the flame

      Намджун сидит в мягком кожаном кресле и докуривает сигару. День выдался тяжёлым, всё-таки конец рабочей недели. Единственная радостная мысль была о том, что через несколько часов он сможет расслабиться на приёме. — Господин Ким, через сорок минут за вами приедет машина, — разрывая тишину, прозвучал голос секретарши. — Хорошо, я уже заканчиваю. Передай, что водитель может приехать раньше.       Намджун поставил последнюю подпись на очередном документе, положил ручку, сделанную на заказ, на стол, и вытянул вверх руки, поднялся с кресла, собрал нужные бумаги в кожаный портфель и направился к выходу из кабинета, как услышал звонок. Он достал из кармана свой айфон и увидел входящий от Чонгука: — Да, Чонгук? — ответил он. — Ну что, хён, бухнём сегодня? — улыбался по ту сторону Чон. — Смешная шутка, — недовольно ответил Ким. — Ты на приём собираешься, а не в клуб, хотя, в клуб тоже можно потом. — А я может и не собираюсь на этот сраный приём, — бросил своеобразный вызов Чонгук. — Куда ты денешься, — усмехнулся Намджун. — Я тебя из-под земли достану, если ты меня оставишь одного среди этого «высшего общества». — Ладно-ладно. Один вопрос: будет ли там Сокджин? — Надеюсь, мы не удостоимся такой чести, — Намджун открыл дверь своего кабинета, бросил что-то на прощание секретарше и направился к лестнице.       Ким Сокджин — центральная персона, имя которой частенько мелькало в светских разговорах. Кто-то его любит, кто-то его ненавидит, у кого-то он вызывает восхищение, а кто-то хочет закопать его заживо в лесу. Его главным бизнесом было производство бытовой техники, вот только техника эта была не совсем обычная. Большая часть создавалась из среднего качества металлов и пластика, поступала в продажу, но третья часть всей продукции была несказанно ценной. Для особых покупателей, людей из-за границы, которые не хотели платить огромные налоги, Ким создавал золотые и серебряные кухонные комбайны и миксеры, покрытые бриллиантами по всему корпусу техники.       Бизнес этот был нелегален, а поставки в другие страны Азии обеспечивали приличный доход для компании, поэтому коробки с изображением кухонных приборов были отличной альтернативой и защитой от государственного контроля, ведь получить лицензию на продажу миксеров было легче, чем на бриллианты и драгметаллы.       Намджун же, как новоиспечённый работник министерства иностранных дел, был переполнен чувства справедливости и мечтал о полной законности и легальности во всех сферах, поэтому, ограничив вывоз части продукции Сокджина заграницу, обострил отношения с ним.       Взаимная ненависть между этими двумя появилась с самого первого дня работы Намджуна в министерстве. Во-первых, для Сокджина он был типичным сосунком, младше его на три года, который оторвался от папочкиного крыла и решил, что может делать все, что ему вздумается. А во-вторых, кому понравится человек, который пытается урезать твои права и забрать себе часть твоих денег? Но в силу значимости старшего Кима в экономике страны, он часто был званым гостем на торжественных приёмах и прочих важных мероприятиях. Так и с сегодняшним приёмом.       Намджун был сильно огорчён, когда узнал, что ему придётся лицезреть эту рожу вновь, но, успокоившись, решил, что постарается не сталкиваться с этим уродцем. Хотя, уродцем Кима было сложно назвать, даже невозможно. Сокджин был идеален во всём: прекрасные манеры, будто он всю жизнь воспитывался аристократами, хотя был обычным выходцем из народа, всегда розовые пухлые губы, напоминавшие две сочные пельмешки, тёмно-карие глаза, взглянув в которые, становилось одновременно страшно и спокойно от той звенящей глубины, кроющейся в них. Он был отлично сложен, его плечи были самыми широкими плечами на всём полуострове Корея; и татуировка змеи, виднеющаяся из-под воротника его рубашки и доходившая до линии роста волос на шее, не внушала ни капли доверия.        В какой-то степени Намджун даже испытывал зависть, ведь Джин был таким независимым: ездил на машинах, на каких хотелось ему, ходил в места, которые ему хотелось, набивал татуировки, пил напитки, которые ему хотелось. Для Намджуна это всё было непозволительной роскошью. Для будущего кандидата в заместители министра иностранных дел запрещено было иметь хотя бы одну татуировку, а появляться на публике в нетрезвом состоянии и в компании трех девиц за один вечер, что Сокджин делал довольно часто — тем более. Но спокойная и стабильная жизнь была для Намджуна гораздо дороже, чем минутные развлечения в стиле старшего Кима.       Намджун закончил разговор со своим другом и сел на заднее сиденье представительского Mercedes с флагом Южной Кореи на бампере. — В загородный особняк, к отцу, — сказал он водителю и погрузился в свои мысли о предстоящем вечере.

