chase me

      Сехун сильно удивляется, когда ему представляют абсолютно зелёную напарницу с неуместно горящими глазами, такими же пронзительно-зелёными из-за линз. Она держит руки прямо по швам, боясь пошевелиться под его оценивающим взглядом.       — Как тебя, ещё раз? — спрашивает Сехун с прищуром и листает досье, которое она отдала ему.       — Пак Суён! Позаботьтесь обо мне, сонбэ! — едва ли не выкрикивает взволнованная девушка, и он морщится от слишком громкого голоса. С ней явно будет трудно сработаться.       Сехун понимает, что проще не станет, когда в первый же день работы Суён спотыкается и проливает на него свой американо, а чуть позже, слишком активно жестикулируя, сметает со стола все документы. Сехун не любит таких людей, как она, — рассеянных и вечно взволнованных. А ещё Суён, сама того не замечая, создаёт слишком много лишнего шума. Зато замечает Сехун, который и без этого долгое время страдает от мигрени.       Ещё больше он удивляется, когда им поручают новое дело меньше, чем через месяц совместной работы. Это убийство десятилетней девочки, найденной в жутком заброшенном парке развлечений. Сехуну сразу вспоминается, как, совсем маленький, он ездил туда с семьей, и хочется сделать что-то большее, чем просто нахмурить брови при взгляде на бездушные документы.       Но дело абсолютно глухое. Место преступления уже зачищено, а вся информация занесена в бесполезные рапорты, потому что дело пришло к ним через вторые руки. Он сразу запоминает взволнованные глаза Суён, когда начальник участка Сон с уставшим лицом передаёт им бумаги.       — Думаю, вам это будет на пользу, — говорит он, но Сехун понимает, почему на самом деле это поручили им.       Никто больше не хочет браться за это расследование.       — С чего начнём? — спрашивает Суён, когда они выходят из душного кабинета следователя Сон.       Сехун вздыхает и потирает переносицу. Он совершенно не представляет, как работать над таким делом вместе с ней. За последний месяц напарница только и делала, что создавала хаос вокруг.       — Спустимся в архив, я хочу взглянуть на улики.       Сехуну нравится спускаться иногда в архив. Там всегда тихо и можно привести мысли в порядок. Такому месту можно простить даже невыветриваемый затхлый запах. Зато Суён сразу же морщится, вдохнув пыльный воздух, и старается побыстрей миновать секцию со старыми бумагами. Она неловко лавирует между стеллажами, пытаясь догнать Сехуна, который ушёл далеко вперёд. Он невольно вздрагивает, когда слышит грохот и шелест бумаг.       — Простите, простите! Я случайно! — оправдывается заваленная древними отчётами Суён. — Простите, сонбэ!       Сехун неодобрительно смотрит на неё, но всё же протягивает руку, чтобы она встала на ноги.       — Ты не можешь быть аккуратнее?       — Простите, сонбэ, простите! — отвечает Суён, пытаясь собрать с пола всё, что упало вместе с ней.       — Ладно, проехали.       Сехун опускается на колени рядом с напарницей и по одному файлу складывает их в ровную стопку пожелтевшей бумаги. Он не понимает точно, как стоит к ней относиться, потому что она совершенно не похожа на него — неловкая и неуклюжая. Он вообще удивляется, как она смогла закончить тот же университет, что и он. Там ему каждый день приходилось выкладываться на полную, что уж говорить о худенькой девушке с плохой координацией движений.       — Смотрите, сонбэ, это дело похоже на наше!       Суён тут же тычет ему в лицо мятые постаревшие листы. Сехун щурится, пытаясь различить буквы прямо перед своими глазами, и в конце концов издаёт информативное «Мгм». Дело и вправду очень похоже. Если бы на титульном листе не стояла дата двенадцатилетней давности, он бы точно подумал, что это их расследование. Убийства детей в странных местах, отрезанные руки и фарфоровые куклы. На папке стоит жирная печать, говорящая, что дело так и не было раскрыто. По спине Сехуна пробегает холодок. Ему совсем не хочется признавать, но есть в этом что-то странное.       — Сонбэ, давайте разберёмся и с этим делом тоже? — просит Суён взволнованно, и Сехуну кажется, что этот азарт в ее глазах не закончится ничем хорошим.

