Coming Up Short

Когда они возвращаются в общежитие, Чимин моется первым, пока Хосок убирает свои вещи и прибирает скинутую на кровать одежду. Когда они меняются, Чимин мучает себя до полусмерти из-за того, что не принял предложение Хосока. Он ложится в постель и приказывает себе заснуть, но продолжает бодрствовать, когда Хосок скрипит дверью. Его волосы слегка высушены полотенцем, выглядят так же, как и раньше, но теперь слиплись от воды, а не пота. Чимин наблюдает безмолвно, как он готовится ко сну, в боксерах и еще одной свободной футболке. Ранее он пах хорошей едой и потом, но Чимин знает, что теперь он пахнет зубной пастой, шампунем и гелем для душа. Вместо того, чтобы слизать пот с его шеи, Чимин хочет зарыться лицом в волосы Хосока и держать его за руки, пока они засыпают. Он закрывает глаза и пытается не думать об этом, надеясь, что сможет незаметно впасть в сон без сновидений и проснется отдохнувшим и с хорошим самочувствием, но, конечно, ничего никогда не выходит в пользу Чимина. — Чимин-и? Он мог бы притвориться спящим, но ему не особо хочется. — Да, хен? — тянет он, имитируя свой лучший сонный голос, как пятилетка, которого родители застукали за игрой в театр теней на потолке. — Уверен, что не хочешь массаж спины от меня, пока будешь засыпать? — спрашивает Хосок почти шепотом. Чиминово сердце говорит ему да, его разум говорит ему нет. Но он хочет руки Хосока на себе так сильно сейчас, что все его желания полностью выигрывают над здравыми рассуждениями. Он не знает, как принять предложение. Он не хочет звучать слишком восторженно, так что он просто говорит: «Хорошо» - мягко, надеясь, что этого достаточно. — Двигайся тогда, — говорит Хосок с улыбкой, присаживаясь на край чиминовой кровати. Чимин рад, что решил спать без футболки сегодня, потому что хосоковы руки такие теплые, гладкие и мягкие, когда касаются его кожи. Он хочет чувствовать их по всему своему телу; в другой вселенной они бы трогали его и без его просьбы. — Хочешь лечь на живот? — Хосок спрашивает его, делая круговые движения между лопаток. Он нажимает сильнее, словно мог бы просто сам толкнуть Чимина по своему желанию, и он наверняка может. Чимин поддается и перекатывается с бока на живот, и Хосок забирается к нему на кровать. — Мне нужно будет сесть сюда, — говорит Хосок, выстукивая пальцами легкий ритм по чиминовой заднице через одеяло, прежде чем перекинуть ногу через чиминово бедро и уложить обе руки Чимину на спину. Хосок давит просто прекрасно, и Чимин пытается не стонать оттого, как хорошо чувствуются его руки. Он слегка смущен тем, как просто он поддается воле Хосока, но ему не особо совестно лежать на животе задом кверху, будто это приведет их к чему-нибудь. Хосок щелкает его спину слегка, рядом с левой лопаткой, где постоянно тянет, и тогда он издает короткий стон, ворчит, когда Хосок легко царапает вниз по спине. Он повторяет ранние действия, как когда они танцевали, но теперь Чимин топлес, и это пускает покалывания по его коже. Он дрожит немного от ощущений и слышит, как Хосок мягко смеется сверху него, а после наклоняется к его уху: — Приятно, да, Чимин-а? — спрашивает он, его руки поднимаются выше, теперь массируют чиминовы плечи и шею, а носом он зарывается в волосы Чимину. Он знает, что Хосок нюхает его, и мысли о них в такой позиции без одеял или одежды между ними заставляют его твердеть, упираясь членом в простыни: — Да, хен, приятно, — мычит он. Он знает, что звучит опьяненным массажем, и просто надеется, что Хосок не догадывается, насколько он возбужден. — Отлично, — выдыхает Хосок ему в ухо. — Люблю делать тебе хорошо. Расслабься, малыш. Засыпай. Кажется, с каждым днем милые прозвища становятся все более и более привычными, будто Хосок даже не замечает, что использует их. Чимин не хочет спать. Сон — последняя вещь у Чимина на уме сейчас, когда Хосок сидит на нем; большие руки проходятся по всей чиминовой спине, его нос в чиминовых волосах, горячее дыхание на чиминовой шее. Но это то, чего хочет Хосок. Он делает это, чтобы Чимин расслабился, помогает ему заснуть. Так что Чимин изо всех сил старается расслабить мышцы и дышит глубоко в подушку, желая, чтобы она пахла