***

      Юнги битый час пытался наложить на свое лицо стоящий макияж, но все его попытки были тщетны. То тон скатывался, то тени не растушёвывались, будто сама вселенная была против его появления на приёме.       Кое-как накрасившись, он поплелся надевать заранее заготовленный матерью и стилистами костюм. К слову, видел он его впервые, но наряд был не таким уж и плохим. Тёмно-синие бархатные штаны и пиджак идеально подчёркивали чёрные волосы Юнги, его индивидуальность и красоту. Бархат был таким же нежным, как и внешность Юнги, а лацканы и пояс брюк из натуральной кожи дополняли образ. Мин надел на себя этот костюм и спустился вниз по лестнице, где его уже ждали мать и отец. — Опять он глаза подвёл, — выразил своё недовольство Ши Хёк. — Сынок, ты отлично выглядишь, не слушай этого старого хрыча, он ничего не смыслит в новой моде, — засмеялась мать. — Ах, это я не смыслю? — возразил отец. — Да, ты, — серьёзнее, чем ожидалось, ответил Мин.       В воздухе повисла неловкая пауза, но её прервал один из работников дома Мин, который сообщил, что машина прибыла и готова к отправлению. Все вместе они вышли из дома, спустились по мраморной лестнице и сели в машину.        Хосок перезвонил Юнги сегодня утром, извинился за вчерашний инцидент и пообещал, что впредь будет предупреждать Юнги о подобных исчезновениях. День в школе прошел более или менее спокойно, но на каждом уроке Юнги вспоминал вчерашний эпизод в подсобке и с каждым разом это казалось ему еще большим абсурдом. Он специально избегал Чимина весь день и не отвечал на его смс. Это было гадко и мерзко, но Юнги продолжал сомневаться. Не та ситуация, не тот человек, не то время. Все было не так. Чимин не был ни в чём виноват. Ему не повезло влюбиться в Юнги.        Мин встретился с Хосоком и рассказал ему обо всем, на что тот ответил: — Ты мудак, Мин Юнги.       Это он и так знал. Дал надежду Чимину, хотя не чувствовал к нему того же, что и Пак. Кто он ещё после такого? Эгоист. Но эту проблему он решил отложить, может, что-то изменится, как и вчера, когда Чимин хотел уйти. Может, прикоснувшись к нему, к его губам, в животе вновь начнут кружиться бабочки.       Сейчас мозг Юнги лишь посылал сигналы SOS для того, чтобы его вытащили из этой машины, украли его, и ему не пришлось бы лицемерно улыбаться и пожимать руки ненавистным людям. Благо, Хосок и Хёна будут там, и Юнги не будет страдать в одиночестве.       Мин, погружённый в свои мысли, даже и не заметил, как машина подъехала к зданию правительства. Все, что происходило дальше, напоминало Юнги цирк. Куча папарацци, стремящихся ухватить себе фото сына председателя, так редко появляющегося на публике, чтобы потом продать их подороже, незнакомые ему люди, пожимающие руки. Если к камерам Юнги привык, так как часто участвовал в фотосессиях для различных мелких брендов, то к такому запредельному вниманию он был не готов.

