Как все начиналось...

      Прошел почти месяц после того, как жизнь Лиры Эванс кардинально изменилась. В скором времени, после визита профессора Вита Брыльски, уже весь приют знал, что эта странная девчонка Эванс уедет в какую-то далекую школу. Некоторые коварно усмехались, думая, что ее отправляют в школу для проблемных и умственно отсталых детей — в основном этот слух распространился от самой хозяйки, фрау Мюллер. Лира совсем перестала выходить из своей комнаты, но, чтобы не привлекать к себе внимания особым уходом нянек приюта, она спускалась только к завтраку и ужину. Но это стало настоящим испытанием. Все показывали на нее пальцами, перешептывались, слышались смешки, а некоторые презрительно кривились.       Однажды возвращаясь с ужина самой последней и подойдя к своей двери, Лира увидела на ней надпись, сделанную мелом. Она состояла из нескольких разбросанных слов, таких как: «Ведьма», «Сумасшедшая», «Гадина» и прочее. Несмотря на то, что девочка уже давно привыкла к разным обидным словечкам, при виде надписи она невольно залилась румянцем. Но почти мгновенно к ней пришел ужас: если надпись увидит кто-нибудь из детей или нянек, или даже сама фрау Мюллер, то без сомнения — Лира поплатится за это, даже если она не сама написала эти слова. Хозяйка всегда ищет предлога чтобы наказать ребенка, а уж в случае Лиры она, без зазрения совести, и даже не разбираясь, проучит ее.       Девочка метнулась в комнату за какой-нибудь тканью. Она схватила свое полотенце и окунула его в умывальник, на столике у кровати. Выбежав в коридор, Лира принялась тереть дверь, пытаясь смыть меловую надпись. Она терла и терла. Сначала на двери были лишь разводы, а потом и они исчезли. Девочка забежала обратно в комнату, закрыла дверь и бросила полотенце на стул. Ей не привыкать к подобному «вниманию», но сейчас было особенно больней. Раньше ничего подобного не случалось и произошедшее говорит о том, что теперь ее презирают, боятся и ненавидят еще сильнее чем прежде.       Но кое-что изменилось для самой Лиры лично. Раньше она бы могла расплакаться или испытать стресс и, хотя частично это сохранилось, то появилось нечто новое — это мощный неудержимый гнев, но остужало его прирожденное холодное спокойствие и расчетливость девочки. Она удивилась своим раскрывшимся качествам, но предположила, что они появились после разговора с профессором Брыльской. Тогда она почувствовала себя увереннее, поняла кто она и что она.       Тот день она то и дело прокручивала в голове. У нее все так же было множество вопросов и некоторые не давали Лире покоя. Июль прошел, начался август, и она задавалась вопросом: Когда герр Брыльска явится за ней, чтобы отправится в Берлин — покупать все необходимое к школе? Уходя, он не оставил никаких указаний. Когда он вошел в ее комнату и когда после разговора покинул, ей казалось, словно все, что он рассказал было сном. Но вспоминая, как ухудшилась ее репутация, она все-таки убеждалась, что та встреча была на самом деле.       Ответ на свой вопрос Лира получила на следующее утро.       Вспоминая вчерашний инцидент, Лира не хотела спускаться к завтраку. Она подозревала, что те, кто «расписался» на ее двери, теперь не отстанут, пока не доведут ее или не подставят в чем-нибудь перед фрау Мюллер. Но с другой стороны, если она не пойдет, то это привлечет лишнее внимание, а этого она тоже должна избегать. Поэтому, набравшись сил и собравшись с мыслями, она спустилась в трапезную.       Лира всегда старалась приходить позже других, тогда всех насмешек и издевательств поменьше. Но из-за того, что она была слегка на взводе, то вышла довольно рано.       Трапезная была на втором этаже за двойными дверями. Войдя в них, девочка на мгновение застыла. При ее появлении все сразу умолкли и начали сверлить Лиру взглядами. Она стремительно прошла к окошку с раздачей и получила свой скудный завтрак: сероватая и безвкусная овсяная каша, кусочек хлеба с маслом и чашка чая. Лира огляделась в поисках пустого стола, но все места были заняты, и она направилась к самому полу-пустому столику, а когда она подошла к нему, то все сидевшие там отодвинулись как можно дальше. Как только девочка села на стул, то все оторвали от нее взгляд и продолжили свои прерванные разговоры.       