потом Хосока. Хосок трет его спину еще около пяти минут, а после целует в затылок и сползает с него. Он вздыхает, и Чимин слышит, как он снимает футболку перед тем, как забраться в собственную кровать. Чимин хочет, чтобы он вернулся. Он повел бы себя по-детски и притворился, что проснулся и нуждается в стакане теплого молока и поглаживании живота, если бы это вернуло Хосока в его кровать. Но он знает, что Хосок устал еще сильнее, чем он сам, так что он смиряется и ждет, пока дыхание Хосока не выровняется и не станет глубоким. Он желает спать тоже, но у него настолько сильно стоит, что больно — что случается слишком часто, когда Хосок рядом. Все это время он пытался списать все на ужасную близость, или фрустрацию, или что-либо другое, что бы позволило ему отрицать постоянно растущие чувства к одному из лучших друзей. У него болит в груди от осознания, что Хосок считает его младшим братом и никем больше. Чимин ждет еще несколько минут, вспоминая их танцы ранее снова и снова. Ему интересно, как бы это выглядело для кого-то, кто бы смотрел через щелку двери. Отсутствие личного пространства между ними, голова Чимина лежит у Хосока на плече, а его руки заявляют свое место на чиминовой пояснице. Выглядели бы они любовниками даже для кого-нибудь из мемберов? Или просто близкими друзьями? Чимин напоминает себе, что это все, кем они являются, даже если его грудь тянет в неправильных отношениях. Хосок просто тактильный, любвеобильный человек. Чимин мог наткнуться на него в таком же положении с любым другим участником; Хосок подставляет плечо каждому из них, когда у мембера был тяжелый день. Чимин знает, что он не единственный, но также он не может злиться из-за этого. Когда он просит внимания, он получает его. От Хосока и остальных. У него нет права ожидать от Хосока чего-то большего, чем он уже ему дает. Они все функционируют за счет их симбиотической дружбы; братство, сформированное потерями и укрепленное в любви. Иногда Чимин беспокоится, что он ожидает слишком многого и не дает достаточно. Он вздыхает и пресекает мысли на корню, переворачиваясь обратно на бок. Прежде чем он утонет в очередной ночи размышлений о своих лишениях, он вытягивает телефон из-под подушки, пряча себя и свет под одеялом. Он выглядывает из-под одеяла, убеждаясь, что свет не отражается на потолке, а после недолго проверяет ленту Твиттера. Он собирается запостить что-нибудь, но не хочет, чтобы Хосок знал, что он не спал, и волновался за него. Он решает, что может также сделать то, зачем устроил все это, и открывает галерею. Первой фотографией, которую он видит, оказывается совсем недавняя, на ней Сокджин в комнате для практики, спина его футболки натянута на его голову, и штаны подняты опасно высоко. Чимину приходится сдержать смех, рукой стиснут нос и рот, чтобы не издавать звуков. Они даже не пили, просто проснулись рано и легли поздно, с недостатком сна и невозможностью остановиться смеяться достаточно долго, чтобы это сказалось на работе. Чимин всегда обещает без фото, но все равно делает их как что-то на память, над чем можно будет посмеяться потом. Он пролистывает пару фотографий, как они едят, близкий кадр чонгуковых ноздрей, изображение гримасничающего Юнги с завязанной челкой, пока не добирается до фотографий Хосока, которые он искал. Они были сделаны где-то неделю назад, когда Чимин не спал всю ночь. Солнце тогда уже встало и купало комнату в мягком свете, когда он услышал Хосока, шевелящегося в кровати... •••• — Ты не спал, не так ли, Чимин-а? — спросил Хосок, его утренний голос глубокий и острый по краям. — Нет, хен. Я думал слишком много и не мог заснуть… Мне жаль. Хосок только промычал мягко, прежде чем перевернуться на бок и одарить его знающим взглядом: — Не извиняйся. Просто я беспокоюсь, когда ты работаешь слишком тяжело и не спишь достаточно, — он вздохнул, зачесав волосы назад. Чимин смотрел на него, когда он пытался проморгать сон, достал телефон и сделал пару фото. На последнем Хосок уставился в камеру, слегка приоткрыв рот. Чимин посчитал его красивым. — Что за выражение? — спросил Хосок, слегка прищурив вопросительно глаза. — Какое выражение? — ответил Чимин, избавляясь