***

      Намджун встретил Чонгука пятнадцать минут назад. Парни стояли недалеко от лестницы, украшенной цветами, пили шампанское и разговаривали о том, какие еще тренировки стоит посещать Чонгуку, чтобы нарастить больше мышечной массы. Он и так был достаточно подтянутым и стройным, но ему всегда было мало. Он всегда хотел стать только лучше, иметь все самое лучшее, одним словом — до мозга костей был ненасытным и жадным человеком. В его пентхаусе была самая лучшая мебель, в его баре самый лучший алкоголь, на нём всегда была самая лучшая одежда И даже шлюхи в его постели оказывались только самые лучшие.       Намджун никогда не одобрял его эту любвеобильность и всегда говорил, что это закончится либо венерическим заболеванием, либо секс перестанет приносить удовольствие. Но Чонгук не слушал его, хоть Ким и был старше него на два года, но слишком уж он был правильным в его глазах. — Не могли купить шампанское получше? — обращается Чон к Намджуну. — Я прямо чувствую, как похмелье настигает меня с каждым глотком, — но пить он все равно продолжил. — Не могли, — улыбнулся Намджун. — Но раз уж ты пьёшь его, значит не такое уж оно и… — Намджуна отвлекла тишина, воцарившаяся в зале. Удивленно он начал оглядываться по сторонам и повернулся в сторону входа. Даже Чонгук был поражен, а его поразить было очень сложно. Все взгляды были направлены на молодого человека лет восемнадцати, если не младше. Он был одет в бархатный синий костюм, что не совсем соответствовало деловому дресс-коду, четко прописанному в приглашении. Честно говоря, Намджун не понял, почему все так пялились на этого парня, его лишь возмутила его одежда. — Кто это и почему все так на него уставились? — отвлёк он Чонгука. — Это сын Мин Ши Хёка, председателя правительства, — получил в ответ Намджун. — Я знаю, кто такой Ши Хёк, почему все пялятся на этого мальчишку? — Ну, Юнги довольно редкий гость подобных мероприятий и, вообще, на публике появляется редко, — продолжил Чон. — Папочка держит его, как принцессу, взаперти. В узких кругах вообще ходят слухи, что этот Юнги пытался покончить с собой и какое-то время посещал психолога. Почему ты вообще об этом спрашиваешь? — зал ожил, и все стали заниматься своими делами, как и раньше. — Понравился? — Что?! — удивился Намджун. — Нет, конечно, просто он привлёк к себе много внимания, да и одет он… — Опять, зануда, — перебил его Чонгук. — Не опять, а снова, — Намджун взял с подноса подошедшего официанта бокал шампанского и полностью его осушил.

***

      Юнги весь вечер пытался найти Хосока и Хёну, но их будто и не было на приёме. В мозг Мина стали закрадываться подозрения о том, что с этими двумя что-то не так. Пропадают они вместе, и голос девушки, отвечавшей на звонок, был уж очень знакомым тогда. Мин решил затеряться в толпе, взял бокал, божественного, на тот момент для него, напитка, и скрылся от своей семьи и людей, подойдя к небольшому оркестру, пытаясь насладиться живой музыкой. — Любите музыку? — прервал его незнакомый голос. Юнги повернулся в сторону, откуда исходил звук. — Моя страсть, — наврал Мин. Такую музыку он просто ненавидел, но то, как искусно девушка обращалась с виолончелью внушало ему, что он всю свою жизнь ошибался. Повернувшись, Юнги увидел перед собой высокого мужчину в чёрном костюме и чёрной рубашке. Волосы его блестели от геля, а губы от блеска. Неизвестно почему, но человек этот наводил страх. Может, это было из-за широких плеч, а может, аура его так и кричала: «Беги от меня!». — Зря. Живая классическая музыка просто великолепна, если уметь правильно её слушать. Советую вам посетить филармонию, — мужчина ослепительно улыбнулся и молчаливо, по-английски, покинул Юнги, оставив того в недоумении.        Что это был за человек, и почему он подошёл именно к Мину — было загадкой. Но Юнги был уверен, что пару раз видел это лицо в новостях.       Сокджин, оставив Юнги в одиночестве, направился в сторону туалета. Коридоры помещения, в котором он находился, были отделаны мраморными плитами, пол начищен до блеска, а свет был нисколько не приглушён, как в главном зале. Подобные здания должны были стать для Кима обычным явлением, ведь он давно уже посещает их, но ребенок, сидевший в его голове, удивлялся каждой арке и золотому вензелю. Наверное, он никогда не сможет привыкнуть к своему богатству и власти. По сути, Сокджин был вторым негласным президентом страны. А нужные люди знали, что влияние у него было даже больше, чем у президента.       Ким, с трудом найдя туалет, дёрнул за ручку, но дверь, к удивлению, была заперта.«Кто тот мудак, который запер дверь в туалет в этом здании? Там же явно не одна кабинка!»— подумал он. Решив подождать пару минут, Сокджин прислонился к стене. Он чётко слышал непонятное шуршание и сбитое дыхание за дверью. Улыбка сама появилась на его лице. Кто-то решил повеселиться на правительственном приёме. Хотелось ему оказаться на месте тех двух. Дверь резко открылась и оттуда выбежала девушка. Волосы ее были потрёпаны, а лямка бюстгальтера выпадала из рукава тонкого сетчатого платья. — Лямку поправь, — освистывая её, съязвил Сокджин.       Девушка повернулась в его сторону и, замешкавшись, стала поправлять предательски свисающую лямку.       Сокджин смотрел на то, как она со стыдом и стеснением пыталась исправить ситуацию и нервозно поправляла свои волосы. Он оторвался от стены, сунул одну руку в карман и подал ей платок: — От тебя сексом за километр несёт, — пожирая ее взглядом сказал Ким. — Возьми и пойди приведи себя в порядок, в таком виде тебе точно нельзя появляться в зале. — Ты кто такой? И какое тебе дело? — возразила девушка.        Сокджин лишь улыбнулся и скрылся за дверью мужского туалета. Зайдя внутрь, он увидел Хосока, поправляющего свой галстук. Девушкой с лямкой была Хёна.

