Coming Up Short

Чимин репетирует речь, пока идет к Хосоку. Он не знает, что на него неожиданно нашло, но единственным способом облегчить себе сердце он видит признаться в своих чувствах. Он знает, что, если Хосок не чувствует того же, он мягко отвергнет Чимина, возможно, даже успокоит его по этому поводу, и потом они смогут вернуться к нормальной дружбе; чем бы это ни было для них. Чимин добирается до студии, признание в любви у него на подкорке мозга, но вдруг он видит Хосока вокруг Джина, считающего ему в ухо. — Просто возьми ритм медленнее, пока не получится сделать движение правильно, хен. Пять, шесть, семь, восемь- Хосок проходит со спины Джина к его лицу, протягивает руки, выправляет позу и замечает Чимина в дверях. — Хей, Чимин-а, — говорит он, бросая взгляд, прежде чем сосредоточиться обратно на Джине. — У тебя отлично получается, хен, только следи за тем, чтобы смотреть на зрителей в этой части, и сгибай колени достаточно при приземлении после прыжка. — Спасибо, Сок-а. Привет, Чимин-и. Чимин совершенно не злится на Джина, он лишь слегка разочарован, что это был момент, когда он планировал признаться. — Привет, хен. Ты такой потный, как долго ты уже танцуешь? Чимин посмеивается над этим, футболка Сокджина сильно пропитана потом, в то же время Хосок все еще в худи. — Не знаю точно, — говорит Джин, вытягивая руки за голову. — Я правда очень хотел выучить правильно это движение, и Хосок предложил прийти и помочь мне. — Сделай заново, чтобы я посмотрел. — Учитель номер два собирается экзаменовать меня? — начинает расспрашивать Джин, кидая на Чимина подозрительный взгляд. Хосок отматывает к началу нужную Джину для танца часть музыки и танцует вместе с ним. Чимин изо всех сил пытается концентрироваться только на Джине, поддерживая его, пока тот держит лицо расслабленным и улыбается слегка во время танца. — Ох, хен! Секси! — выкрикивает он, заставляя их всех смеяться, Джин пытается сохранить позу. Когда ему удается удачно приземлиться после прыжка, он подходит и бьет Чимина в плечо. — Отвлекаешь своего хена, пока он трудится, негодник, — дуется Джин, притворяясь злым. — Я просто говорил тебе, как хорошо ты выглядел! — издевается Чимин, смеясь. — Да, да. Чимин продолжает хихикать, когда усаживается у стены. Честно говоря, Джин правда большой молодец. Он всегда тренируется так тяжело. Как тот, у кого всегда была страсть к танцам, он не может представить, насколько, наверное, тяжело Джину было влиться в это так поздно, но он всегда держит планку в группе. Чимин гордится им. Он сидит пару минут, просто наблюдая. Он любит смотреть на Хосока, когда тот за главного; милые «пам пам» звуки, которые он издает, безотказно выполняя движения, будто кому-то другому будет достаточно легко понять, просто наблюдая за ним. Хотя, вообще-то, Хосок настолько волшебен в танцах, что он наверняка может передать свои умения через одно наблюдение. Чимин немного любит быть ведомым, но только Хосоком. В остальных случаях это докучает ему. В то же время, Чимин пытается угодить; он любит вкладывать все силы во все, что делает, так что им не управляют часто. Он начинает размышлять о том, чтобы завалить хореографию и получить немного один на один внимания, но он знает, что это не особо бы вышло. Хосок знает, чего себе Чимин может напридумывать, когда у него вправду есть проблемы с выступлением, так что это вряд ли бы превратилось в горячие поцелуи напротив зеркал комнаты для практики. Чимин поднимает взгляд, именно когда Хосок стягивает худи, оставаясь в майке. Он ерошит волосы, бицепсы напрягаются, и Чимин возвращается в прошлую ночь. Он позволяет себе погрустить десять секунд, прежде чем Хосок начинает растягиваться перед ним. Он начинает просто, с покручивания лодыжек и потягивания рук за головой, прежде чем сгибается и хватается за лодыжки. Чимина распирает гордость за то, что он остается гибче Хосока, может прогнуться глубже, садится на шпагат легче. Он был бы не против присоединиться для небольшого дружеского состязания, но только если бы не так сильно наслаждался наблюдать за ним. Джин в стороне, сидит и пьет воду, пока Хосок делает растяжку. Кажется, будто он специально выделывается… разве не должен был он сделать это до того, как Чимин пришел? Но Хосок даже не особо уделял внимания Чимину, так что тот уверен, что это лишь его фантазии. — Собираешься дальше сидеть там? — говорит Хосок, держа колено у груди. — Или тоже хочешь разогреться? Его тон на мгновение выбивает Чимина из колеи. Он не звучит очень злым, но, может, немного разочарованным? Чимин догадывается, что он обращается к нему, хотя Хосок и не смотрел в его сторону. — Я, хен? Он все еще не смотрит, когда отвечает: — Ясное дело. Джин-хен отдыхает. Чимин не уверен, какой ответ надлежащий. Ему интересно, вдруг Хосок злится на него из-за чего-то… может, он зашел слишком далеко прошлой ночью или этим утром. Тон холоднее, чем обычный, каким к нему обращаются, и заставляет его чувствовать себя немного потерянным. — На самом деле, я пришел сюда не танцевать, я просто- Я просто хотел узнать, что ты делаешь, — отвечает