она бросает на него нечитаемый взгляд. - Чего ты? Она в одном только белье, в одном из самых красивых комплектов; она не признается никогда, но Франциск знает, что это она носит только для него. Виктория затягивается поглубже, и огонек сигареты освещает ее лицо в липких, холодных сумерках – прямой длинный нос, тонкие губы, впадины ведьминых глаз. - Из сна что-то выдернуло. А ты? Она пожимает плечами, смахивает с них волны отросших волос. Франция хочет сказать ей перестать стричься по плечи, ведь с длинными волосами она похожа на русалку – но потом думает, что с длинными волосами она похожа еще и на Англию времен Столетней войны, и проглатывает всякие слова. Садится на проскрипевшей постели, приготовившись ждать, когда она докурит. Ночь укутывает их в тишину, нарушаемую шумом проезжающих машин. Франциск задается вопросом, куда можно спешить в это время – разве что у этих людей нет тех, с кем можно засыпать. Пепельница на подоконнике пополняется еще одним окурком. Он смотрит с укором – почти уже полная – а Англия все стоит у окна, одетая в лунное; красивая, как красивы могут быть только ведьмы. Расчесывает пальцами волосы и, похоже, чего-то ждет. - Ангел, ложись спать. Виктория неожиданно слушается, не огрызаясь на ласковое – кому скажи, не поверят. Пересекает комнату шаркающим шагом, заползает к нему под одеяло и отворачивается, держа расстояние в десяток сантиметров. До утра все равно скользнет под бок, может быть, даже осознанно. Франциск касается ее спины кончиками пальцев, рисует в голове карту ее веснушек. Думает: «Может быть, сегодня», - и роняет осторожно, тревожа тишину: - Люблю тебя. Виктория в ответ – спустя долгое мгновение: - Угу, - и больше ничего не говорит. Всю оставшуюся ночь ему грезится Англия – та, что похожа на русалку, но с улыбкой ведьмы на лице.