Лира молча и быстро пыталась расправиться со своим завтраком, а ее соседи в отвращении косились на нее. Но в зале были еще дети, которые смотрели на нее и в отличии от ее компании по столу, эти коварно и гнусно усмехались. Лира хорошо знала этих ребят: они-то и причиняли ей больше всего неудобств. Самый главный — это Виг Мортенсен, а затем его когорта: Бруно «Брун», Гофрид, Ленз и единственная девчонка — Ирма Витте. Лира уже почти не сомневалась, кто расписал ее дверь.       Девочка опустила взгляд обратно в тарелку и постаралась не обращать внимания на эту компанию. Но через несколько секунд, подняв голову, она увидела, как Виг шепнул что-то Ирме, и та направилась к столу Лиры. Девочка устремила глаза в пространство и продолжила есть, наблюдая боковым зрением за Ирмой.       — Как тебе, понравилось оформление своей двери? — спросила с насмешкой Витте, остановившись возле Лиры. Ирма была довольно крупной и высокой девочкой с поросячьими глазками, у нее был мощный и устрашающий вид. Несмотря на то, что она самодовольно ухмылялась, то все-таки старалась держаться подальше от Лиры и не подходила слишком близко.       Лира знала, что компания Мортенсена может насолить ей больше всех остальных (не считая фрау Мюллер). Но у них все равно был небольшой страх перед ней, и девочка воспринимала это как маленькую личную победу.       — Очень остроумно, — спокойно ответила Лира, — наверное для этой выходки вы истратили последние остатки ума. Печально, теперь у вас его вовсе не осталось.       Ирма сощурила свои и без того мелкие глаза, ухмылка сползла с ее лица:       — Считаешь себя умнее нас, или просто не хочешь выдать себя, а, ведьма? — со злобой прошептала Витте. — Учти, это не единственное что мы можем сделать, так что лучше забери свои слова.       — Дрожу от страха, — холодно и с неприкрытой иронией проговорила Лира, — как будто без этих моих слов вы оставили бы меня в покое.       — Ну что ж, ты сама попросила об этом, ведьма. Может приготовить тебе носовые платки? — тебе, как плаксе, они могут пригодится в скором времени… — Витте замолчала, с удовольствием наблюдая за результатом этих слов, явно не понимая, что на нее может обрушиться…       В жилах вдруг вскипела кровь. Лира пыталась справиться с собой: «Тихо, успокойся, она просто хочет тебя вывести, спокойно…» Ее так задело и разозлило замечание Ирмы, что казалось, еще секунда и…       — Лира Эванс, тебя к фрау Мюллер, — к Ирме и Лире внезапно подошла Бриджит, одна из служанок. Ее появление, вероятно, только что спасло обидчицу — Лира поняла, что не справилась бы с собой. Ирма с радостью на своем зверином лице наблюдала, как Лира поднялась из-за стола и пошла за Бриджит — и не одна она смотрела на них, вся трапезная провожала их злорадными взглядами, послышались шепотки.       А Лира молча шла за служанкой, ломая голову, в чем она могла провиниться. Напрашивался единственный ответ — хозяйка как-то прознала про вчерашнюю надпись. Но как? Может быть те, кто сделал это рассказали ей — Виг и его компания, при этом выставив саму Лиру виноватой? Девочка мысленно подготовилась к предстоящему разговору и соответствующему наказанию. На душе было тяжело, и она не могла унять страха…       Бриджит и Лира миновали первый этаж, приемный зал, прилегающий к нему коридор и оказались перед дверью в кабинет фрау Мюллер. Служанка постучала и услышав ответ «войдите», открыла дверь и сказала:       — Лира Эванс, фрау Мюллер…       Бриджит посторонилась, и девочка вошла в комнату       Дети довольно редко бывают в кабинете хозяйки. Даже — почти никогда. Поэтому несмотря на свой страх, Лира начала украдкой оглядываться. Вся комната была заставлена богатой мебелью, стены были затянуты шелком и на них висели картины. Нигде в приюте больше не было такой превосходной комнаты. Лира в глубине души поразилась этой роскоши, но к этому чувству примешивалось презрение к хозяйке: она сидит в окружении красивых дорогих вещей, а сироты приюта должны довольствоваться малым.       