***

      Чеён кажется, что Тэхён приклеился к ней намертво. Он сидит с ней в школьной столовой, отвлекает глупой болтовнёй и угощает вишнёвой колой. Они вместе идут от школы до остановки, и поначалу каждый день Чеён думает, что в следующий раз заставит его отлипнуть от себя, но потом даже забывает, что свело их, и позволяет Тэхёну занять очень шаткое положение в своем маленьком мирке.       Но сейчас думать о нём совсем не хочется, потому что рядом с ней на мягком диване в гостиной сидит Джихун и восторженно о чём-то рассказывает. Кажется, речь идёт о его новом друге, но Чеён не может вникнуть, потому что телефон каждые несколько секунд булькает из-за глупых сообщений Тэхёна.       —…А потом он сказал, что это всё похоже на кукольный театр! — говорит Джихун и начинает заливисто смеяться над понятной только ему шуткой.       Чеён рада, что он остаётся таким непринуждённым даже после того, как его одноклассницу убили. Конечно, и она, и родители стараются оградить его от лишних подробностей, но она ничуть не сомневается, что её Джихун в два счёта добрался бы до нужной информации в сети.       В какой-то момент он становится чуть серьёзней, словно услышав её мысли, и поправляет очки в пестрой оправе:       — Нуна, ты слышала, что Чанёль приходил сегодня в школу, чтобы забрать вещи Пак Тиён вместо родителей?       — Кто?       — Это её старший брат, всегда приезжал за ней, потому что они живут где-то в другом районе. Кажется, сам он учится где-то недалеко.       Джихун говорит, и Чеён осознает, насколько мало всё-таки знает о людях вокруг. Она никогда не задумывалась, что когда-нибудь это выйдет ей боком, но почему-то в последнее время ей приходится заботиться о вещах, которые никогда раньше её не касались.       Например, рассказывать Тэхёну о любой информации, что ей удалось узнать.       — Брат, значит? — спрашивает Тэхён, закусывая трубочку, торчащую из стеклянной бутылки вишнёвой колой.       Они сидят за самым дальним столиком в кафетерии школы, прямо рядом с большим окном, в которое настойчиво барабанит дождь.       — Угу, — Чеён кивает и отпивает из такой же бутылки.       Кажется, любовь к вишнёвой коле — единственное общее, что может у них найтись.       — И что ты предлагаешь сделать?       — Мы можем найти его и расспросить.       — Чеённи, ты такая милашка, когда думаешь над чем-то! — неожиданно посмеивается Тэхён и ерошит ей волосы.       Чеён смотрит на него исподлобья и убирает чужую руку со своей головы. Кажется, прошло уже целых две недели с того дня, когда она согласилась на то дело, но привыкнуть к непостоянности Тэхёна оказалось не так уж и просто.       — Меня. Зовут. Чеён.       — Да ладно тебе, не злись так сильно, Чеённи. Если ты думаешь, что нам стоит навестить Пака, мы это сделаем.       — Ловлю тебя на слове, — говорит она и встаёт из-за стола.

