Coming Up Short

— Я ведь говорил тебе, что он появится здесь. — Это было слишком, и не в хорошем смысле… — вздыхает Хосок, перекатываясь на спину рядом с Сокджином. — Теперь займись мной? Что это за фраза такая? — спрашивает он, закрывая лицо ладонями. Он даже не представляет, почему решил последовать этому плану на первом месте. — Ой, да ладно, в этом не было ничего такого! — восклицает Джин, вскидывая руками для выразительности. — Я ведь говорил, разве не очевидно, что он скрывает чувства к тебе? — говорит он, хихикая. — Не похоже на то… все, чего мы добились — заставили его чувствовать себя ужасно некомфортно и расстроенно. Джин вздыхает, прежде чем повернуться и уставиться на Хосока: — Это ужасно некомфортно и расстроенно, — говорит он, делая кавычки пальцами в воздухе, — которое ты увидел на его лице, на самом деле: барабанная дробь… ревность! — Почему он вообще должен ревновать? — Хосок не тупит, но это реально не имеет особого смысла в его голове. — Ты такой тупой. Он надеется, что его выражение лица прекрасно передает его раздражение. Он догадывается, что да, когда Джин начинает посмеиваться: — Это буквально было основной задачей нашего плана — неуклюже флиртовать и заставить его ревновать, Сок-а. — Как мы сможем вызвать у него какую-то ревность я не– — Прояви хотя бы немного уважения ко мне. — Эх, не ты, хен. Я имею в виду, ты говоришь, как очевидно он– — Хосок понижает голос до шепота, — отвечает на мои чувства, но я не вижу этого ни в чем. Он постоянно отталкивает меня, когда я оказываюсь слишком близко. Я знаю, что ты единственный, кому я действительно рассказал об этом, но вы все в курсе. Джин усаживается и укладывает голову в ладонь: — В курсе чего? Как сильно ты любишь Чимина? — говорит он, усмехаясь. — Не мог бы ты сохранить хоть какое-то подобие моей частной жизни и не говорить об этом на весь мир? — Умоляю, Хосок-а, никто не слушает. К тому же, это твоя работа. Хосок закидывает руку на лицо, закрываясь от света, желая исчезнуть. — Послушай, Хосок… почему он тогда вообще пришел сюда, если не хотел увидеться с тобой? — Он пришел, потому что я оставил его в одиночестве в кровати после дерьмовой ночи, и ему нужен был друг… и я ужаснейший друг в мире. — А вот и нет. Ты прекрасный друг. Хосок целится кулаком другой руки в сторону Джина, стукая того по колену: — Мм, все равно, хен. Но он все же чувствует, как улыбка грозит пробиться на лице несмотря ни на что. Честно, Джин тоже отличный друг, Хосок просто отказывается снова становиться эмоциональным так рано утром. Он усаживается и пропускает пальцы сквозь волосы, прежде чем еще раз фокусируется на зло ухмыляющемся лице Джина. — Хотя, я знаю этот его грустный вид. Он наверняка сейчас прячется в одиночестве в нашей комнате. Я не выдержу, если увижу его опять плачущим. — Он сказал, что собирался посмотреть фильм с мелкими, нет? — В таком состоянии он не будет. Что-то действительно нервирует его, но он не говорит мне, что это… Может, я отдаляюсь от него. Джин больше не ухмыляется, говорит серьезным тоном: — Думаешь, что-то правда не так? — Нет… Я– Честно, я не знаю. Он не говорит мне, просто постоянно отмазывается тем, что устал. И я вижу, что он правда вымотан, но я знаю, что это нечто большее… Он выглядит таким грустным, хен. И, возможно, даже сильнее, когда я рядом? — Хосок чувствует, как слезы жгут в носу, но держится. — Возможно, он поговорил с Тэхен-и… Когда он поднимает взгляд, Джин уводит глаза, мягкая ухмылка снова на его лице. — Что за лицо? — Возможно, даже сильнее, когда ты рядом? Как