***

      Юнги разглядел идущую к нему навстречу Хёну. Выглядела она, мягко говоря, неважно. Её прическа напоминала хаос, будто по ней прошлось цунами, а на шее и ключицах виднелись красные засосы и пятна. Она пыталась прикрыть их и держала руку с клатчем ближе к верху своего тела, но Юнги все равно удалось разглядеть метки. — А ты, я смотрю, время даром не теряла, пока я тут «с упоением» слушал симфонии Баха, — засмеялся он, столкнувшись с ней лицом. — Заткнись, Мин, — Хёна явно была не в духе. А кто будет в духе, увидев на себе такие засосища? — Лучше бы помог скрыть это всё, да и культурно просветиться тебе бы не помешало. — Прости, но помочь я тебе ничем не могу, — пожал плечами Юнги. — Хосока не видела?       Девушка замерла, будто увидела призрака, и взглядом, полным надежды на окончание этого разговора, ответила: — Нет, где я могла его видеть? Я была занята, — Юнги усмехнулся. Из коридора вышел Хосок, застегивающий единственную пуговицу на своем пиджаке. Ничто в его внешности не давало усомниться в том, что у него был секс, и, кажется, Юнги знал с кем. — Плохо вы скрываетесь ребята, — заметил Юнги, за что получил удар по плечу. — Если мой отец или кто-то в школе про это узнает, я лично вырву твой язык, Мин Юнги, — злобно отрезала Хёна и, схватив бокал с подноса, убежала в противоположном направлении. — Что-то вы долго, Чон Хосок, где же вы были? — решив поиздеваться, сказал Мин. — Я понял, что ты знаешь, и понял, что Хёна обещала вырвать тебе язык, если ты кому-то расскажешь. Так что можешь не стараться, братишка, — пресёк все его попытки Хосок. Внимание привлёк голос, распространяющийся через колонки по всему залу. Свою речь начал произносить Ким Намджун. — Здравствуйте, уважаемые гости нашего приёма. Я очень рад, что мы все собрались сегодня здесь. Мне бы хотелось отметить важность каждого присутствующего тут человека для Южной Кореи и поблагодарить вас всех за оказанную нам честь своим визитом. Желаю вам приятного вечера, интересных разговоров и знакомств, — подняв бокал, Намджун закончил и напоследок осмотрел весь зал.       Множество взглядов было приковано к нему, но внимание его привлёк один, тот, что в самом начале вечера был скрыт за опущенными ресницами и в котором отражался сапфировый блеск бархатного костюма. Почувствовав неловкость столкновения с этими глазами, Намджун вымученно улыбнулся и скрылся, чем дал знак всем продолжать свои светские беседы. Лишь Юнги продолжал смотреть в пустое пространство, где раньше стоял этот неизвестный ему прежде человек.