Чимин тихо, прежде чем с языка успеют соскользнуть его настоящие намерения. Они определенно не смогут поговорить, пока Джин здесь, а Чимин недостаточно эгоистичен, чтобы увести Хосока. Джиновы волосы мокрые, когда он возвращается, его футболка прилипает к коже. Он нагибается, чтобы надавить Хосоку на спину и наклонить его еще сильнее вперед, пока тот растягивается на полу. Смущающий микс эмоций возвращается по полной, когда Сокджин опускается на пол, чтобы полностью лечь Хосоку на спину, буквально сгибая его пополам. Они выглядят хорошо вместе, что не делает лучше Чимину. Он достает телефон из кармана и начинает играть в случайную игру, целенаправленно не обращая внимания на двоих, занимающихся растяжкой перед ним, до тех пор, пока не слышит в какой-то степени неприятное стенание. Чимину никогда не понять, почему Хосок и Джин оба пытаются стонать как можно громче при любой возможности, и, конечно же, растяжка не становится исключением. Хосок теперь лежит на спине, его ноги у груди, большие и тонкие руки Сокджина давят ему на бедра. Чимин с трудом сглатывает ком в горле. Кто вообще растягивается так? Это нелепо. Теперь ноги Хосока согнуты и раздвинуты, руки Джина давят на внутренние стороны бедер, слишком близко к тому, о чем Чимин приказывает себе не думать. — Нннн- как хоро- Ах- АХ АХ ЭТО СЛИШКОМ! Чуть слабее- да вот так ннмм- — Хосок заканчивает стоном, его руки вытянуты над головой, Джин нависает над ним, его руки все еще около внутренней поверхности бедер Хосока. Разве это не странно? Чимин может поклясться, что никогда не видел кого-либо из них, делающих такое, тем более участвовавших в таком. Он бы признал красоту Хосока, лежащего на спине, полностью раскрытого, но обстоятельства немного- Он понимает, что все это время сидел и пялился, и возвращается к телефону. Хотя он правда бы хотел… быть тем, о ком позаботятся… он точно не имел бы ничего против Хосока под собой, его маленькие ладошки крепко хватаются за хосоковы мускулистые бедра, в месте, где они соединяются с тазом. Чимин закусывает губу, сжимая и разжимая пальцы ног в ботинках. Громкие стоны, которые Хосок бы издавал, когда Чимин был бы внутри него, вряд ли бы сильно отличались от тех, которые издает его рот прямо сейчас. Разница только в маленьких горловых звуках, которые бы он делал, когда бы Чимин вытаскивал, держа руки крепко над их головами. Эту позицию легко представить, учитывая то, как сейчас Хосок разложен на полу, не считая того, что там был бы Чимин сверху, делал бы ему хорошо. Чимин просыпается от фантазий, когда слышит смех Хосока и видит его, толкающего Джина в грудь, хныкающего, пока Джин щекочет его бедра. — Теперь займись мной, — говорит Сокджин, звуча громко в просторной комнате. Он находится над Хосоком, когда они оба смеются, заглядывая друг другу в глаза. Это странно интимно, и Чимин чувствует горячую щекотку ревности в кишках, прежде чем она превращается в дымчатое чувство стыда, которое он иногда испытывает, когда чувствует себя большим собственником, чем у него есть право быть. Двое меняют позиции, Сокджин плюхается на спину со стоном и замечанием, что: «Хен стареет», которое заставляет Хосока захихикать, играючи шлепнув Джина по коленям. Чимин определенно точно не пялится. Конечно, с чиминовой удачей, именно в этот момент Хосок решает посмотреть на него. — Ох, ты до сих пор здесь, Чимин-а? — спрашивает он, ухмылка украшает его черты, когда он раздвигает ноги Джина. — Я думал, ты уже ушел. Хосок скользит руками с джиновых колен вниз к внутренним бедрам, где останавливается и давит всем весом, зарабатывая всхлип от мужчины под ним. Хосок продолжает ухмыляться, поворачиваясь обратно, скользя руками чуть ближе к джиновой ширинке, прежде чем спросить: «Так тебе хорошо?», все это время не утруждаясь увести взгляд от чиминова лица. Джин хныкает, и Чимин тяжело сглатывает, прежде чем отвернуться и прочистить горло, в комнате невозможно жарко и некомфортно. Он не очень уверен, что происходит или как он должен думать насчет этого. У него твердо в штанах, но вместе с этим он очень растерян. Ни одна «растяжка», которой он занимался, не была такой, и ему интересно, что если они все принимали участие в выглядящей эротично растяжке без него. Джин (ожидаемо) стонет, прежде чем повернуть голову в сторону Чимина. — Хочешь присоединиться, Чимин-а? Чимин не уверен, к чему ему предлагают присоединиться. Если бы он был слегка пьян, он бы поклялся, что так начинается секс втроем; но он трезв и это публичное здание. Все же, у него чувство, будто он видит что-то, чего не должен видеть. — Нет… эм… Тэ, вообще-то, попросил меня посмотреть фильм с ним и Гуки, так что… ага, думаю, я пойду, займусь этим. Не особо настроен на работу сейчас, — отвечает Чимин, путаясь в словах. Он бы наверняка засмущался этого, если бы не испытывал в данный момент десять других эмоций одновременно. Он поднимается в дымке, даже не потрудившись попрощаться. К счастью, худи на нем достаточно большого размера, чтобы прикрыть его эрекцию, когда он выходит из комнаты, Хосок и Джин смеются в собственном мире позади него.