ты не понимаешь, что происходит? Он влюблен в тебя, дебильная ты жопа. Хосок держит невозмутимое лицо. Общение — ключ к успеху, но не в случае Сокджина. — Можешь оказать мне услугу и наконец признаться, чтобы я перестал наблюдать, как вы танцуете вокруг своих чувств, и начал сдерживать рвоту, пока вы вместо этого танцуете вокруг друг друга? — говорит Джин, поднимаясь и смеясь над, как он считает, его прекрасным чувством юмора. Он проходит к бутылке воды, которую он положил ранее, поднимает ее, прежде чем Хосок решает перестать упрямиться и поднимается с пола. — Ты говоришь так, будто признаться кому-то в чувствах — охуеть как просто. — Так и есть! Войди в комнату и скажи: «Чимин, я люблю тебя!», а после притворись, что потерял сознание и упади на пол, это заставит его волноваться. — Ты можешь быть серьезным, пожалуйста? — Я серьезен! Потом, когда он подскочит весь такой: «Хосоки-хен, ты в порядке, ты в порядке?!», ты уставишься ему в глаза влюбленным взглядом. И вот фейерверки взрываются на заднем фоне, пока вы целуетесь. — Я рад, что не сказал, что ты отличный друг, ранее, потому что иначе я бы жалел об этом сейчас. Джин трет переносицу и преувеличенно вздыхает: — Я что, единственный здесь, кто имеет хоть немного здравого смысла? Смотри, единственная проблема с вами — это то, что вы оба так глубоко залезли в собственные задницы, что добрались до самого горла, задыхаясь всеми этими «что, если»… Рано или поздно кому-то придется сделать первый шаг. Хосок не уверен, как ответить, он понимает, что Джин частично прав, но мысль, что Чимин не любит его в ответ слишком велика, чтобы с ней бороться. — Хен… — жжение в носу вернулось, — что, если он не любит меня так же, как я люблю его? — Ты действительно недооцениваешь себя, Хосок. — Я не могу потерять его, — он чувствует, как по щеке катится слеза, и спешно утирает ее задней стороной ладони, прежде чем отвернуться от Джина, уткнувшись взглядом в слепящий белый свет и пытаясь остановить слезы. Он чувствует, как сокджиновы руки оборачиваются вокруг него, прежде чем костлявый подбородок врезается ему в плечо: — Вы оба достаточно взрослые для этого, Хосок-а. Он не перестанет любить тебя как лучшего друга и брата, даже если не чувствует к тебе ничего романтического. Пожалуйста, перестань думать так и просто доверься мне. Поговори с ним. Хосок оборачивает руки вокруг джиновых запястий и позволяет себе побыть в удержании немного. Он не знает, где бы он был без них всех. Он закрывает глаза и укладывается затылком Джину на плечо, делая глубокий вдох, чтобы успокоиться. Джин правда отличный брат, несмотря на все их дружеские шлепки и конфликтный сарказм. Очевидно, покончив с душещипательным моментом, Джин начинает тереть их волосы друг о друга, прежде чем запускает пальцы в хосокову талию, выуживая из него фырканье смеха: — Теперь, я знаю, что я прекрасен и ты любишь меня, но перестань размазывать сопли и иди поговори с Чимином, чтобы вылезти из собственной задницы и добраться до его. Забудьте. Хосок забирает все нежные слова обратно. Джин ужасен. Он щипает Джина за талию, заставляя того громко закричать, прежде чем вырывается из хватки и смеется, собирая свои вещи. — Однажды, Чон Хосок. Просто подожди, — говорит Сокджин, поднимая кулаки. Хосок только смеется и машет тому на прощание. Он подышит немного воздухом и потом поговорит с Чимином. Может, никакого признания сегодня, но он чувствует себя слегка лучше от идеи об этом. В конце концов, они любят друг друга, так или иначе. Хосок считает, что этого может быть достаточно.