от любых выражений на лице, надеясь, что он не выглядел слишком влюбленным. — Твоего лица, которое появляется, когда ты делаешь что-то, что не должен делать, — сказал Хосок, усевшись. — Ты включил камеру сейчас? — Нет! — выкрикнул Чимин слишком быстро, чтобы не выглядеть подозрительно, и Хосок скинул с себя одеяло, прошел пару метров между их кроватями и запрыгнул на него. Чимин сделал только несколько фотографий, большинство из них под странным углом, когда хосоковы руки добрались до его подмышек и шеи, заставив Чимина вымучить смех и уронить телефон. — Хен, с-стой! Ах, — снова выкрикнул Чимин, смеясь, его голос исказился, когда он прижал подбородок к груди, пытаясь остановить хосокову атаку шейной щекотки. — Заставь меня, негодник! — засмеялся Хосок, пробираясь пальцами глубже в левую подмышку Чимина, хихикая, пока Чимин корчился под ним. Он сомкнул ноги вокруг чиминовых бедер, а после поймал чиминовы запястья у него над головой. Чимин знал, что он, технически, сильнее Хосока, но чувствовал себя слабым в такой позиции, глядя Хосоку в глаза. — Пусти, хен, или я уложу тебя на лопатки, — он бросил вызов, подняв бровь. Хосок просто молча смотрел на него, прежде чем склонился ближе к чиминовому лицу, заставляя Чимина подавиться воздухом. До того, как они соприкоснулись носами, он повернул голову набок. — Хм. Обещаешь? — спросил он почти шепотом, легкая вибрация в его голосе заставила Чимина задрожать, горячее дыхание Хосока щекотало его шею и ухо. Чимин просто наблюдал, как Хосок отодвинулся, с мягкой ухмылкой, думая, что он победил, но потом Чимин взбрыкнул бедрами и перевернул их, пуская пальцы Хосоку в бока, заставляя того визжать в смехе. Его кровать была полным беспорядком, когда они перестали веселиться, Чимин запрыгнул Хосоку на спину, когда тот попытался сбежать. Хосок просто сдался и донес его на спине до кухни. •••• Чимин вздыхает, глядя на фотографию Хосока в кровати, в благоговении оттого, как свет лежит на его коже. Он бы заплатил за такое фото, если бы не был тем, кто сделал его. Пара следующих лишь смазанное месиво, последнее сделано со странного угла под хосоковым лицом; его улыбка искренняя и прекрасная. Чимин всегда был заинтересован в том, как другие видят мир. Он любит смотреть на фотографии, сделанные людьми, не всегда профессиональными фотографами, которые знают, как выставить угол и позу, а обычными людьми, которые делают фотографии больше как воспоминания, чем нечто артистичное. Он считает, что воспоминания сами по себе, в какой-то степени, искусство. Он открывает Гугл и печатает хосоково имя, пролистывая их фотосессии. На большинстве фанатских фотографий Хосок улыбается так, что видны ямочки, дует губы или делает поцелуйные лица на камеру. Вот gif, как Хосок с накрашенными красной помадой губами смотрит в камеру в одном из ранних эпизодов Run. Gif с ним смеющимся. Фотография, как он ухмыляется на сцене. Он набирает «чон хосок руки» и сразу же жалеет об этом. Фотографии под каждым углом, пальцы широко растопырены, обхватывают телефон или пролистывают альбомы на фансайнах. Фотографии их, держащих микрофон, делающих сердце, трогающих его губы. Фотографии, как он держит большие пальцы напротив талии джинсов. Целые треды в Твиттере, посвященные только рукам Хосока, в любой возможной позе. Он проматывает немного, восторгается растяжкой хосоковых пальцев и тем, как они выглядят, касаясь его тела во время танца. Он уходит назад и зависает на две секунды, чувствуя себя придурком, прежде чем позорно печатает «чон хосок секси» и жмет поиск. Большинство фотографий с Хосоком на сцене, облизывающим губы или трогающим свое тело. Gif, как он улыбается и двигает бедрами. Несколько фото того, как он трогает свою шею или убирает волосы с лица. Ему интересно, этим ли тоже занимаются их фанаты в два часа ночи. Лежат в кровати и глазеют на фото его друзей на сцене; фото его самого на сцене. Остальные всегда говорят ему, что у него лучший вид на сцене, но он всегда завидовал движениям Хосока во время выступлений. Он чувствует себя лишь слегка смущенно, когда скользит рукой в боксеры, чтобы сжать себя, закусив губу, пытаясь не издавать звуков. Хосок лежит в