***

— Намджун, сын, — позвал его отец.       Рядом с ним стояла девушка, на первый взгляд которой было лет семнадцать, но вид у нее был потрёпанный. Чонгук, находившийся всё это время рядом, заулыбался. А Намджун сразу понял, что это та самая невеста. С правой стороны от девушки стоял мужчина с сединой. — Знакомься — Хёна, твоя будущая невеста, — то, что сказал Чону ввело в ступор всех собеседников. Чонгук, прокашлялся, и, извинившись за свою грубость, ушёл прочь. — Здравствуйте, Намджун, приятно с вами встретиться, — она пыталась быть милой, но по ней было видно, что происходящее устраивает её ничуть не больше, чем самого Намджуна, поэтому он немного расслабился и стал относиться к ней немного добрей, чем в первую секунду знакомства.        Девушку заставили так же, как и заставляют Намджуна. Ну, хотя бы что-то общее у них было. Ненависть к правилам, выдуманным их стариками.

***

— Сокджин, какая честь! — встретив с нераспростёртыми объятиями протянул младший Ким. Волосы его были уже слегка растрёпаны, а взгляд затуманен алкоголем. Слишком много всего накопилось за последнюю неделю. Ему нужно было расслабиться. — А ты, я смотрю, уже пригубил, иначе с чего бы такое радушие в мою сторону, — усмехнулся Джин. — Пригубил, вали отсюда, — не желая церемониться ответил Чонгук. — Вот это я понимаю — тёплый приём, вежливость, воспитание. — Здесь воспитывался только Намджун, а я могу и вмазать, — манеры и терпение Чона пропадали, как только он видел лицо Ким Сокджина.       Если Намджун не любил Джина из-за его бизнеса, то Чонгук не переваривал его на генном уровне. Они были слишком похожи, но в то же время были слишком разные. — Хотел пожелать вам хорошего вечера, и сообщить, что вынужден покинуть сие прекрасное мероприятие, — как ни в чём не бывало сообщил Джин. — Вали, — то ли алкоголь так подействовал на Намджуна, то ли влияние Чонгука сказывалось, но он почему-то выплюнул это слово, за что в следующее мгновение ему стало стыдно. — Кто-то научился грубить! Всем коктейли за мой счет на afterparty в клубе, на котором вас, я надеюсь, не будет, — засмеялся Сокджин. — Будем. — Да заебали ваши односложные ответы, — скорчил Ким старший недовольную рожу. — Скучно с вами, — он развернулся и ушёл, оставив пьяных молодых людей справляться со своим гневом в одиночестве.       Время, отведённое на приём, близилось к концу, но желание веселиться только просыпалось в Намджуне. Ему хотелось алкоголя, хотелось громкой клубной музыки. — Поднимай свой зад, Чон Чонгук. И найди мне лучшую блядь этого города. У меня настроение хорошее сегодня. — Вот это нихуя себе, интересное такое заявление, — сделав удивлённый вид, направился Чонгук к выходу, следуя за Намджуном.       На выходе из здания Чонгук, который был уже знатно пьян, столкнулся плечом с парнем. — Пардон, мисье, — заплетающимся языком извинился он и низко поклонился.       Опустив своё тело вниз и устремив взгляд на обувь юноши, стоящего перед ним, он заметил, что обувь этого человека была необычной. Дорогие лакированные туфли явно отличались от тех, что он видел раньше. На них красовались золотые бляшки с удивительно большими камнями в центре. Чонгук выпрямился и, подняв глаза на район груди, ахнул. Парень, стоявший перед ним был одет не в классический костюм, а в длинный тренч, под которым виднелся жилет «Gucci» в клеточку, украшенный дорогой брошью. На голове парня был идеально подходящий ему берет, из которого выпадали ярко-красные волосы. Чонгук так и стоял перед ним с раскрытым ртом, как мальчишка. — Все в порядке, — голос этого парня окончательно добил Чона. Он был низким и исходил будто из самой глубины его души.       Намджун потащил Чонгука за плечо вниз по лестнице, даже и не заметив, как его друг пристально вглядывался в лицо человека напротив, как он пытался запомнить каждую его черту, пленившую сердце, казалось, раз и навсегда. Чон на ватных ногах плёлся в машину и, водрузив свое тело на сидение, уставился на Намджуна. — Чего ты смотришь на меня? — заинтересованно поднял бровь Ким. — Как зовут этого красноволосого? — Понятия не имею, — отвернулся Намджун и приказал водителю ехать в клуб «Burn».