***

      Несмотря на свои свои странности, слово Тэхён держит. Чеён чувствует смутное дежавю, когда после уроков они наблюдают украдкой из-за проволочной ограды за тренировкой баскетбольной команды школы, в который учится Пак Чанёль. Кажется, красная форма её членов — единственное яркое пятно на фоне серой школы и неба. Кроссовки увязают в грязи, размоченной недавним дождём, и приходится приложить усилия, чтобы не заскользить.       Объект их наблюдений — высокий парень в баскетбольной форме — пропускает отросшую чёлку рыжеватых влажных от пота волос через пальцы, чтобы убрать со лба. При этом взгляду открываются тёмные круги под глазами и уставшее лицо. Чеён не заметила бы их, если бы они с Тэхёном не стояли достаточно близко, скрываясь за удачно припаркованным минивэном.       Не похоже, чтобы у него были хорошие отношения с остальной командой.       Это первое, о чём думает Чеён, когда смотрит на площадку. Она совершенно ничего не понимает в баскетболе, но что-то подсказывает, что близкие друзья не ведут игру так агрессивно. Очевидно, ему тяжело далась потеря младшей сестры, потому что-то и дело Чанёль оступается и упускает мяч, за что он получает новую порцию давления в виде недовольства команды. Чеён и вовсе не понимает, зачем он продолжает играть, раз ему настолько плохо. Сама она ни за что не тратила бы время на подобное, если бы с Джихуном что-нибудь случилось.       Однако они здесь совсем не для того, чтобы продумывать мрачные сценарии.       Тэхён легко толкает её локтем, когда видит, как уставшие баскетболисты начинают возвращаться в здание школы. Она толкает его в ответ, чтобы показать, что и сама всё поняла. Чеён кажется, что им сегодня везёт — когда все уходят, Чанёль всё ещё остаётся на площадке. Он садится на низкую скамейку и выпрямляет длинные ноги, прикрыв глаза. Именно в этот момент подходят к нему Чеён и Тэхён, перелезшие через ограду.       — Ты ведь Пак Чанёль, да? — начинает Тэхён резко.       Из-за этого Чанёль заметно дёргается и смотрит на них с подозрением.       — А вы кто такие?       — Ты можешь звать меня Тэхён, а это — Чеён. Мы хотим задать тебе пару вопросов.       Пока Тэхён говорит за двоих, Чеён пытается стереть об мокрый чёрный асфальт оставшуюся на кроссовках грязь. Почему-то ей кажется, что подобную задачу лучше оставить на него и не вмешиваться.       — Это ведь твоя сестра была убита недавно?       Чеён сразу понимает всю ошибочность своих мыслей. Тэхён слишком бестактный, чтобы говорить о таком, как и она сама.       — Допустим, — Чанёль кивает, и подозрительность в его глазах усиливается с каждой секундой, пока он неосознанно хмурит брови.       — Не смотри на меня так. Я всего лишь хочу сказать, что я и Чеённи решили начать собственное расследование, и твоя помощь нам очень пригодилась бы.       — Моё имя — Чеён, — тихо поправляет по привычке она.       После её слов повисает полное молчание. Слышно, как шумят ученики внутри старой школы, и даже холодный ветер свистит в ушах, пока Чанёль переводит взгляд с Тэхёна на Чеён и обратно, пытаясь понять, можно ли им верить. В такой тишине проходит, наверное, минута, пока он наконец не выдыхает:       — Даже если так, то я всё равно не знаю ничего, что могло бы вам пригодиться. Люди из полиции, которые приходили в наш дом, только пожимали плечами и говорили, что у них нет никаких зацепок. Это очень раздражает. Мою сестру жестоко убили, а им словно и всё равно!       Чеён понимает его даже слишком хорошо. Чанёль похож на того, кто совершенно потерялся в себе после смерти младшей сестры.       — Полиция и впрямь бесполезна, — как бы между делом замечает она. — Но если ты тоже не можешь нам помочь, то мы пойдём.       Чеён собирается уже повернуться обратно к пути, которым они пришли, но её останавливает голос Чанёля.       — Есть только одна вещь, которая показалась мне странной незадолго до смерти Тиён. Знаете, она очень любила рисовать и часто показывала свои рисунки мне. Но в какой-то момент… Кажется, это было за пару недель до… Того, что произошло. Она стала прятать свой альбом и отказывалась рассказывать о том, что с ней происходит. Мне стало беспокойно, и я посмотрел её последние рисунки. Почти весь её альбом был изрисован каким-то жутким человеком в чёрной шляпе, но я отчётливо помню, что испугало меня в тот день больше всего. На последней странице были чётко написаны чёрным странные слова.       Он скоро будет здесь.