Фрау сидела на диване у кофейного столика и держала в руках разрезанный конверт. Перед ней на столике стояла чашка кофе. Она жестом отпустила служанку и та присев в книксене, вышла закрыв дверь. Лира в неуверенности топталась у входа, но в ее глазах был вызов. Сейчас, на «поле боя», она чувствовала себя увереннее.       — Лира, возьми стул и сядь напротив меня, — резко проговорила фрау       Девочка взяла стул у стены и поставила его перед кофейным столиком. Как только она устроилась на нем, хозяйка заговорила:       — Тебе, наверное, интересно, зачем ты здесь, — начала она. — Примерно месяц назад тебя посетил некий герр Брыльска. Он объяснил лишь то, что он из школы, в которую ты записана. Вероятно, более подробную информацию он рассказал тебе, когда вы с ним беседовали? — обратилась фрау к девочке. Когда та кивнула, женщина продолжила:       — Так я и думала. Дело в том, что на твое имя пришло письмо, от профессора Вита Брыльски. Он сообщает, что двадцать шестого августа, в девять часов утра, он прибудет за тобой в приют, чтобы сопроводить в Берлин, для покупки школьных принадлежностей. Также к письму прилагается документ для заполнения. Как только я его оформлю, ты в нем распишешься — это подтверждение, что ты действительно будешь обучаться в институте Дурмстранг и мое согласие на это. Дальнейшая информация о твоем отправлении, проживании и тому прочему, предоставлена для управления приюта, то есть для меня и герра Мюллера. Про твое отправление скажу лишь одно: первого сентября в восемь утра ты должна быть в порту, где тебя посадит на корабль представитель от вашей школы — тебя и еще нескольких учеников с Германии. Вот, пожалуй, и все, что я хотела тебе сказать. Подожди пока в коридоре, я заполню документ, и ты его подпишешь.       Лира встала со стула и вышла из кабинета. Встав у стены в коридоре, она с облегчением выдохнула. Среди череды всех неприятных случаев, новость о том, что она скоро отправится в Берлин, погрузится в мир магии — все это несказанно обрадовало девочку. Она конечно не ожидала что герр Брыльска будет писать ей каждый день, интересоваться тем, как у нее дела, но ей все равно хотелось иметь хоть какую-то связь со своим новым миром. И вот, наконец, пришло это письмо.       Спустя некоторое время, дверь кабинета открылась и фрау Мюллер позвала Лиру в комнату. Женщина прошла за свой стол, на котором лежал документ, и пододвинула его к девочке, затем подала ей перо и чернильницу.       — Ниже, в конце текста, просто напиши свое полное имя, — сказала хозяйка.       Лира взяла перо, обмакнула его в чернила и подписалась своим ровным и аккуратным почерком: Лирия Джейн Эванс.       — Ну, вот и все, — проговорила фрау Мюллер, — можешь возвращаться на завтрак. Хотя, пожалуй, он уже закончился…       Девочка положила перо на стол, вышла из комнаты и отправилась на третий этаж, в свою комнату. Из-за разговора с Ирмой, какой-то частью сознания Лира ожидала подлянки уже сразу после завтрака. Но подойдя к двери своей комнаты она ничего подозрительного не обнаружила. Девочка с опаской приоткрыла дверь — тоже ничего. С полегчавшим сердцем Лира упала на кровать и начала размышлять…       Да, теперь на одно переживание меньше. Но легче от этого не стало — наоборот появились новые треволнения и новые вопросы. Только через пять дней и лишь ненадолго она вырвется из своей клетки. Лире не терпелось покинуть приют — и в тоже время ее пугала неизвестность предстоящего. Она внезапно вспомнила, что говорил профессор Брыльска о ее единичном приступе: что это дар ясновидения. Ей бы сейчас не помешало хоть немного увидеть свое будущее — может так будет немного проще дожидаться двадцать шестого августа и первого сентября…       За своими мыслями Лира провела все утро: просчитывала, думала, гадала и даже пыталась вызвать повторно свой припадок («Может хоть что-нибудь увижу!» — думала она). Лира решила не идти на ужин и ей было плевать какие сплетни могут появиться. Может, хотя бы Мортенсен с дружками оставят ее в покое, решив, что ей и так досталось от хозяйки.       Так прошло пять дней.