***

— Мама, я уже не могу тут находиться, — продолжал ныть Юнги. — Отец уже вызвал машину, буквально десять минут потерпи, сынок, — умоляла его мать.       Хосок с Хёной давно уехали, поэтому оставшемуся одному Юнги стало очень скучно. Он скитался от одного конца здания к другому и считал количество колонн в коридоре. Их было шестнадцать. Восемь с одной стороны, украшенной картинами известных художников, и восемь с другой стороны с дверьми, ведущими, кажется, в кабинеты работников правительства.       Одна из таких дверей была слегка приоткрыта, поэтому Юнги, не удержавшись от любопытства, тихо, стараясь быть незамеченным подошел к ней и начал вглядываться в щель. Из нее просачивался тусклый свет лампы и разливался по всему коридору. Юнги внимательнее всмотрелся в происходящее в этом кабинете и увидел, как один мужчина лежал животом вдавливаемый в дубовый стол, а другой стоял сзади него и закрывал ему рот ладонью. Из кабинета доносились всхлипы и вмиг проглатываемые стоны. Юнги хоть и был подростком, но знал, чем занимаются эти оба. Он завороженно стоял и смотрел, как один мужчина втрахивал другого и буквально превращал его в плоскую лепёшку. А тому это нравилось. Он только томно вздыхал, упираясь одной рукой в стол, а другой держа мужчину за бедро. Юнги нравилось зрелище, развернувшееся перед ним. Мужчина, лежащий на столе, поднял взгляд на дверь и на подглядывающего Мина, но лишь ухмыльнулся и взглядом, полным похоти сильнее вжимался в тело позади.       Юнги не выдержал и убежал прочь, прикрыв за собой дверь, так как прятаться не было смысла, его уже и так заметили. Ему не было страшно, ему не было противно. Самое ужасное — это как раз то, что Юнги понравилось то, что происходило в том кабинете. Ему даже захотелось стать частью всего этого. Но он решил отогнать от себя эти мысли и пошёл к выходу из здания. Ему требовался свежий сентябрьский воздух, который обдал лицо сразу же. Было уже прохладно, и Юнги заметил, что машина их семейства подъехала. Он быстро запрыгнул на заднее сиденье и оставшееся время ждал родителей уже в салоне автомобиля.

***

      В вип зоне клуба «Burn» расположились персоны, которые привлекали слишком много внимания к себе, поэтому весь персонал заведения был на нервах. Намджун держал в руке стакан с виски, переливающимся всеми оттенками янтаря и наблюдал за танцорами. Парень и девушка, виртуозно вращались вокруг шеста, снимали друг с друга по очереди одежду и наслаждались взглядами, падающими на них. Чонгук целовал уютно устроившегося на своих коленях парнишку с пурпурными волосами.       Намджун, подозвав к себе администратора пальцем, шепнул, чтобы ему приготовили комнату для приватного танца и юношу, который снимал с девушки на сцене последний элемент одежды, что прикрывал все ее прелести. Музыка закончилась, и Ким встал с кресла, чем привлёк внимание Чона, оторвавшегося от мальца. — Развлекись там получше, — улыбнулся Чонгук и продолжил заниматься тем, чем занимался секунду назад.       Намджун безэмоционально пошел в сторону, в которую его вела девушка лет двадцати. Музыка, звучавшая в клубе, вводила в еще больший транс. Намджуна завели в небольшое помещение, рядом со стенкой которого стоял чёрный кожаный диван, а перед ним была небольшая сцена, из центра которой поднимался металлический шест. Ким уселся на этот диван, ему сразу же принесли поднос с алкоголем, и из хрустальной занавески вышел парень в маске. Он поднялся на небольшую сцену, музыка заиграла и парень грациозно начал двигаться. Намджун наблюдал за каждым его движением и пытался поймать его взгляд, но глаза человека в маске были все время закрыты. Парень двигал своими бёдрами в такт мелодии, закидывал ногу на шест и профессионально крутился вокруг него. Намджун встал и, достав из кармана купюру в сто долларов, сунул её в резинку трусиков танцовщика, сел и продолжил дальше наблюдать за движениями. Мелодия закончилась, парень развернулся и направился на выход. — Подожди, — остановил его Намджун.       Тот лишь повернулся, а Ким встал и сам подошел к нему. Он достал из кармана еще пять купюр и отдал их уже в руки. — Спасибо, отвлёк меня. Только в следующий раз не закрывай глаза — заплатят больше. И лучше иди домой, учи уроки. Ты же явно школьник. — Да что ты знаешь обо мне! — ответил шокированный такой наглостью парень в маске и скрылся за блестящей вуалью.