полутора метрах от него, но ему недоступно удовольствие иметь его в том самом смысле. Он открывает приближенную gif хосокова рта, его язык скользит по губам. Ему интересно, как бы ощущался язык Хосока, лижущий его рот или блуждающий по его телу. Он двигает пару раз рукой, думая о Хосоке, кусающем и облизывающем его грудь. Он хочет увидеть Хосока, трогающего себя. Хочет увидеть выражение на его лице, когда он дрочит свой член как любит, думая в это время о Чимине. Задумывается, насколько бы выражение его лица отличалось, если бы это была рука Чимина на его члене. Стыд колется на сетчатке, но он так разгорячился, что не хочет останавливаться. Он думает о Хосоке постоянно, но он никогда специально не смотрел на его фото или представлял их секс, пока трогал себя. Каждый раз, когда его мысли начинали идти в этом направлении, он останавливался и отвлекал себя чем-нибудь еще или пел песню в голове и ласкал себя слишком быстро, просто желая кончить без чувства смущения. Он не хочет рушить их дружбу, но он хочет Хосока так сильно, что чувствуется, будто он задыхается. Его рука шуршит под одеялом, и он останавливается послушать дыхание Хосока, прежде чем продолжить с той же скоростью, лаская себя и чувствуя ужасную пустоту внутри. Он хочет пальцы Хосока внутрь себя, чтобы они медленно раскрывали его, пока он не стал бы готов принять член Хосока. Он когда-либо принимал только собственные пальцы, но он хочет больше. Чимину интересно, как бы чувствовалось жжение, зная, что Хосок бы потратил время на подготовку и позаботился о нем. Он не может заняться собой сзади в такой позе на боку, и он знает, что это все равно было бы разочаровывающе, так что он подносит ладонь ко рту и плюет в нее, увлажняя. Он отодвигает крайнюю плоть и трет ладонью, горячей и мокрой, головку члена так, как ему нравится. Он думает о рте Хосока и утыкается лицом в подушку, кусая ее, пока надрачивает себе. Он подносит другую руку к лицу и сует два пальца в рот, желая, чтобы это был хосоков член. Хочет попробовать его на вкус; желает, чтобы он кончил ему на язык и в горло. Чимин хочет отсосать Хосоку, пока тот не будет стонать и не кончит в чиминов рот, а после поцеловаться с ним, заставив его попробовать себя. Интересно, понравилось бы это Хосоку, может, он бы стонал Чимину в рот и слизывал вкус с его языка. Чимин ускоряет движения и сосет пальцы, надеясь, что не слишком шумит. Он знает, что его рот делает мягкие, тихие мокрые звуки, потому что он настолько возбужден, что не может замедлиться. Он продолжает то лизать свои пальцы, то сосать их жестко, представляя Хосока над собой. Он хочет, чтобы его растерзали на кусочки. Если Хосок проснется, он точно поймет, чем Чимин занимается. Он знает, что Хосок не скажет ничего, будет просто лежать и ждать, пока Чимин закончит, а после снова заснет. Ему известно о стрессах Чимина, но он не знает их причин. Другой горячий укол стыда настигает его, когда он надеется шумом разбудить Хосока. Хочет, чтобы он услышал, что Чимин делает, и возбудился, может даже потрогал себя под одеялом, а Чимин бы даже не узнал, что он слушает. Или проснулся и спросил Чимина, что он делает, и Чимин бы ответил: «Ласкаю себя, думая о том, как ты ебешь меня, хен». Оргазм бьет Чимина сильно, и он кусает вокруг пальцев, когда нежный стон вырывается из его рта. Он смущен, но в то же время он желает, чтобы Хосок услышал и пришел позаботиться о нем. Втрахал его глубоко в матрас, а после бы держал его, пока они оба засыпали, слишком уставшие для беспокойства о беспорядке. Как только оргазм отпускает его, он слышит хосоковы тихие похрапывания с другого конца комнаты и мягко вздыхает, вздрагивая слегка, когда убирает руку со слишком чувствительного члена. Он рад, что был достаточно разумным для того, чтобы натянуть боксеры на себя, когда он кончил, потому что так проще убраться с утра. Медленно стянув мокрые боксеры, он отпинывает их ногой на край кровати. Он напрягает все мышцы, а потом расслабляет их, чувствуя себя будто без костей и удовлетворенным. Перевернувшись на живот, он удобно раскидывает ноги, прежде чем подсунуть под голову подушку и заснуть с мыслями о Хосоке, прижимающемся сзади него.