***

      Утром двадцать шестого Лира проснулась внезапно, словно по команде. Она лежала с открытыми глазами и смотрела на небо за окном. Оно было цвета индиго, но на горизонте появилась полоска света — восход. Было невероятно тихо, как и в самом приюте, так и на улице. Лира хотела подготовиться к сегодняшнему дню, но она ничего не могла сделать: из одежды только форма приюта, коротко стриженные волосы невозможно убрать в красивую и сложную прическу, на манер девочек из благородных семей. Поэтому она просто привела в порядок лучший комплект формы, приготовив его с вечера.       Пролежав в постели около часа, в предрассветных сумерках, она наконец встала и начала одеваться к завтраку.       О том, что Лира будет отсутствовать весь день, знали только служанки приюта и сама фрау Мюллер. Поэтому завтрак не предвещал ничего особенного — хотя бы сегодня Лира должна выдержать его стойко. Поэтому она пришла раньше всех, поскорее получила свою еду и принялась поглощать ее как можно быстрее. Ранние немногочисленные воспитанники приюта реагировали так же, как и всегда: сверлили ее взглядами, перешептывались и ухмылялись. Но людей было немного и скоро Лира уже сдавала поднос и направлялась к себе в комнату. Меньше чем через час она отправится в Берлин! Теперь, перенеся свое «утреннее испытание», она могла думать только о поездке. Почти бегом преодолела лестницу, оббегая детей, спешащих на завтрак и игнорируя их взгляды. Оказавшись у себя, Лира побежала к окну и села на подоконник. Она не знала, как ей лучше ожидать герра Брыльску, поэтому решила устроиться на своем старом наблюдательном посту.       Соблюдать спокойствие было трудно, Лира предвкушала предстоящую поездку. У нее не было часов, поэтому она начала отсчитывать минуты про себя, пристально наблюдая за обеими сторонами улицы.       У Лиры вдруг возникло дежавю, потому что по улице, в сторону приюта шел высокий мужчина с портфелем. Каким-то образом девочка поняла, что это герр Брыльска.       Она продолжала наблюдать за ним. Он прошел ко входу в приют и, словно почувствовав взгляд Лиры, поднял глаза вверх и посмотрел прямо на нее и как ни странно, слегка улыбнулся. Она вскочила с подоконника и начала оправлять одежду. В это время послышался звонок… Спустя всего несколько минут, в комнату Лиры постучали. В дверях стояли служанка Бриджит и профессор Брыльска — он совсем не изменился с их последней встречи.       Сердце Лиры радостно забилось в груди, внутри разгоралось нетерпение… И тут Вит Брыльска сказал:       — Рад снова встретиться Лирия, идем, внизу ждет фрау Мюллер, а после мы отправимся.       — Да, разумеется, — ответила, волнуясь, Лира.       Вслед за служанкой и профессором, девочка направилась вниз, в холл. Завтрак уже прошел и детей в коридорах было довольно много. Будучи переполненной радостными мыслями, Лира все-таки инстинктивно отметила, что ее отбытие наблюдает весь приют. Эта же часть ее сознания подсказывала ей, что слухи разойдутся очень быстро. К тому времени, как она вернется, среди сирот будет витать множество версий того, где она была. И не все они будут приятными…       Спустившись на первый этаж, Лира увидела хозяйку, которая явно с трудом скрывала свое любопытство с долей неприязни — последнее, вероятно адресовалось герру Брыльске.       — Ну что же, вот и она, — заговорила Мюллер. — Думаю, теперь все готово, вы можете отправляться?       — Несомненно, — ответил Брыльска. — Благодарю, что помогли организовать мою встречу с Лирой, — здесь он поклонился хозяйке, а она в ответ лишь кивнула. Профессор махнул рукой Лире, давая понять, чтобы она следовала за ним. Они вышли на солнечный день, из ненавистного Лире Эванс приюта.

***

      Лира сидела на скамье и наблюдала за людьми на вокзале, а рядом с ней герр Брыльска читал газету — довольно странную газету, надо сказать (Лира была готова поклясться, что фотографии на ней двигались!). Они довольно быстро пересекли город на повозке и уже почти пятнадцать минут ждут своего поезда. На нем до Берлина предстояло еще три часа пути.       Сначала Лира удивилась, когда профессор объяснил, как они будут добираться до другого города. Ей казалось, что волшебники могут путешествовать с помощью магии и это будет быстрее, чем у не-магов. Она поделилась своими догадками с учителем, на что он ответил:       — Да, волшебники обычно передвигаются с помощью магии — по крайней мере, если не пересекают границу государства, тогда приходиться пользоваться магловскими средствами передвижения. Отвечая на твой вопрос, поясню: я являюсь гражданином другой страны и без особого разрешения не могу трансгрессировать в пределах Германии. А также я сопровождаю несовершеннолетнюю и незарегистрированную волшебницу. Поэтому мы и добираемся обычным для простых людей способом.       — А что значит трансгрессировать? — с любопытством спросила Лира.       — Это такой способ передвижения для волшебников. Человек за секунду переносится из одного места в другое.       Лира поразилась такому открытию, ведь это казалось почти невероятным.       Уже прибыв на вокзал, профессор больше не просвещал девочку о мелочах мира волшебников, ограничился лишь тем, что сказал время прибытия их поезда. Поэтому Лира развлекала себя сама. Она никогда не бывала так далеко от приюта и уж тем более никогда не бывала на вокзалах. Здесь было столько людей, что они просто мельтешили единой массой. Взрослые с детьми, группы молодых людей, пожилые почетные четы, кошки и собаки. Все это пестрело и завораживало — здесь кипела жизнь. Многие пассажиры были явно не немцами: Лира отчетливо слышала множество незнакомых языков, но разглядеть иностранцев она не успевала из-за активного движения на вокзале.       Большие вокзальные часы стали показывать без двадцати десять. Брыльска посмотрев на них, свернул газету, взял портфель и встал, жестом показывая Лире, что пора собираться. Она встала вслед за ним, и они направились на перрон. Для девочки-сироты это было невероятное зрелище, она впервые видела нечто подобное — поезд казался таким огромным! Он извергал клубы густого дыма, которые заволокли весь перрон. Профессор уверенно шел вдоль поезда, смотря на номера вагонов. Остановившись возле нужного, он предъявил билеты, которые достал из своего портфеля, контроллеру. Тот принял их и пожелал счастливого пути. Герр Брыльска помог Лире забраться внутрь и зашел следом. Далее они направились налево по коридору. Девочка с интересом осматривала все вокруг, заглядывала в купе, где в некоторых уже располагались пассажиры. Дойдя до конца коридора, профессор остановился и открыл дверь, впуская туда Лиру.       Это купе отличалось от остальных которые видела Лира в коридоре. Там были общественные вагоны, простые, с рядами сидений. Лишь пара купе были такими же как у них — сиденья с двух сторон, полки для багажа под потолком. Больше с ними никого не было.       Профессор снял шляпу, положил трость и устроился на сидении. Лира слегка неуверенно присела напротив него. Несмотря на то, что она так долго ждала прихода профессора в приют, воспринимала этого человека, как связь с миром волшебников, она все равно стеснялась его. Устроившись, он не углубился в чтение газеты, как ожидала девочка, а внимательно посмотрел на нее, явно намереваясь вести какой-то разговор. Так он молча продолжал смотреть. Через несколько минут поезд начал короткими рывками продвигаться и перрон со всей его суетой, шумом и гамом, начал исчезать из вида. Скоро они уже ехали на полном ходу. Прошла всего пара минут, и вот Бремен исчез из виду. У Лиры возникло очень странное чувство — огромная радость вперемешку с необъяснимой грустью.       Когда за окном начали мелькать луга, поля и леса, профессор наконец-то заговорил, девочка уже с трудом переносила его испытывающий взгляд — он напоминал ей взгляды детей приюта: помесь осторожности с долей любопытства.       — Что же, теперь, когда мы не в обществе посторонних людей, я бы хотел просветить насчет деталей, — начал мужчина. — Но сначала спрошу кое-что важное. Скажи Лира, у тебя больше не было приступов? Фрау Мюллер ничего не сказала насчет этого, поэтому я подумал, что их не было, но все возможно…       — Фрау Мюллер сказала правду, ничего не случалось, — ответила девочка. — Хотя я…ммм…пыталась вызвать приступ. — Лира понимала, что от профессора лучше не скрывать такие вещи, ведь он единственный кто может объяснить природу ее способностей.       Мужчина задумался, а потом спросил:       — Значит пыталась… И как, получилось?       — Э…нет, — ответила слегка смутившаяся девочка, — совершенно ничего не получилось.       Профессор немного помолчал.       — Наверное, ничего удивительного, — задумчиво проговорил Брыльска, прерывая свое молчание, а потом, очнувшись от своих размышлений, сказал:       — Отлично, это даже к лучшему. А теперь собственно про поездку. Я говорил тебе, что твой отец оплатил твое обучение, но не передал никаких денег школе на остальные расходы…       От этих слов у Лиры все перевернулось внутри. У нее ведь совсем нет никаких денег на покупки. И как же она раньше об этом не подумала? Что же ей теперь делать, откуда она возьмет средства? Должно быть паника отразилась на ее лице потому что профессор поспешил закончить:       — У твоего отца есть банковский сейф в Лондоне. На правах его дочери, тебе выдадут из банка на бульваре Селтсамер столько, сколько нужно. Как бы просто переведут на твой немецкий счет — министерство уже поработало в этом деле. Так что не беспокойся, у тебя есть средства к существованию.       Лира облегченно выдохнула. Но у нее опять появилось странное чувство, которое теперь начало появляться всегда, когда речь заходит об отце. Она совсем его не знает и когда ей говорят, что он сделал для нее, каким был человеком — это выглядит так, словно говорят о чужом человеке, но это же не правда — ведь это ее отец.       Герр Брыльска внимательно наблюдал за Лирой. Он прекрасно понимал, о чем она думает и что ее волнует, поэтому он постарался ее успокоить:       — Я понимаю, что тебя тревожит. Ты не должна чувствовать себя виноватой перед отцом и не обязана любить его или притворяться примерной дочерью. Твоей вины нет в том, что ты сирота, что ты не знала отца и матери, поэтому не кори себя.       Девочка с благодарностью посмотрела на профессора, но все равно не могла до конца избавиться от вины. В этот момент она поняла, что должна все разузнать о своем отце, об остальной семье. Кроме предательницы-матери. С этими мыслями ей стало немного легче.       Поезд шел размеренным ходом, а за окном то и дело мелькали небольшие города, где порой на станциях они останавливались. В пробелах между этими городками были видны луга с белоснежными овечками и пастухами, редкие леса и зеленые холмы.       Временно темы для разговоров иссякли. Профессор достал из портфеля потрепанную книгу и углубился в чтение, а Лира просто смотрела в окно. Примерно где-то через час герр прервался в чтении и сказал, что было бы неплохо перекусить. Лира даже не заметила, что приближается время обеда. Последний месяц в приюте она перестала ходить днем в трапезную, и вполне научила себя обходиться без дневного питания.       Профессор опять полез в свой портфель и начал доставать еду: хлеб, масло, довольно крупная бутыль с молоком, и несколько булочек. Лира с изумлением смотрела на все это, а потом с подозрением взглянула на портфель: просто невероятно, как туда все вмещается. Ей очень хотелось застать что-нибудь магическое, поэтому она представила, что на портфель наложено какое-то заклятие, позволяющее положить туда все, что угодно.       После обеда снова воцарилось молчание, но оно было довольно уютным. Лира прислонилась к стене и начала задремывать под мерный стук колес. Профессор прибрался на столе и продолжил чтение. Но вскоре за окном начали мелькать дымные фабричные заводы, городков стало появляться больше, луга и леса почти исчезли. Они въехали на территорию рабочих районов Берлина.       Лира стряхнула дрему и с интересом, в предвкушении, посмотрела в окно. Она поняла, что они уже почти на месте. Мелькавшие жилые дома почти ничем не отличались от домов Бремена. Ближе к черте города фабрик становилось меньше, домов больше, а улицы стали шире. И вот, наконец, поезд вильнул и въехал в город.       Они ехали по краю города, но вскоре поезд проехал по мосту и уже шел больше в самом Берлине. Лира рассматривала людей, здания и парки. На улицах были как трамваи, так и коляски, с запряженными лошадьми. Благородные дамы и господа были одеты по последней моде, делали покупки, гуляли в парках. И тут поезд начал замедлять ход. Лира не могла целиком рассмотреть вокзал, она только видела, как они въехали под его стеклянный потолок. Было слышно, как в вагонах зашевелились и засобирались люди. Но профессор оставался на месте пока поезд совсем не остановился. Он спокойно поднялся, надел шляпу, взял трость и портфель. Лира поспешно вскочила вслед за ним и в нетерпении вышла за учителем из купе.       Выйдя из поезда, Лира первым делом огляделась. Этот вокзал сильно отличался от того, с которого они уехали из Бремена. Он казался таким масштабным и величественным, что не верилось в то, что это вокзал. Вит Брыльска без труда прокладывал себе дорогу. Он излучал какое-то величие, создавалось впечатление что никто не может переступить ему дорогу. И разумеется он старался не терять из виду Лиру. Они довольно быстро выбрались из толпы и вот уже стояли на улице. Лира обернулась на здание вокзала, чтобы хорошенько его рассмотреть и заметила поверху, на фасаде, название вокзала: «Bahnhof Anhalt».       — Что ж, — сказал профессор, — вот мы и на месте. Но до цели еще довольно далеко. Мы можем добраться на трамвае или коляске. А можно не тратится и дойти пешком, но в запасе у нас не слишком много времени. Что скажешь? — обратился он к Лире.       — А куда мы теперь? — поинтересовалась девочка.       — Нам нужно добраться до Бранденбургских ворот — вход на бульвар Селтсамер находится именно там. Что более интересно, вход в министерство магии Германии тоже там. Нам нужно пересечь две крупные улицы.       — Ну тогда наверно лучше добраться на трамвае, — задумчиво проговорила Лира, но спохватившись добавила:       — Если конечно у вас есть деньги на проезд.       — О деньгах можешь не беспокоиться, с этим все предусмотрено. Я согласен с тобой насчет транспорта. И если мы хотим сегодня добраться хоть куда-нибудь, то нужно поторопиться.       И он стремительно пошел налево от вокзала, а Лире оставалось только поспевать. Они дошли до конца улицы и перешли дорогу направо. В нескольких метрах от них виднелась остановка трамвая и там уже стояли пассажиры. Лира хотела задать несколько вопросов по поводу таинственного бульвара Селтсамер и насчет министерства магии, но понимала, что при таком количестве не-магов, об этом лучше не заговаривать. А вскоре подошел наполовину заполненный трамвай, и она с герром Брыльской зашла в транспорт. Профессор расплатился с кондуктором и подтолкнул Лиру к свободному сидению.       Лире было интересно все, что она видела: по какой улице они едут, как называются музеи и парки, которые они проезжают. Профессор Брыльска явно заметил интерес девочки, потому что вскоре он начал понемногу рассказывать о том, что они проезжают.       Лире очень нравилось ехать по такому красивому городу и слушать объяснения профессора. Но вот они уже (как показалось Лире — довольно быстро) прибыли на нужную остановку и как сказал Брыльска, прямо перед самими Бранденбургскими воротами. Выйдя из трамвая, Лира первым делом огляделась в поисках ворот, но это было не нужно.       Бранденбургские ворота были невероятно красивой и величественной архитектурной постройкой. Огромные колонны, между ними широкие проходы, а на самом верху колесница с какой-то женщиной.       — Ворота мира — потрясающий памятник архитектуры, — сказал стоявший рядом герр Брыльска, — а на самом верху — квадрига богини победы Виктории.       И после этих слов он направился через дорогу прямо к воротам. При приближении они стали казаться еще крупнее. Вит Брыльска вместе с Лирой подошел к правой части ворот, к двум крайним колоннам, образующим арку.       Он остановился и начал осматриваться. Лире было интересно, что он будет делать дальше и как же они попадут на бульвар Селтсамер. Она уже было открыла рот, чтобы спросить об этом профессора, но он опередил ее:       — Сейчас и будет состоять небольшая трудность всей поездки. Для многих приходящих сюда волшебников, хитростью является проникнуть незамеченными на наш бульвар. На самом деле все довольно просто — магглы никогда не видят того, что видеть не хотят. Чтобы попасть на бульвар, нужно палочкой (он украдкой достал свою волшебную палочку), повести в воздухе (широким и все же еле заметным для прохожих магглам действием, он обвел палочкой воздух).       Воздух перед ними еле заметно задрожал.       — Прошу, — указал Лире рукой профессор, предлагая пойти первой. Набрав в грудь побольше воздуха, Лира огляделась, убедилась, что на нее никто не смотрит и шагнула прямо в дрожащий воздух.